Прозерпина

      — Я всё думаю: почему платный секс? Ты милый, симпатичный… мог бы пойти в клуб или приложение скачать и найти себе кого-нибудь бесплатно.       Натан пришёл всего двадцать минут назад, и Даниэль довёл его до оргазма сразу у двери, а потом затащил в душевую, прижал к стенке и отдрочил, хотя Натан пытался сказать, что так быстро возбудиться снова у него не получится. Получилось — через пару минут он уже стонал, упершись обеими руками в стеклянную стенку, пока Даниэль прижимался бёдрами к его ягодицам и ласкал его член. Потом они ушли в спальню: Даниэль лежал на спине, а Натан прижимался сбоку, положив голову ему на плечо и щекоча кожу пушистыми волосами.       — Мне было страшно. Я плохо умею общаться с людьми, никогда не занимался сексом… боялся, что надо мной посмеются, если я скажу, что мне тридцать три, и я девственник. Подумал, что с профессионалом будет проще.       — И как? Проще?       Натан прижался губами к его плечу.       — Как ты меня выбрал? — спросил Даниэль, рисуя пальцем узоры на его спине.       — Я долго смотрел фотографии на разных сайтах, мне никто не нравился… а потом наткнулся на твоё фото, и мне показалось, что ты особенный. В тебе что-то было. Во взгляде, в лице…       Натан потёрся о его плечо лбом и поднял голову, Даниэль видел, как поблёскивают его глаза в полутьме.       — Я ушёл с сайта, подумал, что это плохая идея. Но не мог перестать думать о тебе. Хотел увидеть тебя в реале, познакомиться с тобой. Открывал твоё фото, смотрел, потом опять закрывал… а потом всё-таки решился.       Он коснулся лица Даниэля с бесконечной нежностью. Даниэль отвёл его руку и нахмурился.       — Натан?       — Что?       — Не вздумай в меня влюбляться. Я запрещаю.       Натан ничего не ответил, и Даниэль испытал смутное удовлетворение.       Он был далёк от мысли о том, чтобы встречаться с Натаном, хоть тот ему и нравился. В начале секс-карьеры он пробовал встречаться — хотел кого-то для себя, человека, которому есть дело до него самого, а не его способностей к минету. Но скоро понял, что во время секса думает о двух вещах: первое — зачем он делает бесплатно то, на чём мог бы заработать; второе — что он уподобился рабочему с завода, который штампует детали даже в свой выходной. После этого он даже не пытался завести отношения… но влюблённость Натана ему льстила всё равно. Хоть что-то свежее и хорошее в его протухшей жизни.

***

      — На тебя жалуются клиенты.       Голый Даниэль смотрел на своё отражение в потолочном зеркале. На помятых, заляпанных спермой и смазкой простынях лежало его длинное белое тело, в безжалостном дневном свете напоминающее труп. Засохшие на подушке пятна крови усиливали впечатление. Вчера ночью у него открылось кровотечение из носа, но он настолько заебался, что ничего предпринимать не стал, а рухнул на кровать и вырубился.       — И почему же они на меня жалуются? — спросил он равнодушно, прижимая телефон к уху.       — В четверг от тебя пахло алкоголем.       Даниэль попытался вспомнить, когда был четверг, и не смог. Какой сегодня день, он тоже не помнил. Понятия не имел, выходной или рабочий.       — Может, и пахло, — вяло сказал он, не испытывая желания оправдываться. Скорее всего, клиент был прав, и Даниэль заполировал дозу кокса порцией виски для пущего веселья, но как иначе работать-то?       — Ты помнишь контракт?       — Я его не читал.       — Тогда я тебе напомню, что в рабочее время ты не должен употреблять алкоголь, за это мы тебя можем оштрафовать. Ещё на тебя пожаловались в пятницу: говорят, что работаешь без энтузиазма.       Даниэль невесело засмеялся:       — Ну вот это точно брехня.       — Возьми себя в руки, — в голосе Лизы зазвучали опасные нотки. — Пока я только предупреждаю, но следующая жалоба закончится для тебя штрафом. Не испытывай моё терпение.       — Можно мне отпуск?       — Какой отпуск? Самая жаркая пора сейчас начнётся. Наступит октябрь — пойдёшь в свой отпуск.       — До октября ещё долго… — пробормотал Даниэль. — Слушай, я, кажется, заболел. Плохо себя чувствую.       — Я пришлю Сидху, — сказала Лиза ледяным тоном. — Ты же помнишь, что стоимость визита врача вычитается из твоего заработка? — добавила она, прежде чем положить трубку.       Даниэль помнил. В этом был ещё один подвох его работы: прописанный в контракте крупный заработок на деле оказывался не таким уж большим. Из него вычитали стоимость визитов врача и лекарств, юридических и секретарских услуг, охраны. За плохие отзывы клиентов налагали штраф, а выходные вообще не оплачивали. Так и получалось, что его реальный заработок составлял примерно треть обещанной в контракте суммы и разлетался мгновенно. Он много раз обещал себе, что будет откладывать хотя бы десять процентов, но так ничего и не отложил.       Даниэль сделал над собой усилие и поднялся с грязной кровати. Посмотрел на экран телефона — ага, значит, сегодня понедельник, выходной. Особой радости он не испытал: всего два дня, а со среды надо снова принимать клиентов.       После душа и прочих процедур он слегка взбодрился. Запустил кофеварку и сел за стол, отодвинув грязные бокалы и бутылки.       Уже несколько недель он каждое утро первым делом открывал страничку Натана в соцсети и смотрел, нет ли обновлений. Натан редко бывал в сети, на его страничке почти не было информации, но Даниэлю всё равно нравилось к нему заходить. Он подписался с фейка и ни разу ничего Натану не писал, но приятно было видеть его ник онлайн.       Натан выложил фотографию заката из окна, и Даниэль разглядывал её, пытаясь представить, как он живёт. Судя по виду из окна, у него квартира, а не дом. Бардак у него или порядок? Старомодный ремонт с узорчатыми обоями или современный скандинавский интерьер с белыми стенами? А может, вообще необычная модерновая обстановка…       От разглядывания фотографии его оторвал звонок в дверь: пришёл Сидху со своим чемоданчиком. Маленького индуса Даниэль видел едва ли не чаще, чем большую часть клиентов — по законам Раввы проверяться на всяческие заболевания секс-работники должны были три раза в месяц.       Сидху прошествовал в ванную и долго мыл руки, потом вышел, открыл чемоданчик и принялся натягивать резиновые перчатки.       — Плохо чувствуешь? — поинтересовался он, весело глядя на Даниэля снизу вверх маленькими чёрными глазами. — Боль есть? Раздевайся, буду смотреть!       Даниэль нехотя снял халат, оставшись голым. Сидху осмотрел его, взял заодно мазки и анализ крови, померял температуру и давление и вынес вердикт, с щелчком снимая перчатки:       — Ты — окей! Всё хорошо! Анализы проверю. Но всё равно вижу — окей!       — Не окей я, — пробормотал Даниэль, даже не думая прикрыться халатом — Сидху был абсолютно равнодушен к его наготе, а сам он давно уже её не стеснялся. — Мне плохо.       — А! — Сидху похлопал его по колену маленькой смуглой ладошкой. — Понимаю. Бывает. Лекарство есть.       Он подмигнул Даниэлю и выудил из чемоданчика пакетик с белым порошком.       — Бодрит! Не пахнет. Клиентам — хорошо, менеджер — штрафов нет… — Сидху сладострастно причмокнул и бросил пакетик на диван.       Он ушёл, а Даниэль ещё долго сидел, глядя в одну точку. Он бы и целый день, наверное, мог так просидеть, но пришла уборщица, и ему пришлось отвлечься от своих мыслей и уйти, чтобы не мешать ей.       А вечером вторника позвонил Сидху и сказал, что все анализы в норме, и Даниэль может спокойно продолжать работать. И если существовал на свете человек, который расстраивался, когда ему говорили, что у него нет венерических заболеваний, то этим человеком был Даниэль.

***

      Две дорожки, заполировать стаканом виски, потом зажевать кофейные зёрна, чтобы не пахло — и можно принимать клиента. Спасибо Сидху, выручает белый порошок, ой как выручает! Время течёт по-другому, мир становится ярче и объёмнее. Даниэль существует в будущем и в прошлом одновременно, как инопланетяне из «Бойни номер пять». А раз так, то не о чем переживать — всё предопределено заранее, всё уже было и всё ещё только будет.       Клиенту на вид не меньше шестидесяти, причём из этих шестидесяти бухал и курил он лет пятьдесят. От него пахнет табаком. На лице много маленьких мешочков и сосудиков. Ему нужен анал, но у него плохо стоит, и войти не получается. Даниэль предлагает минет, но член клиента съёживается и вовсе опадает. Клиент недоволен. Все его мешочки трясутся.       — Ты нихера не умеешь! — говорит он. — За что, блядь, тебе платят вообще? У меня на тебя не встаёт! По фото тебе лет двадцать, а по жизни все тридцать, и жопа дряблая, фу, блядь, за что я деньги отдал?       Даниэль засмеялся ему в лицо, и клиент ушёл. Теперь, наверное, нажалуется — но какая к чёрту разница, оштрафуют или нет?       Две дорожки, ещё стакан, ещё зёрна, холодный душ. Подавайте следующего.       — Ты меня не помнишь?       — Помню, конечно! — Даниэль знает, как отвечать на такие вопросы. В ответ на такие вопросы надо улыбаться. Пусть клиент думает, что он особенный. Пусть пишет хорошие отзывы. Пусть не осознаёт, что «особенных» у него от двух до пяти за ночь. Он физически не может всех запомнить, да и постоянных у него не так много — в гей-среде ценятся свежие лица, всё время нужно новое молодое мясо.       Этот помоложе, но тоже не юный. Раздевается, жадно смотрит на тело Даниэля. Сам он рыхлый, с волосатым животом и треугольными грустными грудями, висящими, как сдутые воздушные шарики. Он лезет целоваться, но Даниэль отворачивается. Шлюхи отказывают в поцелуях вовсе не потому, что поцелуй — нечто более интимное, чем ебля; просто на язык презерватив не наденешь, а через поцелуи можно подхватить герпес.       Клиент трогает его влажными руками, набрасывается ртом на его член, сосёт и облизывает, причмокивая. Даниэлю скорее смешно и противно, чем приятно, но всё-таки ему двадцать два, да и друг на букву К помогает, поэтому с эрекцией проблем нет.       Клиент хочет поиметь его лицом к лицу. Даниэль не хочет так — ему проще не смотреть в глаза, но его никто не спрашивает. Поэтому он просто отводит взгляд, пока клиент трахает его, мелко дёргая задом и шлёпая яйцами по ягодицам.       Клиент оставляет чаевые, что с его стороны очень мило. Ещё он пытается выманить у Даниэля номер телефона, но не преуспевает, поэтому оставляет свой и уходит, а Даниэль залезает в душевую и долго-долго моется.       Когда он выходит из душа и смотрит на себя в зеркало, ему вдруг кажется, что изнутри он пустой. Сгнивший и пустой, как старое высохшее дерево; оно ещё стоит и держится, но стоит ударить — и посыплется труха, полетит пыль, полезут черви и личинки.       Ускорившееся было время замедлилось. Даниэль очутился в настоящем, и в этом настоящем он стоял, вцепившись похолодевшими пальцами в раковину, и смотрел на своё отражение в зеркале, пытаясь понять, действительно ли у него внутри труха? Он ткнул пальцем в руку — показалось, что кожа стала омерзительно мягкой и податливой, как у разлагающегося трупа. Едва не плача от отвращения, он поднял глаза — и увидел, как по щеке ползёт личинка.       — Нет… нет-нет-нет…       Он судорожно принялся отряхиваться; всё тело сотрясала мелкая дрожь, внутренности сжались в тугой узел. Он пытался вспомнить, живут ли в людях личинки и бывает ли у людей внутри труха; по всему выходило, что нет, но он-то не совсем человек уже, он умер — вон и труп свой видел в зеркале на потолке…       В дверь позвонили. Надо открыть, это очередной клиент, но как же ему открыть? Наверное, он тоже поймёт, что Даниэль умер — или им всё равно?       Трясущимися руками Даниэль накинул на себя халат и подошёл к двери. Замок открыть удалось не сразу — пустые мягкие руки его не слушались.       На пороге стоял Натан. Даниэль разом почувствовал и облегчение, и ужас: облегчение — потому что Натан мог бы его понять; ужас — потому что именно перед этим человеком он хотел бы и дальше притворяться живым.       — Что с тобой? Ты что-то принял?       Даниэль помотал головой, отступил. Натан тревожно вглядывался в его лицо, потом спросил:       — Ты пытался что-то с собой сделать?       — Что? Нет, с чего ты… — он засмеялся, но смех прозвучал неестественно и странно. — Я просто…       Внутренности скрутило; он развернулся и бросился в ванную. Склонился над унитазом, и его вырвало желчью; в желудке ничего не было, но мышцы судорожно напрягались раз за разом, как будто его организм мечтал выблевать и спустить в унитаз сам себя.       Наконец, его прекратило выворачивать наизнанку. Он с трудом разогнулся — пресс болел сильнее, чем после самых упорных тренировок — и прополоскал рот под краном. Его трясло; руки похолодели, зато в голове прояснилось, и больше не казалось, что он разлагается.       Он сел прямо на холодный кафельный пол ванной и тут увидел в дверях Натана. Тот вошёл и протянул ему стакан воды.       По ощущениям стакан весил не меньше гири, но Даниэль всё же сумел его удержать и напиться.       — Вызвать врача? — тихо спросил Натан, забирая у него стакан садясь рядом.       Даниэль покачал головой.       — Я окей, — сказал он, вспомнив Сидху и усмехаясь. — Сейчас зубы почищу и отработаю твои деньги.       — Не надо. Я хотел с тобой поговорить, но ты в таком состоянии…       — В нормальном я состоянии, сказал же. Сейчас в порядок себя приведу — и буду готов хоть говорить, хоть трахаться.       Он выгнал Натана из ванной, почистил зубы и умылся холодной водой. Посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся: ну точно труп — губы синие, сам белый, под глазами круги. Неудивительно, что Натан с ним трахаться не хочет — он ведь не некрофил.       Даниэль вышел из ванной и рухнул на диван. Чувствовал себя он всё ещё отвратительно — в теле поселилась слабость, от которой подгибались колени, а руки казались слабыми, словно тряпичными.       — Ты что-нибудь ел сегодня? — спросил Натан, наблюдавший за ним с выражением, которое Даниэль определил как жалостливо-сентиментальное, и немедленно разозлился.       — А ты что, моя мама?       Сегодня он не ел ничего, кроме кофейных зёрен и виски. А вчера? Он не помнил. От одной мысли о еде желудок сжимался, будто хоть сейчас готов повторить свой недавний перфоманс.       — Ты там вроде поговорить хотел, — сказал Даниэль, натягивая на себя пушистый фиолетовый плед с дивана. — Вот и говори. Часики-то тикают.       — Да, я… — Натан поднёс руку к лицу, нервным движением потёр лоб, расхаживая по комнате. — Я хотел предложить… ты точно готов сейчас разговаривать?       — Не тяни, выкладывай.       — Я попросил прибавку на работе. Впервые за десять лет… всё благодаря тебе.       — Молодец! Инициация и пробуждение мужественности через секс!       — Я не об этом, — Натан то ли не понял шутки, то ли шутка была не такой остроумной, как посчитал Даниэль. — Я просил специально для того, чтобы предложить тебе переехать ко мне.       Даниэль молчал, поэтому Натан торопливо продолжил:       — У меня неплохая зарплата, на двоих хватит… — он назвал примерно половину суммы, которую Даниэль зарабатывал в месяц. — Я всё посчитал — аренда, еда, одежда, развлечения… Раз в полгода сможем съездить отдохнуть, если непредвиденных расходов не будет. Я табличку расходов составил, могу показать…       — Ты ебанулся? — спросил Даниэль, который всё это время потрясённо молчал. Натан осёкся и затравленно посмотрел на него, начал заламывать пальцы:       — Я п-просто… — он внезапно начал заикаться, чего за ним раньше не водилось. Не будь Даниэль так вымотан сегодняшним днём, он бы его даже пожалел.       — Смешные деньги, — сказал Даниэль вместо долгих объяснений. — Я зарабатываю в два раза больше и никакой аренды не плачу. С чего ты вообще взял, что я захочу к тебе переехать?       — Я д-думал, ч-что м-м-мы… т-ты г-говорил, что я исключение, — губы у Натана дрожали; казалось, он вот-вот заплачет. Даниэль не хотел его расстраивать, но ничего другого не оставалось.       — Тебе нужен нормальный парень, — сказал он так мягко, как только смог. — Пойди в клуб, скачай приложение… ты легко себе кого-нибудь найдёшь. А ко мне не ходи больше.       Натан сжимал и разжимал кулаки; его глаза блестели, как вода под тонким слоем льда.       — Ладно, — сказал он сдавленным голосом. — Хорошо, я уйду. Ты… ты плохо выглядишь, с тобой точно всё будет в порядке?       Даниэль устало махнул рукой и лёг на диван, пристраивая голову на подлокотнике. В сон клонило жутко: он заснул почти сразу, как только закрыл глаза. Сквозь сон чувствовал, что его накрывают одеялом и подсовывают под голову подушку — но не понимал, снится ему это или происходит в реальности.

***

      Голова трещала, при каждом движении мутило. Вчера после работы он завалился в клуб с парой приятелей; надеялся развеяться и развлечься, но вместо этого едва не подрался с парнем, который притёрся к нему на танцполе. «Я просто хотел потанцевать!» — оправдывался тот, а Даниэль наступал на него, сжав кулаки и больше всего на свете мечтая избить несчастного до кровавых соплей.       В итоге его отвлекли приятели, и остаток ночи Даниэль надирался у стойки. Он смутно помнил, что к нему кто-то пытался подкатить, и он объяснял этому человеку, что не собирается с ним трахаться, потому что водитель автобуса не водит автобус после работы.       Короче говоря, отлично развлёкся. Теперь, в семь вечера субботы, он пил кофе и прижимал к голове пакет с кубиками льда, пытаясь прийти в себя. Чудо-зелье Сидху сняло бы похмелье гораздо быстрее, но с наркотой он теперь старался дел не иметь — слишком чётко в памяти отпечатались образы, которые подарила ему последняя доза больше месяца назад.       Сегодня в расписании значились всего два клиента — на одиннадцать и на час ночи. Казалось бы, плёвое дело, это тебе не пяток за ночь обслужить, но одна мысль о них вызывала у Даниэля отвращение. Он пытался утешить себя мыслью, что большая часть людей ненавидит свою работу, но помогало плохо.       Последние несколько дней ему было особенно невыносимо. Неделю назад он получил зарплату и отправил родителям деньги, как обычно и делал, а на следующее утро эти деньги вернулись. Так погано он себя не чувствовал давно, и даже пожаловаться было некому. Приятели годились для того, чтобы сходить в спортзал или в клуб, но уж точно не для того, чтобы обсуждать отношения с родителями.       Даниэль вертел в руках телефон и раздумывал, не позвонить ли Натану. Да, он его прогнал, но Натану он всё равно не безразличен. Натан вот и табличку расходов для них обоих составил…       Даниэль улыбнулся при этой мысли. Натан дурачок и сам не понимает, о чём говорит, но всё-таки вспоминать о его предложении было приятно.       Он привычно открыл страничку Натана. Тот выложил фото еды. Даниэль усмехнулся — не ожидал от него: если Натан что-то и выкладывал, то это были пейзажи или животные.       Под фотографией неожиданно обнаружилось обсуждение— обычно Натана никто не комментировал. Уже предчувствуя нечто, что ему не понравится, Даниэль открыл комментарии.       «Чудесный вечер, чудесный ты, спасибо;)», — писал некий Камиль Ансария.       «Это тебе спасибо, что меня вытащил», — отвечал Натан, в ответ на что Камиль запостил смайлик с поцелуем.       Даниэль открыл страницу Камиля — смуглого и светлоглазого красавца с кучей фотографий в полуголом виде — и долго на него смотрел. Разочарование было таким горьким, что он практически чувствовал его вкус во рту.       Закономерно. Логично. Но до чёртиков обидно.       А предлагал ведь, предлагал к нему переехать, финансы считал! Чего стоили все эти заявления, если буквально через месяц Натан уже нашёл этого… Камиля?       Только теперь Даниэль понял, как грела его мысль о том, что где-то есть Натан. Натан, который им восхищается. Натан, который может оплатить час его работы и приготовить ему ужин. Натан, который предлагает ему переехать и больше никогда не работать.       Теперь Натана у него нет. Натан есть у Камиля Ансарии, и по правде говоря, Камиль заслуживает его гораздо больше. А Даниэль поглядел в окно на нормальную жизнь — и снова по уши погрузился в дерьмо.