Прозерпина

      Даниэль стоял на коленях со скованными за спиной руками, а клиент трахал его в рот. Клиента этого он прозвал Мефистофелем: на лбу у него были огромные залысины, напоминавшие рога. Даниэль надеялся, что Мефистофель скоро кончит — очень уж затекли челюсть и шея: хромой чёрт требовал смотреть ему в глаза.       Он был из разговорчивых, этот тип. Держал Даниэля за подбородок, всматривался в его лицо и шипел сквозь зубы:       — Соси, соси давай, сука… ах ты блядь, тебе же нравится мой хуй, ах ты пидор… сраный маленький гомик…       Даниэль на работе слышал и не такое. Для клиентов все эти словечки были грязными и волнующими, а для него — такой же обыденностью и рабочим сленгом, как для кассирши — слова про карту магазина и пакет. Один тип как-то во время минета сказал, что хочет насрать ему в рот и спросил, как бы ему это понравилось. Пришлось Даниэлю вынуть его член изо рта и объяснить, как именно он относится к такой идее. Правда, после этого пришлось заплатить штраф: клиент обиделся.       Мефистофель вдруг выдернул член с чпокающим звуком и с размаху влепил Даниэлю пощёчину.       — На меня смотри, когда сосёшь! Рот открыл и языком работай, давалка, и чтоб я глаз таких пустых не видел!       Мефистофель, наверное, очень забитый человек по жизни, отстранённо подумал Даниэль, покорно открывая рот и позволяя засунуть себе член. Самоутвердиться больше негде, приходится платить…       В потолочном зеркале он видел всё происходящее со стороны: себя на коленях и тощего, но дряблого Мефистофеля, у которого при каждом движении вздрагивала обвисшая кожа на груди и на животе. Глядя в зеркало, он представлял, что настоящий Даниэль — там, в отражении. Вверху и в безопасности; а внизу рот под член клиента подставляет зеркальный двойник, который ничего не чувствует.       Этой чудесной идее помешала новая пощёчина, от которой у него мотнулась голова. Мефистофель больно стиснул его челюсти и зарычал:       — Ты вообще слов не понимаешь? Блядина тупая, сказал же — смотри на меня! На меня, блядь! Дырка поганая! Обдолбался и не соображаешь, где я?!       Не очень-то вежливо, хотел сказать Даниэль. Но Мефистофель не дал ему даже возможности ответить: схватил за волосы и всадил хуй. Горло сжалось от рвотного рефлекса; Даниэль инстинктивно попытался отстраниться, но с руками за спиной шансов у него практически не было. Мефистофель долбился ему в горло, вцепившись в волосы; Даниэль давился, тщетно пытался расслабиться и дышать носом, по щекам у него потекли слёзы. Мефистофель, жадно вглядываясь ему в лицо, наконец кончил, уткнув его носом в свой седой лобок.       Даниэль отстранился, кашляя и задыхаясь. Мефистофель снисходительно похлопал его по щеке, потом обтёр руку о простыню и снял презерватив.       — Плохо берёшь, — сказал он. — Новенький, что ли?       Он снял наручники, и Даниэль поспешил вытереть лицо. Мельком глянул на своё отражение в потолочном зеркале: красный, всё лицо в слезах и слюнях…       Пока Мефистофель мылся, Даниэль пытался прийти в себя. Он чувствовал себя раздавленным. Использованным. Странно: его не в первый раз материли и били по лицу, но почему-то именно сейчас это казалось невыносимым.       Он собрался с силами и вышел в кухню-гостиную, услышав, что Мефистофель вышел из душа. Тот равнодушно взглянул на него, надевая перед зеркалом кожаную куртку и застёгивая часы.       — Этого не было в пожеланиях, — хрипло сказал Даниэль, встретившись взглядом с его отражением в зеркале.       — Чего не было?       — Ударов по лицу и глубокой глотки.       — Чаевые вымогаешь? Не, чаевых не будет. Мало постарался. Я за тебя такие деньги отвалил — ты столько не стоишь.       — В жопу себе чаевые засунь, — прохрипел Даниэль, и Мефистофель поднял брови. — Нельзя так делать, понял? Нельзя так со мной. Я на это не соглашался.       Мефистофель подступил к нему, плотно сжав тонкие губы; на его лице желваки ходили от ярости. На Даниэля он смотрел снизу вверх, как и большинство людей, но попытался подняться на цыпочки, чтобы разница в росте была не так велика.       — Что ты себе позволяешь? — прошипел он сдавленным от ярости голосом. — Я заплатил? Ты деньги получил? Так хули ты ноешь?! Ещё и оскорбляешь меня! Ещё меня продажные гомики не оскорбляли! Я…       Даниэль с удивлением обнаружил, что он держит Мефистофеля за горло и прижимает к двери. Он сам не знал, как так получилось. Обаятельно улыбнувшись, он отпустил клиента и отступил.       — Уёбывай.       Трясущимися руками Мефистофель пытался открыть замок, то и дело оглядываясь на Даниэля.       — Я этого так не оставлю! — пискнул он и вылетел за дверь.       Телефон зазвонил почти сразу. Неужто уже успел нажаловаться?       Даниэль поднял трубку и услышал голос Лизы:       — Напоминаю, что через час у тебя новый клиент.       — Я не могу, — голос оставался хриплым, и Даниэль забеспокоился, не повредил ли Мефистофель ему что-нибудь в глотке.       — В смысле — не можешь? У тебя всего двое сегодня. Давай, давай, мне некогда тебя уговаривать!       — Лиза, пожалуйста, давай отменим, — Даниэль сам поразился тому, каким умоляющим может быть его голос. — Давай отменим. Я потом отработаю. Я правда сегодня не могу больше. Штраф заплачу…       — Так, давай без этого. Человек заранее назначил встречу, договорился. Не подводи меня и не нарывайся на штраф. Всё, он уже едет, слышать ничего не хочу!       Лиза отключилась. Даниэль уставился на экран телефона, понимая, что руки у него трясутся. Он не мог. Просто. Не. Мог.       Грудь словно сдавило обручем, и дышать стало трудно. Даниэль обнаружил себя в душевой кабине: сидел на полу, сжимая телефон в руке, и пытался начать дышать, но вдохнуть как следует не получалось, лёгкие не наполнялись воздухом. Он уткнулся лицом в собственные колени и попытался успокоиться. Мысли скакали, как белки; он говорил себе, что ничего страшного не случится, если он обслужит ещё одного клиента, и тут же вспоминал, как Мефистофель бил его по лицу и засаживал по самые яйца, и сразу думал, что больше он не может. Что его вывернет при виде члена.       Он позвонил Натану. Прижимая телефон к уху и слушая гудки, которые капали, как вода из неисправного крана, вспомнил вдруг, что сейчас полвторого ночи, и Натан, как послушная офисная креветка, наверняка уже спит рядом со свежеобретённым бойфрендом.       Но Натан ответил; Даниэль услышал его сонный голос и закрыл глаза, чувствуя, что готов разреветься.       — Забери меня, — пробормотал он так тихо, что сам едва себя услышал. — Забери меня отсюда, пожалуйста.       Натан молчал, и Даниэль отключился, бросив телефон на пол душевой. Он знал, что так во взрослой жизни не бывает; это в детстве зовёшь мамочку, если тебя обижают старшие мальчишки, и мамочка уносит тебя на руках, а ты обидчикам язык показываешь. Но когда тебе двадцать два, никто уже не примчится тебя спасать и вытаскивать из дерьма, в которое ты залез самостоятельно.       В конечном итоге каждый получает такую жизнь, какую заслужил. И если тебе некому позвонить в твои двадцать два, и ты прячешься в душевой кабинке, то винить в этом некого. А значит, и выгребать надо самому, если ты слишком труслив, чтобы разом со всем этим покончить.       Медленно, как старик, Даниэль поднялся на ноги, убрал телефон и включил воду. Надо вымыться, потом выпить — и принять чёртова клиента.

***

      В дверь позвонили, и Даниэль пошёл открывать. Остановился перед зеркалом и попытался улыбнуться себе. Получилось плохо.       Он очень надеялся, что этот клиент окажется простым. Что удастся ему быстренько подрочить или сделать ещё что-нибудь ненапряжное, и он уберётся, а Даниэль наконец-то останется один хоть на несколько часов.       Он открыл дверь — и застыл.       Потому что на пороге стоял Натан с ключами от машины в руках.       — Привет, — сказал он, заходя в квартиру. — Тебе помочь собрать вещи?       Даниэль тупо смотрел на Натана, который стоял посреди его квартиры и оглядывался.       — Ноутбук точно… — Натан выдернул из сети зарядку ноута. — Что ещё? Одежда? Техника? Не забудь документы.       — Натан… — Даниэль поймал себя на том, что начал заламывать пальцы так же, как сам Натан в их последнюю встречу. — Что ты здесь делаешь? Как тебя пропустили, там же охрана внизу? Ко мне пускают только тех, о ком предупреждают…       — Наверное, он принял меня за клиента, — сказал Натан, сворачивая провод зарядки и глядя Даниэлю в глаза. — Я приехал тебя забрать. Ты едешь?       — Ты сошёл с ума, у меня контракт, ко мне едет клиент…       — Я не об этом спросил.       — Чёрт, — сказал Даниэль и прикрыл глаза на секунду. Разве он не заслужил передышку? Разве он не заслужил сказку о спасении?       — Я еду.       Он собирался торопливо и небрежно. Побросал в рюкзак документы, ноут, кое-что из одежды и прихватил телефон. Они спустились вниз в холл — и тут путь им преградил консьерж.       — Ты куда это?       На его лице с низким лбом и квадратной челюстью отразилось недоумение. Он переводил взгляд с Натана на Даниэля и хмурился, сжимая татуированные руки в кулаки.       — Мне надо уйти, — пробормотал Даниэль, окидывая взглядом всю его массивную фигуру. Консьерж был выше ростом и шире раза эдак в два — огромный, угрожающий и опасный.       — Чё за дела? Тебе нельзя с клиентом уходить.       — Вы собираетесь удерживать нас силой? — спросил Натан, оттесняя Даниэля и выходя вперёд.       — Правила для всех одинаковые, — буркнул консьерж, глыбой высясь на пути к двери.       — У вас ведь есть судимость? — Натан говорил тихо и вежливо, но неуверенности в его голосе не было. — Вооружённое нападение, вред физическому здоровью… хотите прибавить к этому незаконное удержание?       — Э, чё за дела?! Я…       — Номер полиции я уже набрал, — Натан показал консьержу экран телефона. — Вы сами знаете, как копы любят судимых. Мне звонить или вы посторонитесь?       Консьерж с растерянным видом глядел на них обоих.       — Вы в моё положение тоже войдите, меня за это уволить могут!       — Увольнение или тюрьма, что выбираете?       — Какого хера ты меня так подставляешь?! — взревел консьерж и сделал шаг к Даниэлю, но Натан преградил ему дорогу и поднял телефон, занеся палец над зелёной кнопкой.       — Тебе это с рук не сойдёт! — рявкнул консьерж. — Я звоню Лизе!       Но он отошёл, и Натан с Даниэлем вышли на ночную улицу, причём в дверях столкнулись с мужчиной средних лет, который отвернулся и прошмыгнул мимо них, пытаясь скрыть лицо. Тот самый клиент, которого Даниэль должен был обслужить? Он испытал злорадное удовольствие при мысли о том, как этот тип сейчас обломается.       Серебристый «Рено» Натана стоял на парковке за домом. Даниэль, всё ещё не веря в происходящее, бросил рюкзак на заднее сиденье и сел на пассажирское.       — Ладно, что он сидел, по лицу видно. Но откуда ты статьи знал? — спросил он, пока Натан выруливал с парковки.       — По татуировкам у него на руках. На криминологии учили. Всех уже не помню, но кое-что пока не забыл…       Машина выехала на дорогу. За окном мелькали фонари, освещённые вывески магазинов и клубов. Даниэль прислонился виском к прохладному стеклу и чувствовал себя так, будто попал в сон.       Он помнил про договор и знал, что скоро у него будут проблемы, но пока это не имело никакого значения. Пока он сидел в машине, в которой тихонько играл джаз, и ехал в ночь; и каждая секунда, проведённая вне привычной квартиры, исцеляла, как лучшее лекарство.