Прозерпина

      «Рено» ехал по полупустой вечерней трассе. Натан прибавил газу, и фонари слились в сплошные полосы света. Встречные машины мелькали за окном и исчезали, как призраки. Даниэль открыл окно, и в салон ворвался прохладный ветер, пахнущий нагретым за день асфальтом, пылью и бензином.       Скоро в запахе появились новые нотки: вода и водоросли. Слева возникла большая дышащая масса залива, и Натан притормозил, вильнул к обочине. Нашёл удобный съезд, и «Рено», переваливаясь, съехал на песчаный пляж.       Даниэль вышел из машины и вдохнул свежий прохладный воздух. Море шумело и волнами накатывало на берег; ветер забирался под куртку, а вверху висела ровная, точно ножом отрезанная половинка луны. Через залив тянулся мост — череда жёлтых и красных огней, уходящих вдаль. Его отражение дрожало и блестело на поверхности воды.       Он разулся и ступил на влажный холодный песок; по всему телу пробежали мурашки. Бросив обувь у машины, Даниэль пошёл к воде. Набежала волна, коснулась его ступней и тут же отпрянула, словно испуганное животное. Вода была холодной, но не обжигающей: согревалась за день, хоть и остывала прохладными ночами. Он вошёл по щиколотку, чувствуя под босой ногой ребристый рельеф песка, сформированный волнами.       Сзади послышалось оханье: это Натан последовал его примеру и тоже вошёл в воду.       Не глядя на него, Даниэль снял куртку и бросил на песок. Вслед за курткой полетела футболка. Нагнувшись, он стащил с себя джинсы и трусы, бросил их к остальной одежде и повернулся к Натану. Даже в темноте увидел, как тот быстро скользнул глазами по его фигуре, потом отвёл взгляд, сглотнул.       — Слабо искупаться?       — Я слишком старый для этого, конец октября на дворе… — пробормотал Натан, стараясь на него не смотреть.       — Да брось. Сколько тебе, восемьдесят? Моя бабуля до середины ноября купается.       — Я не бабуля, я скучный.       — А что ты сделал, чтобы не быть скучным? — поддразнил Даниэль, перефразируя полученное получасом раньше поучение. — Смотри, твой шанс уплывает…       Он вошёл в море по пояс и окунулся с головой. Дыхание захватило, зато потом вода показалась теплее ночного воздуха. Он вынырнул, встряхнулся, потянулся было отжать волосы, но вспомнил, что волос больше нет, и обрадовался — без них было гораздо легче.       — Вода — как парное молоко! — крикнул он и окунулся снова, потом вынырнул и поплыл, широко взмахивая руками. Он и забыл, как это приятно: чувствовать работу всех мышц тела, преодолевать сопротивление воды и волн.       Он услышал вскрик и развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть над водой голову Натана, который плыл к нему.       — Ага, решился всё-таки! Не хочешь быть хуже бабули?       Даниэль в два взмаха руками оказался рядом, поднырнул под него, как резвящийся дельфин.       — Тут вообще нельзя купаться, — сказал Натан, за что Даниэль немедленно его забрызгал и тут же нырнул, уходя от ответного огня. Вынырнул, покрутил головой по сторонам — никого нет. Он слегка забеспокоился — может, судорога схватила? — но тут его схватили за плечи, надавили, и он ушёл под воду.       — Ах ты сукин сын!! — Даниэль вынырнул, отплёвываясь и тряся головой: вода залилась в уши. — Я тебя сейчас…       — Догони сначала! — радостно отозвался Натан, покачиваясь на волнах, как поплавок.       Поймать его оказалось не так-то просто: он ускользал из рук, выворачивался, нырял и всплывал в другом месте с плеском и хохотом, пока Даниэль вдруг не прекратил за ним гоняться и не вскрикнул:       — Чёрт, как больно… ох…       Натан мигом оказался рядом с ним, схватил за руку, заглянул в лицо:       — Ты чего? Судорога? Держись, я…       Даниэль не дал ему договорить: надавил на плечи и погрузил в воду. Тут же отпустил, и Натан вынырнул, плюясь и ругаясь:       — Нельзя так шутить! Я думал, с тобой что-то…       Даниэль схватил его, мокрого и скользкого, как русалка, и поцеловал. Губы у Натана были солёные и холодные; его руки немедленно обвились вокруг шеи Даниэля, и оба они ушли под воду, не прекращая поцелуя.       Вынырнули, стараясь отдышаться, и Даниэль вдруг остро почувствовал желание заняться с Натаном любовью. Уложить его на постель и долго-долго целовать, удерживая запястья над головой; делать это не потому, что заплатили и так надо, а потому, что так хочется ему самому.       — Поехали домой, — сказал он, и они поплыли к берегу.       На пляже обоим стало не до занятий любовью. Их трясло так, что у обоих клацали зубы. Прыгая по песку и пытаясь натянуть джинсы на мокрые ноги, Даниэль ругался сквозь зубы и клял собственную привычку покупать штаны, обтягивающие зад. Насколько легче было бы влезть в широкие брюки!       Кое-как одевшись, они уселись в машину. Выехав на трассу, Натан включил печку, на них повеяло тёплым воздухом, и Даниэль издал стон блаженства.       — М-может, это б-было и г-глупо, — проговорил он, всё ещё трясясь от холода.       — Зато весело, — хихикнул непривычно расслабленный Натан.       — Ты отлично плаваешь. Никогда бы не подумал.       — Третье место на городских соревнованиях.       Даниэль присвистнул и уставился на него, Натан метнул в него взгляд из-под ресниц и усмехнулся.       — Давно, в старших классах. Ты в то время ещё пешком под стол ходил.       «А потом ты заболел?» — хотел было спросить Даниэль, но прикусил язык и вместо этого сказал:       — Я о тебе многого не знаю…       — Да, — ответил Натан, глядя на дорогу, — многого.

***

      Спали они вместе. Натан порывался уйти на диван, но Даниэль не позволил и сам уходить не стал: на большой кровати места хватало обоим. Деликатный Натан уважал его личное пространство и отодвигался на самый край кровати, но под утро иногда подкатывался ближе, и сонный Даниэль обнимал его и прижимал к себе. Просыпаясь, Натан обычно выглядел смущённым и спешил уйти в душ, чему Даниэль только радовался: обнимать Натана и спать с ним рядом ему нравилось, а вот о сексе он думал только как о тягостной обязанности.       Вчера он впервые за долгое время почувствовал нечто иное. Вспомнил, что секс может быть удовольствием, если заниматься им с приятным человеком и делать только то, чего ты сам хочешь. Но вчера он так устал, что едва заставил себя принять душ, а после свалился на кровать и мгновенно отключился, даже не помнил, как лёг Натан.       Сейчас Натан прижимался к нему голой спиной, его волосы щекотали Даниэлю лицо. В комнате было прохладно; сквозняк с лёгким шорохом шевелил тяжёлые портьеры, которые не пропускали в спальню лучи солнца. Не открывая глаз, Даниэль провёл ладонью по тёплому боку Натана, погладил его по бедру. Обычно Натан спал в пижаме, но сегодня на нём не было ничего, кроме трусов — видимо, он тоже вчера отрубился слишком быстро.       Даниэль придвинулся ближе, окунаясь в его тепло и запах; прижался бёдрами к его ягодицам. Натан пробормотал что-то, чуть пошевелился и вздохнул. Даниэль прижался губами к нежной коже на шее, потом к плечу, продолжая гладить его по боку, как кота, и чувствуя нарастающее возбуждение. Собственные мысли его немного пугали: он думал, что хорошо бы навалиться на Натана, зажать ему рот рукой и выебать так, чтобы сидел потом с трудом. Картинка всплыла перед глазами: беззащитная шея, спина с ложбинкой позвоночника, выставленная задница…       Он сжал пальцы на бедре Натана, и тот застонал, закинул руку назад, зашарил по его телу.       — Даниэль… можно?       — Да, да…       Рука легла ему на пах, сжала, погладила через брюки — из уважения к Натану он не спал голым, как привык, о чём теперь очень жалел. Чуть ли не рыча, он накрыл его руку своей… и тут Натан вдруг замер, закаменел, Даниэль почувствовал это всем телом. Что он не так сделал? Всё шло хорошо…       Натан вывернулся из его рук и сел, схватил с прикроватного столика телефон.       — Восемь сорок… — сдавленным голосом сказал он. — Я опоздаю на работу!! Я что, не услышал будильник?! Чёрт!!       Забыв про Даниэля, он бросил телефон на кровать и выбежал из спальни. Хлопнула дверь ванной комнаты, послышался шум воды.       Разочарованный Даниэль откинулся на подушки. Всё против него…       Он встал и раздвинул портьеры, выглянул в окно. Над пожелтевшими акациями нависло серое небо: за ночь ветер нагнал тучи, и пейзаж стал совсем осенним. Лето кончилось — и хорошо, значит, больше никакой изнуряющей жары.       Он отправился на кухню, всё ещё хранившую следы вчерашней неудачи, и соорудил пару сэндвичей с ветчиной, сыром и помидорами. На это его кулинарных талантов хватило. Упаковав сэндвичи в контейнер, он вышел в гостиную. Натан, уже одетый, пытался расчесаться перед зеркалом: от морской воды его волосы завились кольцами и не желали образовывать приличный пробор. Под расчёской пряди вытягивались, но потом возвращали форму, упруго пружиня.       — Брось, тебе так лучше, — сказал Даниэль, остановившись у него за спиной. Натан отложил расчёску и растерянно провёл рукой по волосам.       — Что про меня подумают?..       — Что у тебя красивые густые волосы? Девушки на бигуди спят для такого эффекта.       — Да я не про это. Я никогда не опаздываю…       — Подумают, что ты человек, а не машина с функциями юриста? — Даниэль взял его свободной рукой за галстук, притянул к себе и поцеловал. От Натана пахло мылом и зубной пастой, он на мгновение прижался к голой груди Даниэля, но потом отстранился.       — Я сейчас совсем опоздаю…       — Скажись больным? — предложил Даниэль исключительно для того, чтобы увидеть, какое возмущённое выражение появится у Натана на лице. Он усмехнулся и протянул ему контейнер с сэндвичами:       — Вместо завтрака. Я буду тебя ждать.       Натан взял контейнер, заулыбался так, словно Даниэль ему подарил лучший подарок в мире, и даже слегка покраснел.       — Спасибо!       — Всё, иди уже.       Дверь за Натаном закрылась, и Даниэль, мечтательно улыбаясь, пошёл в душ.       Может, не такой он пропащий и бесполезный, как ему всегда казалось. Может, у него и правда есть шанс на нормальную жизнь.