Прозерпина

      Даниэль снял защитные очки и отошёл, с гордостью разглядывая свой первый рабочий проект — двухместный автомобильчик, с которым он работал сам. Сегодня он закончил последний рисунок; теперь Шай покроет автомобиль лаком, и дело будет сделано.       От крыши и до крыльев автомобильчик покрывали лисички, оленята, совушки и другие зверята, при одном взгляде на которых у Даниэля скулы сводило от передоза сладости. Но таково было желание семейной пары, которая хотела подарить автомобиль дочери на восемнадцатилетие, поэтому последние три дня Даниэль рисовал сахарных зайчат, а для отвода души изобразил их в своём комиксе. Он уже представлял, как станет знаменитым художником, и у него спросят: как вам пришла в голову идея превратить Бэмби в зомби? А он ответит, что сделал это, чтобы не слипнуться от сладости на основной работе...       Ребекка подошла к нему и остановилась рядом, скрестив руки на груди.       — Это так мило, что даже жутко, — сказала она. — Бр-р!       «Покажу ей своих кровожадных зомби-зайчиков», — решил Даниэль.       Ребекка обошла автомобиль, вглядываясь в рисунок и одобрительно кивая головой.       — Аккуратно сделано, молодец. Пойдём со мной.       Она провела его в свой офис — небольшую полутёмную комнатушку между приёмной и гаражом — открыла сейф и достала оттуда конверт.       — Это за три недели. Пока так, а в понедельник бумажки заполним, и всё будет официально.       Даниэль принял конверт, растерянно глядя на Ребекку. До него не сразу дошло, что в конверте лежат деньги. Они не обговаривали зарплату: он не решался об этом говорить, ему всё казалось, что он должен благодарить её уже за то, что позволяет приходить сюда и возиться с аэрографом. А теперь, выходит, его примут на работу и даже будут платить!       В порыве чувств он обеими руками сжал ладонь Ребекки.       — Не представляешь, как я тебе благодарен! Спасибо, что дала шанс!       — Да ладно! — Ребекка удивлённо, но с симпатией поглядела на него. — Ты всё-таки странный, — заметила она, когда он отпустил её, — я всего лишь на работу тебя взяла, а не лекарство от рака изобрела. Ужинать с нами поедешь?       От ужина Даниэль отказался, потому что они с Натаном договаривались о встрече, и вышел в промозглый декабрьский вечер. Стоя на остановке под фонарём, достал конверт и пересчитал деньги: что ж, секс-работник зарабатывает больше, но те деньги никогда не приносили ему такой радости. Как там мама говорила, «художник — это не профессия»? Он усмехнулся и спрятал конверт обратно во внутренний карман.       Подъехал бесшумный трамвай и унёс его в центр города. Скоро Даниэль уже сидел в японском ресторане и разглядывал стену, разрисованную персонажами из аниме, с профессиональным интересом пытаясь понять, чем именно нанесены рисунки. Над столиком нависал красный бумажный абажур, расписанный иероглифами; по соседству устроилась компания девушек в косплейных нарядах, на широком, заваленном подушками подоконнике в обнимку сидела молодая парочка.       Даниэль достал блокнот и набросал эскиз: этот же ресторан, но окна разбиты, красные абажуры валяются на полу, в стене дыра, и в неё лезут мертвяки, а девушки в косплейных нарядах вооружились катанами и нунчаками и готовятся принять бой. Он так увлёкся рисованием, что не заметил, как Натан тихо сел напротив, и очнулся только тогда, когда тот легонько коснулся его руки через стол. Даниэль вздрогнул, поднял голову — Натан улыбался, его светлые глаза лучились счастьем. Никто никогда так на Даниэля не смотрел.       Он невольно улыбнулся в ответ и убрал блокнот, протянул Натану меню.       — Я пока ничего не брал, тебя ждал.       — У меня хорошие новости, — сказал Натан, когда они сделали заказ. Даниэль в японской кухне разбирался плохо, а роллов в меню не было, поэтому заказывал наугад, ориентируясь на картинки: гёдза, онигири и чизкейк с маття.       — У меня тоже. Но ты первый говори.       — Мне сделали предложение по работе. То есть как... сначала мне предложила место другая компания. А потом начальник позвал к себе и спросил, сколько дают на новом месте. И предложил другую должность у нас.       Даниэль присвистнул и откинулся на спинку стула, оценивающе глядя на Натана, который выглядел одновременно смущённым и гордым.       — А ты хитрый, да?       — Я не хитрый! — с удовольствием запротестовал Натан. — Это само как-то получилось, я понятия не имел, что начальник моё резюме видел.       — Ну да, конечно, рассказывай теперь... Ты всё подстроил!       — И в мыслях не было! — Натан улыбался до ушей. Даниэль ещё немного подразнил его, называя криминальным умом и интриганом, чтобы посмотреть, как тот будет с тайным довольством смущаться и отнекиваться, и прервался только тогда, когда им принесли заказ. Его еда выглядела и пахла аппетитно, а вот заказ Натана выглядел странно: шарики под шевелящейся стружкой, которая сильно пахла рыбой.       Натан ловко взял один шарик палочками и протянул Даниэлю. Тот краем глаза заметил, что девчонки-косплеерши косятся на них и шепчутся. Чтобы дать им почву для обсуждения, он взял Натана за запястье, посмотрел ему в глаза и обхватил шарик губами, прежде чем съесть. Натан приоткрыл рот и сглотнул, а из-за соседнего столика раздался умилённый возглас. Результатом Даниэль остался доволен, а вот шарик ему не понравился: рыбный и вязкий.       — Мои новости похожи на твои: я нашёл работу.       Всё это время он ничего Натану не говорил, чтобы не пришлось потом признаваться в неудаче. Даниэль опасался сцен ревности, но Натан не требовал объяснений. Спокойно готовил ужин, если Даниэль приходил позже него; ничего не спрашивал и не скандалил. Даниэль уже достаточно знал его, чтобы понимать: это не равнодушие, а уважение. Натан не требовал от него отчёта и предоставлял полную свободу; он с интересом относился ко всему, что Даниэль был готов рассказать, но не вытягивал ничего сверх этого.       Прерываясь на онигири, которые оказались рисовыми треугольниками с начинкой из рыбы и сливочного сыра, Даниэль рассказывал Натану про свою новую работу.       — …сегодня я закончил первый проект и получил деньги, — заключил он, обмакивая очередной треугольник в соевый соус. — Теперь заживём! Я буду платить половину аренды. Или нет, давай я возьму на себя все закупки продуктов?       Натан жевал шарики, не поднимая взгляда от тарелки. Даниэль, который ожидал радости и поздравлений, нахмурился: он ведь так радовался этой работе, почему Натан не может с ним разделить эту радость?!       Работа, конечно, не из тех, какой можно похвастаться перед бывшими однокурсниками: ремесленничество и пошлость, рисуешь то, что скажут. Но какая к чёрту разница, если за неё платят деньги, и она при этом не вызывает отвращения?.. Неужто Натан такой же сноб, как те мальчики и девочки из обеспеченных семей, что учились вместе с Даниэлем? Этим мальчикам и девочкам богатые родители оплачивали выставки, обеспечивали нужные связи и служили надёжным тылом, пока отпрыски вещали о творчестве и саморазвитии…       — Я думал, ты рад будешь, — горько заметил Даниэль и отложил палочки: аппетит резко пропал.       — Я рад, — неубедительно сказал Натан, искоса взглянув и тут же снова отведя глаза.       — Оно и видно.       Повисло тяжёлое молчание. Даниэль смотрел в сторону и барабанил пальцами по столу, а Натан низко опустил голову и замер, словно боялся пошевелиться.       — Тебе стыдно, что я буду малевать волков и пантер на джипах? — ядовито спросил Даниэль, когда молчание стало невыносимым.       — Нет! — Натан поднял голову и живо запротестовал. — Как ты мог подумать?!       — Ну а в чём тогда дело?       — Я просто… — пальцы Натана мяли и скручивали бумажную салфетку, разрывая её на мелкие клочки. — Я подумал… подумал, что буду тебе не нужен, — выговорил он, запинаясь.       Даниэль уставился на него, не понимая, что чувствует: то ли злость, то ли жалость.       — Ах да, — сказал он, выдержав паузу. — Я же с тобой ради денег.       — Я не это имел…       — Но сказал ты примерно это.       Натан бросил салфетку; на скулах у него вспыхнули два розовых пятна.       — Нет, не это. Я не про тебя говорил, а про себя.       Даниэль с удивлением понял, что Натан разозлился, причём разозлился на него. Раньше только робел и заикался, а тут вдруг сердито заспорил…       — И что же ты про себя сказал?       — Мне сложно поверить, что я тебе нравлюсь. Что ты со мной не только потому, что я тебе… помог. Я всю жизнь был человеком, которого никто не выбирает. И тебя я тоже выбрал сам, и…       — …и так было удобно, пока ты меня спасал, а я никуда не мог от тебя деться! — насмешливо прервал его Даниэль. — Пока я был несчастным и нуждался в тебе. А теперь я взял от тебя всё, что мог, и пойду искать кого-то получше. Такая у тебя логика?       Натан выслушал его с пылающими глазами и плотно сжатыми губами, потом подозвал официантку:       — Принесите счёт, пожалуйста.       Косплеерши за соседним столом продолжали шептаться и поглядывать на них; одна девушка состроила грустную рожицу, увидев, что Даниэль смотрит в их сторону. Он отвернулся: раньше они его веселили, теперь начали раздражать.       — Так вот, — продолжил он, когда официантка отошла, — такой логикой ты меня оскорбляешь, но не замечаешь этого, потому что слишком занят собой и своими обидами!       Натан не отвечал и не смотрел на него, поэтому Даниэль достал купюру и бросил на стол.       — За ужин я сам заплачу. Надеюсь, твоё эго не слишком пострадает?       Он вышел из ресторана и хлопнул дверью так, что в ней задребезжало стекло. Смешался с вечерней пятничной толпой и пошёл по улице, освещённой фонарями, неоновой рекламой, светом из ресторанов и магазинов. Вокруг говорили и смеялись люди; на дороге образовалась цепочка из красных габаритных огней автомобилей, стоявших в пробке.       Даниэль остановился на красный свет светофора. Смотрел на вереницу машин, что медленно двигалась вдоль тротуара, и думал, что хотел провести с Натаном вечер, порадовать его новостью… но ведь Натан не стал радоваться! Зациклился на своих обидах…       А разве он сделал не то же самое?       Они оба говорили только о себе и не слушали друг друга.       Красный свет сменился на зелёный, но Даниэль не стал переходить дорогу. Он развернулся и пошёл обратно, не обращая внимания на то, что движется против основного потока пешеходов, и его толкают и пихают.       Натан всё ещё сидел в ресторане, опершись локтями на стол и закрыв лицо руками. Даниэль сел с ним рядом и сказал:       — Я не хочу ссориться. Прости, если обидел. Ты меня задел, и я пытался защищаться.       Натан выпрямился и посмотрел на него слегка покрасневшими удивлёнными глазами.       Даниэль на его месте тоже был бы удивлён: весь его опыт говорил о том, что после ссоры нужно вести себя не так. После ссоры нужно игнорировать друг друга пару дней, сидя по разным углам квартиры; потом взорваться, снова обвинить и выслушать ответные обвинения, кричать, злиться и швыряться предметами, а потом всё-таки прийти к хрупкому примирению, затаив в душе обиду. Обиды хранятся в душе, как ненужный хлам, и любая мелочь может привести к скандалу, потому что к ней, точно крабы в ведре, цепляются все неразрешённые обиды из прошлого…       Даниэль не хотел, чтобы их отношения выглядели так же, как у большинства знакомых пар. Поэтому он сложил оружие и сделал первый шаг навстречу, хоть и страшно было показывать уязвимость. Вся жизнь учила его, что так делать нельзя: не давай другому человеку победить, не признавай вину. Но ведь Натан — не враг, а самый близкий человек, так зачем же с ним воевать?..       Натан облизнул пересохшие губы, провёл пальцами по волосам и хрипловато ответил:       — Я просто боюсь тебя потерять.       Даниэль вздохнул и положил руку ему на шею, погладил пушок, тянущийся от затылка до позвонка.       — Я никуда не ухожу. Меня даже шесть миллионов твоего отца не соблазнили — думаешь, зарплатка в мастерской чем-то лучше этих миллионов?       Веселея на глазах, Натан усмехнулся и слегка повернул голову, потёрся щекой о его руку.       — Мне всё равно сложно поверить… — второй раз за сегодня повторил он, но теперь тон его был извиняющимся.       — А ты сверяйся с реальностью время от времени, — посоветовал Даниэль. — Может, заметишь, как я тебе ужины готовлю…       — Ну вот, теперь я чувствую себя виноватым.       — И правильно!       Увидев, как у Натана расширились глаза, а брови поднялись в знакомой гримасе, Даниэль поспешил добавить:       — Шучу.       Он бросил взгляд на косплеерш, которые всё так же сидели за соседним столиком, и решил дать им пищу для разговоров: притянул Натана к себе и поцеловал. Судя по всему, соседний столик остался в полном восторге.       Они уже сели в машину, и Даниэль пристёгивал ремень безопасности, когда Натан задумчиво сказал:       — А я ведь знаю, почему ты пришёл мириться?       — И почему? — ремень с щелчком вошёл в паз, и Даниэль повернулся к Натану, на лице которого лежали разноцветные отсветы вывески ресторана.       — Потому что не хотел ехать домой на автобусе.       — …что?       — Шучу, — с каменным лицом сказал Натан, поворачивая ключ в замке зажигания.       Даниэль слегка пихнул его в бедро.       — Надо же. Всего три месяца прошло, а он научился шутить. Что дальше — своё стэндап-шоу?       — Разве я похож на миссис Мейзел? — парировал Натан, выруливая со стоянки.       — Разве что вкусом в одежде…       Натан усмехнулся, искоса взглянув на него, и ловко встроился в плотный ряд машин следом за синей «тойотой».       — Я рад, что ты нашёл работу, — сказал он, и Даниэль широко улыбнулся, откинувшись на спинку сиденья.