Жизненно необходим...

— Хэ, ёбаный ты, Тянь, как же ты меня бесишь! — Шань колотит по чужой спине ладонями в бинтах. Демон всё-таки уговорил его перевязать костяшки. — Ты давно меня так не звал, Малыш Мо, — брюнет тащит его через весь школьный физкультурный зал, облокотив на плечо. — Иди ты на хуй, тварюга рогатая! — продолжает бесноваться лис, мотая хвостом из стороны в сторону, от чего тот бьёт в лицо Тяня. — Лисенок, я знаю, что ты рад, раз я тебя таскаю на руках, потому как счастливая псинка хвостом махаешь, но я и упасть могу, — с наглой довольной улыбкой отворачивается Хэ в сторону, прикрывая глаза. Рыжая шерсть лезет в лицо, щекотя скулы. — Я рад, блять, буду, когда ты меня отпустишь и огребешь по своей больной башке! — Мо перестаёт мотать хвостом, понимая, что оказаться на полу и получить новых синяков не в его интересах. — Тогда придётся никогда-никогда тебя не отпускать, — блядски лыбится демон, прижимая лиса к себе чуть сильнее. — Тем более ты сам сказал, что окна моешь ты. Значит я полноправно могу держать тебя. А нам ещё вон то окошечко помыть нужно. Рыжик продолжает махать хвостом и, ещё сильнее нахмурив брови, слегка успокаивается: — «Вот же блять, какого именно сегодня этот ебаный будильник не прозвенел» — гадает лис, мотая тряпкой в такт своим мыслям. — «И этот долбоеб, специально что ли, проспал?» Пиздец как странно совпало, но именно сегодня — в школьный субботник — впервые за две с небольшим недели, Рыжий и Тянь проспали тренировку. И причина у них одна на двоих. Лис хмурится мыслям и заливается ярким, совсем не идущим к веснушкам, румянцем. Вчера эта рогатая скотина объявила, что на улице ебать какая хорошая погода, и им всем вчетвером — он не забыл про Чжаня и Цзяня —необходимо погулять. Примерно, в девять вечера собраться и пойти гулять. Лис не соглашался, его буквально за руки из квартиры вытянули. И заставили бродить по центру вместе с этим ходячим цирком, а затем уговорили помочь приготовить ужин и посидеть в гостях у Хэ. Потом вынудили разозлиться на ничего не смыслящих в кулинарии идиотов и взять всё это дерьмо на себя. Позволили вручить гору посуды. Дождаться первой разбитой тарелки, огреть Тяня мокрой тряпкой по дурной башке за осколки на полу. А в итоге: остался на ночь. И, раз проигрывать Рыжий не умеет, он рубился в приставку почти до рассвета. Кстати, демона он всё же под конец победил. Позже ему пришлось смотреть на эту рожу, умудрившуюся уснуть прямо на полу в гостиной. Сука. «...» Когда этот чёрт спит и не улыбается своей блядской фирменной лыбой, то Шань даже понимает девушек. Слишком уж — въебать бы себе по голове за такие словечки — «милая» его спящая морда. Мо откидывает чужую чёлку со лба, открывая свету белоснежную кожу и изящные, густые брови, придающие контраст лицу. Рассматривает закрытые глаза, но в голове неосознанно: — «Я помню, как этот взгляд падает на меня». Он отчётливо помнит серые, тёмные, как грозовые тучи, но чуть светлее звёздного неба — глаза, а в них чёрный-чёрный зрачок с тяневской задоринкой. Он любуется эстетичными твёрдыми скулами, потрескавшимися и немного блеклыми губами. Хэ Тянь похож на нарисованного человека. Слышит ровное чужое дыхание. Шань — он себя не понимает — опускается ниже, укладываясь на чужую грудь и вслушивается в ритмичный стук сердца, которого, как казалось по началу, нет у бездушного демона. Уже почти утро, около четырёх. Он полностью выключает свою голову, забивая на всё. В такое время не до здравых мыслей. Уж лучше ни о чём не думать, чем просто не понимать самого себя. Что им, блять, движет в такие дохуя личные моменты? Что такого меняется в Хэ в такие моменты, которые за две недели участились. Или Хэ Тянь всегда такой? Личный, фарфоровый и тихий. Блять. Нет. Это полный бред. Он всё лежит в полусидячем положении и, как зачарованному или потерянному в этом тумане мыслей, и слушает ритмичное «тудум». «Ебанутая необходимость?! Я совсем сошёл с ума» — он прикрывает глаза, старясь правда не думать ни о чём. И старается уснуть, убаюкиваясь чужим сердцебиением. Шань резко почувствовал, как чужие ледяные ладони коснулись его головы. Вытянутые, слишком узкие пальцы, перебирают рыжие пряди. Демонские, холодные, как айсберг, пальцы с чёрными ногтями. Тянь думает, что Мо уснул. «Так этот уёбок притворялся спящим?!» — Шань стал заливаться румянцем, неосознанно желая, чтобы тот продолжал перебирать неухоженные рыжие вихры волос. Но в то же время он боится своих желаний. Совсем не понимает самого себя. Пиздец. Когда это стало таким приятным: зажмуриваться ещё сильнее, отворачиваясь лицом в чужую грудь, почти не дышать, ощущая приятные прикосновения сухих и потрескавшихся губ к затылку. Что-то колкое сказать, огреть Тяня по башке, возмутиться — всего этого не хочется. Он лишь недоумевает с того, с каких пор поцелуи в макушку приятны. Мо совсем запутался в своих чувствах, мыслях, желаниях. Совершенно запутался в себе. Они уснули так, в обнимочку, на полу: Тянь, опираясь на диван спиной, Шань, улегшись на него. И тому не снились кошмары — это настолько непривычно, что даже пугает. Проснувшись с утра, не среагировали на странную позу и на то, что спали на полу. Но, заметив, что будильник не сработал, а до урока пол часа — они в унисон закричали: «Мы проспали электричку!» Они стали спешно бегать по квартире, собирая шмотки. Затем помчались, как угорелые в школу, обмениваясь ругательствами и матом. Они, конечно, опоздали на полчаса первого урока. Тихо нырнули сквозь коридор. И феерично наткнулись на завуча. Ругань завуча, молчаливое выслушивание приговора, тряпки, ведра, ледяная вода и куча грязных окон спортивного зала. «...» — Ша-ань, — наконец Мо моргает, возвращаясь в реальность от знакомого голоса. До Рыжего, как ударом тока, доходит, что он только что минут семь вспоминал ночные события. — Ты сегодня собираешься в себя прийти? — Тянь водит тыльной стороной ладони перед чужими глазами. — О чем ты так упорно мечтаешь? Не обо мне ли? — демон лыбиться в своей манере, доперев, что Шань уже начал адекватно воспринимать информацию. — Самовлюблённое ты хуйло! — возмущённо сверкает очами Мо и выхватывает у того из рук тряпку. — Давай уже домоем это несчастное окно, я хочу свалить отсюда побыстрее. — Будто бы тебе так плохо со мной, — довольно скалится демон, поднимая лиса к окну. — Вчера довольный такой на прогулке был. Да и дома вечером тоже, — Тянь шепчет почти в ухо, нагло улыбаясь. — Ты…! — до Рыжего быстро доходит, что не один он вспомнил странные вещи. — Завались, — следует лёгкий удар тряпкой в наглую демонскую морду. — То есть, ты не отрицаешь? — не смотря на мокрую чёлку, упавшую на глаза, Хэ продолжает улыбаться; вновь та, нормальная, улыбка. Счастливая. — Я же сказал, завали варежку… — Шань поспешно отворачивается, с умным видом потирая окно. — «Опять эта сволочь рогатая так улыбается…» На удивление, Тянь послушно замолкает. И Мо видит, какое до невозможности счастливое у того ебало. Как он бы сказал месяц назад: такое, что блевать хочется. Демон перехватывается. Теперь руки сомкнуты на чужом животе, а довольная рогатая башка прижимается к спине Шаня. «Это он меня так обнял типо?» — недоуменно спрашивает сам у себя Шань, даже прекращая на пару секунд стирать пыль с грязного стекла. Ох. Блять. «Да пусть обнимает, этот уёбок...» —Шань совсем не пытается вырваться из чужой хватки. — Рыжик, а Рыжик… Ты меня правда ненавидишь? — вдруг спрашивает демон. И, судя по изменившемуся голосу, он серьёзен. Этот тон срабатывает и Мо впервые задаётся подобным вопросом. «Я правда ненавижу его?» Он привык так считать, так говорить, сообщать демону из раза в раз. Это стало чем-то естественным. Но ненависть ли это? Тянь несомненно его раздражает. Эта манера лыбиться, истинная тяневская манера, безумно раздражает. Но в последнее время его улыбка точно изменилась, что даже завораживает. Бесит этот наглый, напрямую изучающий взгляд, открывающий все тайны души, выводит из себя, но иногда глаза Тяня так светятся счастьем, что Шаню даже нравится это. Заебавшие Шаня, чёрные волосы, которые постоянно падают на серые глаза, от чего взгляд демона становится только более загадочным, бесят. Так и хочется убрать их за уши. С убранными назад космами Тянь словно добрее. Шаня пиздец раздражает привычка приобнять во время диалога, привычка запустить руки куда не следует, поцеловать в щеку без разрешения. Но вот объятия в этой сволочи мягкие и тёплые, а прикосновения ледяных рук успокаивают. Шаню нравится, как он мягко перебирал тогда пальцами рыжие пряди, успокаивая его. Как шептал что-то тёплое на ухо в тот единственный раз, когда рыжий позволил себе расплакаться, рассказывая о несправедливом суде над отцом. Как хорошо у него вышло просто взять и забрать, выкинуть из всю эту ебаную извечную грусть. Мо Гуаньшань облокачивается лбом на стекло, прикрывает янтарные, яркие, как два солнца, глаза и тихо выдыхает, от чего на окне остаётся мутное пятнышко. Блять. Он уже давно не ненавидит Тяня. Мо украдкой приоткрывает один глаз и смотрит на Хэ. Тот втыкает в никуда. Грустно глядят чужие глаза цвета тёмного пепла. Сейчас он кажется совсем другим человеком. Шань осторожно запускает руку в чужие волосы и мягко трепет те, удивляясь тому, что те мягкие, как шёлк. — Бесишь ты меня сильно, придурок…— вздыхает лис, так же пялясь в окно. — Но не так уж я тебя и ненавижу… Загораются с последними словами чужие глаза новым, тем самым, что так нравится Мо, счастливым огоньком. На белоснежном лице опять играет улыбка. — Спасибо,  — тихо произносит Тянь и сжимает руки чуть крепче, от чего по телу лиса опять разливается это тепло. Ебаное тепло. — Ну всё, хорош, — они стоят так ещё с минуту прежде, чем Мо опихивает от себя рогатую башку. — Не хватит. Ещё хочу, — откровенно заявляет Хэ, прожигая в оборотне дыру неприлично откровенным взглядом тёмных глаз. Блять. Они как два бездонных озера, отражающих бесконечную темноту космоса. Такое ощущение, что Рыжий сейчас утонет в них. — Я сказал нет, мне ещё чёртово окно мыть, — Шань закрывает чужие глаза ладонью и отворачивается, только бы больше не смотреть в эти «чёрные дыры». Скулы опять заливаются неловким румянцем. — Подними выше, я не достаю до верха. Демон закатывает глаза, но выполняет просьбу оборотня, усмехаясь своим мыслям. Это странно. Но похоже Шань не просто «не так уж его и ненавидит».

***

Хэ Тянь за последние пятнадцать минут несколько раз залез в мобильник. Его в n-раз поприветствовало милое, залитое ещё не особо ярким, но таким тёплым утренним светом, личико Рыжего. Лучи так забавно падали на рыжие волосы и щеки, на которые словно случайно кто-то рассыпал ворох маленьких звёздочек-веснушек, что он не мог это не сфотографировать когда проснулся. Улыбнувшись Шаню, словно бы фотография его, тем более спящего, может это увидеть, Хэ взглянул на время и снова нахмурился: — «Эта змеюка опаздывает уже на пятнадцать минут». Наконец на лестнице, ведущей в коридор, в конце которого в тени стоял Хэ, показался тёмный силуэт с горящими желтыми глазами. — Кого я вижу, ты все же решил явиться, — Ли неторопливо подошёл к демону. — Хоть и сбежал в прошлый раз, — опасно сверкнули чужие очи. — У меня были дела, — Тянь отмахнулся от рептилии. — И сейчас они тоже имеются, так что говори быстрее, чего хотел. Змей прищурился: — Я предупреждал, чтобы ты отвязался от Рыжего по-хорошему. — А я говорил, что меня не пугают твои угрозы. И что дальше? — грубо прервал его демон, зная, что с такими лучше не церемониться. — Я это помню, потому и предложил встречу, — продолжил Ли, — завтра, в три часа, на этой улице, — тыкнул змей в точку на карте города, висящей рядом на стене. — Никого лишнего не приводить. Разберёмся уже наконец с этим, — сверкнули опасно жёлтые огоньки-глаза, Шэ протянул руку ему на встречу. — Разберёмся, — ответил Тянь, с омерзением пожимая чужую ладонь, и пошёл к выходу из школы. — И только посмей не явиться… — Змей проводил его угрозой, самодовольно ухмыляясь. Завтра Рыжий точно явится вместе с этим демоном. И тогда, всё наконец пойдёт, как он задумал.