Жизненно необходим...

Шань с самого утра чувствовал — сегодня случится какая-то хуйня. Мерзкая и от чего-то не обратимся хуйня. Однако. Всё шло своим чередом. Были и вечное «жду под твоими окнами, лисенок», тихий мат себе под нос после трех шагов и глухого удара о тумбочку ногой. И пробежка, и тренировка, и три боя. Кучка идиотов в школе приследовали лиса: клоун Цзянь, как всегда, нёс какой-то бред, Чжэнси молча глядел в мобильник, а Тянь бесил уже только своим присутствием и наглой «тяневской» лыбой на нахальной роже. Но и, кажется, ставшие их маленькой вечностью за последние две недели, дохера личные, какие-то фарфоровые моменты, когда Хэ не строит из себя черти что, а Рыжий, пускай и ненадолго, но перестаёт орать, несомненно никуда не исчезли. А вот после школы началась эта самая хуйня: Шань заподозрил неладное, когда демон вдруг объявил, что у него появились срочные дела, и он уходит в другую сторону. Рыжий даже усмехнулся такому повороту событий. Неужели это тот самый Тянь, что только вчера, как минимум полчаса, уговаривал Шаня поехать с ними на одной электричке и опять же, блять, сверкал этим счастьем в улыбке и глазах, когда лис согласился? Он сам не знает, почему вдруг пошёл за Хэ. В конце концов, какая разница, какие тёмные делишки у него появились на этот раз? Да? Рыжий чешет свою макушку. Хотя нет. Нихуя. Вполне себе его ебёт этот вопрос. Находясь в местном, Мо резко заметил пепельную голову в толпе лиц. Лисье нутро почуяло какой-то нагоняющий его очередной пиздец. А когда змей сел в ту же электричку, что и Тянь, Мо решил немедленно последовать за ними. Змей — опасный. И Рыжий это знает, как никто другой. Но даже в такой момент, он продолжает думать: «Пиздец!» —Шань сам себя не понимает: как давно его стало беспокоить, что там случится с Хэ дьяволом Тянем и какие проблемы он опять ищет на свою рогатую голову? Затаившись в следующем от них вагоне, лис доехал до конечной станции, ожидая, когда же они уже соизволят выйти. Затем он тихо и осторожно шёл безлюдными улицами, тёмными коридорами за Тянем, пытаясь понять, то ли он параноик, то ли они с змеем всё-таки намерились встретиться. Тянь остановился у какого-то заброшенного офисного здания, воровато оглянулся, от чего Шаню пришлось спрятаться за угол, и прошёл внутрь. «Ну и хули ты такое место выбрал, а?! Ударят там тебя по башке, и поминай, как звали!» — бесновался Мо, глядя на то, как следом за демоном прошёл Змей. —«Вот возьму и свалю! И что ты делать будешь?! Сказали же ему, не суйся — проблем не огребешь!» — рыжий лис сплюнул на землю, окончательно обижаясь на демона, и собрался пойти прочь. «Бросишь меня на произвол судьбы?» Неожиданно в рыжей голове возник образ Тяня. Тот самый, вчерашний. Задумчивый, грустно глядящий в никуда тёмными очами. Такой, что Рыжий невольно останавливается. Он не может оставить его. — Прекращай, не нужна тебе моя ёбаная помощь, — тихо произносит вслух Шань, прогоняя образ из головы, который никак не желает уходить. — Я уже заебался вечно тебя из всякого дерьма вытаскивать. Неожиданно в здании, куда только что зашли Тянь и Змей, раздался глухой звук удара тела о пол. Лис гневно рыкнул и метнулся туда. Он не может по-другому. Хэ, мать его Тянь, своего добился. Демон стал слишком дорог ему, даже если тот, пока не признаёт это и на пятьдесят процентов. Дорог, значит, блять, дорог и больше нечего сказать. Секунд за тридцать, все же тренировки дали несомненную пользу, Рыжий оказался в углу рядом с входом в комнату, где сцепились на полу демон и змей. «Ну и что они на этот раз не поделили?» — напряжённо подумал Шань, пытаясь хоть что-то услышать, оставаясь незамеченным, и придумать, как не дать Ли навредить Тяню. Тем временем те уже изрядно побили друг-друга. Мо, прикусив язык, пытался просчитать тактику Тяня. Но как, блять, такое возможно?! Ощущение, что он просто бьёт, не задумываясь о технике боя. И чем же таким мог пригрозить ему Ли, чтобы вызвать пылающую ярость, какую он никогда не видел в поведении Хэ Тяня. Да, злился он частенько и выбешивался тоже. Часто горели чёрные-чёрные зрачки опасным огоньком ярости, но не такой животной и искренней бесноватостью. Будто ему пригрозили самым дорогим в его, наверное, никчёмной жизни. Шань без понятия. В слабом, почти не проникающим в разваленную комнату сквозь маленькое окошко, свете, Шань смог разглядеть фингал на чужом, искаженном яркостью лице, и кровь на затылке. «В висок, в живот. А этот ему поддых. Ну же, Хэ, ебаный ты, Тянь, поднимись хотя бы на пару секунд с пола! Тогда смогу вытащить тебя за ворот» — бешеный взгляд янтарных глаз прыгал то по Ли, то по Хэ, которые всё никак не могли уложить друг друга на лопатки и добить. Тянь вдруг резко повернулся ровно в сторону дверного проёма, где старательно продумывал стратегию Шань. На порядочно избитом лице отразилось сначала немое удивление, затем ещё большая ярость и злость. — Захуя припёрся? — Мо прочитал по губам вопрос Хэ, который тут же повернулся назад и раза в два сильнее врезал Ли в висок. Показалось, что Тянь стал в разы злее, увидев его. Мо принялся отчаянно жестикулировать и беззвучно материться: «Да почему этот уебок не может просто свалить?!» Вдруг демон согнулся от удара в зубы. Ли с торжествующим видом поднялся на ноги, пошатываясь, как берёза по ветру. — Слабак, — прошипел Змей, ещё раз ударяя Хэ в голову, от чего тот повалился бы на пол, если бы не стенка, на которую того кинули спиной. Кап. Упала очередная бурая капля с чужих волос, цветом воронового крыла.

Кап.

Хэ Тянь закрыл глаза, пытаясь перетерпеть боль в затылке.

Кап.

Почти до конца наполнилась чаша терпения Мо Гуаньшаня. Кап. Он больше не собирается ждать, когда Шэ в очередной раз испортит ему жизнь.

Кап.

Прыгающий взгляд упал на держащуюся на последнем издыхании увесистую балку, которая была над головой Тяня.

Кап.

Ли усмехнулся, мерзко лыбясь, и швырнул какой-то камушек в качающуюся балку. «Нет!» Мо не думал о том, что может быть, если такая тяжесть упадёт кому-то на голову. Не думал о том, что Тянь и без того измотан почти до отключения всех центров мозгового управления. Не думал о том, что демон отвлёкся на него, поэтому и получил последние, контрольные удары. Он не думал о счёте «сколько раз Хэ выручал его из разных передряг». Не думал о их взаимоотношениях. Не думал про его блядскую улыбку, или наоборот искрящуюся счастьем. Ни о чем не думал. Просто дёрнулся вперёд, как можно быстрее, и в последний момент вытолкнул Хэ в сторону правой рукой. Раздался характерный хруст ломающихся костей. Янтарные глаза распахнулись от боли, лицо исказилось, и вырвался невольный болезненный рык из горла. Пиздец. Как же больно. Сколько вообще весит эта балка? Такое ощущение, будто бы руку расплющило и теперь она не подлежит восстановлению. Рыжий даже не понимает, на какую именно часть упала ёбаная балка. Остатки руки болезненно пульсируют, заставляя прикусить губу до струек крови с металлическим привкусом. Перед глазами плывут звездочки. Космос — чёрная, вечная пустота. Целая вселенная — его глаза. В голове словно туман. Все мысли потерялись в дыму боли. Рыжий даже подняться не может, так и лежит на животе. Руку придавило этой злосчастной балкой к полу. Когда звезды перед глазами постепенно исчезают, лис наконец смог краем глаза увидеть лежащего, словно мёртвого, демона в метре от балки. Видимо, очередной удар и без того разбитым затылком он не перенёс и отключился. Мо надеется, что просто отключился. — Ну и долго ты ещё любоваться собираешься? — вдруг раздалось слева. Мо испуганно повернул голову, уже не пытаясь скрывать истинные эмоции. Блять. Змей выглядит ещё страшнее вот так. Перепачканный в крови, смотрящий свысока своими жёлтыми глазами с тонким зрачком, в которых горит этот ёбаный яростный огонёк. Шань невольно съеживается от этого взгляда: «Сука, Тянь, какого ты отключился сейчас?!» — Чего молчишь, как испуганный зверёк, — скалится Змей, оголяя клыки, смоченные кислотным ядом. — Неужели демона жалко? А я ведь предупреждал. — Шэ опустился на корты. Лис съежился ещё сильнее, заметив блестящий нож: — Ты же знаешь, что сам виноват в своём на данный момент положении, — Ли роняет голову на бок, играясь с ножом, — и теперь ты должен получить заслуженное наказание. Нож в чужих руках ловко повернут острием в сторону запястья левой — не пострадавшей — руки Рыжего. — Блять, отъебись от меня… — Шань еле поднимает руку и пытается отпихнуть лезвие ножа. — Знаешь, он так озверел, когда я заявил о том, что ты только мой, —Змей холодно усмехнулся и сделал первый надрез. Из янтарных глаз брызнули слезы от накатившей пульсирующей боли. — Но всё равно оказался на скамье проигравших. Кстати, его смерть была бы тебе неплохим уроком. — Шэ сделал перекрестный надрез. Рыжий зажмурился, только бы не рыдать от боли на глазах этого уёбка: — Только вот семья у него влиятельная, а я не ищу проблем. Поэтому с тебя хватит этого, — Змей поднялся, потирая нож от крови и убирая в карман, — и уже можешь покричать о помощи. Вдруг кто услышит. Ли мерзко ухмыльнулся и пошёл к выходу. — Ты сделал огромную ошибку, когда решил, что можешь делать что захочешь. Шэ остановился прямо в проходе. — Ты никогда и никому не будешь нужен, кроме меня, лисье отродье… — бросил Змей напоследок и скрылся в маленьких тенях проклятого здания. Шань позволил капелькам-слезинкам покатиться из глаз только когда удостоверился, что змей ушёл. Разрезанное предплечье заявляло о себе пульсирующей болью и растёкшейся лужицей крови на полу. Вытащить вторую руку, которая тоже болеть не переставала, он никак не смог, хотя и попытался сдвинуть эту ебаную хуйню. Лис свернулся калачиком на полу, молясь сдохнуть уже, блять, побыстрее. Добудиться до Тяня надежды лучше не пытать — тому слишком много и сильно прилетело по затылку. И орать о помощи тоже бесполезно — в таких трущобах, даже такие как он, не блуждают в поисках приключений. Слёзы уже сушат кожу. Плакать чертовски надоело. Лис отчаянно пытается держаться в сознании, но боль переборола. Минут через десять Рыжий вырубился, продолжая истекать кровью.

***

Тянь приоткрыл один глаз, пытаясь понять, почему он вообще спал в такое время. Ведь, судя по воспоминаниям, уже никак не меньше четырёх часов дня. Открыв второй глаз и поднявшись в сидячее положение, он с удивлением обнаружил себя в каком-то заброшенном месте с разбитым почти до неживого состояния затылком. Потирая висок и озираясь, Хэ постепенно восстановил хронологический порядок в голове. И тут же вскочил на ноги. — Мо Гуаньшань! Демона словно током ударило, когда он вспомнил о лисе. Но пришлось на пару минут остановиться, хватаясь за стенку — похоже он заработал сотрясение. — Малыш Мо, ты где? — Хэ оглядел всё помещение, пытаясь найти глазами знакомый силуэт с рыжими волосами. Наконец затуманенный взгляд заметил какой-то каменный блок, лежащий в метре от него. — Твою мать! — с искренним испугом на лице выкрикнул демон и, не обратив внимания на боль, бросился к другой стороне блока. — Рыжик! Рыжик, очнись! Хэ опустился на колени перед сжавшимся в комочек лисом и стал трясти за его плечи. — Блять. Блять. Блять. Лужу крови он заметил спустя пару секунд, когда увидел два продольных разреза на левом предплечье в веснушках. Недолго думая, Тянь оторвал кусок рубашки и как можно осторожнее перевязал ещё кровящие глубокие порезы. — Малыш Мо, прошу тебя, держись, — Тянь попытался по привычке достать своим голосом своего лисенка. Будто бы его услышат. Наплевав на всё, демон еле приподнял балку, которая могла бы лишить его жизни, и вытаращился на насквозь сломанную кисть и часть предплечья Шаня. Додумавшись поставить какие-то кирпичи в качестве опоры, Тянь аккуратно вытащил Шаня в середину комнаты. Демона впервые в жизни трясло от страха, когда он пытался наложить шину на это все: «Почему я такой идиот?! Я не послушал того, сто раз предупредившего меня, что мать его, тот уёбок опаснее всех в этом мире» — Хэ уронил голову в ладони. Не послушал. Не послушал, потому что самовлюбленное хуйло. Ровно как лис и сказал. Подняв Шаня на руки, Хэ пошёл к выходу, доставая по пути разбитый почти в хлам мобильник. А дальше — как в тумане. Видимо — сотрясение. Звонок брату и просьбы мёртвым голосом. Без эмоциональный мат и какие-то пустые обещания. Только помоги, мать его, помоги. Ожидание машины, объяснение теперь уже вживую. Выслушивание нравоучений и морали, мата теперь уже в свою сторону. И никакого внимания на это все. Он просто втыкал в никуда всю дорогу до больницы. Как в тумане он нёс Мо до дверей, как в тумане глядел на то, как брат требует лучших врачей. Как в тумане сидел в коридоре, не разрешая обработать себе голову, и ждал, когда лиса подлатают или хоть что-нибудь с ним сделают. Лишь бы не случилось чего ёбаного и трагичного. Пожалуйста. И только увидев лиса со сшитой левой рукой и кучей гипса на второй: «Твою ж мать. Спасибо…» — Тянь позволил себе отключиться прямо на диване больничного коридора.