вся твоя ненависть (и немного понтов)

Простите? Чонгук едва не роняет банковскую карту, которую ему протянула для оплаты клиентка. Слева, у витрины, стоит вчерашний аспирант, весь такой из себя разодетый, цветущий и пахнущий – раздражение подкатывает мгновенно. Ещё пару секунд Чонгук переваривает сказанную аспирантом фразу, а после чувствует, как волна жара поднимается по шее к лицу и окатывает скулы. Чонгук просто в бешенстве. Он молча отпускает клиентку и только потом обращается к аспиранту. – Ты больной? Чонгуку очень хочется его ударить, если честно. Замахнуться прямо здесь и заехать плотно сжатым кулаком в скулу, как это обычно бывает. Наверняка этот чувак и драться-то нормально не умеет, даже разок ударить не сможет. Он похож на скользкого типа, который всегда успевает улаживать проблемы не доходя до насилия, используя ум и, скорее всего, хитрость – и Чонгуку очень хочется подловить его на этом, показать, что бывает иначе. Чтобы он понял, что не нужно так бесстыдно вести себя и выставлять напоказ. Чтобы почувствовал, как его раздутое самомнение втаптывают туда, где ему самое место. От сказанных слов лицо парня тут же кривится, и только тогда Чонгук замечает, что до этого выражение его лица было довольно расслабленным и миролюбивым. Но теперь оно практически перекошено недовольством, а из-под чёлки глаза (их едва видно) светятся непониманием. – Я мало того, что хён для тебя, но ещё и помощник преподавателя на кафедре, так что фильтруй, блин, свои… слова, - говорит он, сжимая губы, и тут же отворачивается к витрине, смотря на утреннюю выпечку. Его руки сцеплены в замок за спиной, в них зажат телефон. Ладно, возможно, Чонгуку действительно стоит поумерить свой пыл, но он просто не может воспринимать этого человека всерьёз. Типа? Он себя вообще видел? Ходит с этой странной причёской, будто какой-то певец, модель или, наоборот, не следящий за собой ботаник – чёрная кудрявая чёлка лезет в глаза, волосы в беспорядке. Но выглядит уж слишком нарочито небрежно для того, чтобы быть простой оплошностью. Чонгук даже практически не видит его глаз (хотя, вообще, не очень-то и хотелось). А что не так с этой одеждой? Чему этот чел вообще научить может? Чонгук фыркает ему в спину и поправляет свою кепку, чуть больше опуская её на глаза. – Ты смутился? – вдруг раздаётся сбоку. О боже, как же он бесит. – Эм, нет? – растерянно бормочет Чонгук. Чонгук просто на грани. Он бросает взгляд на вазу с макарунами и представляет, что сейчас схватит её и швырнёт в этого придурка. Руки Чонгука начинают дрожать, но он глубоко выдыхает, стараясь сдержать себя хотя бы до тех пор, пока аспирант отсюда не уйдёт. Он представляет, как неловко будет хёнам, если снова устроить в кофейне разгром, и как будет ужасно, если на кофейню пожалуются (а этот противный чувак точно из тех, кто куда-нибудь пожалуется). В конце концов, он может пойти к декану, и тогда проблем Чонгук не оберётся. Так что он снова длинно выдыхает и, чувствуя внутренний накал, с нажимом спрашивает: – Вы будете что-то заказывать? Его руки неловко теребят стопку чеков в попытке хоть как-то отвлечься от вазы с макарунами. А сам Чонгук пытается отвлечься от мысли о драке. – Американо со льдом и вот это, - аспирант протягивает ему два круассана с открытой витрины. – С ветчиной и сыром, - добавляет он, кивая на круассаны. Чонгук чувствует, как аспирант сверлит его взглядом, но голос его довольно сдержанный. Просто уйди уже отсюда со своим кофе, а. Чонгук молча разворачивает к нему терминал, видя протянутый телефон. Когда их руки до отвратительного предсказуемо соприкасаются, Чонгук дёргается, как от кипятка, и даже не дождавшись печати чека отворачивается готовить кофе. А через полтора часа он мнётся перед дверью на кафедру, потому что ему надо забрать свою тетрадку, которая так и продолжает там лежать. Почему он просто не забрал её ещё тогда? Чонгук просто ненавидит свой вспыльчивый характер, от него никогда не бывает пользы, только проблемы. Может, попросить кого-нибудь забрать за него тетрадку? Он бегло смотрит на часы – до пары осталось четыре минуты – и уже хочет просто свалить, но с кафедры выходит преподаватель. – Можно забрать тетрадку? – тут же говорит Чонгук, даже забыв поздороваться. – Да, конечно, осталась только ваша. Чтобы избежать неловкого похода с преподом до аудитории, Чонгук сворачивает к лестнице и выходит покурить, хотя и понимает, что совершенно точно опоздает. Плевать. Он задержался на работе, потому что слишком долго сидел в подсобке и пытался успокоиться. И был настолько в своих мыслях, пока летел в универ, что забыл покурить. На подходе к курилке он встречает знакомого хёна. – О, Чонгуки, угостишь? – тут же кивает хён. – Да, держи, - отвечает Чонгук, доставая из кармана «Мальборо». – Как жизнь молодая? И не успевает Чонгук ответить бессмысленное «норм», как хён продолжает: – Ходишь на терапию? Чонгук тут же мнётся. Ну вот. Никогда не знаешь, откуда прилетит этот вопрос (а порой и от кого). О том, что Чонгук периодически проходит психологическую терапию из-за своих проблем с самообладанием, знают очень немногие, пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать этих людей. И как в этот круг затесался хён, с которым они просто иногда выбегали покурить, Чонгук не знает. Он тут же тушуется и неловко отвечает, крепче сжимая пальцами сигарету: – Нет. – Стало лучше? Перед глазами тут же возникает жутко бесячее лицо аспиранта и Чонгук иронично усмехается. – До недавнего времени, - говорит он. Хён тоже усмехается в ответ. – Если что, обращайся, - говорит он, щелчком пальцев отправляя бычок в полёт до урны. И кивает напоследок: – Не опаздывай. – Ага, - просто говорит Чонгук. Он даже не спрашивает, что этот хён здесь забыл, хотя выпустился несколько лет назад. Войдя в аудиторию, Чонгук предсказуемо становится обладателем внимания всех в ней находящихся, но стойко выдерживает это. Он садится на место слева, у окна, позади двух парней – отсюда его вообще, наверное, не видно – и достаёт тетрадь и чёрную гелевую ручку. На его тетради какая-то примитивная абстракция, он вообще взял первую попавшуюся, когда выходил из метро в начале семестра, потому что заранее ничего не купил. Тетрадь, кстати, та самая, которую он сегодня забрал. Устроившись, он наконец обращает внимание на начало аудитории. Лучше бы, конечно, ему этого не делать.