вся твоя ненависть (и немного понтов)

– Слушай, ну зачем ты это всё? – Юнги спрашивает тихо и устало, будто заранее потеряв надежду на то, что этот разговор вправит хоть что-то в тэхёновой голове. Но отыграть мамочку всё-таки надо для приличия. – Что «всё»? – детский фокус, чтобы выиграть время на придумывание ответа, из-за которого Юнги не утратит остатки хоть какого-то уважения к нему. Сам Тэхён уже совсем себя не уважает. Юнги молчит. Просто берётся собирать подушки по всей квартире и складывать их на тэхёновом полу в импровизированную чилл-зону. Они не могут позволить себе квартиру с гостиной, поэтому просто собираются в комнате Тэхёна на куче подушек – там больше места. Он переставляет их туда-сюда, бросает поверх старый плед в разноцветную клетку и уходит на кухню. Тэхён слышит гудение вытяжки и щелчок зажигалки. Он так любит своего хёна. Юнги не пытается Тэхёна пристыдить, а просто даёт время собраться с мыслями, чувствуя, что он в этом нуждается. Он всегда почему-то безоговорочно верит в Тэхёна. А Тэхён верит ему. Юнги приходит с открытой бутылкой вина, падает на их мягкое сооружение и прикрывает свободной рукой глаза. – Принести бокалы, хён? – Не надо, разопьём так. Юнги такое не любит, но сегодня тэхёнова очередь мыть посуду, а он – самый лучший в мире хён. Тэхён неуверенно соскальзывает с кровати на пол и закидывает свои ноги поперёк ног Юнги. Ему так стыдно. Аспирант, уже работает, по сути, и должен наконец повзрослеть, но всё никак не получается. Было бы пофиг, если бы не Юнги. Хён такой взрослый, он обдумывает свои слова, не провоцирует студентов, у которых проблемы с контролем гнева, не путает ненависть к своей скучной жизни с ненавистью к другому человеку. И Тэхён хотел бы быть таким же. – Хён, я дебил. Юнги наконец на него смотрит – почему-то с теплом и немного сочувствием. «Ну не прям дебил, просто дурной иногда», - говорит его взгляд. – Ну да, - говорит Юнги и протягивает ему бутылку. Тэхён делает не меньше пяти глотков за раз, случайно задевает нос и из-за неожиданной боли проливает немного вина прямо в ворот своей любимой домашней футболки с пастельно-фиолетовой ламой. – Блять! – Я не буду это комментировать, - хмыкает Юнги. Какое-то время они молчат. Тэхён всё ещё перетирает в голове то, что узнал о Чонгуке. Одна мысль, один небольшой факт просто прокручивается на репите, а остальное – пустота. Юнги ждёт, и в итоге Тэхён не придумывает ничего лучше, чем: – Он так меня бесит. Мы даже не говорили толком, а он с нихуя на меня озверился. – Об этом ты мне уже проорал целый час, спасибо, - качает головой Юнги. – Лучше объясни, почему конкретно ты ведёшь себя, как сука? Тэхён неловко мнёт влажный участок футболки у себя на груди, чтобы не прилипал к коже. – Ну… потому что он меня бесит? – Тэхён. Ты конченый? Юнги садится, забирает у Тэхёна вино и отпивает немного. – Бля, я не знаю, хён… Тэхён видит, как Юнги зевает, и хочет себя ударить (не то чтобы ему правда нужен ещё один удар, хватило). Хён наверняка жутко устал, ему бы поспать, а тут он, незрелый придурок, со своим дурацким лепетом. – Чонгук не такой плохой на самом деле. Не понимаю, что за херня на него нашла, - Юнги поднимается, чтобы открыть окно и покурить. – Ты точно ничего не сделал? – Неееет, я же тебе всё рассказал. Осенний воздух обдаёт тело сплошным ледяным толчком. Тэхён накрывает голые ступни краешком пледа, обнимает колени и утыкается в них лбом. Он теперь весь липкий, громко дышит через рот, ему холодно, ещё и нос, сука, не перестаёт болеть. Что бы сейчас сказали все эти хихикающие девочки из универа? Когда привыкаешь к самоуверенности, порочный круг жалости к себе ощущается особенно мерзко. Тэхёну нужно, чтобы его подпитывали вниманием, смехом, уважением, обожанием – без этого магия перестаёт работать, и видно, какой он на самом деле маленький нелепый неудачник. О господи, это так жалко. Чёрт. Сраный порочный круг. Ещё и вино закончилось. Юнги протяжно выдыхает дым – он щекочет тэхёновы ноздри. Тэхён не курит, но запах сигарет хёна всегда почему-то успокаивает – наверное, это просто их связь. Успокаивается Юнги – и Тэхён вместе с ним. – Хён, ну почему он так себя ведёт? Я ж ничего ему не сделал. Юнги большим пальцем чешет подбородок и смотрит на Тэхёна, как на пятилетнего ребёнка: – А тебя типа все любить должны? «Было бы неплохо», - думает Тэхён. Он же отличный парень, всё делает, как надо, ко всем хорошо относится. Они проходили через это кучу раз, Юнги постоянно говорит Тэхёну о его нездоровой зависимости от чужого мнения, и он, конечно, очень благодарен (кто ещё ему мозги повправляет?), но сейчас хочет тупо пожалеть себя. – Ладно, Юнги-хён, тебе надо спать. Иди. Юнги запихивает бычок в горлышко бутылки, закрывает окно и нервно мнётся на одном месте. Тихо выдыхает: – Ты в порядке? Тэхён задумывается. Он… в порядке? – Сникерс хочу. А ещё мне надо потрахаться. Это всё точно от недотраха. – Мне, конечно, жаль твой нос, но трахаться мы не будем. Ну, хотя бы не сегодня, я устал. – О боже, хён! – вскрикивает Тэхён, сдерживая смех. – Прекрати говорить о сексе между нами, это мерзко. – Ну вот, теперь ты меня обидел, придурок. Сам ты мерзкий. Они лениво посмеиваются, и Тэхён ощущает себя немного лучше. Нос только, блин, всё ещё болезненно ноет. – Я в душ и на боковую, - Юнги тянет подушку прямо из-под задницы Тэхёна, из-за чего она нелепо ударяется о твёрдый пол. – Окей, я после тебя. Хён несколько секунд смотрит на Тэхёна стеклянными глазами – в них отражаются его спутанные от усталости мысли, куча вещей, которые он мог бы сейчас сказать. Но он всё ещё верит, что Тэхён сумеет со всем сам разобраться, так будет лучше. – Бля, кстати, Хосок оставил мазь от синяков и ссадин, которой Чонгук обычно пользуется, - говорит он. – Иронично, - хмыкает Тэхён. – И просил передать, что Чонгуки очень жаль, - игнорирует тэхёнову вставку Юнги. – Ну да, а Чонгуки недоразвитый и не мог мне сам это сказать. – Бля, Тэхён, прекращай! – Юнги морщится и раздражённо трёт рукой висок. – Как пойдёшь мыться, не забудь выключить бойлер. И рот с мылом помыть. – Люблю тебя, хён! – кричит Тэхён вдогонку, когда он пропадает в темноте их маленькой квартиры. В душ он так и не попадает сегодня. Просто вырубается прямо на полу в ворохе подушек и одеял под приглушенный звук воды из ванной. Весь липкий от вина, грязный и жалеющий себя. Начало сна, как всегда, невозможно проследить. Он просто в какой-то момент осознаёт, что находится в лаборатории на третьем этаже – той, где немногим ранее получил в нос от Чонгука. Полутьма вокруг растекается, мигает разноцветными пятнами, будто сломанная линза камеры блюрит картинку и заламывает свет. Чонгук появляется из ниоткуда. Тэхён не может толком разглядеть его лицо, он – просто чёрный силуэт (очень похоже на реальность, хаха). Вот это да, ещё в снах этого долбоёба, не хватало. Спасибо, подсознание. – Эй, что ты здесь делаешь? - голос Тэхёна звучит будто через толщу воды. – Мне жаль, Тэхён, - говорит Чонгук. Ну, в смысле, его рот даже не двигается, Тэхён слышит его будто только у себя в голове. Его голос, на пару тонов выше, чем в реальности, мягко прикасается к тэхёновым вискам изнутри. Чонгук подходит, и всё вокруг становится абсолютно тёмным и непонятным. Будто всё вокруг – сам Чонгук. Тёмный, сука, и непонятный. – Мне жаль, Тэхён, - снова говорит Чонгук. – Прости, пожалуйста. И бьёт его в нос. Да что ж такое-то. А затем ещё раз бьёт. И ещё, и ещё, и ещё. Хорошо, что во сне Тэхён не чувствует боли, только бесится, но не может прекратить. А затем вдруг Чонгук его целует. Приехали. Никаких маленьких чмоков для старта, никакого времени на осознание, вот так сразу, одной волной он чувствует, как горячий язык Чонгука проходится по дёснам, нёбу, кромке зубов – вылизывает весь тэхёнов рот изнутри. Почему вообще Тэхён открывает рот ему в ответ? О боже. Ему на секунду кажется, что именно таким способом Чонгук собирается его съесть – начав со рта. Или поглотить, потому что мгновение он присасывается не только языком и губами, а всем собой сразу – Тэхён ощущает горячие покалывания от прикосновений – грубых, мягких, гладящих, сжимающих – буквально везде, будто его собственное подсознание решило наделить Чонгука двадцатью руками за раз. Тэхён растворяется, ощущает себя липкой растёкшейся материей. Это всё – такая жуткая психоделика, но ему, чёрт возьми, хорошо. Через звуки отлипающих друг от друга ртов, придушенных вздохов, шуршания одежды он слышит свой собственный жалкий скулёж, когда зубы Чонгука немного зажимают кожу под челюстью, а его ладонь уверенно надавливает на тэхёнов член. Тэхён цепляется руками за его плечи, чтобы не упасть и не растечься полностью от ошеломления. И невольно прижимается в ответ. Невозможно понять, насколько всё затягивается. Тэхён ни на чём не может сконцентрироваться, кроме своего члена, сжатого огромной рукой Чонгука. Голое, чистое удовольствие накрывает его полностью под звуки собственных стонов. А потом… он просыпается. Запах пота резко бьет в нос, вся одежда и одеяло промокли едва не до нитки. Тэхён ловит себя на том, что дышит всё ещё громкими толчками, прямо как во сне, и слышит обезумевший стук сердца в ушах. Пиииздец.