вся твоя ненависть (и немного понтов)

Чонгук не знает, зачем берёт трубку, даже обдумать толком не успевает. Просто он же не совсем идиот, и увидев на экране «Ким Тэхён», сразу же понимает, что просто так тот звонить не стал бы. Тем более, Тэхён практически его препод. По предмету, на который Чонгук не ходит около месяца. – Здравствуйте, это помощник преподавателя Ким Тэхён. Чонгук поражённо замирает, забывая даже стянуть резиновые перчатки, в которых мыл посуду до звонка, с рук. На футболку капает пена, пока в трубке торопливо продолжают: – Вам необходимо подойти на кафедру завтра к пятнадцати часам для решения вопроса о получении допуска к экзамену, - слишком уж официально, как даже на парах не всегда разговаривает, выдаёт Тэхён. Как будто они вообще не знакомы, вау. – Я понял, - говорит Чонгук и почему-то не кладёт трубку. Повисает тишина, в которой слышно только небольшой шум на линии – помехи со связью, а ещё немного – посторонние звуки (наверное, Тэхён всё ещё в универе). Пена растекается вертикальным пятном по домашней футболке Чонгука и затекает за кромку перчатки, в которой он держит телефон. Может быть, Тэхён хочет что-то сказать? А должен ли? Чонгук вконец его достал, это очевидно. Господи, Чонгук даже не злится, а если бы и злился – имеет ли он на это право? За этот месяц, который Чонгук, если честно, просто пытался жить, он понял многие вещи, и одна из них – Тэхён ни в чём не виноват. Чонгук вёл себя, как полный ублюдок, и он подвергал Тэхёна такому сильному стрессу своими высказываниями. В конце концов, даже если Тэхён лжец и лицемер – тем более, если он такой человек – ему вряд ли когда-либо говорили такие ужасные и грубые вещи, какие вываливал на него Чонгук каждый раз. В каждую их ссору, при каждой их встрече. И вот Тэхён просто сорвался. Возможно, Чонгук склонен обвинять других людей, но в этот раз просто не получается. Потому что виноват только он сам. В конце концов, его вообще волновать не должно, кто и как себя ведёт, кто с кем флиртует и всё такое. Особенно учитывая то, насколько много у самого Чонгука проблем с поведением. Всё это ясно, как белый день. Чего Чонгук действительно до сих пор не понял, так это своей реакции. Чонгук знает, почему на любое неустроевшее его слово кулак тянется к чужому телу – он просто не в состоянии контролировать свой гнев. Но его губы потянулись навстречу губам Тэхёна. Для поцелуя. Это просто ужасает. Он никогда и ни к кому не тянулся так, даже если сознательно и допускал подобную возможность. В трубку негромко вздыхают – будто бы Тэхён теряет надежду на что-то. Он говорит: – Хорошо, - и тут же кладёт трубку, не давая шанса никому из них. И, наверное, в этом (как и во многом другом) Тэхён прав. У них было предостаточно шансов – каждая их грёбаная встреча была шансом перестать вести себя, как два говнюка, и остаться хотя бы хорошими знакомыми, если не друзьями – но каждый из них они феерично просрали. Хватит, достаточно. Если честно, вряд ли у них что-то получилось бы, потому что Чонгук просто не хочет заводить новых друзей, ему достаточно тех, что есть. Он не готов проникаться новым человеком, пропускать его прошлое, настоящее, его чувства и мысли через себя и отвечать тем же. Ему просто это незачем, даже сама мысль о том, чтобы пустить кого-то нового в жизнь, заставляет его съёживаться в своей комнате от нежелания когда-либо вообще выходить оттуда. Но даже осознавая всё это, весь вечер Чонгук почему-то ходит проткнутый и придавленный чувством незавершённости, неудовлетворённости.

***

В четырнадцать сорок пять Чонгук уже стоит под кафедрой, наконец-то больше думая о себе и своей учёбе, чем о том нелепом социально-коммуникативном дерьме, в которое они с Тэхёном втянули друг друга. – А, это вы, - как бы между делом говорит преподаватель, когда Чонгук заглядывает в кабинет. – Я поражён сложившейся ситуацией, - бубнит он, не отвлекаясь от своих записей. Чонгук тоже – как бы это так помягче – поражён. – Проходите в четыреста одиннадцатую аудиторию, там уже целая группа таких, как вы, сидит, - говорит преподаватель. Чонгук кивает и разворачивается. Конечно, должниками занимается аспирант. Тэхён. – Здравствуйте, - тихо говорит Чонгук, мечтая провалиться сквозь землю. Тэхён сидит во главе аудитории, за массивным столом из тёмного дерева, и оглядывает занимающихся студентов. На доске что-то расписывает парень с потока Чонгука. – Преподаватель… сказал идти к вам, - продолжает блеять Чонгук, не решаясь даже порог аудитории по-человечески переступить – он так и стоит, придерживая дверь, перевесив через порог только голову и часть корпуса. Тэхён оборачивается на него – и смотрит так, будто видит в первый раз. – Зачем? – спрашивает он. И Чонгук бы реально поверил, что его забыли, если бы не вчерашний звонок и неловко подрагивающий голос Тэхёна. Он ещё полночи стоял у Чонгука в ушах. – Для дополнительных… занятий? – Чонгук чувствует себя полнейшим идиотом. Тэхён вдруг гаденько жмурится, как вредный, только что нашкодивший кот, и говорит: – Извините, все задания разобрали, - для полноты картины он обводит нешироким взмахом руки аудиторию, показывая, что там и так уже человек пятнадцать. – А… но… – Приходите на пересдачу, - подытоживает он, безразлично пожимая плечами. – Ты угараешь? – грубо прикрикивает Чонгук, вмиг теряя самообладание. Аудитория тут же, как единый организм, оборачивается на него – Чонгук, пусть и не видит, вдруг понимает, что абсолютно каждый сейчас прекратил заниматься своими делами, уставившись на это шоу. – Извините? – Ты!.. Вы… Вы же сами мне вчера звонили… Боже, Чонгуку просто хочется раскрошить ему черепушку. – Да, но вы опоздали. Чонгук стоит как придурок посреди порога – одной своей половиной в аудитории, а второй – в коридоре – и понимает, что это всё, конец. Тэхён смотрит на него, даже, кажется, не моргая – как удав на крупную, опасную дичь – и, наверное, видит что-то такое в лице Чонгука, что поднимается со своего места, двигаясь к нему навстречу. Чонгук чуть отодвигается назад, понимая, что дальше они разговаривать будут в коридоре, и прежде чем Тэхён прикроет дверь в аудиторию, слышит оттуда приглушённое: – Они бывшие или что-то в этом роде? Ну блять… – Ещё даже трёх нет! – резко начинает Чонгук, стоит только двери закрыться. – Вали отсюда, пока я не пожаловался декану на всю твою хуйню, - злобно и ничуть не вежливо цедит Тэхён, нервно снимая с себя тупые хипстерские очки. Без стёкол его взгляд в тысячу раз более ядовитый – почти разъедает кожу, и Чонгук понимает, насколько сильно Тэхён сдерживал себя в аудитории. Он доканал милого солнечного мальчика, который был похож на золотистого ретривера, надо же. Чонгук, видимо, и вправду разрушает всё, к чему прикладывается. Но, блин, это учёба. Его же семья с говном сожрёт за такое, да и вообще пересдача будет слишком уж не в тему, на каникулах нужно будет заниматься выпускной работой. Чонгук осторожно пытается: – Слушай, давай не будем перекладывать наши отношения на учёбу… – Слушай, - повторяет за ним Тэхён, - Чонгук, давай ты просто пойдёшь на хрен отсюда! Меня блевать тянет от одного взгляда на тебя! Охуенная причина, чтобы ставить мне неуд, думает Чонгук, но вслух ничего не говорит. Тэхён просто затыкает его своей внезапной злобой. Они несколько месяцев ругались чуть ли не каждый день, но никогда Тэхён не был таким злым, как сейчас. Они же не общались около месяца, неужели он всё ещё не успокоился? Ладно, наверное, он заслужил. Если быть мудаком по жизни, то неудача будет преследовать во всех сферах жизни, да? Окей, это дерьмо добралось до его и так на честном слове держащейся учёбы. – Заебись, - с досадой бормочет Чонгук и тут же разворачивается, сваливая. Он не тормозит и не оборачивается. Окей, плевать, пусть будет пересдача.

***

Вот только Тэхён выцепляет Чонгука на следующий день на курилке. Чонгук стоит весь такой из себя обиженный на жизнь и быстро снова и снова затягивается, сжимая фильтр «Мальборо» указательным и большим пальцами. С неба немного накрапывает, так что голова Чонгука прячется под капюшоном, а лицо – в тени. Но Тэхён всё равно как-то узнаёт его, подходит откуда-то сбоку и говорит: – Напиши мне свою электронку, я отправлю задания, порешаешь дома и скинешь. Чонгук тоже узнаёт его как-то по наитию, хотя из-за капюшона и не видит того, что происходит по бокам от него. Он вдруг смущается из-за всего происходящего: он весь вечер думал, какой Тэхён ублюдок и сука в одном лице, как же он бесит и какой же он незрелый, если вот так вот реагирует на их конфликт, отыгрываясь на учёбе Чонгука, на его будущем. И вот сейчас, когда даже суток не прошло – их последний разговор был около трёх, а сейчас самое утро – Тэхён сам подходит к нему и даёт шанс исправиться. Объективно – Чонгук сам виноват в ситуации с долгами, потому что прогуливал пары. Даже если он делал это из-за того, что произошло между ними с Тэхёном, это только его личная проблема. Субъективно – Тэхён его поцеловал, господи, поцеловал! Ну что Чонгук должен был делать? Со всей этой его тревожностью и социальной неловкостью, с боязнью общения, с ненавистью к самому себе (и, наверное, к Тэхёну) – что Чонгук должен был сделать? Даже если Тэхён поцеловал его просто от переизбытка эмоций, или из желания поддеть посильнее, или – может быть! – это был такой изощрённый способ удара, это зацепило Чонгука. Он постоянно думал об этом и не мог себя остановить, сколько бы ни старался. Он думал об этом, просыпаясь утром – о том, как губы Тэхёна больно врезались в его собственные, как зазвенело в этот момент в ушах, как крепко Тэхён прижимался. Чонгук думал об этом, пока ехал на учёбу и с учёбы – о том, как кожа Тэхёна, пусть и скрытая футболкой, мялась под его пальцами, словно пастила. Боже, он действительно зачем-то коснулся Тэхёна в тот момент… Чонгук думал об этом, пока пытался уснуть – как было горячо и приятно настолько, что в какой-то миг захотелось не останавливаться. Чонгук не находит в себе сил обернуться на Тэхёна – так и замирает с зажатой в опущенной руке сигаретой, смотря на тонкую струйку густого дыма, поднимающуюся вплотную к его одежде. Табак пахнет чересчур крепко от влаги. Поначалу Чонгук теряется, потом хочет съязвить, но всё-таки сдерживается. – Да, конечно, спасибо, - неожиданно дрожащим голосом отвечает он, так и не обернувшись. Почему-то он уверен, что Тэхён тоже на него не смотрит. Они такие странные. Пока Тэхён слишком уж быстрым шагом сваливает обратно в корпус, Чонгук думает о двух вещах – что его жопа спасена от гнева родителей и что Тэхён, кажется, не совсем придурок.