вся твоя ненависть (и немного понтов)

— А ты, Тэхён, нашёл себе наконец-то милую стеснительную красотку с длинными прямыми волосами? Ну, помните, как он говорил в восьмом классе? — Ага, а потом в старшей школе влюбился в ту странную неформалку из параллели. Когда ты окрепший в своих либеральных взглядах бисексуал, уже несколько лет живущий в столице, встречаться со старыми приятелями времён старшей школы очень трудно, а особенно в баре, меню которого состоит только из соджу и дешёвых закусок в пластиковых пакетиках. Они собираются своей душной кучкой сексистов-карьеристов-моралистов, напиваются до раскрасневшихся рож и отсутствия каких-либо правил приличия и негласно давят вот этим всем своим дерьмом до такой степени, что просто нет выбора — ты прогибаешься. Смеёшься над плохими шутками, поддакиваешь, преувеличиваешь свои достижения и умалчиваешь почти всё настоящее — в общем, старательно маскируешься под такого же, как они. Хотя, на самом деле, все за этим столом кого-то из себя строят. — Неа, я сейчас свободен. Ну, знаешь, слишком высокие требования, — Тэхён заговорщески улыбается. Правда в том, что в начале лета ему приснился настолько горячий сон с Чонгуком, что с тех пор он может только засматриваться на крепкие бёдра и красивые руки случайных мужчин в кафешках или в метро — на девушек, с которыми всегда было проще, не тянет совсем. Вот так высокие требования. Жалкий, жалкий Тэхён — настолько, что данный факт даже не вызывает у него каких-либо угрызений совести, он просто привык. Ну горячий Чонгук в тэхёновом подсознании, ну что ты можешь сделать. — О да, понимаю, всем бы так везло, как нашему Джихёку. Вы же видели фотки? Признавайся, мелкий, где ты нашёл такой большой улов? — хохочет Сихван, хён со школы, человек, на которого он когда-то равнялся. Сейчас это старший менеджер в какой-то фирме с дурацкой причёской, узколобием и противным смехом. Все принимаются комментировать рост, увеличенные губы и, конечно, сиськи бедной девушки, пока Сихван треплет по голове самодовольно улыбающегося Джихёка. Тэхён почти рефлекторно тянет улыбку, хотя, честно говоря, уже целых полтора часа он хочет плюнуть этому человеку в лицо в ответ на каждое его упоминание о «в школе я даже и не думал, что к двадцати шести смогу купить свои дом и машину». На душе так мерзко. — Чё с тобой сегодня стряслось, Тэхён? Хоть бы слово вставил. — Ага, ты точно не в себе. Тэхён старается видеться с бывшими одноклассниками каждое лето, когда приезжает в Тэгу, и раньше он рассказывал о себе побольше, старался показать, каким классным человеком стал, вызвать уважение в глазах этих скучных, далёких от него людей, но сейчас нет ничего, кроме желания скорее покинуть этот праздник жизни и лицемерия. Так что же изменилось? — Ну, работай я в сраном универе, у меня бы тоже кукуха слетела. — Ты чё, он же у нас будущий препод, прости господи. Они ведь не действительно спрашивают у Тэхёна о чём-то — даже не смотрят на него, а тупо соревнуются между собой за то, кто вызовет больше гогота и поддакиваний за счёт унизительного комментария. Тэхёна просто тошнит. — Не знаааю, до двадцати трёх просиживать свою жопу, чтобы потом рассказывать тупым малолеткам какую-то чушь, — это, конечно, тот ещё пиздец. — Денег нет, но зато есть куча молоденьких студенток, только и ждущих, чтобы их позажимали ради хороших оценок, да, Тэхён? Эти люди всегда были такими кошмарными? Боже, ему срочно нужно отсюда уйти. Дело ведь даже не в том, что они сраные мизогинисты с понтами вместо мозгов, а Тэхён весь такой святой, дело в том, как они выпячивают всё это своё дерьмо, только чтобы на них обратили чуть больше внимания. И просто… Что ж. Видимо, именно так Тэхён выглядит в глазах Чонгука. Видимо, он и есть такой — жалкая букашка, подмазывающая своё эго вниманием никому не нужных дебилов. «Да ладно, как будто это для тебя новость, Тэхён», — думает он. Сихван спрашивает, ведёт ли Тэхён счёт студенток, которых трахнул, но он просто срывается и бежит в туалет. Щёки пылают, он судорожно умывается, перебивая желание тут же написать Юнги что-то вроде: «забери меня отсюда» или «Чонгук был прав, я говно». У Сихвана хотя бы машина своя есть, лол, а что есть у Тэхёна? У Тэхёна даже нет его самого. Все эти полтора часа он просто говорил то, что от него хотели услышать, а все предыдущие годы он настолько вживался в роль, что сам верил в то, что говорил. Весь он — это люди, которых он постоянно зеркалит. И эта мысль пугает до усрачки. Когда они мирились с Юнги после той дурацкой ссоры в мае, он просто взял и всё ему рассказал — о Чонгуке (конечно, ведь что ещё в его жизни происходит, кроме, блин, сраного Чонгука) и о том, как его уже замучили собственные мысли. Он развалился на полу, уперевшись головой в колени сидящего на диване хёна, потому что боялся смотреть ему в глаза, а потом вместе с ним мёрзнул в открытом окне, потому что хён хотел покурить, а потом они просто лежали на тэхёновой кровати — он рассказывал обо всём, что творится в его поехавшей черепушке, долгих два часа. Когда Тэхён закончил, Юнги, будучи самым тактичным человеком в мире, так и не полез комментировать их с Чонгуком отношения, а только сказал: «Нуу… Этот мелкий пидарас, по крайней мере, помог тебе осознать, что у тебя есть проблема. И если ты так много об этом думаешь, значит ты хочешь с ней бороться, а это… Ну, это ведь хорошо. Только не мучай себя слишком сильно, просто делай маленькие шажочки, и всё будет классно». (а потом, кстати, хён заставил его всё-таки дать Чонгуку какое-то задание, потому что его выходка в универе — это «слишком даже для такой драма квин, как ты, Тэхён») Сейчас, сидя на крышке унитаза и нервно перебирая браслеты на руке, Тэхён вместо того, чтобы таки позвонить Юнги и поныть, думает о его словах. И ему так, чёрт возьми, страшно, но… Что ж, лучший способ побороть страх высоты — это взбираться всё выше и выше, да? Тэхён почти спотыкается возле столика, но пытается совладать с нервами и несколько раз длинно выдыхает, пока Сихван мерзко заигрывает с подошедшей официанткой. — О, Тэхён, а ты чё убежал? Он ведь… и правда хочет бороться со своим дерьмом. — Я… Мне, наверное, нужно идти, — быстро выплёвывает Тэхён, пытаясь дотянуться до своего места, чтобы забрать сумку. — В смысле, чувак? Ты же большой мальчик, скажи мамочке, что ты ещё немного погуляешь. «Просто сделай это, а потом ты уедешь и больше никогда с ними не встретишься, тебе не за что переживать», — вдалбливает себе в мысли Тэхён. — Нет, мне правда пора, — чуть более твёрдым голосом отвечает он, нервно перебирая вещи в сумке в попытке достать кошелёк. — Бля, Тэхён, ну ты даёшь. Смотри только не забудь, что послезавтра мы встречаемся на этом же месте. Тэхён наконец достаёт деньги, кладёт на стол, а после, находясь в полной боевой готовности сбегать, быстро тараторит: — Послезавтра меня не будет. Не знаю… Может быть, позовёте, когда начнёте говорить о чём-то, кроме денег и девушек? — Он мигом разворачивается и под влиянием затопившего всё его тело адреналина добавляет простое, но такое, сука, приятное «тупые уёбки». Так, чтобы точно услышали. Сердце колотится, руки трясутся, но впервые — блин, впервые! — за долгое время он чувствует себя действительно хорошо. Это его первый маленький шажочек. Или… Нет, первый был тогда, когда он ударил и поцеловал Чонгука. Тэхён осознаёт это только сейчас.

***

— Вкушно, — пытается сказать Чимин, пока из его рта сыпятся крошки очевидно очень сухого кекса. — Это лучше, чем было в прошлый раз, но всё ещё дерьмово, — резюмирует Юнги, откусивший малюсенький кусочек. За это Чимин толкает его ногу своей и корчит жалобное выражение лица: — Не слушай его, Тэхёни, мне нравится. Он всё ещё не пережевал, так что это выглядит действительно жалко, но Тэхён только смеётся, протягивая Чимину грязную от теста миску, чтобы он выплюнул. Учиться быть искренним и перестать окружать себя людьми-пустышками даётся трудно, а особенно когда в разгар лета понимаешь, что кроме них есть только Юнги-хён и ещё парочка знакомых. Но Тэхён так сильно не хочет навязываться людям, с которыми они не то чтобы близкие друзья, а уж тем более быть третьим колесом для Юнги и Чимина, что всё лето после возвращения в Сеул он просто пытается заниматься тем, что современные хипстеры называют «учиться быть в гармонии с самим собой». Выходит, кстати, неплохо. Тэхён каждый день мерит линейкой корень, проросший из косточки авокадо в пластиковом стаканчике, много гуляет в одиночестве, сам делает подвеску для ошейника Звёздочки по туториалу на Ютубе, зачем-то читает книгу «Секрет шведского благополучия», покупает кучу женской косметики, потому что бьюти-блогеры — те ещё искусители (спойлер: у него ничего не выходит). Ну и много силиконовых форм для кексов, конечно. Осознание того, что ему действительно достаточно сделать что-то классное вместо выпрашивания мнимого внимания кучи людей, чтобы почувствовать себя лучше и самодостаточнее, дарит существенное облегчение. Вроде как не всё с ним потеряно, так что он пытается положительно себя настроить перед началом нового учебного года. То, что заставляет его расшататься и немного потерять равновесие, Тэхён слышит из соседней комнаты, когда моет посуду после очередной неудачной партии кексов: — Слушай, я правда могу помочь с деньгами, — говорит Юнги. — Нет, хён, я думаю, что смогу поднакопить. Ещё две недели осталось, а мне пиздец как хочется вложиться, — отвечает Чимин. Тэхён на автомате двигает руками, пока мозг все силы тратит на подслушивание разговора, но потом струя воды отбивается от ложки, и Тэхён громко чертыхается, почувствовав, как промокает низ футболки. Хм, две недели? Через две недели первое сентября, ну и что с того? — А мне хочется, чтобы ты нормально питался и не засиживался на работе, придурок. — Сам ты придурок, я справлюсь. Чонгук ведь теперь и мой друг тоже, да? Что… Тэхён бросает сраную ложку, выключает кран и моментально оказывается в комнате Юнги, решая, что нет ничего страшного в том, что он всё подслушал — это вышло не специально. — Вы о чём? С Чонгуком что-то случилось? — растерянно спрашивает он, а Юнги в ответ закатывает глаза. — А ты уже обрадовался? Правда в том, что Тэхён действительно начал беспокоиться, потому что звучало так, будто Чонгуку нужна помощь. — Да, Тэхён, у Чонгука рак матки, и он умирает, — саркастично добавляет Юнги. — Блять, ну не шути так, — выкрикивает Чимин, придвигая поближе вентилятор. — Ну ты посмотри, он уже приготовился праздновать, — ухмыляется ему в ответ хён. — Бля, Чимин, скажи ты, а то твой парень меня заебал, — наконец говорит Тэхён, понимая, что пиздец как облажался, но не сбегать же теперь. — У Чонгука день рождения первого сентября, а он попросил у Сокджина больше смен в кофейне, потому что планирует весь свой последний год в универе собирать деньги на собственную тату-студию. Так что мы решили подарить ему кучу денег. Ну, типа того. — А что, хочешь вложиться? — гаденько спрашивает Юнги, пока Тэхён медленно шевелит шестерёнками в голове, пытаясь осознать полученную информацию. — Иди нахуй, хён, — в конце концов мычит Тэхён и уходит так же по-дебильному, как и пришёл. Окей, не надо думать об этом слишком много, но… Стоит ли Тэхёну поздравить Чонгука, когда он увидит его в универе, или они сейчас типа не разговаривают? О господи, мозг, просто заткнись.

***

Тэхён не видел Чонгука целое лето. Не то чтобы ему этого не хватает, но просто… Блин, раньше они постоянно неловко сталкивались друг с другом, но этого не происходило уже три месяца. Он несколько раз тусил дома у Хосока, но Чонгука там не было, и кроме случившегося после дегустации кексов, никто почти никогда не вспоминал о Чонгуке при Тэхёне. Это странно. То есть, удивительно, что раньше судьба постоянно по-злому шутила над Тэхёном и подсовывала Чонгука там, где не ждали, а сейчас — нихрена. Нет, он не скучает. И нет, это не достаточное оправдание для того, чтобы внезапно захотеть купить кофе в пяти станциях метро от дома, но именно это Тэхён и делает. Да, в той самой кофейне возле универа. Если уж совсем отчаяться в попытках себя оправдать, можно назвать это жаждой приключений — ну типа у него было такое скучное лето, можно и пощекотать себе нервишки. Но вообще, Тэхён придурок, и это просто факт. Ему просто хочется увидеть Чонгука. О боже. Тэхён вытирает пот над верхней губой краешком футболки, никак не решаясь перейти на зелёный прямо перед самой кофейней. Его всегда возмущало, что главные герои фильмов ужасов ведут себя тупо и нереалистично, когда буквально сами лезут на рожон, но это именно то, что сейчас делает он сам — добровольно идёт прямо в логово зла. Даже смешно. Он вдруг невесело смеётся, представляя, как у Чонгука по швам рвётся рот, и на его месте вырастает месиво из заточенных зубов, прямо как у Пеннивайза, а потом он откусывает Тэхёну руку, а потом кровь, кишки, много крови и обгрызенных костей, и ещё кровь. Это настолько абсурдно, что Тэхёну становится даже немного спокойнее. На светофоре остаётся четыре секунды, когда он быстро перебегает, и его сердце просто сходит с ума. Не давая себе времени думать слишком много, Тэхён по инерции влетает в кофейню — колокольчик над дверью противно звенит, заставляя его вздрогнуть. Он просто скажет «привет», а дальше… Ну, в их с Чонгуком случае бесполезно предугадывать. В кофейне почти нет посетителей, только несколько засевших за дальними столиками фигур, и Тэхён, как придурок, замирает на входе, всё засовывая и высовывая руки из карманов. — О, привет! Блять. Сокджин выходит из подсобки за стойку и приветственно улыбается. Не Чонгук. Определённо не Чонгук. Тэхён натягивает улыбку — он действительно рад видеть хёна, но сейчас просто развалится на кусочки от нервов, так что искренне радоваться не получается — и подходит. А потом у него просто отказывает мозг — и больше никаких, блин, объяснений, потому что в ответ он делает самую большую ошибку в своей жизни: — Привет, Джин-хён. А где Чонгук? Блять-блять-блять, как же тупо. Зачем, ну зачем он это сказал?! Джин заметно удивляется и, тушуясь, отвечает: — Ээээ, в смысле? Дома, наверное, я не знаю. Ну конечно, блять, он дома. С чего вообще Тэхён взял, что он обязательно должен быть тут? Какой же он тупой. Очень-очень тупой. А просто развернуться и уйти прямо сейчас будет слишком тупо? Потому что у него абсолютно ноль идей, как ему выкрутиться из этой ситуации. — Понятно. Вау. — Так что… — начинает Сокджин, но Тэхён резко его перебивает. — Я хотел отдать ему конспекты, которые понадобятся для учёбы в этом году. Ну, знаешь, я подумал… У меня там просто завалялись. Хотел помочь, в общем, да. Последний год всё-таки очень трудный, — заткнись, просто заткнись, Тэхён. — По себе знаю, хаха. Ещё и дипломная, ну ты понимаешь, хён. Фееричное шоу, конечно. — Оу, — растерянно отвечает Джин, но затем быстро улыбается — как-то подозрительно хитро. — Да, я понял, конечно. Давай тогда я ему передам… — Нет! — резко вставляет Тэхён, будучи полным кретином. — Я... это, там всё непонятно, мне надо будет ему показать… Так что я, наверное, позже зайду. Нет, лучше отдам ему потом. Ну, когда увижу уже в универе. — Эм, хорошо, — улыбка Сокджина становится всё шире и шире, и это определённо не нравится Тэхёну. — Я передам Чонгуку, что ты заходил. — Нет, не надо! — жалобно скулит Тэхён, чувствуя, что сейчас просто расплавится и сольётся со сраным деревянным паркетом — что ещё ему делать? — Почему? — Это будет сюрприз на день рождения. — Конспекты? — Ну, ты же знаешь, мы с Чонгуком не особо близки. — Ну да, конечно, — Сокджин выглядит так, будто сейчас взорвётся от смеха, который он старательно удерживает, и будет смеяться над бедным Тэхёном до конца жизни. — Будешь кофе? Тебе, кажется, не помешало бы взбодриться. Тэхёну не помешало бы убить себя, если честно. — Нет, спасибо, я спешу. — Куда? Час от часу не легче. — На работу. — Сейчас же лето. — Ннну даа… Нужно кое-что сделать перед началом учебного года. Конченые профессора и всё такое. Господи, в этой кофейне бывают посетители? Почему никто не приходит? — Ладно, тогда не буду тебя задерживать. Рад был повидаться, приходи ещё! — к огромному счастью Тэхёна, Джин наконец решает его пожалеть. — Да, обязательно! — бодро отвечает Тэхён и тянет самую неестественную улыбку в мире. — Дай хоть тебя обниму, что ли. Джин обходит стойку и вытирает руки об фартук перед тем, как обхватить ими сгорбившиеся тэхёновы плечи. — До встречи, хён, — мямлит Тэхён ему в плечо, полностью уверенный в том, что будет ненавидеть себя до конца жизни. Но худшее случается вечером, когда Юнги приходит домой с Чимином и прямо с порога говорит настолько громко, чтобы из своей комнаты Тэхён смог услышать даже ухмылку в его голосе: — Кстати, Чимин, забыл тебе сказать, мне же сегодня звонил Джин-хён. — И что? — Ты просто не поверишь, что он мне рассказал.

***

За два дня до начала учёбы (и, как выяснилось, дня рождения Чонгука) Тэхён наслаждается одиноким вечерним просмотром «Моей геройской академии» и своими ужасными кексами, которые никто больше не хочет есть, когда в дверь звонят. И, конечно, он сразу же напридумывает себе самый дерьмовый сценарий, в котором ему сейчас придётся поддерживать Юнги, который поссорился с Чимином, потому что зачем ещё хёну возвращаться, если он на пару дней ушёл к своему парню на ночёвку? Но поистине ужасный сценарий, который он даже не осмелился бы представить, воплощается в жизнь, когда он наконец открывает дверь и видит Чонгука. И его распухшее побитое лицо кажется просто сном. — Эм, Юнги у Чимина, — в панике тараторит Тэхён и не может отвести взгляда от огромного синяка под чонгуковым левым глазом. — Кхм, я к тебе, — неловко хрипит Чонгук в ответ. И Тэхён ещё больше уверен в том, что это сон.