вся твоя ненависть (и немного понтов)

Тэхён просыпается и долго пялится в потолок сквозь слипшиеся веки. Звенящий колокол в голове, Сахара во рту, кислый запах собственного пота и мешок картошки вместо тела – мда, он явно не молодеет. Обычно, когда Тэхён, до конца не протрезвев, вот таким бессознательным зомби восстаёт из мёртвых, а в голове только «Воды, воды, воды, дайте водыыы», он быстро находит источник спасения и на автопилоте заваливается обратно спать. Но сейчас ему сложно даже пошевелиться, и поэтому он частично переходит в сознательное состояние, пытаясь понять одно: какого чёрта он уснул на этом грёбаном диване в такой неудобной позе? Это во-первых. А во-вторых – спасибо заторможенной реакции за то, что Тэхён не закричал – его нога утыкается во что-то тёплое, волосатое и однозначно живое. Небольшой приступ тахикардии – и мозг Тэхёна всё-таки реанимируется, он приподнимается и долго всматривается в такую же несчастно скрутившуюся фигуру на другой стороне диване. Тёплое, волосатое и живое приобретает едва различимые в полумраке черты Чонгука. А потом всё одним сугробом наваливается на бедного Тэхёна с его гудящей головой и телом-мешком: затруднённое из-за отёков чужое дыхание, липкий зуд в тех местах, где соприкасаются их ноги и Чонгук, Чонгук, Чонгук!, о господи, почему-то спящий на этом чёртовом диване с противоположной стороны. Дышать тяжело – то ли от влажного забитого алкогольными испарениями воздуха, то ли от того, как отклеивается вспотевшая кожа на тэхёновой голени от чонгуковой, когда он убирает свои ноги. В голове слишком мало места для логики, и Тэхён просто сбегает (не очень далеко, на кухню), как будто проснулся голым в обнимку с бывшим, а не валетом с Чонгуком на диване. Что ж, когда-нибудь Ким Тэхён перестанет так сильно паниковать из-за Чон Чонгука, и у него отвалится жопа. Он проверяет время и понимает, что поспал всего часа три, а потом открывает окно в своей комнате и все двери, чтобы немного прохладного воздуха дошло и до комнаты Юнги, где они… Ну да, спали вместе. Набрав воды в чашку, Тэхён возвращается на место преступления. Его слегка подташнивает, а мозгам всё ещё херово даётся переваривание информации, поэтому Тэхён разглядывает подушку на своей половине дивана, как будто впервые её видит. То есть, Чонгук подложил под его голову подушку, когда он уснул. Ну и что ему теперь делать с этой информацией? Потом Тэхён тупо смотрит на пустую заправленную кровать Юнги и нервно хмыкает. На неё ведь легко можно было лечь вместо того, чтобы тесниться на диване (не говоря уже о кровати в его комнате), но Чонгук, видимо, постеснялся. А затем Тэхён переводит взгляд на чонгуково лицо – тупое, опухшее, вмятое в подушку, с испариной на коже, волосами во рту и кучей слюней – и думает: «Милый». И эту мысль хочется прибить тапком, как таракана. Тэхёну ну никак нельзя считать Чонгука милым из-за его лица, кажущегося сейчас таким детским, и обеих, сложенных под щекой, ладоней, а тем более из-за внезапных проявлений заботы. Но пялится слишком долго, как чёртов маньяк, и ничего не может с собой поделать. Завораживает так, будто Чонгук – спящий монстр, на которого хочется смотреть и упиваться его беззащитностью, пока можно. Щеки горят, Тэхёну стыдно за то, что он вот так стоит и смотрит на спящего человека. Но еще больше стыдно, когда он вспоминает, что Чонгук приснился ему этой ночью. Тэхён почти ничего не помнит, только то, как жарко они целовались, как дико ему во сне этого хотелось, как звенели в ушах чужие стоны – всё смазано и прикрыто плотным слоем темноты. Знал бы этот бедный спящий ребёнок о том, что Тэхёну такое снится, он бы к нему на метр не приблизился бы, не то что спать на одном диване. Мысленные скитания прерываются стоит монстру немного пошевелиться, и Тэхён резко пятится назад. Это всё слишком… слишком. Тэхён подумает об этом, когда протрезвеет, а сейчас он просто уходит спать дальше. Сон приходит долго.

***

Тэхён просыпается во второй раз уже после обеда и ойкает, как дебил, когда приковыливает на кухню и видит там Чонгука. Чонгука, который: опухший синяк под глазом, детский пластырь на брови, тэхёнова одежда и взлохмаченные волосы, часть которых неожиданно собрана в хвостик на макушке. Он их, кстати, так и не подстриг с прошлого раза. (Он что, теперь носит с собой резинку для волос?) Чонгук вздрагивает, услышав Тэхёна, и поворачивается на стуле всем телом, очень уж похожий на поджавшего крылья испуганного воробья: – Привет. – Ты почему не ушёл? - вопрос вырывается сам по себе. В конце концов, Чонгук пришёл к нему, потому что ему, наверное, не хотелось разочаровывать близких людей своим вчерашним видком, а на Тэхёна плевать. Так почему ещё не ушел? Почему не сбежал, как обычно? Чонгук в ответ на вопрос теряется и как будто… смущается, что ли. – Эм, прости, на улице как бы ливень, - неловко мямлит он, отведя взгляд. Тэхёну хочется возразить, мол, это я, мудак, спросил не подумав, за что ты, блин, извиняешься? Но он прекрасно понимает за что. Он чуть ли не физически видит бежащую строку из чонгуковых мыслей о том, как абсурдно для их отношений оставаться с ночёвкой без особой причины (на одном, блять, диване), а потом оставаться на неловкий завтрак и разговаривать по душам, словно они закадычные братаны. Это так неловко и стрёмно. Аккуратно сложенные бутылки и коробка из-под пиццы возле мусорного ведра намекают на то, что Чонгук, как хороший воспитанный мальчик, всё за ними убрал. Тэхён этого точно не делал, он редко забывает что-то пьяным и даже помнит как засыпал на диване, когда его импровизированный собутыльник на пару минут отошёл в другую комнату. Тэхён хмыкает – «Кто бы мог подумать, какие чудеса творят с Чон Чонгуком задушевные разговорчики в нетрезвом состоянии» – и не сдерживается: – Ты убрал срач после нас? – Ага. Надо бы поблагодарить Чонгука, но от этого его неотрывного настороженного взгляда так тяжело, что Тэхён тупо молчит и осматривает всё с таким видом, будто пытается просканировать, не украл ли что-то Чонгук. – У тебя, кстати, кофе сейчас убежит, - безэмоционально подмечает он, а потом всё-таки слегка смеётся, когда Чонгук подрывается с табуретки, словно щеночек, которого наконец-то освободили от команды «сидеть». Чонгуковы грубые ладони со сбитыми костяшками так ловко рассекают пространство, пока он снимает турку и выливает кофе в чашку, он хмурится и пытается сдуть пару выбившихся прядок волос, упавших на лицо, – нелепо и очаровательно, если говорить совсем честно. И Тэхён совсем не знает, что ему, блин, сделать со своим подтаявшем сердцем. – Если что, мне с молоком, оно в холодильнике, - нагло заявляет он. Чонгук поворачивается к нему лицом и приподнимает брови: – Я, вообще-то, только на себя делал. – Ну ты и мудак, - наигранно возмущается Тэхён, - а я тебя, между прочим, приютил и кофтой своей ради тебя пожертвовал. Вместо того, чтобы ответить какой-то колкостью, Чонгук молча отворачивается и тянется за ещё одной чашкой, и Тэхён видит след от улыбки на его лице. – Кстати, я ещё вчера хотел спросить, но забыл, - подаёт голос Чонгук, пока пытается вспенить молоко подручными средствами. - Где Звёздочка? – Её Юнги забрал, чтобы познакомить с кошкой Чимина. – Жаль, я по ней скучал. Тэхён даже расщедривается на «спасибо», когда Чонгук протягивает ему кофе. Они садятся друг напротив друга, неловко пялясь на чашки, а потом Чонгук достаёт телефон, чтобы чем-то себя занять, пока Тэхён не знает куда ему деться. Он прокручивает в голове обрывки их вчерашнего диалога и не может поверить, что у них и правда получается поладить. Чонгук попросил прощения и сказал, что пытается стать лучше. От этого хорошо на душе. Непростительно хорошо. А потом… они разговаривали, чёрт возьми, вспоминая какие-то дурацкие истории, и так много смеялись – например, когда пьяный в хлам Чонгук грозился бить морды уёбкам-профессорам, когда Тэхён рассказывал о своём последнем курсе. Чонгук не сбежал утром. Он взял и убрался после их импровизированной пьянки, а потом приготовил ему вкуснейший кофе, который только возможно сделать дома, а ещё вчера он подложил ему под голову подушку, а еще приснился ему в очередной раз. И у Тэхёна просто голова трещит от всего этого. Ему, блять, приснилось, как они самозабвенно целовались, пока он спал, соприкасаясь с Чонгуком ногами. Это не удивительно, ведь ему даже после банки пива всегда снятся сцены изысканного порно с ними обоими в главных ролях, но блять, Чонгук спал рядом в это время. Как же стыдно. Мысли разбиваются о неловкий чонгуков кашель. Тэхён вскидывает на него взгляд и, о господи, ловит ответный – смущённый и какой-то испуганный. Тяжёлым камнем по голове бьёт осознание, что в сегодняшнем сне Чонгук смотрел на него похоже. Блять. Он научился жить с этими кончеными снами, но всегда – всегда! – Чонгук выглядел в них каким-то далёким, уверенным и бесконечно похотливым, но никогда – таким. – Можно сходить в душ? - внезапно спрашивает Чонгук, и Тэхён едва не вздрагивает, слыша чужой голос. – Да, конечно, - он пытается звучать невозмутимо, но получается плохо. - Мне бы тоже не помешало, но иди первым. – Хосок сегодня дома, и я… не хочу приходить в совсем херовом состоянии. Помоюсь и уйду. О боже, он, что, оправдывается? Тэхён так устал терзаться кучей вопросов. – Почему ты вчера пришёл именно ко мне? - тупо вырывается из него. Чонгук снова смотрит ему прямо в глаза – удивлённо, смущённо, загнанно, и Тэхён жадно ловит каждую его эмоцию. Просто потому что он никогда Чонгука таким не видел (и дело совсем не в детском пластыре на брови и новой причёске). – Когда такое случается… Ну, в смысле, когда я срываюсь, я потом тупо сижу и думаю о том, какой я, блять, мерзкий и как я всех уже достал этой своей, - Чонгук в воздухе обводит своё лицо рукой, - херней. Хосок иногда на меня так смотрит, как будто его бедный младший братишка родился инвалидом, то есть… Блять, ему будто больно на меня смотреть. – Я понимаю, - зачем-то вставляет Тэхён. Чонгук на секунду поднимает глаза, а потом снова смотрит на свои руки. – В общем, с тобой легче, - тихо выдыхает он. - Может быть, потому что ты и так считаешь меня мудаком, но… Блять, правда, прости за то, что так хуёво к тебе относился. У Тэхёна очень быстро бьётся сердце и рука чешется похлопать Чонгука по плечу или погладить по голове. Успокоить. «Держи свой синдром спасателя под контролем», – говорит он себе. Чонгук продолжает: – Ты не делаешь из всего этого трагедию и не относишься ко мне как в больному ребёнку, ну типа… Типа того, да. Я плохо соображал вчера, и как-то так получилось, что я пришёл сюда. Нууу, в общем, прости, что вот так ворвался. Тэхён долго думает, что ответить, а потом просто ухмыляется: – Мы вроде неплохо провели время, да? Чонгук хмыкает, делает глоток кофе и уже намного бодрее отвечает, смотря прямо Тэхёну в глаза: – Ага, очень неплохо. – Ну ты только не надейся, что мы теперь будем дружочками-пирожочками. – Ой, иди нахуй.

***

В конце концов, горячая вода немного растворяет панику. Тэхён выходит из душа и видит, как Чонгук стоит в коридоре перед зеркалом и собирает часть влажных волос в новый хвостик. Он теперь в однотонной чёрной футболке и таких же чёрных шортах и выглядит слегка привычнее, но это всё ещё, блин, одежда Тэхёна. Отрыть в шкафу эту футболку было очень сложно, но ему почему-то захотелось вернуть каноничного Чонгука. – Так чем предпочитают завтракать грозные любители матча-латте? - весело спрашивает Тэхён. Ему очень хочется показать, что вообще-то совсем не в тягость провести ещё немного времени вместе, но он никогда не скажет об этом прямо. Чонгук поворачивается к нему с поднятыми вверх руками, продолжая трудиться над хвостиком. Грёбаные мускулы. – Сейчас четыре часа дня, идиот. – Ой, отъебись, - отмахивается Тэхён. - Так вот, я отлично пеку кексы, они всем нравятся, так что я пожалуй окажу тебе честь и испеку парочку для тебя по своему фирменному рецепту, но ты должен мне помочь. Тэхён демонстративно дёргает подбородком вверх и очень сильно старается не улыбаться, когда Чонгук легко отвечает: – Да без проблем. Это так странно и всё ещё напряжённо, но они правда делают что-то, как обычные друзья, и Тэхён ненавидит себя за то, что его это на самом деле радует. От взгляда, что тянется за ним туда-сюда, пока он собирает по всей кухне ингредиенты, хочется спрятаться, так что он заставляет Чонгука помыть чашки, неся какой-то бред о том, как он любит поддерживать чистоту и порядок. Чонгук с подозрением смотрит на то, как Тэхён ловит яйца, которые катятся по деревянному, запачканному какао-порошком столу, и хмыкает: «Агаааа, верю», но всё-равно слушается. – Ты уверен, что это твой фирменный рецепт? - с издёвкой комментирует он, когда видит, как Тэхён вчитывается в открытую гугловскую вкладку на телефоне. – Да-да, разумеется, - улыбается тот в ответ, переходя на другой рецепт. Этот слишком простой, ему надо что-то фееричное. Потом он заставляет Чонгука вымешивать тесто, но в итоге ему так неловко смотреть на чонгуковы руки, что он выдергивает у него миску и венчик со словами: – Ты своими хиленькими ручками будешь мешать до ночи, - и демонстративно цокает. Тэхёну хочется провалиться под землю от того, как сильно это похоже на какой-нибудь флирт. Чонгук возмущённо вырывает миску обратно и показывает Тэхёну средний палец татуированной рукой. Кажется, от усердия он сейчас сломает венчик. Такой придурок. Когда они запихивают формочки в духовку, Тэхён понимает, что дождь закончился пару часов назад. Кексы получаются отвратительными.

***

Юнги возвращается на следующее утро с подозрительно хитрым взглядом, который Тэхён улавливает как только его видит. – Слууушай, - хён разувается, идёт в свою комнату переодеваться и в процессе не перестаёт говорить, - я такой вчера вечером лежал, наслаждался своим прекрасным бойфрендом, и тут мне звонит – угадай кто! – правильно, Чон Чонгук. Он сначала чота рассказывал о том, что на день рождения мы поедем на природу, его Хосок заставил, всё такое, а потом я улавливаю, что маленький малыш Чонгуки почему-то начинает волноваться. Я жду, что же он мне скажет, и тут он мне заявляет, мол, хёёёён, - Юнги в этот момент по-дебильному изображает детский голос, - ты можешь взять с собой Тэхёни-хёна, которого я очень люблю, пожалуйста передай ему, а то у меня лапки бла бла бла. – Чё, - тупо отвечает Тэхён, пока мозг прогружает информацию. – Я не вдупляю, что с ним произошло, но суть ты понял. Завтра ты едешь с нами. То есть Чонгук позвонил Юнги после того, как ушёл от него, и передал приглашение на день рождения. Сказать, что Тэхён удивился, – ничего не сказать. Внутри щекотно от мысли, что Чонгук не решился сказать ему об этом сам. Юнги смотрит на охуевшего Тэхёна и издевается: – Вы типа потрахались, пока меня не было, или с чего вдруг такая доброта?

***

Джин заезжает за ними в семь утра, потом они забирают Чимина, а потом – Намджуна, и вместе едут к дому Хосока и Чонгука. Тэхён не находит себе места. А особенно когда все по очереди удивляются, когда видят, что его тоже пригласили. Они, конечно, рады, но такого от Чонгука не ожидал никто. Когда они подъезжают, Тэхён почти спрашивает можно ли ему остаться в машине, но надо прекращать быть ребёнком. Все выходят и ждут, а как только двери подъезда открываются, они хором орут «С днём рождения», но первым выходит Хосок и смешно пугается. У Чонгука, выходящего сразу за ним, широкая улыбка на лице. На нём всё по классике чёрно-серое: шорты, свитшот поверх футболки и панамка. Последнее убеждает Тэхёна в том, что спрятанный в рюкзаке подготовленный подарок идеально подойдет. Чонгук почему-то сразу вылавливает взглядом Тэхёна и едва заметно улыбается, будто убедившись, что вот он, пришёл всё-таки. «С днём рождения», – говорит Тэхён одними губами, пока все разводят суету и бегут к Чонгуку обниматься. И тот улыбается сильнее.