вся твоя ненависть (и немного понтов)

Что ж, это официально самое неловкое дерьмо, которое пришлось переживать Чонгуку, а в своей жизни он пережил много разного дерьма, в том числе очень неловкого. Только положив трубку, он вдруг подумал, что мог бы попросить об этом кого-нибудь нормального. Начиная от Хосока, который тот ещё конч, но хотя бы его родной брат и вроде как любит его, и заканчивая Чимином, который просто очень хороший и добрый человек – но. Чонгук зачем-то позвонил Юнги (он добавляет это в список своих самых величайших сожалений™) – его ехидная улыбка так и стоит перед глазами, несмотря даже на то, что разговаривали они по телефону. Чонгук нервно стучит уголком телефона по столу, – мягкий айфоновский чехол делает звук тихим и глухим, – думая о том, что завтрашний день будет не из лёгких. Блин, ну зачем он позвал Тэхёна? Чонгук сам поражается тому, насколько же он простой: Тэхён всего лишь был добр к нему, слушал его и уделял ему своё время и внимание, он смеялся над хорошей частью его историй и с сожалением хмурил брови во время грустных. Тэхён всего лишь хороший человек, который почему-то хорошо относится к нему, а он им так безмерно очарован. Когда это вообще произошло? Что стало причиной этого? Когда Чонгук вместо раздражающего, жадного до внимания людей придурка начал видеть в Тэхёне настоящую личность? Боже, кажется, он уже скучает по Тэхёну. Чонгук растерянно бормочет себе под нос: – Я в дерьме, - и встаёт, чтобы помыть посуду. Он включает на телефоне Radiohead, закатывает рукава лонгслива и старается вообще о Тэхёне не думать… Но ведь они снова поцеловались. А потом ещё раз и ещё. Чонгук вспоминает, с какой силой Тэхён тянул на себя ворот футболки, какими белыми были костяшки его пальцев, сжимающих спинку дивана – он видел, когда приоткрывал глаза и бездумно оглядывал ими всё, до чего доставал взгляд – вспоминает, как Тэхён иногда отстранялся на пару миллиметров и облизывал его губы своим языком. Это… это просто безумие какое-то. Отвечая на этот поцелуй – нет, наполовину начиная его – Чонгук хватался за мысль, что это всё исчезнет наутро, этот дурман из адреналина, алкоголя и боли растворится, но это оказалось ложью. Тэхён ничего не помнит – а Чонгук здесь. И там, в той ночи. Он обещал себе, что будет нести ответственность за собственные поступки, обещал, что это станет последним безответственным поступком в его жизни – но сейчас ему хочется совершить сотни тысяч, миллионы вот таких вот безответственных поступков рядом с Тэхёном. Ему так хочется быть рядом. Прошло уже три песни, а Чонгук всё продолжает драить одну-единственную тарелку непослушными, разбухшими от воды пальцами.

***

Едва увидев его, Хосок орёт: – Какого члена с тобой произошло! Чонгук вздрагивает, и, ну, если совсем уж честно, хочет расплакаться. Жгучий стыд накатывает на него удушливой волной, вмиг прошивает всё тело и встаёт поперёк горла, глаза тут же застилают колючие слёзы – и Чонгук просто закрывает их, как-то безнадёжно выдыхая. – Я облажался, - констатирует он дрожащим голосом, разворачиваясь обратно к шкварчащим на сковородке наггетсам. – Да я вижу, - спокойно говорит Хосок и садится за стол. – Есть смысл спрашивать, что случилось? – Я поцеловал Тэхёна, - тупо выдаёт Чонгук, не успев даже понять, что эти слова из него вышли. Опешивший взгляд Хосока впивается в спину, как толстая рифлёная арматура. – И он тебя так отделал? – осторожно уточняет Хосок. – Что? – тихо переспрашивает Чонгук, пока его мозг пытается снова начать поглощать кислород и перестать быть настолько, сука, тупым. И тут на Чонгука накатывает. – Дело вообще не в этом! – прикрикивает он, швыряя лопатку прямо в сковороду. – Я еблааан… – Факт, - вставляет Хосок. – …Мы, мы пили, и он полез, и я… Я отпустил себя, - сбивчиво заканчивает Чонгук, оседая на стуле рядом с Хосоком. – Чонгук-а, расскажи нормально, что случилось, - вздыхает Хосок, закатывая рукава и вставая у плиты рядом с наггетсами. Чонгук глубоко вздыхает. В конце концов, Хосок его самый-самый близкий на всём свете человек, возможно, Чонгук даже любит его немного больше, чем родителей, ведь никто никогда не поддерживал Чонгука так искренне, как Хосок. Никто не был с ним рядом после всех этих вспышек, кроме Хосока. И никто никогда не встречал его объятиями после очередного провала, очередной драки, кроме Хосока – родителей хватило только на парочку таких случаев. За что Хосок так его любит и почему они так близки? Разочарованный взгляд Хосока никогда не был направлен на Чонгука, будто Хосок каждый раз был разочарован в себе – и это самое больное для Чонгука в их отношениях. – Я подрался, - Хосок усмехается, переворачивая каждый наггетс по очереди, - и припёрся к Юнги-хёну. И я… возможно, я заранее знал, что его нет дома, - осторожно договаривает Чонгук. Хосок отходит к окну, стараясь себя чем-то занять, не подходя к Чонгуку слишком близко, чтобы ему было проще делиться. – Он обработал мои раны, - едва вспомнив прикосновения Тэхёна, Чонгук чувствует, как в горле снова встаёт комок. – И предложил выпить. Я не хотел идти домой, так что согласился. Мы просто пили и смотрели «Мою геройскую академию», потом о чём-то разговаривали и угарали. И поцеловались. Чонгук поднимает блестящие влажные газа на Хосока, ковыряющего магнитик на холодильнике, и почти скулит: – Он мне нравится. – Не могу поверить, что наш самый длинный разговор был о Ким Тэхёне, - говорит Хосок и всё-таки присаживается рядом. – В смысле? – Чонгуки, ты рассказывал эту историю минут сорок. Хосок начинает смеяться, глядя на смутившегося Чонгука, и ласково треплет его по голове. Самое любимое чувство Чонгука на свете.

***

– С днём рожденияяяяяя! Чонгук просыпается от твёрдых лап топчущегося по нему Микки и валящегося следом брата. – Вот мой малыш и появился на свеет! – орёт ему на ухо Хосок, пытаясь то ли пощекотать, то ли обнять. Микки скачет рядом по кровати, то и дело облизывая лицо, и Чонгук не может не улыбнуться. Он их обожает.

***

Вся жесть происходящего доходит до Чонгука постепенно: вот все обнимают его и поздравляют, вот Тэхён скромно поздравляет его, стоя в стороне, вот Хосок заваливается на заднее сидение их машины, развалившись вдоль его и пристроив Микки на животе – и вот они с Тэхёном тупо смотрят друг на друга на передних сидениях. – Хён, напомни ещё раз, как так получилось? – язвительно спрашивает он, оглядываясь назад. – Ты проболтал со мной всю ночь, - выразительно начинает Хосок, окинув взглядом Тэхёна. – Я не выспался, так что за рулём не поеду. – Почему мы вообще едем на нашей машине? Планировалось по-другому. – Тэхёни, закрой уши, пожалуйста, - просит Хосок, но его никто не слушает. – Всё было по-другому, пока нас было шестеро. – Но в машине Джин-хёна достаточно места! – Там будут продукты. – Их ещё даже не купили! Хосок чуть поворачивается набок и подпирает щёку согнутой в локте рукой. – Разве ты не хочешь получше узнать Тэхёна? – говорит он с широкой улыбкой. Кажется, Чонгук вчера нечаянно подумал, что брат – его самый любимый и близкий человек на всём белом свете? Так вот, он заблуждался. Самая большая ошибка в его жизни. Тэхён скромно подаёт голос справа: – Давайте я поведу. Чонгук тут же подкидывается, его бросает в жар, когда он сбивчиво бормочет: – Да нет, всё в порядке, я поведу, отдыхай, ты же на отдыхе, сегодня выходной, я поведу… хён. Хосок ржёт настолько громко, что Микки начинает лаять, поддерживая его.

***

– С днём рождения, - говорит Тэхён, тихо подходя сбоку, пока Чонгук идёт вдоль стеллажа с рамёном. – Спасибо, - негромко говорит он. – Всё нормально? Ты какой-то тихий. – Да, - коротко отвечает Чонгук. Господи, ему так неловко. Тэхён здесь с ним, им ехать в машине ещё по меньшей мере два часа, совсем близко, так что слышно даже запах чужого парфюма. – Я же правильно всё понял? – как бы между делом говорит Тэхён, кидая в тележку пару пачек сырного рамёна. – Ну, что ты меня пригласил? Чонгук находит в себе силы взглянуть на Тэхёна: он такой милый сегодня. На нём огромный безразмерный лонгслив, который открывает почти половину его плеч, шорты чуть ниже колена и серые конверсы, чёлка приподнята вверх солнечными очками с оранжевыми стёклами. У Чонгука какой-то нереальный, абсолютно внезапный краш на этого человека, спасите. – Конечно. – А почему сам не позвал? – зачем-то в лоб спрашивает Тэхён. Это так смущает. – Не додумался, - глупо привирает Чонгук. Ну, отчасти это правда. Он даже помыслить не мог, чтобы пригласить Тэхёна лично, поэтому полдня придумывал, каким способом это можно сделать – и в итоге придумал не лучший. Тэхён смеётся. У него чудесные голос, смех и улыбка – Чонгук смотрит на это всё, слушает и понимает, что однажды хочет сказать Тэхёну, что он чудесный. Набраться смелости и ответственности, чтобы сделать это и найти в себе силы быть рядом с Тэхёном, не важно в каком статусе. Потому что сейчас Чонгуку даже дышать рядом с ним сложно. Да, Тэхён далеко не идеальный, Чонгук не ошибался, когда считал его охочим до чужого внимания и немного зацикленным на чужом мнении, но Тэхён всё равно прекрасный человек во много раз лучше самого Чонгука. Так что он просто хочет быть хотя бы немного достойным внимания этого человека, хочет стать хотя бы немного лучше и ради него тоже. Так странно, что совершенно случайный парень, которого Чонгук ненавидел до искр перед глазами и которому практически хотел свернуть шею, вдруг подарил ему такую сильную мотивацию. – Ну ты и придурок, Чон Чонгук, - беззлобно говорит Тэхён. Он выглядел таким уверенным, пока они разговаривали, даже немного равнодушным – и только опустив взгляд вниз, на содержимое тележки, Чонгук видит, что она почти доверху забита сырным рамёном. Его сердце пропускает удар.

***

– Всё взяли? – деловито спрашивает Джин. Они собираются толпой у входа в магазин, пока Джин сверяет чеки со списком покупок. Намджун стоит у него за плечом, так же деловито уставившись в бумажки, и будто бы перепроверяет. – Да всё там есть, - недовольно бурчит курящий в стороне Юнги. Чонгук отходит к нему, доставая свой голубой «Кэмэл» и подкуривая от протянутой ему зажигалки. – А что с твоими моднявыми сигаретками? – Не было в магазе. – Я взял блок на всякий случай. Ну, знаешь, парни выпьют, кто-то захочет покурить. Чонгук благодарно кивает. Если честно, с Юнги ему комфортнее, чем с кем-либо, потому что они оба обычно много не разговаривают, и их обоих не заткнуть, если вдруг прорвёт. Но чаще всего им обоим удобнее общаться невербально, и Чонгук это очень ценит в их с Юнги взаимоотношениях. – Чё, сколько детей планируешь завести с Тэхёном? А, точно, ещё Юнги абсолютная задница, и это Чонгук в нём ценит гораздо меньше, чем их невербальное общение. – Дед, ты таблетки забыл выпить что ли? – отвечает он Юнги. – Малыш, абсолютно очевидно, что ты запал на мою молочную карамельку, так что не нужно переходить в нападение. Да он издевается. – Хён… – Поверь, Тэхён далеко не мать Тереза, я знаю его с тех пор, как он ещё слюни во рту удержать не мог, и помогает он далеко не каждому. Да, он добряк и придурок, но пользоваться мозгами он умеет. – Я… мы… – Да сколько можно?! Поехали уже! На окрик Джина Юнги тут же выкидывает сигарету, притопнув её обувью, и разворачивается, даже не пытаясь дослушать Чонгука – и хорошо, потому что он почти рассказал ему то, что было на днях. Господи, эти жаркие поцелуи настолько застряли у Чонгука в голове, что он просто не может держать эту информацию в себе. Но Тэхён наутро очень правдоподобно делал вид, что ничего не произошло, так что он либо не помнит ничего, либо отрицает это. Чонгуку не стоит всем подряд о таком рассказывать, даже не узнав мнение Тэхёна на этот счёт. Он жадно делает ещё пару коротких затяжек и быстро шагает к своей машине. Наверное, Тэхёну тоже неловко общаться сейчас: он ведёт себя немного тише обычного, а ещё пока они разговаривали в магазине, он практически скупил весь запас сырного рамёна – но это единственное, что его выдаёт. Помнит ли он, что между ними произошло? – Ну ты и вонючка, - говорит Тэхён, когда Чонгук садится в машину. – Да просто сигареты крепкие. – Ага, я в курсе, - на вздёрнутую бровь Чонгука Тэхён поясняет, - курил раньше. – Да ну? – Ага, Юнги-хён так возникал, что пришлось перестать. – Да ну? – ещё более удивлённо говорит Чонгук. Они замолкают, уставившись в окно в ожидании, когда машина Джина отъедет, чтобы поехать следом. На заднем сидении тяжело вздыхает Микки.

***

– Как твоя бровь? – негромко спрашивает Тэхён, пока они едут. – Лучше, чем могло быть, - отвечает Чонгук и как бы в подтверждение свои слов выгибает бровь, почти не чувствуя боли. – А что, бывало хуже? – И хуже, и лучше, но я никогда особо не лечил это всё, так что болело каждый раз. Спасиб, - неловко заканчивает Чонгук. – Ага.

***

– Твоя любимая еда? – снова заговаривает Тэхён. – Шашлык из баранины, а твоя? – Чапче. – Мило, - зачем-то говорит Чонгук и тут же испуганно смотрит на Хосока через зеркало заднего вида – он мирно спит, приоткрыв рот. Чонгук смущённо куксится, посильнее сжимая руль, и старается даже боковым зрением на Тэхёна не смотреть.

***

В парк для кемпинга они приезжают ближе к обеду с учётом всех их бесконечных остановок, перекусов и долгого, полуторачасового похода за продуктами. – Ну… вот, - неловко говорит Чонгук, паркуя машину. Хосок всё ещё спит, будить его не хочется. Несмотря на то, что при Тэхёне он и слова вымолвить не может, если только это не гадость какая-нибудь, Чонгуку всё равно хочется побыть с ним наедине – просто насладиться его обществом, что ли. Тэхён почти всю дорогу смотрел в окно или листал ленту твиттера, иногда задавал какие-нибудь необычные вопросы, но это было так здорово. Он подпевал песням из плейлиста Чонгука: наверное, их вкусы схожи. – Сорян, что вломился тогда к тебе, - неуверенно начинает Чонгук, просто чтобы что-то сказать. – Да всё… – Эоо, детишки! – прерывает их Юнги, дёргая заднюю дверь. Голова Хосока, упиравшаяся в эту самую дверь, тут же заваливается назад, он испуганно подрывается – и Юнги ржёт. Микки выпрыгивает из машины и начинает скакать вокруг, гавкая. – Подъём! – продолжает Юнги, открывая багажник. Чонгук тут же вываливается из машины, воспользовавшись этим шансом и свалив, даже не пытаясь дослушать перебитого Тэхёна. Зря он всё это начал, это ужасно неловко, боже, так стыдно! Чонгук тут же для себя решает, что просто будет общаться с Тэхёном, как с любым другим человеком из их компании, так же угарать с ним и прикалываться, выпивать и делиться мыслями – всё будет точно так же, как с любым другим его другом. Он обязательно подружится с Тэхёном, потому что вернуться к тем отношениям, что были у них раньше, он уже ни за что не сможет. Он просто слышит биение собственного сердца в ушах, ощущает, с какой силой оно колотится в груди, и понимает: что бы Тэхён ни сделал, почувствовать к нему ту жгучую ненависть, что была раньше, он уже не сможет, обвинить его в чём-то ужасном не сможет тоже. Чонгук тоже подходит к багажнику, пристраиваясь рядом с Юнги, достаёт решётки для барбекю. – Неси к беседке, - говорит Юнги и достаёт из багажника часть стоящих там пакетов, двигаясь вперёд. В парке, в который они приехали, коротко стриженная трава и огромное пространство для отдыха, через каждые метров десять-пятнадцать стоит по большой деревянной беседке со столом, скамейками и мангалом. За их беседкой стоит несколько высоких деревьев – наверное, в жару под ними особенно здорово, но сейчас солнца нет, хотя погода довольно тёплая. Обе соседние беседки заняты: в одной семейная компания с кучей детишек, во второй – несколько молодых парочек. Столы уже заставлены, мангалы дымятся, ненавязчиво пахнет барбекю, и это ещё раз говорит о том, что они слегка припозднились. В их беседке уже стоит Джин с контейнером замаринованных стейков. – Из окна выглядело так, будто тут дубак, но вроде нормально. – Сейчас огонь разведём и станет жарко, - отвечает Юнги. Чонгук кладёт решётки на скамейку и сам садится рядом, но Джин тут же пихает его в плечо: – Не-не, Чонгук-а, сходи где-нибудь погуляй! – Но… – Давай-давай, топай отсюда, - продолжает настаивать Джин. – Пошли покурим, - говорит Юнги, составляя свои пакеты под стол. – Лентяй, - вдруг возникает Джин. – Иначе он отсюда не свалит, ты же понимаешь. – Да-да, конечно, всё дело в этом. – Намджун поможет тебе с готовкой, хён, - угарает Юнги, начиная идти спиной вперёд в сторону зоны для курения. Чонгук молча плетётся за ним, понимая, что, наверное, его ждёт какой-то сюрприз. Ладно, это мило, они все такие хорошие. Уголок для курения как раз располагается чуть поодаль, за деревьями, их беседку отсюда совсем не видно, впереди только туалет и располагающиеся под навесом раковины для мытья посуды и овощей. – Готов к последнему году? – почему-то спрашивает Юнги, доставая свой «Парламент Аква». – Ну… как-то всё равно. Не совсем понимаю, зачем пошёл на эту специальность, если честно. – Чем собираешься тогда заниматься после выпуска? Чонгук невнятно отвечает, сжимая уже подкуренную сигарету губами: – Татухи бить. Я углубился в это дело летом, даже тусовался у друга в студии, ну ты в курсе. Брал там несколько заказов, но было как-то неудобно, я же не плачу за это место, так что в основном бил дома. Не айс, конечно, но для начала очень даже неплохо. – Хорошо, - говорит Юнги и улыбается. Они выкуривают ещё по сигарете прежде чем вернуться к остальным.

***

– Та-дааам! – весело презентуют Чимин с Джином. Беседка встречает Чонгука растянутой между двумя балками надписью «Happy Birthday» и примерно десятком приклеенных тут и там шариков. У входа в беседку стоит Тэхён, держа за руку маленькую улыбающуюся девочку. – Это Джиани, она помогала тут всё украшать. Чонгук присаживается на корточки, протягивая девочке руку: – Привет, я Чонгук. Она пожимает её, деловито отвечая: – С днём рождения, оппа! А сколько тебе лет? – Двадцать два. – Такой взроооослый. – А тебе сколько? – Мне восемь. – Ого, ты тоже уже взрослая! – удивлённо отвечает ей Чонгук под ржач Тэхёна откуда-то сверху. – Это твои родители? – Чонгук кивает на компанию слева от них, ту, где несколько семейных пар с детьми. – Угу. Когда маленький миленький оппа начал надувать шарики такой штукой, - девочка изображает движения, будто шар надувают маленьким насосом, - я попросилась помочь. Это было очень весело! – Здорово, спасибо тебе больш… – С дэрэ!!! Чонгук даже не успевает ничего понять, как вслед за ором Юнги раздаётся оглушительный хлопок, визг и смех Джиан – а сверху начинают сыпаться крупные золотистые конфетти. Юнги ржёт из-за его спины, Тэхён рядом сквозь смех отплёвывается от всё ещё парящих в воздухе конфетти – Чонгук собирает их с травы в куче, резко встаёт и швыряет прямо в лицо Юнги. – Спасибо, хён! Он очень, очень счастлив.

***

– Чонгуки, мы все тебя очень любим, - начинает Намджун. – Уверен, ты для каждого из нас, не только для Хосока, младший братишка. Мы все знаем, насколько тернист твой путь по жизни и как сильно ты стараешься, что бы ни делал. Уверен, любой старший брат знает, что его долг – поддерживать младшего, так что мы надеемся, наш подарок поможет твоей мечте стать хотя бы немного ближе, - договаривает Намджун, протягивая Чонгуку через стол небольшой чёрный конверт. Чонгук принимает его в поклоне двумя руками. На парк уже начинают опускаться сумерки, компании, которые были с ними по соседству, как-то незаметно разъехались, внутри занятых беседок повключались гирлянды с крупными лампочками тёплого цвета. – Ты всё больше времени уделяешь тату, так что мы решили помочь тебе начать своё дело, - говорит Юнги. – Здесь на пару месяцев аренды, залог уже внесён, - добавляет Джин. – Помещение в той студии, где работает твой друг, - Хосок, который стоял всё время рядом, приобнимает Чонгука за плечи. Чимин весело хлопает ладонями и выкрикивает: – С днём рождения, Чонгуки! Чонгук прижимает к себе этот несчастный конверт и чувствует, что вот-вот расплачется. Это просто невероятно. – Спасибо большое, это лучший подарок, честно. Тэхён покашливает с другого конца стола. – В своё оправдание хочу сказать, что у меня было мало времени на подготовку, - говорит Тэхён. – И мне никто не сказал, что есть коллективный подарок, - он чуть обиженно косится на Юнги. – Но я всё равно подготовил супер-пупер подарок, я считаю. Он протягивает Чонгуку тёмно-фиолетовый подарочный пакет небольшого размера и в ожидании замирает. – Уверен, тебе пойдёт, - добавляет Тэхён, когда Чонгук заглядывает внутрь пакета. Стоит ему вытащить содержимое – как на лице у Тэхёна появляется широкая ухмылка. Где-то сбоку начинает негромко крякать Юнги, будто что-то подозревая. В руках у Чонгука оказывается обычная чёрная панамка, почти такая же, как сейчас на нём. – О, спасибо, - говорит он, расправляя её, чтобы примерить – и замирает. Тэхён добавляет: – Будешь встречать клиентов в новой студии в этом. На передней части панамки, той, которая сверху лба, большими белыми буквами из светоотражающего материала написано «YOUR DADDY». Бляя… Чонгук фыркает, слыша громкий ржач Тэхёна, и под непонимающие взгляды остальных надевает этот шедевр на голову. В истерике Намджун переворачивает миску с овощами (они разваливаются, ещё не нарезанные, по всей беседке). Основательно проржавшись, Джин лупит его по спине с таким звуком, будто что-то там сломал. – Ауч! – Придурок, блин, вали мой теперь это всё. – Да ладно, я помою, - вызывается Тэхён. – Намджуни-хён, ты вообще там живой? Или скорую вызвать? – Я норм, - коротко говорит Намджун, запивая смех и боль пивом. – Я помогу, - зачем-то вызывается Чонгук, старясь не смотреть на ужасно ехидные взгляды Хосока и Юнги.