вся твоя ненависть (и немного понтов)

Тэхён внезапно ловит себя на простой мысли: Чонгук его больше не бесит. Он как раз в процессе отдирания маленьких помидорных зёрнышек с ножек раскладного стульчика, а Чонгук рядом в стрёмной лягушачьей позе собирает испачканные землёй кусочки овощей, брезгливо хватая их кончиками пальцев, и... Ну, совсем Тэхёна не бесит. Просто, наверное, остатка летних каникул им обоим хватило на то, чтобы отпустить свою нелепую ненависть (и то, это слишком ёмкое чувство, чтобы называть им то нескладное и тупое, что было между ними). Дело ли в терапии Чонгука, который без сомнений начал вести себя... милее? Или в том, что Тэхён очень сильно старается замаскировать этот зудящий в желудке, абсолютно беспричинный дискомфорт, который вспыхивает в нём каждый раз, когда они контактируют? Если подумать, двумя днями ранее у них с Чонгуком всё выходило неплохо, и всё, что мешало Тэхёну, – это его страх. Он боится Чонгука – нет, не того, что тот его ударит или сделает что-то плохое, а скорее боится всего того чуждого и непредсказуемого, что несёт в себе этот человек. В конце концов, он с самой первой встречи в кабинете профессора выбил Тэхёна из колеи, а потом снова и снова нападал там, где Тэхён этого совсем не ждал. Тэхёну легко быть уверенным и контролировать людей, потому что он всем нравится. Чонгуку – нет. Обычно Тэхён избегает людей, которым пришёлся не по вкусу, потому что его глупое закомплексованное эго этого попросту не выдерживает, но с Чонгуком доводилось сталкиваться снова и снова из-за университета, общих друзей или просто из-за того, что судьба вдруг записалась в его хейтеры. И в каждую секунду, когда они были рядом, его мозг генерировал по сотне сценариев, догадок и вопросов – всё это можно свести в одну мысль: «Как мне, блять, вести себя сейчас?» Это так выматывает – как будто читаешь книги на английском и вместо того, чтобы расслабиться, концентрируешься на каждом слове и раз за разом перечитываешь предложения. Чонгука читать тяжело, но он едва заметно улыбается Тэхёну, когда тот придерживает открытым полиэтиленовый пакет для грязных овощей. И что ж, совсем не бесит. – Бесплатные специи, – это первая фраза с тех пор, как они остались наедине. (Юнги с Сокджином деловито разжигают мангал, пока остальные трое не менее деловито кидают камешки в грязный, заросший водорослями пруд недалеко от их беседки) – Ага, – хмыкает Чонгук в ответ. – Предлагаю тайно подкинуть несколько кусочков Намджуну в еду. – О боги, Чон Чонгук, что я слышу? – притворно удивляется Тэхён. – Такой добрый и милый при всех остальных и только при мне демонстрируешь свою подлую натуру, а? Юнги бы сказал, что это флирт, думает Тэхён. Он бы, наверное, ответил, что это просто его способ общения. Сойдёт. – Прости, всего лишь моя неудавшаяся карьера пранкера лезет наружу, – отшучивается Чонгук. – Ага, ну теперь мне очевидно, почему она не удалась. – Ха-ха, – наигранно кривится Чонгук, пытаясь скрыть игривую улыбку (это выглядит как-то слишком очаровательно), – как и твоя карьера стендап-комика. – Ох, пощади, не разбивай мне сердце. Они встают и разминают ноги, наконец-то искренне улыбаясь друг другу. – Надо бы помыть руки, – говорит Чонгук, оглядываясь по сторонам так, будто в самом деле надеется найти здесь умывальник. – Воспользуемся бутылкой, но сначала нужно выбросить эти чудесные овощи с бесплатными специями, – Тэхён поднимает пакет вверх. Он имеет в виду, что быстро сбегает к общему мусорному баку и вернётся, но Чонгук кивает и почему-то плетётся туда вместе с ним. Тэхён краснеет и чувствует себя странно, будто они с Чонгуком совершают круг почёта прямо перед глазами их хёнов-идиотов - «смотрите, мы двое подружились и теперь всюду ходим вместе за ручки, можете и дальше нас подкалывать и специально оставлять наедине, спасибо». Он долго думает, стоит ли сказать шутку вслух или будет слишком неловко. В смысле, да, ему определённо хочется шутить больше при Чонгуке. Считает ли Чонгук его остроумным? Хотя бы забавным? Тэхён хочет, чтобы да.

***

Чем дальше, тем страннее. Например, вот он, гуляет возле пруда спустя час и снова думает о Чонгуке, о маленьких шажочках в их недоделанной дружбе (вроде «вау, он правда позвал меня на свой день рождения»), снова альтернативные сценарии, сраное гадание на кофейной гуще («как он отреагирует, если я когда-нибудь обниму его при встрече? Друзья же обнимаются. Блять, не могу представить, что мы с Чонгуком будем обниматься при встрече»), а потом отчитывание себя за то, что он так сильно заморачивается. И вдруг Тэхён смотрит в сторону беседки и скопившихся друзей возле неё, и его маленький приступ рефлексии разбивается об осознание, что Чонгук смотрел на него, пока он не видел. Тот самый Чонгук, который снова и снова разводит бардак в тэхёновых мыслях, сейчас быстро опускает взгляд на огонь в мангале и судорожно ковыряет содержимое какой-то палкой. Ну вот, что и требовалось доказать. Этот человек никогда не устанет его удивлять. Но у Тэхёна – вопреки всему. всему! – что-то хитрое и ликующее скребётся в животе. Он ловит это странное чувство за хвост и твёрдым шагом направляется прямо к Чонгуку, сам не понимая зачем. – Ты куда ходил? – спрашивает Юнги, курящий возле Чонгука, стоит Тэхёну приблизиться. – Гулял, – глупо отвечает Тэхён, не переставая настойчиво пялиться на очень уж сильно заинтересовавшегося угольками Чонгука. – Думаю, водичка в пруду что надо, не хочешь искупаться? – Ебанулся? – хмыкает Юнги, выкидывая окурок в мангал, а потом ретируется со словами: – Пойду к Чимину, а то эти придурки его там щас совсем достанут. Последите тут за мангалом. Нечего за ним следить, поленья тупо горят и горят, но кто бы мог подумать, что Юнги так поступит. – А ты, именинник, не хочешь искупаться? Чонгук тушуется и, наконец, смотрит на Тэхёна в ответ. Отчего он так потерян, Тэхён не имеет ни малейшего понятия, но ему это нравится. В смысле, нравится эта неловкая смущённость, взявшаяся откуда-то в Чонгуке в последнее время. – Искупаться в том болоте? Нет, спасибо, – Чонгук изгибает бровь, которая почти зажила: возле тонкой корочки ранки теперь совсем не видно воспаления. – Это не болото, а пруд, – серьёзно заявляет Тэхён. – Ага, тогда чур ты первый. – И не такое смогу, если ещё выпью. Тэхён замечает, как Чонгук снова нервничает, судорожно подбирает слова, странно смотрит, а потом отводит глаза. Невозможно понять, что же такое в нём изменилось (кстати, ещё с того самого момента, когда он утром двумя днями ранее встретил загнанный чонгуков взгляд на своей кухне). – Эм... Ну да, я не сомневаюсь, – в конце концов, мямлит Чонгук в ответ. Если бы Чонгук был не Чонгуком, а случайной студенткой, пьяной знакомой или его одноклассницей во времена школы, Тэхён бы подумал, что он в него втрескался – больно уж подозрительно. Но Чонгук – это Чонгук. Вероятность, при которой он оказался бы не гетеро, так ещё и влюбился бы в своего до недавнего времени заклятого врага, слишком мала. Слишком, слишком. Может быть, терапия сделала его таким до пизды осознанным, что теперь ему очень стыдно, или Тэхёну это всё просто кажется, но... – И когда ты успел стать таким милым, Чонгуки? – с издёвкой спрашивает Тэхён, немного понижая голос. Это можно списать на шутку, сарказм, иронию, всё что угодно, кроме серьёзного комплимента – то есть, они никогда до этого не были милыми друг с другом. Но Чонгук неловко растирает костяшки пальцев и всем своим видом показывает, что хотел бы провалиться под землю, и Тэхён чувствует себя так, будто теперь он управляет правилами игры, будто теперь он может расшатывать эмоциональное состояние Чонгука и держать его в напряжении, а не наоборот (хоть и Чонгук никогда не делал этого специально, Тэхён сам виноват в том, что так его боялся). – Надо пойти сказать, что скоро можно будет жарить мясо, – говорит Чонгук спустя паузу, явно пробившую своей продолжительностью рамки непринуждённости. Тэхён кивает головой в сторону беседки, как бы зазывая Чонгука идти вместе. Громкий смех их друзей, писклявая ругань Джина, пытающегося отобрать бутылку с виски у Юнги, какой-то спор между Намджуном и Хосоком вваливаются в уши Тэхёна одной громкой кучей, заставляя его осознать и прочувствовать, как лопается невидимый мыльный пузырь, выросший вокруг них с Чонгуком, когда они стояли в пяти метрах от беседки и... следили за мангалом, как сказал Юнги. Юнги, который: – Посмотрите-ка на эту сладкую парочку. – Не волнуйся, хён, мы обязательно позовём тебя священником на нашу свадьбу, – язвит в ответ Тэхён, потому что злиться и перечить было бы слишком подозрительно. То есть, подозревать ведь нечего, но... – О да, хорошая у вас будет семья. Однажды утром я открою криминальную хронику, где будет: «Он беспощадно зарезал своего мужа кухонным ножом. По словам друзей, у них было много семейных ссор», и буду винить себя. Нет уж, спасибо, – самодовольно кряхтит Юнги. Все, включая Чонгука, громко смеются. – «Он» – это в смысле я, да? – уточняет Тэхён. Чонгук фыркает сбоку. – Ну вы там сами решите, – ухмыляется Юнги. – Тогда да, чур это я убью Чонгука. – Э, почему это? Это я тебя убью! – по-детски спорит Чонгук, всем телом поворачиваясь к Тэхёну. – Нет, я! Тэхён думает, что спорить с Чонгуком в шутку намного лучше, чем спорить серьёзно, и старательно прячет куда-то в глубь желудка всё то хорошее, что он чувствует по этому поводу. Радость. – Определённо больше шансов, что это я тебя убью. – Нет, Чонгук, ты меня достанешь, и я тебя убью. – Не ссорьтесь, дети, всегда ведь можно поменяться местами, не обязательно решать, кто кого, – вмешивается Джин, с ухмылкой дёргая бровями. Все заходятся в громком смехе, бедный раскрасневшийся Чонгук зависает на пару мгновений, а потом с лицом, озарившимся пониманием, несчастно стонет: – О боже. – О боже, – сдавшись, подытоживает Тэхён.

***

Стемнело, гирлянды с большими шарами подсвечивают их пьяные лица, они играют в крокодила, попутно вливая в себя больше алкоголя и периодически клюя что-то со стола. Юнги шепчет на ухо Тэхёну, чтобы тот показал Звёздочку, и Тэхён целых полминуты решается на то, чтобы опуститься на колени, опереться на руки и... – Мяу. Его аж передёргивает, а лицо не прекращает наливаться жаром. Юнги, который сегодня решил побыть тэхёновым личным проклятием, свистит и выкрикивает: – Какое шоу! – Это кот! – орёт Чимин, пытаясь сдержать смех. Тэхён смотрит в ответ с лицом лица и не удерживается от комментария: – Да ну. – Эй, не нарушай правила, – шикает Хосок. Они молчат, потому что ничего, кроме того, что это кот, не понятно. Так что Тэхёну приходиться просто стоять и придурошно мяукать, потому что больше в голову не приходит ничего. Он пару раз царапает траву кулаком, как бы странно это ни звучало, а потом долго пытается зашипеть, но никак не может перестать нервно хихикать. – Ты злой кот! – параллельно издевается Джин. – Плохой кот! Да, мы поняли, что ты очень плохой кот, Тэхён. Все остальные задыхаются от смеха, и Тэхён в шаге от того, чтобы послать их всех нахуй, но остальные уже были на его месте, и он был на месте Джина, так что злиться будет тупо. В итоге он подносит руки к небу, пытаясь показать звёзды, но всё что из этого получается, это: – Эм, ты... кот молится? Тэхён раздражённо бьёт по траве кулаком, и тогда Чонгук (на которого Тэхён всё это время старался не смотреть) неуверенно говорит: – Ты Звёздочка? И Тэхёну хочется его расцеловать. – Да! Боже, Чонгук, забудь все наши ссоры, теперь ты мой лучший друг, – радостно тараторит он, поднимаясь с колен. – Вау, выпьем за то, чтобы у всех была такая дружба, как у Чонгука и Тэхёна, – торжественно поднимает пластиковый стаканчик Хосок. – Аминь, – соглашается Юнги. – Горько! – орёт Джин. Это катастрофа. Когда эти придурки выпивают и находят новый повод для тупого пьяного ржача, не обращая на них двоих внимания, Тэхён смотрит на Чонгука и дёргает подбородком с немым вопросом на лице. Тот вздыхает, медленно поднимается, и… Проблема в том, что у Тэхёна и выбора нет, ему приходится тупо смотреть на Чонгука. На его руки с задёрнутыми рукавами свитшота и выставленными напоказ многочисленными татуировками, с мышцами, которые напрягаются, когда Чонгук опирается о край стола, чтобы встать. Тэхён должен быть ненормальным идиотом, чтобы не видеть, какой Чонгук привлекательный. Каждый человек на планете признал бы Чонгука с этими его, блять, татуировками, большущими глазами и мило вьющимися волосами привлекательным. Подходя ближе, он позволяет Тэхёну разглядеть румянец на щеках, задымленный алкоголем взгляд и налившиеся кровью влажные губы. Что-то в его животе реагирует на эту картину как будто по привычке, как будто узнавая. Чонгук застывает напротив него и неловко осматривает тэхёнову одежду, его челюсть напрягается, и, кажется, Тэхён физически может ощутить фибры дискомфорта от всего чонгукова тела. Он нервно выдыхает, а затем делает несколько спутанных пингвиньих шажочка, как будто не понимая, с какой стороны к Тэхёну подступиться, но в итоге становится боком, по-глупому склоняя голову. На губах Тэхёна – крошечная улыбка от этого всего. Хочется поиздеваться («ты что, боишься меня?»), но, наверное, тот бы в ответ быстро ускакал, прямо как антилопа от хищника – так ему сейчас некомфортно. И Тэхён это ощущает. Настоящий лев. Он выдыхает и делает шаг вперёд, а затем аккуратно опирается руками на чонгуково плечо, прикладывает рёбра ладоней по обеим сторонам от его уха, отодвигая левой (пытаясь быть таким пренебрежительным, насколько можно) спадающие волосы. Чонгук сжимается так, будто пойман в удушающий захват, и тогда Тэхён прикладывает лицо к импровизированному рупору из собственных ладоней. – Покажи меня, – шепчет он. Шептать не обязательно, их хёны не услышали даже если бы Тэхён сказал это на расстоянии метра, но он пьян. Он тупо пьян, и это всё. Всё оправдание, что у него есть. – Что? – тихо выдыхает Чонгук и не отступает. Оу. Тэхён убирает ладони, но не отодвигает лицо, и шепчет чуть громче: – Меня покажи. Ким Тэхёна, блять. Просто Тэхён немножко сука, и ему очень интересно, как именно Чонгук выкрутится. Хороший ход. Чонгук делает шаг назад (скорее нервно, чем умышленно), на его лице растерянность переходит в осознание, и тогда он с округленными глазами и громким, но всё ещё шёпотом, возмущается: – Блять, ты не можешь со мной так поступить. – Ещё как могу, – ухмыляется Тэхён, полностью довольный своей элегантной ловушкой. – Удачи, Чонгук. Он садится прямо на траву возле ног Чимина, упирается затылком в его бедро и снова улыбается, не переставая смотреть Чонгуку в глаза. Чонгук хорош. В смысле, хорош в этой игре и доказал это не раз, и Тэхён немного разочаровывается, когда тот быстро приходит в себя, думает какую-то жалкую секунду, а потом собирается со слишком уж серьёзным для детской игры выражением лица и начинает с того, что подчёркнуто тычет пальцем себе в грудь. – Ты! Чонгук! Кивает, отскакивает на шаг в сторону и поворачивается лицом к своему прежнему месту, руками в воздухе показывая какой-то контакт. – Ты и ещё кто-то! Возвращается обратно, прикусывает губу, пряча странную улыбку, и, насупившись, показывает этому другому воображаемому человеку крест руками. – Он тебе не нравится? Смеётся (Тэхён про себя обзывает его придурком), встаёт на место другого человека и показывает такой же крест воображаемому себе, театрально скривившись. – Это Тэхён! Тэхён! – громко раздаётся со всех сторон от Тэхёна вперемешку со смехом. – Ты засранец! – орёт Тэхён, ударяя кулаками по своим коленям. Чонгук со стаканчиком в руке хихикает и пожимает плечами, поднимая брови вверх мол что поделать, мастерство не пропьёшь. А потом идёт к другому краю стола и садится, чтобы чем-то закусить. Это негласно воспринимается всеми как пауза в игре, потому что некоторые (Юнги и Хосок) принимаются шутить на тему того, как именно Чонгук показал Тэхёна, да и сложно определить, кто в итоге угадал первым. Тэхён даже не злится, ведь Чонгук сделал всё хитро и чётко – то есть, сколько это длилось? Три секунды? Он просто воспринимает всё как очередную игривую издёвку со стороны Чонгука, и это почему-то ощущается комфортно – знать, что они могут себе это позволить, не обижаясь и не создавая очередные скандалы. От этого осознания становится совсем трудно потушить собственную улыбку. В любом случае, Тэхён продолжает орать о том, каков он засранец. А потом Юнги рассказывает о том, как Звёздочка знакомилась с котом Чимина, все смеются, попутно Чимин разливает на колени Юнги немного пива, поднимается дикий ор, и посреди всего этого бардака из ниоткуда появляется Сокджин и шепчет на ухо Тэхёну: – Ты можешь увести его отсюда на минут двадцать? Мы подготовим торт. – Эм... Что? И что я ему скажу? – Да брось, он в любом случае догадается, но традиции есть традиции. Джин не ждёт ответа, только подмигивает и пропадает где-то в темноте - кажется, пошёл к машине. Тэхён пьян, и вывод из этого факта таков: он отбрасывает все свои фильтры, быстро, совсем не думая, подходит к Чонгуку (тот любопытно и удивлённо смотрит на него сверху вниз) и просто, как будто ему ничего это не стоит, говорит: – Пошли прогуляемся. И Чонгук, к большому удивлению Тэхёна, не задумывается и ничего не спрашивает, только слегка взволновано отвечает: – Эм, ну да, хорошо, пошли. Тэхён шагает быстро, чтобы сбежать от летящих в спину подколов со стороны друзей, и слышит, как Чонгук трусцой спешит за ним. Возле пруда немного веет холодом, и он накидывает завязанную на поясе толстовку поверх футболки, а затем просто пинает камешки. Слышится щелчок зажигалки, на периферии зрения мелькает маленькое облачко света и, наконец, запах сигаретного дыма медленно заплывает в ноздри. Тэхён долго думает, что сказать, и совсем не смотрит на Чонгука – выглядит, наверное, будто вот-вот выдаст что-то серьёзное, к чему долго готовился. В конце концов, вспоминает: – Феномен Баадера... Бля, как там, Майкрофта, Майн... Сейчас, секунду, – он достаёт телефон из заднего кармана и быстро гуглит. – Во, феномен Баадера-Майнхофа. И улыбается Чонгуку с умным видом. – Что? – теряется тот. – Недавно об этом узнал. Это такая штука, когда ты узнаёшь о чём-то новом, например, какой-то новый термин, и затем начинаешь замечать его везде, не понимая, как не видел нигде раньше. – Эм... хорошо, – Чонгук делает затяжку, растерянно разглядывая Тэхёна. – А ты это к чему? – Блин, чувак, это же как у нас с тобой. Я даже не слышал о тебе до того, как мы встретились в универе, а потом мы начали так часто сталкиваться. То есть, я слышал, что у Хоби есть младший брат, но даже имени твоего не знал. Чонгук расширяет глаза и почему-то радостно кивает. Выглядит мило, думает Тэхён. Он падает задницей на густую траву возле пруда и оборачивается к Чонгуку, кивком головы предлагая присесть рядом. Тот садится, вытягивая ноги, и улыбается одними губами: – Прикольно, – задумывается на секунду. – Бляяя, и правда! Как, ты говоришь, называется? Тэхён снимает блокировку с телефона и тычет Чонгуку в лицо открытой вкладкой гугла. – Баадера-Майнхофа, – читает Чонгук вслух, щурясь от резкого света. – Ебанутое название. – Ага, кто, блять, вообще назовёт так своих детей? – хихикает Тэхён. Они молчат несколько секунд, вслушиваясь в кряхтение лягушек и стрёкот сверчков. Чонгук медленно докуривает свою сигарету. – Я решил, – вдруг восклицает Тэхён. – Ты будешь Баадером, а я Майнхофом. Ну или наоборот. Как тебе больше нравится? Чонгук удивлённо смотрит на него, а затем легко смеётся: – Ты жесть какой пьяный, Тэхён. – Тэхён хмурится, и Чонгук ласково вздыхает: – Ладно, я буду Баадером, это хотя бы звучит проще. – Нет, я передумал! Я Баадер, а ты Майнхоф. – Э, почему? – Тебе назло, – хитро ухмыляется Тэхён. – Напомни-ка, сколько тебе лет? В итоге они гуглят на тэхёновом телефоне, кто такие эти Баадер и Майнхоф, узнают, что это немецкие террористы, синхронно комментируют это удивлённым «оу» и громко ржут. Мелькает мысль: они, наверное, здорово поладили, если бы встретились при нормальных обстоятельствах. – Знаешь, – говорит Чонгук спустя минуту, заметно отводя взгляд в район собственных коленей. – С этим приглашением вышло очень тупо, и Юнги-хён уже достал, так что мне, наверное, стоит записать твой номер телефона. Подпишу тебя «Баадер». Да, вообще-то ради пиздатой подписи я это всё и затеял. – Конечно, Майнхоф, – ухмыляется Тэхён, пытаясь не выдать удивления. – Я тоже тебя так подпишу. Чонгук издаёт смешок, а потом переписывает номер с тэхёнова смартфона («классная заставка» – «а твоя дурацкая какая-то, что это вообще?» – «современное искусство» – «херня какая-то») и наконец неуверенно спрашивает: – Так… зачем мы здесь? – Эм... Подумал, может, ты всё-таки передумал насчёт того, чтобы искупаться в водичке. – О боже, Тэхён, сам купайся! – А я могу! – Ага, я бы посмотрел на это. Чонгук недоверчиво косится на него, пока Тэхён быстро обдумывает всё в голове, закусив губу. Идиот, что ты делаешь? – Прямо сейчас пойду и искупаюсь! Вот. Чонгук закашливается и смеётся одновременно: – Окей, спорим, – и протягивает руку. – На что? – Если я выиграю, ты позволишь набить тебе ещё одно тату. Но только на мой выбор. Вау, видимо, у него всё-таки будет татуировка члена на теле. – Окей, тогда если я выиграю, ты будешь неделю ходить в универ в панамке, которую я подарил! Чонгук твёрдо кивает, и они, не успев даже подумать, скрепляют сделку рукопожатием. И вот они спустя несколько минут: Чонгук подсвечивает всё это действо фонариком на телефоне, крутит рукой туда-сюда, чтобы найти удачный угол, и очень сильно старается удержать внутри себя огромную кучу смеха, пока Тэхён с закатанными штанинами сидит на краю небольшого деревянного пирса и снимает кроссовки с носками. – Что ж, сначала проверю водичку. Он плюхается на задницу и тут же чувствует как ткань пропитывается грязной, отвратительной влагой, подгибает колени, смотрит на воодушевленного Чонгука, а затем выдыхает и опускает обе ноги. Сзади слышится гул деревянных досок, когда Чонгук подходит ближе. – Не достаёшь? – Ага. – Ну просто прыгни и всё. – Дай мне хотя бы узнать, на что я иду, Чонгук! Тэхён опирается на руки и тянется носком ступни к воде. – Там, наверное, не очень глубоко, – Чонгук сзади сдавленно хихикает. Тэхён оборачивается к нему, чтобы послать куда подальше, и… Даже не успевает уловить момент, когда его жопа скользит по мокрому краю пирса. Блять. Ноги больно бьются о камни на дне пруда, а в следующую секунду он уже осознаёт себя стоящим по пояс в грязной воде, чудом не упав полностью с головой. – БЛЯТЬ! БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ! Чонгук то ли ржёт, то ли просто орёт, размахивая руками и бегая, как ужаленный, по пирсу, и Тэхён тупо матерится, пытаясь увидеть хоть что-то в мельтешащем свету от телефона. Самого Чонгука он вообще не видит, ослеплённый чёртовым фонариком, но достаточно и просто слышать его, чтобы чувствовать себя ужасно. Какого хрена?! – Достань меня отсюда! Твою мать, Чонгук! – истерично визжит Тэхён. Чонгук кладёт свой телефон экраном вниз и подходит к краю, чтобы крепко ухватить тэхёновы плечи, пока тот опирается на локти и всеми силами пытается выкарабкаться на пирс. Это так унизительно. И грёбаный Чонгук не устаёт напоминать об этом всю дорогу до беседки, практически визжа от того, как ему смешно. Тэхён не помнит, чтобы вообще когда-то видел его настолько эмоциональным. – Зато я выиграл, – всё, что может сказать он, чтобы заткнуть этого придурка. Когда они подходят, слышится перешептывание хёнов и загорается кучка теплого света где-то между их лицами. – Вы, блять, не представляете, что только что произошло! – весело кричит Чонгук в нескольких метрах от беседки. Тэхён в это время кидает свои кроссовки со спрятанными внутрь носками куда-то в сторону. Что ж, он хотя бы больше не пьян. – Что за хуйня, Тэхён? – удивлённо спрашивает Намджун, стоящий ближе всех к нему. – Хэппи бёздей ту ююю! – в эту же секунду орёт пьяный в стельку Хосок.