вся твоя ненависть (и немного понтов)

Как-то так получается, что на свой день рождения Чонгук загадывает Тэхёна: прямо перед носом Хосок размахивает тортом и зажжёнными свечами, пламя мелькает так близко, что почти обжигает Чонгуку кончик носа, все орут «загадывай желание!», а Чонгук просто смотрит на Тэхёна, который пытается толстовкой высушить промокшую голову (все эти маленькие кудряшки, облепившие его смуглые щёки…), и только об этом человеке и думает. Ну и задувает свечи. За один раз все чёртовы двадцать две маленькие свечки. Интересно, загаданные на день рождения желания правда сбываются? Чонгук в это ни капли не верит, потому что с пятнадцати до двадцати он, как дурачок, загадывал себе нормальный характер, уравновешенную психику и прочие нереальные вещи – ничего не сбылось, и доказательство тому – засохшая корка на его брови. Но, может быть, он всё-таки ошибается? Чонгук не знает, что ему нужно от этой жизни, а новые чувства только ещё больше его путают. Ему никогда никто не нравился, всегда было плевать на людей. Чонгук обычно не может отделаться от мысли, чтобы кого-то ударить – что уж тут говорить о симпатии? Целью его жизни всегда было нормальное поведение и всё в этом духе, он даже специальность от балды выбрал, просто потому что нужно было поступить в универ. Всё, что Чонгук собирается в своей жизни делать, – это татуировки, а если с ними ничего не получится, то, наверное, он до самой пенсии будет варить кофе в кафешке Сокджина. Ещё план Чонгука на жизнь всегда включал в себя попытки перестать набрасываться на людей. А теперь вот – Тэхён. Ну и что с ним делать? – Что загадал? – спрашивает Сокджин, забирая из рук Чонгука торт. – Да как-то… ничего, - привирает Чонгук. Наверное, это даже не ложь. Просто тот момент, когда Чонгук подумал какое-то абстрактное, без конкретных намерений «Тэхён», совпал с задуванием свеч. Они погасли, а Тэхён остался (и в мыслях, и наяву). – Ну и дурак, - фыркают ему в ответ. – Ребят, налетайте! Больше Тэхён за весь вечер к Чонгуку ни разу близко не подходит, но каждый раз, перехватывая его взгляд, Чонгук видит смешинки в его глазах. Волосы Тэхёна так и остаются в забавном кудрявом беспорядке, даже когда высыхают, и Чонгук, как придурок, пялится на них. То ли его так развезло от пива, которое он безостановочно пил весь вечер, то ли это что-то другое, Чонгук не знает, но все эти странные чувства бурлят в нём, не давая покоя. Вот сейчас Тэхён сидит у другого края стола и о чём-то болтает с Чимином – а Чонгуку так хочется, чтобы он был рядом. В какой момент всё так обернулось? Может быть, когда Тэхён принял его, всего в крови и синяках, и слова плохого не сказал? Или когда его белая-белая кофта нещадно пропитывалась красной-красной кровью, сочащейся из ранки Чонгука? Что стало причиной? Виски, аниме, их странные разговоры и ссоры? Два жутко непонятных поцелуя? Чонгук же просто хотел отлупить этого тупого бесячего аспиранта, а теперь, эм, ну, возможно, он хочет отлупить его своими губами? Чонгук икает и давится пивом от этой мысли. Пена тут же стреляет в нос, он забавно хрюкает и поднимает глаза, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло – но натыкается на взгляд Тэхёна. – При-ду-рок, - одними губами говорит Тэхён, и у Чонгука замирает сердце. От этой улыбки, от этих глаз, от родинки на кончике носа, от длинных пальцев, подпирающих мягкую смуглую щёку – сердце Чонгука замирает и бросается в такой пляс, что дышать становится сложно. Он отставляет пиво и до конца вечера пьёт воду, стараясь даже лишний раз не курить. О, боже. Чонгук в таком дерьме, кажется.

***

После этих безумных выходных с его днём рождения Чонгук чувствует, что всё глубже вязнет в чём-то непонятном. Ярче всего он чувствует, как из панка превращается в эмо, когда по пути в универ начинает слушать Blue October (я буду продолжать тебе звонить, чтобы узнать, спишь ли ты или мечтаешь – если мечтаешь, то мечтаешь ли обо мне... и всё такое), но самое ужасное в том, что его это не раздражает. Это до чёртиков пугает, причём настолько, что хочется убежать и просто переждать эту бурю внутри себя, никому не показываясь на глаза, а потом вернуться, как ни в чём не бывало – но Чонгука ничего не раздражает. Он не злится на эти чувства, себя или – уж тем более – на Тэхёна. Он просто живёт с этой бурей внутри себя. В какой-то момент Чонгук даже думает, что уже никогда в жизни не сможет разозлиться на Тэхёна, и это настолько сбивает его с толку, что он начинает крушить свою комнату. На пол летит всё, что оказывается в зоне досягаемости рук Чонгука – учебники, аниме-фигурки, какие-то штуки, безобидно стоявшие на его столе кучу лет до этого. Кажется, он даже срывает со стены плакат с «Мстителями». Клочок бумаги с отважным лицом Тома Холланда драматично пикирует на пол на фоне открывающейся двери. – Ну и какого хрена ты творишь? – проговаривает отважно ворвавшийся в тайфун летающих вещей Хосок. И Чонгук резко останавливается. «Какого хрена ты творишь?» Действительно, что он вообще сейчас делает? Этот вопрос так резко сбивает с Чонгука истерику своей прямотой, тем, как точно бьёт в точку, что он тупо замирает посреди комнаты. Ну что можно ответить на этот вопрос? «Я ломаю свои вещи»? Это так глупо. – Я не знаю, - по-идиотски отвечает Чонгук. Хосок хмурится и переступает с ноги на ногу в своих домашних «кроксах». – Чонгуки, если у тебя что-то случилось, ты можешь просто рассказать, как делал это всегда. На секунду в Чонгуке снова начинает зарождаться волна отвратительной гневной истерики, ему хочется завопить: «Ну что я могу тебе рассказать?! Что?! Я сам не понимаю, какого хуя со мной происходит!», - но он глушит её в себе, не давая вырасти. Его самоуважение просто не вынесет ещё одного часового рассказа про то, как Тэхён сводит его с ума, тем более, что с прошлого раза всё стало намного хуже. – Я расскажу потом, обязательно расскажу, - обещает Чонгук (и Хосоку, и самому себе), одновременно пытаясь придумать, куда ему сбежать от всего этого.

***

Перекуривая перед парой, Чонгук теребит в ладони подаренную панамку. Он представляет, как сейчас зайдёт в аудиторию и увидит Тэхёна – последний раз, когда Чонгук его видел, Тэхён спал. Они спали в машине так же, как приехали: Хосок с Микки на заднем сидении, а Чонгук с Тэхёном – сидя на передних. Время от времени просыпаясь, Чонгук смотрел на вихры затылка Тэхёна, и ему очень хотелось накрутить каждую кудряшку себе на палец, но он так и не отважился, несмотря даже на опьянение. Чонгук очень надеется, что он не сходит с ума, но чем больше времени он проводит наедине со всеми этими мыслями – мыслями о Тэхёне – тем больше убеждается в обратном. И ему хочется, если честно, поскорее Тэхёна увидеть, потому что не виделись они уже почти неделю. Каждый раз, проходя по коридору в универе, Чонгук думал, что вот сейчас точно его увидит, но такого ни разу не случилось. Наверное, он соскучился.

***

Чонгук надевает панамку перед самыми дверьми универа, хотя на пару он немного опоздал и мог бы слукавить, надев у самой аудитории. Странно, но он не чувствует себя скованно или стрёмно – ему даже весело. С появлением Тэхёна в его жизни – нормальным появлением, когда они улыбаются друг другу и прикалываются – даже хождение по общественному месту в дурацкой панаме с ироничной надписью стало казаться ему весёлым. Тэхён так сильно повлиял на жизнь Чонгука, хотя по-человечески общаться они стали совсем недавно. Наверное, всё это развивалось в Чонгуке, как вялотекущая инфекция или типа того – начиная с простого, очень понятного и привычного бешенства, которое Тэхён в нём вызывал, и заканчивая желанием избить его своими губами. «Каждый сантиметр этого невыносимого Ким Тэхёна должен быть польщён моим вниманием», - вот что думает Чонгук, и это по-настоящему страшно. Перед входом в аудиторию он ненадолго подвисает, задумываясь, как бы сделать всё более забавным – ради Тэхёна. Чтобы Тэхёну было смешно, чтобы вызвать его смех (тот самый, когда губы растягиваются в невероятно широкий прямоугольничек, а глаза щурятся, собирая вокруг мелкие тонкие морщинки – Чонгук уже видел такое). Он хватается горячей влажной рукой за дверную ручку, одновременно постукивая по дверному косяку. Тук-тук. За дверью его встречает спина Тэхёна, облачённая в рубашку и вязаную жилетку. (девочка-анимешница внутри Чонгука буквально пищит) – Сонбэ, разрешите войти? – негромко говорит Чонгук, просовывая голову чуть дальше в приоткрытую дверь. Когда Тэхён, что-то пишущий на доске, оборачивается и смотрит Чонгуку прямо в глаза, за стуком собственного сердца тот слышит текст песни в наушниках: приходится признать, ты доставил немало проблем, я бы скорее выбрал сердечный приступ. И это настолько жизненно для него сейчас, хоть песня и не совсем об этом, что Чонгук почти теряет нить реальности. Блииин, он хочет просто закрыться у себя в комнате и слушать ванильный эмо-рок до тех пор, пока эти чувства куда-нибудь не денутся. Тэхён скользит по нему взглядом – по его огромным глазам это чётко прослеживается, а может, Чонгук просто ловит такой дикий фокус на нём, что видит всё-всё-всё – поднимается к панамке, опускается к лицу, и в глазах его зарождаются смешинки. Чонгук видит, что Тэхён вот-вот засмеётся так, как ему хотелось бы, но тот растерянно переводит взгляд в конец аудитории – Чонгук следует за ним – и с ожиданием смотрит на преподавателя, сидящего на самом последнем ряду. Когда преподаватель кивает, Тэхён тихим, сиплым от сдерживаемого смеха голосом говорит: «Проходите», – и Чонгук впервые за два года обучения (под ржач одногруппников, которые, очевидно, заценили его панаму) садится на первый ряд. На глазах Тэхёна застыли слёзы от веселья, и только лишь об этом Чонгук думает почти всю пару. Господи, в каком же он д е р ь м е.

***

Тэхён ещё один час двадцать минут увлечённо вырисовывает на доске какие-то блок-схемы и таблицы, не забывая менять цвета маркеров, чтобы выделить что-то особенно важное, и каждый раз, оборачиваясь к аудитории, он сначала смотрит на Чонгука. Каждый раз ему приходится сдерживать смех, пару раз он даже крякает, но всё равно он смотрит. Они ловят взгляды друг друга, и Чонгук наслаждается этим повисшим между ними чувством чего-то локального, шутейки только для них двоих. Наверное, это одно из лучших чувств, что он испытывал в жизни. Скорее всего, эту лекцию Тэхён проводит на оценку, учитывая, что в аудитории присутствует преподаватель, но он всё равно не может удержаться от беглого взгляда на Чонгука, и это почему-то так окрыляет. – У кого-нибудь остались вопросы? – спрашивает Тэхён одновременно со звуком звонка. Конечно, ни у кого вопросов нет, все хотят на перерыв. Чонгук несмело поднимает руку. – Давайте тогда всех отпустим, и вы подойдёте в частном порядке, - лукаво говорит Тэхён, заканчивая пару и объявляя перерыв. Чонгук чувствует, как что-то скручивается у него внутри, а руки тут же потеют – ими, жутко непослушными, он пытается скидать барахло, разложенное по столу, в рюкзак, прежде чем подойти. Что он ему скажет? «Привет»? «Как прошла твоя неделя?» «Что ты думаешь обо мне и нашем смехе на двоих?» «Есть ли у меня шанс слушать твой смех до конца жизни?» О боже, бля, Чонгук, о чём ты вообще думаешь? Успокой, пожалуйста, свои вайбы пятнадцатилетки. Кое-как справившись с влюблённым раздраем в своей голове, Чонгук подходит к Тэхёну и говорит: – Сонбэ, скажите, пожалуйста, - делает драматичную паузу. – Как вам моя панамка? Тэхён ещё несколько секунд деловым взглядом провожает выплывающего из аудитории преподавателя, кивая ему, и взрывается диким гоготом. – Бляяяя, я чуть не умер, - начинает бубнить он сквозь смех. – Это само по себе очешуеть как смешно, но вместе с этим твоим «сонбэ»… Омг, я реально чуть не умер, - Тэхён упирается руками в профессорский стол и тяжело вздыхает, - фууух. «Я сейчас умру от того, насколько же офигенный у тебя смех», - думает Чонгук и мысленно делает фэйспалм.

***

«какой кофе пьёт тэхён?» Чонгук уверен, что пожалеет об этом гораздо больше, чем пожалел, когда решил пригласить Тэхёна на свой день рождения через Юнги. И только отправив сообщение – которое, су-ка, тут же становится прочитанным! – он думает о том, что с гораздо меньшим вредом для своей психики мог бы задать этот вопрос Чимину. Почему Юнги вообще вдруг так быстро прочитал это сообщение? Потому что оно о Тэхёне? Потому что о Тэхёне спрашивает Чонгук? Юнги прочитал сообщение почти минуту назад, но даже и не думает отвечать на него – наверное, катается по полу от смеха. Или уже скринит, чтобы отправить кому-нибудь. Или он уже заскринил, скинул и теперь ржёт с кем-то по телефону… Оу. Прекрасно осознавая, что хуже уже не будет, Чонгук отправляет вдогонку: «и что он обычно ест с кофе?» Бля, это всё можно было бы спросить и у Сокджина тоже. Как же стрёмно быть влюблённым и социально неловким одновременно (и, возможно, немного тугодумом), аминь.

***

Чонгук привычно не реагирует на звенящий колокольчик – что-то вроде его фирменного стиля. Как хороший коп и плохой коп, только приветливый бариста и холодный бариста. Ему дико повезло, что Сокджин считает это фишкой, в любой другой кофейне его бы уже попёрли за такое. Прежде чем Чонгук устроился к Сокджину, его, если честно, увольняли и за отсутствие улыбки, и за то, что улыбался он «как-то натянуто, видно, что тебе не нравится, попробуй себя в чём-то другом». Сокджин просто сказал ему: – Главное – чтобы сюда возвращались за твоим кофе. И Чонгук пообещал, что сможет это устроить. – Добро пожаловать, - для галочки бубнит он себе под нос, протирая кофе-машину. – Привет, Чонгукс! Рука с тряпкой дёргается, и ниточка цепляется за край кофе-машины – Чонгук нервно дёргает её, одновременно поднимая взгляд, и упирается им в лицо Тэхёна. Тряпка трещит, оставляя вырванную нитку на краю кофе-машины и собираясь складочками. Что ж, очень наглядно демонстрирует эмоциональное состояние Чонгука после появления в его жизни Тэхёна. – Привет… Тэхён, - кажется, он говорит настолько тихо, что Тэхён только по губам и сможет понять, - хён. – Прогуливаешь пары? – беззаботно спрашивает Тэхён. – Нет, сегодня после обеда. Сокджини-хён разрешает брать смены так, чтобы не пришлось пропускать занятия. – Чонгук неловко выдирает запутавшиеся в кофе-машине нитки, пропуская понятливый кивок Тэхёна, и добавляет: – Раф? – Да-а, как ты угадал? «Ну, знаешь, я просто написал Юнги-хёну, потому что хотел приятно удивить тебя» В этом нет ничего необычного, ведь все представления Чонгука о любви сводятся к року нулевых-десятых и аниме – он такой задрот. – Секрет фирмы, - уклончиво отвечает Чонгук и принимается за дело. – Оооу, ты узнавал обо мне? – Тэхён глупо подёргивает бровями, ярко улыбаясь и не отводя от Чонгука взгляда. – Окей, теперь у нас один-один, ведь я знаю, что ты кайфуешь от матча-латте. Уши Чонгука в ответ на это загораются так, будто их окунули в вулкан. Он цокает, не находясь с ответом, и просто надеется, что Тэхён не воспримет это за раздражение. Он ни капли не раздражается, просто впитывает присутствие Тэхёна и очень, очень, очень, просто дико смущается. – Да ладно, Чонгуки, это очень мило. Даже не думал, что под личиной злюки в чёрных шмотках прячется такой сладуля, - продолжает Тэхён, очевидно упиваясь чужим смущением. – Бля, вали уже отсюда, - не выдерживает Чонгук, плотно закрывая стаканчик и наспех бросая в бумажный пакет парочку круассанов (сладкий и солёный). Он просто не вынесет ещё хотя бы секунду этого троллинга на грани флирта, так что практически насильно пихает заказ Тэхёну в руки. – Я же только кофе заказал. Похоже, всё-таки сегодня Чонгук умрёт. Всего-навсего нужно соврать, что это такая акция от кафе, как ты и репетировал перед зеркалом, Чонгук. Вперёд, ты справишься. – Это… от меня. Цена этой фразы – три фэйспалма.

***

«так значит, чонгукс, ты узнавал обо мне» «приятно-приятно, хы» «(´｡• ᵕ •｡`)» Этот человек использует каомодзи. Чонгук просто обожает его.

***

– Смотрю, носишь подарки своего мужа, даже несмотря на их очевидную зашкварность, - подмечает Юнги, делая затяжку. Они стоят в своём обычном месте на территории университета и курят. Интересно, а носил бы Чонгук эту панамку, если бы не спор? Нуу, может быть, только в гости к Тэхёну. О боже, их отношения действительно на таком уровне, когда он может просто прийти в гости к Тэхёну и смотреть аниме? Или играть в приставку? Или принести бутылку вискаря и поболтать, распивая её? На самом деле, вся эта штука со спором не такая уж и весёлая, потому что совместных пар у них с Тэхёном больше нет, причин видеться в универе нет тоже – даже в столовке они не пересекаются, потому что ходят туда в разное время. Чонгук пару раз видел Тэхёна в коридоре, но он всё нёсся куда-то, так что остановиться и поболтать ни о чём времени у них не было (наверное, Чонгук вообще молчал бы, быстрые перекидывания смешными фразами не для него, ему нужно вникнуть в общение и привыкнуть). Игнорируя вопрос Юнги, Чонгук поддевает: – Напомни, какого фига тридцатилетний мужик забыл в универе? – Ах ты сучёныш, - говорит Юнги. Спустя полминуты тишины он выдаёт: – Мне двадцать шесть вообще-то, - и Чонгук ржёт так, что давится сигаретным дымом. – Ой, иди нахуй, Чонгук, сам отдавай своему ненаглядному жратву, - он впихивает Чонгуку в руки контейнер с едой, тушит сигарету о стену здания и быстренько сваливает. Будучи довольно тормознутым в вопросах социального взаимодействия, Чонгук врубается в суть дела, когда Юнги уже и след простыл – и ещё с минуту тупо пялится на контейнер в руке. Эм, и что ему с этим делать?