вся твоя ненависть (и немного понтов)

В лаборатории совсем тихо, только слабо бурлит вода в стерилизационном автоклаве. Тэхён в который раз проверяет время над открытым ютубовским видео, где какая-то девушка асмрно готовит персиковый торт (у него довольно специфический вкус в выборе убивающих время развлечений), и вздыхает – осталось двадцать минут до конца стерилизации. Видимо, придётся посмотреть ещё и на приготовление клубничного суфле. – Где моя еда, Мин Юнгззззз? – орёт он в голосовом сообщении для Юнги, почти впритык прижимая рот к маленьким дырочкам микрофона. «уже в пути» Тэхён сворачивает диалог и возвращается к персиковому торту. Ещё восемнадцать минут. Вдруг раздаётся тихий стук в дверь, и он чуть вздрагивает, недоумённо хмыкая – никто никогда не стучит перед входом в лабораторию, она общедоступная. Спустя пару секунд, не дождавшись ни ответа, ни привета, стучат ещё раз, и из-за этого нежного тук-тука в голове Тэхёна безо всяких причин загорается глупая мысль: «Чонгук?» Чонгук. Дурацкая (прекрасная) панамка, чёрная маска на пол-лица, а между – огромные испуганные глаза. Стоит, обхватив пальцами голубой контейнер, моргает. И выдыхает: – Привет. Тэхён несколько секунд обдумывает, что сказать в первую очередь (улыбка в это время без какого-либо вмешательства мозга натягивает уголки губ), и, в конце концов, просто выпускает из себя целый подкаст: – Я почему-то знал, что это ты, Чонгук. О! А это у тебя случайно не моя еда? Надеюсь, что да, потому что я сегодня не завтракал из-за того, что сраный профессор Пак позвонил в восемь утра и сказал прибежать как можно быстрее. И, прикинь, он хотел, чтобы я вместо него сбегал к секретарю узнать его окончательное расписание! Старый лентяй уже на два этажа выше не может подняться. Как меня это всё заебало! А ты чего встал? Заходи. Взгляд Чонгука беспорядочно бегает от Тэхёна к контейнеру в собственных руках и обратно, а глаза становятся ещё больше – из губ норовит вырваться смешок от того, как он очевидно теряется во всех этих словах. – Да, это твоя еда, – мямлит Чонгук наконец, оттягивая татуированными пальцами маску на подбородок. – Омайгад, ты мой спаситель! – довольно мычит Тэхён, буквально выдёргивая из чужих рук контейнер. – Это от Юнги, – зачем-то оправдывается застывший в дверном проёме Чонгук. – В смысле, мы иногда курим вместе, вот он и решил передать. А мне несложно, так что да. – Я понял, Чонгук, – почти ласково отзывается Тэхён. И всё-таки этот его злейший враг в последнее время такой странный. – Посидишь со мной пятнадцать минут, пока я слежу за стерилизацией? Здесь жесть как скучно. – Без проблем, – Чонгук поднимает один уголок губ – этакая улыбка на минималках – и заходит. Гулкий стук его огромных ботинок отзывается эхом по помещению. – В кофейне сегодня не твоя смена? – Не, там Сокджин. Я вроде как полностью свободен. – Тогда ещё и обедать пойдёшь со мной за компанию. И по-дурацки подмигивает, сразу же отводя взгляд. В сторону, к телефону в руках, к автоклаву, к окнам – хоть куда-то, чтобы спрятать хитрую ухмылку. Провоцировать Чонгука на эти его странности оказывается так потешно, что лицо само по себе генерирует такие вот дурацкие фишки. В ответ – ни слова. Чонгук молчит. И смотрит. Тэхён печенью чувствует, что его сейчас с ног до головы тщательно и со вкусом обсматривают. – Что? – не сдерживается он. – Ничего. – Ты же не против? Ну, пообедать со мной. – Не против. – Ладно, – ещё одна улыбка, а в ответ – растерянное моргание. – Как у тебя дела? – Нормально. Вот и хорошо. Вот и поговорили. Тэхён проверяет время – прошла минута, каких-то жалких шестьдесят секунд, а кажется, что минут. Чонгук что-то листает в телефоне – судя по траектории большого пальца, просто прокручивает туда-сюда иконки с приложениями, и Тэхёну приходится снова открыть видео с персиковым тортом (только уже без звука), чтобы чем-то себя занять. Без шуршания, бульканья, отстукивающего венчика смотреть намного скучнее, и он разочарованно сворачивает вкладку, сдерживая желание загуглить «как разговорить интроверта». Но тут со стороны Чонгука раздаётся резкий вдох, и одним большим выдохом за раз из его рта вылетают слова: – А у тебя, Тэхён? Я забыл спросить. Тэхён уже готов начать свой небольшой монолог – серьёзно, он даже деловито прочищает горло, – как в лабораторию влетает Хэсу, а с ней за ручку и фирменная крикливая речь: – Я знала, что ты торчишь здесь! Блин, оппа, у меня такиииие зашибенные новости. – И тебе привет, – неловко улыбается Тэхён, и глаза его непроизвольно косятся на Чонгука. Тот хмуро оглядывает новоприбывшую и, заметив тэхёнов взгляд, юрко возвращается к своему телефону, подпирая ладонью подбородок. – Слууушай, ты ведь помнишь ту конференцию, о которой я рассказывала? – как ни в чём не бывало, продолжает Хэсу. – Та, куда тебя не взяли? – Ага, в общем, сначала профессор решил послать грёбаного Джуёна, хотя моё исследование идеально подходило, ты же знаешь. И угадай что? Этот высокомерный засранец столкнулся с каким-то ребёнком на улице и сломал ногу. Как?! Как можно было сломать ногу на пустом месте? Чёртов неудачник. Сквозь собственный смех Тэхён слышит негромкое шуршание чонгуковых джоггеров, и ему вдруг становится так неловко за это всё. То есть, он же пообещал Чонгуку провести время вместе, а тут Хэсу вот так просто ворвалась и всё испортила. Ладно, упустим тот момент, что нихрена он не обещал, а сам напросился на компанию Чонгука – ему всё равно чертовски неловко, потому что Чонгук – это Чонгук, также известный как ходящий антисошиал сошиал клаб (тем более, с такими, как Хэсу, которые вот так врываются и забивают большой и толстый на присутствие других людей). Попросив остаться, Тэхён вроде как погрузил на свои плечи некую незримую ответственность за то, чтобы Чонгуку было хорошо и комфортно, а тут такое… – Кстати, Хэсу, ты знакома с… – Я пойду, Тэхён, – вмешивается Чонгук, и тэхёнов рот просто остаётся висеть в открытом состоянии. Какая стрёмная ситуация, боже. Чонгук встаёт и проходит мимо, не оставив Тэхёну даже взгляда. – Эй, всё в порядке? – уточняет он, чувствуя приток жара на щеках. Лицо обернувшегося Чонгука вроде бы ни о чём плохом не говорит, но что-то в нём всё равно не так. Тэхён не понимает, но на всякий случай заламывает брови и широко открывает глаза, закладывая в них всё сожаление этого мира. Чонгук смаргивает оцепенение и небрежно бросает: – Да, конечно. Увидимся. И проскальзывает мимо учтиво отодвинувшейся Хэсу. – А это случайно не тот самый… – растерянно начинает она, и Тэхён вздыхает: – Да, он самый. – Что он здесь делал? – Теперь он мой близкий друг, – пожимает плечами Тэхён, чувствуя, как в груди что-то неприятно сдавливает. Наверное, надо было попросить его остаться. Тэхён такой идиот.

***

Дело в том, что с того ебанутого дня рождения Тэхён не услышал от Чонгука ни одного плохого слова в свою сторону, и для них двоих это реально странно. Но дальше – больше: Чонгук вдруг узнал у Юнги, какой кофе он пьёт. Разговорить хёна было невозможно (он довольно принципиально относится к чужим секретам), но когда Тэхён спросил, не растрындел ли он случайно Чонгуку о его предпочтениях, по выражению лица с лёгкими хитрыми искринками в глазах всё стало понятно. – Ты о чём вообще? – спросил тогда Юнги, бесстрастно приподнимая брови. Но они дружат уже сто лет, и Тэхён знает хёна, как облупленного, так что: – А, нет, ни о чём. Да, Чонгук узнал о рафе, а ещё угостил его круассанами, и не надо далеко бегать, чтобы заметить, как это всё странно, но тогда Тэхён подумал: ну да, со своими настоящими друзьями (не теми, которые Тэхён) Чонгук всегда был мягенькой заботливой булочкой, вдруг избавляясь от всей своей холодной «посмеешь тронуть – въебу» панковской шелухи. И теперь, видимо, Тэхён наконец-то дослужился. Тогда он просто порадовался этому ощущению – быть принятым кем-то вроде Чонгука, и из одной крайности (ты портишь мне всю жизнь, Чон Чонгук) в его картине мира всё резко сместилось в другую (вау, я его друг). А теперь вот Чонгук стоит в лаборантской и снова держит в руках голубой контейнер. Говорит: – Походу я теперь посыльный на полную ставку. Неловко улыбается, отводит глаза, а потом вдруг поднимает, чтобы выстрелить в Тэхёна одним маленьким робким взглядом из-под бровей, когда оставляет контейнер на краю стола. – Приятного аппетита, – тихо бурчит, уже обернувшись к выходу. И уходит, оставляя Тэхёна с присохшим к нёбу языком и беспокойством в груди. В конце концов, и ситуация с Хэсу, всё время стоящая стеной между Чонгуком и его почти незримым, но очевидным желанием составить Тэхёну компанию, растворяется в потоке времени и искренних улыбок, которыми Тэхён щедро одаривает его каждый раз, когда видит. На шестой раз Чонгук остаётся. Тэхён закрывает лаборантскую изнутри на ключ, оправдываясь: «Не люблю, когда кто-то приходит, пока я тут ем», и они садятся друг напротив друга за столом с кучей бумаг, сдвинутых в сторону. Чонгук даже снимает свой бомбер – свой чёрный панцирь с понатыкаными тут и там кармашками и кучей декоративных заклёпок, – вешая его на спинку стула. И это уже что-то из ряда вон выходящее. – О, Чонгук, у тебя стало больше проколов? – восхищается Тэхён, замечая дорожку из шести серебряных гвоздиков в его левом ухе. Чонгук с удивительной скоростью переключается со вспыхнувшего смущённого испуга на невозмутимость: – Да, сходил вот недавно. Но Тэхён готов поклясться, что на секунду взгляд напротив взволнованно забегал. – Тебе идёт, – довольно улыбается он. И этот комплимент – не только ради приличия. Чонгук выглядит действительно привлекательно, и всё это понавешанное серебро на чёрной ткани одежды и смуглой коже ещё больше подчёркивает его естественную красоту, так что Тэхён просто озвучил общеизвестный факт. Чонгук никак не отвечает и, пока Тэхён приступает к жареному рису с яйцом, молча читает что-то в телефоне (уши его выглядят очень красными). Накатывает облегчение, когда Тэхён задевает тему аниме, и он весь оживает, глаза загораются, а на лице читается «я на этом собаку съел, так что слушай сюда». – Что думаешь о «Магической битве»? – Эээ, ничего? Я не смотрел. Чонгук складывает руки на груди и смотрит на него взглядом, полным собственного превосходства. – Ты должен. – Видимо, должен, – хихикает Тэхён. – Хочешь посмотреть со мной? В смысле, мы могли бы поторчать у меня дома на этих выходных. О да. Я, ты, свечи и романтическая музыка, состоящая из звуков пафосных анимешных боёв – это почти как "нетфликс энд чилл". Чонгук снова теряется на секунду, прежде чем заново собрать себя в цельную кучу непринуждённости. – Марафон? – уточняет он. – О да. – По рукам. И глаза Чонгука сужаются до тонких щёлочек с кучей радости внутри. В погоне за желанием с ног до головы обмазаться новым – хорошим, заботливым, внимательным и слушающим – Чонгуком, он вероятно, прямо сейчас ступил на тонкий лёд. Но когда Тэхён случайно роняет салфетку, Чонгук быстро поднимает её и относит в урну - и это всё настолько очаровывает, что он даже не может жалеть о сделанном.

***

Когда поздним вечером пятницы Тэхён приходит домой, Звёздочки нигде не видно, и он на автомате лепечет преувеличенно мягким голосом: – Где же спряталась моя сладкая девочка? – Вот она я, – ворчит Юнги из своей комнаты. Звёздочка, тут же выскользнувшая из приоткрытых дверей ванной, комментирует всё это потягиванием и щедрым ленивым зевком. Тэхён идёт к комнате Юнги, где тот увлечённо рубится в Фортнайт на своём плейстейшене. – Как дела в школе? Принёс пятёрки? – Воу, хён, ты сегодня такой искромётный комик. – У нас с Намджуном новый заказчик, так что настроение хорошее, – Юнги отрывается от экрана и мажет по Тэхёну быстрым взглядом. – Уууу, а у кого-то, походу, не очень. – Мы определились с содержанием кандидатской, и там какой-то полный пиздец. Не знаю, как это всё вывезу. – Если это поможет, я взял мясной пирог из того заведения, на которое ты дрочишь. Забыл название. – Ох, хён, спасибо. Так что там за заказчик? Юнги рассказывает долго, раз за разом отвлекаясь на экспрессию, состоящую в основном из матов и поливания кого-то из игры дерьмом. Из комнаты Тэхёна видно кусок его экрана с яркими вспышками меняющихся картинок игры, и Тэхён периодически туда поглядывает, пока скидывает с себя серые брюки и свитер, закидывает в корзину для грязного и натягивает оставленную на спинке кресла чёрную футболку. В конце концов, вместо какой-либо реакции на рассказ Тэхён задумчиво жуёт губу в дверном проёме чужой комнаты, а потом выпускает из себя то, что уже несколько недель копошащимся жучком сидит у него в голове: – Хён, как ты думаешь, Чонгук в меня втрескался? Юнги смотрит на него с каменным лицом – тем самым, которое выражает сомнение в интеллекте собеседника. – А я откуда знаю? У него спроси. – Ага, щас. Тэхён вздыхает, жутко жалея, что вообще завёл эту тему, и направляется на кухню. – Ну, может, тогда сделай групповой чат со всеми своими знакомыми и проведи опрос, я не знаю, – летит ему вдогонку. – Очень смешно. – Спасибо! Тэхён раздражённо закидывает пирог в микроволновку, толкает дверцу и, кривляясь, шипит себе под нос: – Пожалуйста, блять.

***

Тэхёну снова снится Чонгук. Предсказуемо, ведь вчера вечером Юнги предложил ему бокал вина, и оно оказалось настолько вкусным, а пустота в голове – настолько приятной, что Тэхён не удержался и подлил себе ещё. Несколько раз. Если бы он осознавал происходящее, то наверняка сказал что-то вроде: «Вау, давненько мы с тобой не виделись» (имея в виду не реального Чонгука, а этого сексуального, блять, демона). Но он стоит в дверях тэхёновой квартиры такой весь блестящий и реально-нереальный: потная кожа, длинные волосы, открытый лоб, татуировки на подкаченном (угу, почему-то голом) торсе – ну просто собрание тэхёновых кинков на ножках, и в глазах его чистый гипнотизирующий мрак, так что Тэхён тупо мямлит: – Что ты здесь делаешь? В ответ Чонгук (не совсем Чонгук) клишированно дёргает его за локоть к себе и затягивает в умопомрачительный поцелуй. Тэхён теряется во всём этом жаре и собственных ощущениях, и визуал размывается в полузатёмненные невнятные кусочки пазла. В основном Тэхён концентрируется на звуках: громком дыхании, отчётливом биении собственного сердца (у этого инкуба сердца, скорее всего, нет вообще), громких и влажных причмокиваниях, хриплых и надрывных стонах. Стонах-стонах-стонах. – Твоё тело создано для меня, Тэхёни, – вдруг протяжно шепчет "Чонгук" ему на ухо. – Ты такой сексуальный. Такой горячий. Ты весь течёшь. А потому что не надо было перед сном втыкать в случайно попавшуюся испанскую мелодраму с рейтингом восемнадцать плюс. – Кто течёт? Я теку?! – возмущается Тэхён, пока чужие ладони натирают всё его тело, будто курочку приправами перед запеканием. Вопрос остаётся без ответа. – Дотронься до него, Тэхён, – стонет демон с лицом Чонгука (бедного, невинного Чонгука), и Тэхён тупо спрашивает: – До кого? Тут же перед его лицом оказывается огромный – огромнейший! – нереалистичный член с розовой головкой. В смысле, он ни в одном порно не видел настолько розовой головки. Ааааа, до него. Ясненько. Ему потом обязательно нужно сказать Юнги, чтобы он больше не покупал вино этой марки, потому что это уже какой-то лютый кошмар. В итоге, Тэхён так сильно хочет проснуться и сбежать от огромного розового члена, что это, видимо, срабатывает, и он просыпается. В кровати, конечно же, влажно и воняет потом, но скажите спасибо, что не кончил, а то не смог бы смотреть на себя в зеркало – учитывая весь этот кринж во сне, было бы жесть как стыдно. А потом вдруг слышится приглушённый стук в дверь. Тэхён быстро натягивает на себя треники и пытается зачесать пальцами слипшиеся от пота волосы, пока идёт в прихожую. Видимо, он проснулся от стука, а не от собственного желания. Что ж, спасибо этому человеку, кем бы он ни был… Чонгук. Это Чонгук. Известный любитель неожиданно появляться в дверных проёмах. – Что ты здесь делаешь? – пугается Тэхён, а потом мысленно бьёт себя по голове. Это что, сон внутри сна? Чонгук весь растрёпанный, с запутанными осенним ветром волосами, покрасневшими щеками и отчётливым запахом холодного свежего воздуха. Вполне себе реальный. И на нём привычный чёрный бомбер – никакого голого торса, уже хорошо. Если он сейчас дёрнет Тэхёна за локоть, то… Что ж, можно будет вызывать санитаров. Но Чонгук только нелепо пытается смести со своего лица налипшие прядки и несколько раз шмыгает носом, прежде чем растерянно пробормотать: – Мы же договаривались. Или… Стоп, я что-то перепутал? Точно. Чонгук здесь, потому что его позвали смотреть аниме. – Нет-нет, всё верно, мы должны были сегодня смотреть аниме. А какое? Ах да, точно, «Магическая битва», и как я мог забыть? Боже, прости, я не знаю, что несу, мне просто сон приснился, эм… Очень страшный сон, и я немного растерян. Блин, я ведь должен был поставить будильник, но, видимо, забыл, какой же я идиот. Ты что, замёрз? Боже, проходи уже и чувствуй себя, как дома, – тараторит Тэхён и припечатывает весь этот бред вишенкой на торте: – Привет. Чонгук растерянно моргает и натягивает на лицо неловкую что-ты-блять-несёшь улыбку. – И тебе привет. Пока Чонгук раздевается и идёт на кухню, чтобы разложить на столе принесённую кучу снеков (вчера он полчаса допрашивал Тэхёна о том, что купить, что ему нравится, с каким вкусом должен быть попкорн и всё в таком духе), Тэхён успевает кое-как застелить кровать старым клетчатым пледом на случай, если Чонгук окажется в его комнате. На Чонгука, кстати, невыносимо смотреть из-за лессировкой накладывающихся сверху картинок из сна. Тэхён отводит взгляд, неловко выдавливая из себя: – Мы можем пойти в комнату Юнги, как обычно. Он сейчас на работе. – Окей. Мне делать попкорн или ты сначала позавтракаешь? – Щас умоюсь, и мы всё решим. По-хорошему надо бы сходить в душ, чтобы смыть с себя весь позор, но он не хочет ещё больше стеснить Чонгука, так что приходится вылить на своё лицо литры холодной воды прямо из умывальника. Тэхён растирает мокрыми пальцами глаза, пытаясь избавиться от оставшихся на внутренней стороне век ужасов, но это, конечно же, не помогает. Облегчение приходит только спустя час, когда он настолько поглощён эмоциями от просмотра, что буквально пищит, и Чонгук над ним смеётся. Что ж, инкуб из снов никогда не смеётся, а ещё у него от смущения не краснеют уши, так что можно выдохнуть. Они сидят до самого вечера, съедая все пять видов попкорна, которые Чонгук притащил «на всякий случай». От этого дурацкого попкорна, а ещё от бесконечного смеха у них буквально болят животы, и эта приятная боль оказывается началом какой-то новой условной главы в их отношениях. С появлением аниме – территории, на которой Чонгук чувствует себя достаточно комфортно и раскрепощённо, у них действительно получается дружить, а ещё появляются темы для локальных приколов и маленьких разговорчиков во время случайных пересечений в университете. Тэхён мысленно пробегает глазами по первой главе: тупая первая встреча, разбитый нос, огромные кучи дерьма, вылитые друг другу на голову. И улыбается. Далеко они всё-таки продвинулись.

***

В один из тёплых октябрьских дней Тэхён шагает в кофейню Сокджина и чувствует себя просто прекрасно из-за нового оливкового пальто, которое классно подчёркивает его цвет кожи, и относительного спокойствия с работой на кафедре. Да и вообще – в жизни. Просто сегодня так приятно греет солнце и очень романтично шуршат жёлтые листья под подошвой – вот он и вспоминает о том, как у него всё хорошо. – Привет, – выкрикивает Джин, стоит Тэхёну только зайти в тёплое помещение кофейни. – О, привет, хён, – улыбается Тэхён. – А где Чонгук? Он говорил, что будет сегодня на смене. Джин тут же меняется в лице и нервно прикусывает нижнюю губу, раскидывая чем-то у себя в голове. Тэхён не сдерживается: – Что-то случилось? – Ладно, он в подсобке, – сдаётся Сокджин. – Можешь сходить к нему. Это всё настораживает. Тэхён маленькими шажочками подходит к двери подсобки и почти заносит кулак для того, чтобы постучать, но решает, что это будет подозрительно и странно. Судя по отсутствию звуков, там вообще никого нет. Медленно открывая дверь, Тэхён замечает оставшуюся аж со дня рождения Хосока гирлянду, которая висит над входом, и вдруг вспоминает, что единственный раз, когда он был в подсобке, произошёл именно в тот день – он целовался здесь с каким-то незнакомым парнем, далёким другом Хосока, у которого «отлично работает гей-радар». Это было так давно. Они с Чонгуком тогда ненавидели друг друга. А сейчас он здесь, набирает полные лёгкие воздуха при виде того, как Чонгук, поджав колени, сидит прямо на полу и пытается одним взглядом продырявить стену. Выглядит он паршиво. – Приве-ет, Джин сказал, что ты тут дрочишь, так что я пришёл посмотреть на шоу, – неловко шутит Тэхён, ощущая лёгкую дрожь в своём голосе. Любой бы понял, что что-то случилось и Чонгуку хреново, но Тэхён понимает по-особенному, у него за секунду в голове вспыхивают все тараканы, которыми за всё время их знакомства делился Чонгук. И от этого всего что-то сжимается в груди.