вся твоя ненависть (и немного понтов)

Подсобка всегда была личной зоной комфорта для Чонгука – с самого первого его срыва во время работы и до сегодняшнего дня. Он просто закрывал дверь и чувствовал себя спрятанным от всего мира в этой маленькой, всегда почему-то холодной комнате. А теперь посреди дверного проёма стоит Тэхён – весь такой красивый, со своими нелепыми и неуместными шутками и не пойми откуда взявшейся дрожью в голосе – и рушит очередной оплот спокойствия Чонгука. Так не хочется на Тэхёна смотреть. Они с Чонгуком оба делают со своими жизнями что-то странное, странно себя ведут и совершают дурацкие поступки, но Тэхёну повезло больше. Его поведение хоть и, на взгляд Чонгука, не совсем правильное, но оно хотя бы не доставляет никому неудобств. Сейчас Чонгук повернётся, Тэхён обязательно спросит, что случилось, Чонгук ответит ему, что всё как всегда – и, боже, он так боится увидеть в глазах Тэхёна разочарование. С каких пор Тэхён вошёл в круг людей, которых Чонгук боится разочаровать? Это так злит, особенно сейчас, когда Чонгук весь на взводе, ярость по отношению к миру перемешивается с ненавистью к самому себе – просто бешеный микс из отрицательных эмоций. А теперь к нему примешивается снова и снова возникающее недоумение – как Тэхён стал тем самым человеком? – Закрой, - выдавливает из себя Чонгук, впуская Тэхёна в свой мир. «Вот он, мой маленький, тёмный и холодный мир, скрытый от чужих глаз, Тэхён. Нравится?» Тэхён понятливо закрывает дверь, оставаясь внутри вместе с Чонгуком, и, конечно же, бесцеремонно присаживается на корточки рядом, смотря на его профиль. Чонгуку будто бы кипяток брызжет на левую половину лица – ту, до которой едва долетает дыхание Тэхёна. – Почему не смотришь на меня? – полушёпотом спрашивает он. Его низкий голос вязко оседает на пол подсобки и мурашками стелется по шее Чонгука. Чонгук привычно молчит, как было сотни раз до этого. Хосок всегда спрашивал: – Что случилось, Чонгуки? – Ну как же так? – Что ты умудрился наделать в этот раз? Говорил: – Дурак. – Приди в себя. И Чонгук молчал, потому что ему нечего было ответить, ему просто хотелось что-нибудь с собой сделать в эти моменты. А что он может ответить на вопрос Тэхёна сейчас? «Я просто хочу броситься тебе на шею и спрятаться ото всех, потому что не справляюсь с этой сраной жизнью»? Смех, да и только. Тэхён сам поворачивает его голову к себе, упираясь рукой в правую щёку. Его пальцы холодные-холодные, холоднее даже, чем грёбаный пол в этой подсобке. Чонгук кривовато дёргает уголком губ, коротко спрашивая: – Не боишься? – Если насилие – единственный способ заставить тебя перестать думать о всякой хуйне, давай подерёмся, - всё тем же полушёпотом решительно говорит Тэхён, не убирая руку от лица Чонгука. Его крохотное, скупое на чувства, влюблённое сердце этого просто не выдерживает. – Не хочу тебя бить, - бубнит Чонгук и чувствует, как начинают дуться его щёки, будто у маленького ребёнка. Он обижен на весь мир – такой ужасный дурной мир, заставляющий его вести себя, как злобное говно – и на самого себя обижен тоже, от обиды его щёки и губы вечно начинают дуться против воли. Вот и сейчас. «Не хочу тебя бить», - говорит он и надувается. Тэхён смеётся. – Это хорошо, - говорит он. И добавляет: – Я сегодня за завтраком съел огромную розовую зефирину, но даже она не была такой мягкой, как твоя щека, - щипая Чонгука за щёку. Господи. – Твой нос под моим кулаком тоже был мягким, - тут же щетинится Чонгук, дёргая головой и сбрасывая чужую руку. Он просто не выдерживает этого человека. Почему его эмоциональный фон не может спокойно реагировать на Тэхёна? Сначала он ненавидел его так, что придушить хотелось (возможно, даже буквально), а теперь вот хочется обернуться вокруг него, как коала вокруг ветки, и не отпускать. – Ты покраснел. Называть тебя зефиркой теперь? – Это подкат? – Ага, - легкомысленно соглашается Тэхён, даже не представляя, какой кульбит делает сердце Чонгука. Может ли быть такое, что он ему тоже нравится? Тэхён оглядывается вокруг и спрашивает: – Почему подсобка? Надо же. Наверное, он обо всём догадался, поэтому не стал спрашивать, что случилось. Чонгук такой очевидный со своей психической нестабильностью, что аж смешно. – Она была единственным местом, в котором меня никто не доёбывал, - выразительно говорит Чонгук, как бы намекая. Он такое лицемерное говно. Ухода Тэхёна ему не хочется ни капли. Ха. – Сорян, я был создан для доёбов. – Справедливо. Но вообще я серьёзно, - Чонгук собирается с духом, понимая, что сейчас Тэхёну откроется. Этот целое настоящее решение. «Я ему откроюсь». Он не просто поддался моменту или что-то в этом духе – Чонгук к этому правда шёл, возможно, даже не по своей воле. Каждый его приход к Тэхёну, рассказ про каждую царапину и синяк, про причину, почему он сегодня здесь – всё вело к этому решению, к этому моменту. Чонгук говорит поспешно, даже не пытаясь вдохнуть: – Я просто прихожу сюда и прячусь, потому что не справляюсь с тем, что снаружи. Я не вписываюсь во всё это безумие, у меня не получается сосуществовать с миром вокруг. Я какой-то неправильный? Я чувствую себя лишним во всём этом. Мне противен каждый день. И я, я такой нелепый, я просто смотреть на себя не могу. Ну почему я такой? Я не справляюсь, я правда не справляюсь, хён, и я так не хочу, чтобы об этом кто-то знал, но я… – Чонгукс. Чонгук тут же замолкает, пытаясь осознать, в какое дерьмо он вляпался. – Секрет в том, что все просто пытаются справиться. По-настоящему не справляется никто, - говорит Тэхён и лыбится, как придурок. Оу. – Я тоже не справляюсь… с самим собой, не справляюсь, когда остаюсь наедине с собой. Не представляю, что со мной будет, если я проебу всех этих людей, которые есть в моей жизни. Оу. Так вот оно что. Почему ни на одной терапии Чонгуку не говорили подобного? «Проблемные вопросы нужно прорабатывать» «Вы молодец, что говорите об этом, это уже полдела» Почему Чонгук жрал всё это дерьмо? Почему ему никогда не говорили, что никто не справляется? И Тэхён… Тэхён. – Ты же понимаешь, что они все ненастоящие? Тэхён хмыкает. – А кто настоящий? Я, хочет сказать Чонгук. «Я настоящий, я никогда тебя не оставлю», - хочет сказать он, но не может себе этого позволить. – Юнги-хён?.. – блеет в ответ Чонгук совсем не то, что хочется сказать на самом деле. – У каждого человека есть своя жизнь, - пожимает плечами Тэхён. Его мимика такая живая. – Все когда-нибудь тебя оставят, и Юнги-хён обязательно однажды оставит меня. Не потому что он плохой или я ему не нужен, а просто потому что это жизнь, и у каждого она своя. Я не хочу остаться один. Они такие разные, что даже смешно. Всю свою жизнь Чонгук просто хотел остаться в одиночестве, чтобы все от него отстали, но никогда не получалось – а Тэхён цепляется за каждого человека, заставляя себя общаться и меняя кучу никчёмных масок. – Почему? – глупо спрашивает Чонгук, как маленький ребёнок. Ну правда, почему? Он этого не понимает. – Я не знаю… - Тэхён вроде собирается сказать что-то ещё, но его перебивает Сокджин, чуть приоткрыв дверь: – Чонгуки, - мягко спрашивает он, - ты как? Как будто Чонгук действительно плохо себя чувствует, а не просто упивается очередным приступом ненависти (или жалости) к себе и миру. Сокджин всегда так добр, что даже в глаза ему смотреть стыдно: он терпит все эти срывы Чонгука, его крик на клиентов, который происходит раз в пару месяцев (в лучшем случае), и всё ещё спрашивает, в порядке ли Чонгук. Так стыдно, что он отвечает, даже не взглянув на Сокджина: – Норм, сейчас выйду. – Хочу раф с имбирным пряником, - тут же вклинивается Тэхён, строя из себя просто охуенного живчика, хотя полминуты назад был так потерян в себе. Но неожиданно для самого себя Чонгук не чувствует такого яркого раздражения, какое бывает обычно – лишь только слабенький отголосок – и он зачем-то поддерживает Тэхёна на этом фрик-шоу поверхностных долбоёбов: – Шапочку из сливок и маршмеллоу? – Это подкат? – возвращает ему Тэхён. Чонгук не отвечает. Он плетётся вслед за Сокджином и Тэхёном на пути из подсобки и, кажется, впервые задумывается о том, каково это – быть Ким Тэхёном?

***

Тэхён такой милый, когда ведёт пару: рисует на доске очень много схем, чтобы проще запоминалось, и обязательно сверяется со своими записями, чтобы ничего не упустить. Наклоняясь к своей тетради, лежащей на столе, он обязательно сдувает спадающие на глаза волосы – кажется, Чонгук просто без ума. (эти маленькие кудряшки…) Чонгук пишет в ка-токе: «сонбэ, у вас торчит волос» Тэхён бегло переводит взгляд на телефон, потом на Чонгука – и начинает неловко приглаживать ладонью волосы, попутно стараясь дальше читать лекцию. Такой милый.

***

Собирая вещи в рюкзак после очередной пары, Чонгук задерживается, чтобы понаблюдать исподтишка за Тэхёном – он собирается тоже. – У тебя есть следующая пара? – говорит Тэхён, стирая свои схемы с доски. – Нет?.. – Пойдём в кафешку к Сокджину за кофе? Чонгук фыркает. – Он там хоть вкусный? – Ты что, никогда не пил там кофе? – удивляется Тэхён, тут же оборачиваясь к Чонгуку. – Неа. Тэхён смеётся, и от его смеха внутри Чонгука всё переворачивается. – Ок, тогда мы пойдём туда, и ты сам сделаешь нам кофе.

***

Вот так Чонгук прогуливает последнюю пару.

***

Стоит им зайти в кафе, Тэхён тут же говорит: – Мне раф с… - он многозначительно оглядывает Чонгука, - маршмеллоу. – Ты просто смешон, - отвечает ему Чонгук, закатывая глаза, и проходит за стойку. По привычке он заглядывает в комнатку за стойкой и повязывает фартук. Всё то время, пока Чонгук готовит кофе, Тэхён не спускает с него глаз и лыбится – что он там себе думает? Так странно смотреть на Тэхёна иначе, думать о том, что ему по-настоящему плохо без всех этих людей вокруг, что без них он чувствует себя неуютно и странно. Интересно, ему нужно присутствие рядом хотя бы одного человека или обязательно, чтобы их было много? Хватило бы ему одного Чонгука, останься он рядом навсегда? Почему Тэхён такой? Чонгуку очень хочется об этом узнать, но он даже не думает спрашивать – так неловко. Тэхён выглядел таким уязвимым там, в подсобке. – Матча-латте? – спрашивает Тэхён, когда Чонгук выходит к нему с двумя стаканами. Чонгук смущённо отвечает: – Латте кокос-вишня… Ну почему он становится таким мягким придурком рядом с Тэхёном? Отстой. Тэхён ржёт так, что пена от рафа выдавливается через маленькое отверстие в крышке его стакана.

***

– И всё-таки, что тогда произошло? – осторожно спрашивает Тэхён, когда они почти допивают кофе и выходят, чтобы Чонгук покурил. – Ну блин, я, если честно, не очень помню. Зашёл какой-то чувак и сказал какую-то хрень, я уже с утра был на взводе, так и знал, что сорвусь, но надеялся отработать смену, - прямо отвечает Чонгук. – Оу. – Ага, отстой, но не первое место в топе моих фэйлов. – А мой разбитый нос? – игриво спрашивает Тэхён. – Ну хёёён. Когда они перестают угарать, Чонгук припечатывает: – Даже последнее место этому не дам. Тэхён хмыкает, делает пару глотков, пока Чонгук затягивается, и снова мягко прощупывает: – То есть ты обычно чувствуешь, что можешь вспылить? Забавное название для его реальных проблем с контролем гнева – Чонгук даже издаёт короткий смешок. – Ну, знаешь, это как когда тебе долгое время грустно, и ты понимаешь, что вот-вот заплачешь – обычно я просыпаюсь и понимаю, что сегодня весь этот пар в моей голове достигнет пика и вырвется. Но бывает и внезапно. Если честно, Чонгук никогда так много не говорил о своём эмоциональном состоянии, и после каждого такого разговора с Тэхёном он задаётся одним-единственным вопросом – чем же он занимался на всех своих терапиях? Он не помнит, чтобы говорил там так много.

***

На выходных они собираются и досматривают «Магическую битву», потому что в прошлую субботу вырубились, а в воскресенье у Чонгука была работа. – На какой мы серии остановились? – Ээ… - тупо блеет в ответ Чонгук, запихивая в рот оставшуюся часть куска пиццы. – Ну половину мы точно посмотрели, попробуй четырнадцатую. Чонгук угадывает – потому что он победитель по жизни. Тэхён очень бурно реагирует на происходящее в телеке и даже пару раз кидает в экран чипсины – в особо возмущающие его моменты. Очаровательно. – А пиццу слабо кинуть? – Это телек Юнги-хёна, я не самоубийца. Юнги, кстати, приходит ближе к часу ночи, берёт на руки кошку и зачем-то садится смотреть аниме вместе с ними, хотя до конца остаётся буквально три серии. – Херня какая-то, нормальные пацаны смотрят Жожу. Чонгук тут же впрягается, от возмущения поворачиваясь всем телом к Юнги: – Нет ничего более гейского, чем Жожа. – Лично я не видел ничего более гейского, чем вы оба, - парирует Юнги, даже не пытаясь посмотреть на Чонгука.

***

Когда Чонгук идёт умываться, он слышит, что Юнги начал смотреть Магическую битву с первой серии.

***

Неделя наказания в виде ношения ироничной панамки закончилась, так что Чонгук привычно надевает на голову капюшон и печальной чёрной эмо-лужицей движется к универу. У Тэхёна закончилась практика, и в ближайшее время он не будет полноценно вести пары, только если преподаватель не попросит его подменить. Жаль, потому что Чонгук привык к их переглядываниям, к тому, как они ждали друг друга после пар и шли в столовку или в кофейню. Помимо того, что он влюбился в Тэхёна, он ещё и привык к нему – набор хуже некуда. Но Чонгука всё вроде как устраивает. Он столько моральных сил тратит на контроль своих чувств и на собственное смущение, что для злости почти ничего не остаётся – с того самого срыва, после которого к нему в подсобку пришёл Тэхён, Чонгук даже и не злился толком. Вот бы так было всегда. Перехватывая Юнги после второй пары в их специальном месте, Чонгук язвит: – Слышал, ты посмотрел гейскую битву. Юнги смущённо цыкает, подкуривая свой Кэмэл. – Просто интересно, чем сейчас увлекается молодёжь. Он уже привычно отдаёт Чонгуку контейнер с обедом Тэхёна, и пока они перекидываются ещё парой фраз, Тэхён пишет: «чонгук-щи, мой обед? (°◡°♡)» Бля, Чонгук с ума от него сходит.

***

Чонгук залетает в лабораторию Тэхёна, даже не подумав постучать – думает лишь о том, какой влог они будут смотреть сегодня за обедом (Юнги привёз и ему покушать тоже). В прошлый раз они смотрели на приготовление лимонного мусса и, кажется, пышного японского бисквита. За выбор видео обычно отвечает Тэхён. Ох, Чонгуку нравится асмр-кулинария. Ох. Прямо сейчас Тэхён обнимает за плечи девочку, которая обычно крутится вокруг него, и зарывается носом в её волосы.