боже упаси.

Новый год любят все, Феликс Ли - не исключение. Но любит он его по-особенному: не за суету и яркие огни, не за украшение и пряники. Ликс любит новый год за одного человека, которой почти как год назад признался в любви к одному экземпляру австралийского происхождения. **** Какая-то новогодняя вечеринка, на которую чуть ли не силой притащил Джисон. Куча выпивки и незнакомых людей, конечно, пару человек Феликс знает: Крис со своим парнем, Джисон и его пассия (вроде Минхо) и, о боги, Хван-трахну-и-брошу-Хёнджин. Или, как выразился тот же Джисон, подстилка всея университета. Признаться честно, Феликс не отрицал своей симпатии к Хвану, но подойти и сказать, "я по вашему больной?" И чёрт с репутацией блондина, в свете этой люстры с кучей блестящих камней, белой рубашке на три, а то и четыре размера больше, собранными в хвост волосами, блядскими блёстками по всему лицу и обтягивающими джинсами Хван выглядит как грёбаный ангел. И Ликсу уже дышать становится нечем, он хватает стакан с сомнительным коктейлем от Минхо и выпивает залпом. Кто-то шутит, мол не выдержал красоты, но Феликс даже спорить не смеет. В голову ударяет то ли от алкоголя, то ли от аромата чужого парфюма, когда высокая фигура подходит впритык. – Позволь пригласить тебя на танец? – Хван чуть наклоняется к уху младшего, стоит музыке смениться на более плавную. Левая рука за спину, правая вперёд приглашая в центр зала. – Ли Феликс, подарите мне этот танец? – улыбается парень удивлённому младшему. Если бы могла, челюсть Ли отпала бы на пол. Нет, конечно, Хёнджина видели не только с девушками, но и с парнями. Да и сам блондин гордо причислял себя к би-прайду. Но все его пассии были невероятны: кто-то богат, кто-то красив до невозможности, неформалы, модели, спортсмены, да кто угодно. А Феликс, это просто Феликс. Ли Ёнбок, он просто светится своей добротой, делая лучше весь мир, у него просто нереальный взгляд, в котором Хван готов тонуть всё глубже и глубже, у него голос поражающий несовместимостью с внешностью, и Джин уверен: стоит Ли приказать что-то этим голосом, он незамедлительно всё исполнит. Да, Феликс это просто Феликс. Ничем не отличается от сотен, а то и тысяч других, но при этом такой особенный. Именно поэтому парни сейчас кружатся в вальсе из Анастасии под изумлённый взор присутствующих. Ли нужно несколько секунд, чтобы взять инициативу на себя и повести. Чуть больше трёх минут и танцпол вновь наполняется другими людьми, музыка меняется, а солнечный мальчик норовит сбежать, но чужая тёплая ладонь, удерживающая свою собственную, не даёт совершить побег. Хван склоняется к чужому лицу, горячо выдыхая в губы: – На втором этаже есть комната, самая последняя по коридору. Если не боишься, приходи, буду ждать, – и крадёт лёгкий поцелуй. А Ли, кажется, до астмы не далеко, ибо дыхание как-будто спирает. И он идёт следом, стоит лишь фигуре скрыться за стеной. Чтобы вы понимали, Феликс прекрасно понимает, что сейчас произойдёт, и, нет, он не неопытный девственник, который возбуждается от одного лишь взрослого поцелуя, но именно так он себя сейчас чувствует. Дверь открыта нараспашку. На широкой кровати, аккуратно заправленной, спиной к выходу сидит парень и активно ищет что-то в телефоне. Вся неуверенность мигом исчезает, стоит переступить порог. Ли подходит ближе, вплотную прижимаясь своей грудью к чужой спине, пробирается холодными пальцами под рубашку, пуская толпы мурашек по нежной коже, и шепчет на ухо, глубоко, как любит делать, чтобы смутить кого-то, прикусывая хрящ: – Сначала поговорим или трахаться будем? – Хван разворачивается в чужих объятиях, обвивая шею парня руками, на себя тянет раздвигая ноги как можно шире. – Я ясно дал понять, что ты мне небезразличен. Думаешь, Я стал бы устраивать даже такое мини-шоу для того, с кем хочу просто переспать? – От тебя можно всякого ожидать, – лёгкие поцелуи-бабочки покрывают каждый миллиметр хвановой кожи, заставляя гореть. – Так что же ты хочешь сказать? – Придурок, – закатывает глаза старший, откидывая чужой ремень подальше, во всю работая с ширинкой. – Во-первых, Феликс Ли, ты будешь моим парнем? – Да, – маленькие ручки умело избавляюся от ненужных элементов одежды. – Во-вторых, трахнешь меня сейчас? – умоляющий взгляд. - Нет,–Ли чуть усмехается чужому возмущению в виде заломаных к переносицы бровей,– потому что трахаются с мальчиками на ночь, а мы с тобой займёмся любовью, раз уж я теперь твой парень. Хван тянется за поцелуем, ИХ первым таким поцелуем. А Феликс и представить не мог, что губы этого парня настолько мягкие. Поцелуй со вкусом мятных леденцов, которые всё время носит с собой старший, и алкоголя. Приятно, странно. Чужой язык вовсю изучает собственный рот, и Ликс шипит, не отрываясь, когда Хван короткими ноготками царапает такую чувствительную сейчас плоть, за что получает болезненный укус в шею: там, где никакими водолазками и шарфами не закроешь. – Чёрт, Ликс, без следов. Я не люблю такое, – знает. Поэтому и оставляет множество засосов. Ему нравится, как это выглядит: возбуждающе. – Детка, ты же сделаешь для меня исключение, – звучит как утверждение. И Хван плавится как пломбир под июльским солнцем, не может сказать "нет", льнёт ближе. – вот и славно, – улыбается ещё шире, голос всё ниже, в самые губы, почти касается их. И Джин за поцелуем тянется, не получает, Ли отрывается от тела, усаживается на край кровати, кивая на пол. – А теперь на колени. А Хван слушается. Потому что он не может сказать "нет", не Феликсу. Спускается ниже прямо перед чужим пахом. Ли привстаёт, позволяя стянуть с себя джинсы с бельём, поглаживает щёку парня перед собой. Хёнджин в колени упирается, и исподлобья в глаза заглядывает, как-будто спросить что-то хочет, но слов подобрать не может. Рука младшего давит на затылок призывая к действиям, и Хван слушается. Пару раз проводит рукой вверх-вниз, примеряя, как глубоко сможет заглотить на первый раз. Языком ведёт, смачивая, у младшего большими каплями скатывается смазка по стволу, Хёнджин слизывает, помечая в голове, что Ликс очень сладкий, посасывает головку, медленно насаживаясь ртом на орган. Феликс красивый везде, и старший сегодня в этом только больше убедился. У Ли член ровный, действительно красивый. Нельзя сказать, что он большой, чуть крупнее среднего, хотя Хёнджин бы сказал, что дюймов шесть с половиной – семь, с красной головкой и выпирающими венками по всей длине. Сам Хван является обладателем гордых восьми дюймов, что можно отнести к крупным, при этом его вполне устраивает, если орган его партнёра меньше или больше. Он умеет наслаждаться любым размером. С девушками точно также: будь у нее пышные формы или миниатюрные. Хван умел довольствоваться имеющимся. За это его и уважали, и любили большинство партнёров. – Бля, да ты точно шлюха, – выдыхает Ли, стоит старшему заглотить полностью и начать двигать головой. Есть вещи, которые Хёнджин не переносит, одна из них – оскорбления во время секса. А тут ещё и не кто-то, а Феликс, от этого больно так внутри становится, и он выпускает член изо рта, вытирает кистью опухшие губы, с опущенной головой шмыгает носом. – Ликс, – ели слышно давит Хван из себя, вытирая скатывающуюся по щеке слезу. Голос дрожит. – Малыш, что-то не так? – Суетится Ли, опускаясь на один уровень со старшим. – Я что-то обидное сказал? Прости пожалуйста, прости, – под чужие всхлипы покрывает лицо парня поцелуями, утягивает на себя, усаживая к себе на колени. Феликс берёт лицо Хёнджина в свои тёплые ладони, большими пальцами стирая мокрые дорожки слёз. – Это так обидно слышать от тебя, – всхлипывает Джин, но всё-равно ближе жмётся, обнимает за плечи, царапая спину, нарочито оставляет следы-полумесяцы. – Прости, – шепчет младший, жмурясь от боли. – Я не считаю тебя таким, – поцелуй в макушку, за которым следует взгляд глаза в глаза, он отражает всю любовь и трепет. И Хван прощает, поддаётся вперёд целует напористо, ёрзает на плоти, потому что резко приходит осознание позы. Это нравится обоим, они оба хотят утонуть друг в друге прямо здесь и сейчас. Хван недовольно стонет в поцелуй, когда пальцы младшего касаются колечка мышц, встречая сильно сопротивление. Уши и щёки краснеют как и у Хвана из-за отсутствия подготовки, так и у Ли от осознания, что изначально хотели трахнуть его. – Нет, детка, я не согласен на пассивную роль, –шепчет он с некой усмешкой в голосе. – Никто и не заставляет, – язвит в ответ Хёнджин, фиксируя чужие руки у себя на заднице. – Просто первый раз без проникновения, – Джин чуть приподнимается и опускается несколько раз, чтобы чужой член скользил меж собственных ягодиц. Мотивацией не останавливаться служит громкий, мелодичный и чертовски сексуальный стон. Хван подмахивает бёдрами, царапая мышцы пресса и спину партнёра. Фанфики это конечно круто, красивый секс, всегда подготовленные пассивы... На деле же это не так красочно. У Хёнджина не было достаточно времени, чтобы хотя бы вымыть себя, не говоря уже о растяжке, ведь он действительно планировал трахнуть Ликса, но, как оказалось, тот слишком активен для нижнего. Сейчас Джин убить готов за то, как правильно чужие руки сжимают талию, имитируя толчки в такт подпрыгиваниям, за каждый укус в шею и глубокие стоны на самое ухо. Ли ловит чужие стоны в поцелуях, смазанных, неловких, но нужных, как кислород. Хёнджин его кислород, которым невозможно насытиться, который так жизненно необходим, без которого Феликс умрёт. Они шепчут друг другу признания в вечной любви и оба утверждают, что просто идиоты, раз не решились на признание раньше, пока в унисон не раздаются два стона. Они кончают почти одновременно и падают на кровать. Ли улыбается счастливо, обнимает старшего, натягивая одеяло на своего ангела. – Нас не будут искать? – Не думаю, – не открывая глаз, отвечает Хван. Его рука в это время вычерчивает замысловатые узоры на чужой груди, а дыхание опаляет шею. Рука Феликса сама по себе тянется к телефону, снимая блокировку. – С новым годом, малыш, – улыбается он и оставляет на макушке светлых, выбившихся из хвостика волос поцелуй. – С новым годом. *** С того счастливого дня прошёл уже год, самый счастливый год в жизни Феликса и Хёнджина. Ведь как старая поговорка гласит: как новый год встретишь, так его и проведёшь. ;)