боже упаси.

Хёнджин возвращается в их с Чаном квартиру довольно поздно: на часах почти четыре утра, а парень сказал, что будет в одиннадцать. Хах, Хван соврёт, если скажет, что не боится старшего. В квартире хоть глаз выколи, единственным освещением приходится фонарный свет из окон. А ещё очень тихо. Крис обычно сопит во сне, иногда похрапывает, но сейчас нет ни звука. Пройдя в глубь квартиры, Джин видит закрытую дверь в их комнату, а из-под неё видна тонкая линия света. Парень сглатывает неприятный ком в горле, медленно направляясь в нужную сторону. Дверь предательски скрипит, и Хван, заглянув за неё, видит суровый взгляд, направленный прямо на него. Чан смотрит злобно, серьёзно, вот-вот дырку прожжёт. Хёнджин делает глубокий вдох и идёт к шкафу. Он чувствует на себе чужой взгляд, и это пугает. Руки начинают трястись, а взгляд судорожно бегает по вещам на полке. – И где ты был? – подаёт голос мужчина. Хван слышит тяжёлое дыхание старшего, слышит, как открывается ящик прикроватной тумбы, как клацают кнопки, и слышит, как включается что-то. – Я задал вопрос. – Ну, засиделись с ребятами, – чеканит Хёнджин, беря из шкафа первую попавшуюся футболку, он даже не уверен, что вещь его, и разворачивается, – что тут такого? – Джинни, малыш, ты испытываешь моё терпение? – Крис подходит всё ближе с каждым словом. В глазах недобрый огонь и, хоть Чан ниже на пару сантиметров, физически он давит очень сильно. Хван не смеет и шагу ступить. Взглядом ведёт по широким плечам мужчины, дышит часто, страх подкрадывается, скапливаясь противной слизью под рёбрами. Чужая большая ладонь приземляется на затылок, зарывается в длинные, чёрные пряди, больно сжимая, и утягивает в сторону. Парень летит на пол, стоит Чану отпустить его волосы. Мужчина смотрит сверху вниз, показывая своё явное превосходство по всем параметрам. А страх растёт всё больше. Хван не маленький, понимает, чего от него требует, поэтому поднимается на дрожащих ногах и, избавляясь от джинс и белья, садится на кушетку и закидывает щиколотки на поручни. Крис проходит по комнате, устанавливает штатив для другой игрушки и фиксирует ноги младшего кожаными ремнями, на удобной для себя высоте. Парень не смеет и шевелиться, пока сильные руки другого связывают свои собственные ярко-голубой верёвкой. Нити тянутся через шею, обвивая восьмёркой грудную клетку и руки. Чан делает узел туже в районе горла, формируя петлю, проверяет, насколько хорошо зафиксированы руки, вплотную привязанные за предплечья. Вокруг кистей ещё несколько оборотов веревки с шеи, коротким поводком связана с кистями, так что, если Джин попробует оттянуть её хоть чуть-чуть, то начнёт себя душить. Таз и бёдра держат ещё несколько ремешков, а локти и шея на коротких верёвках прикреплены к кушетке. Так что Хван, связанный по руками и ногами буквально, не сможет пошевелиться даже при большем желание, чем есть уже сейчас. Крис присоединяет к соскам парня стимуляторы, сразу включая. Потому по телу бьют отнюдь не приятные разряды тока, и младший скулит, бегая глазами по чужому лицу. Чан снова ходит туда-сюда, где-то слышны открывающиеся ящики, где-то звон металла или жужжание игрушек. Максимум, который может увидеть Джин, это потолок и кусочек комнаты у себя в ногах. Хёнджин видит, как Бан устанавливает большой фиолетовый фаллоимитатор на штатив, продвигает ближе, оставляя в нескольких дюймах от самого парня. В руке кляп, один из ненавистных Хваном, и пластыри- стимуляторы. Вещица с голубо-фиолетовым градиентом не доставляла ни грамма удовольствия ни разу из тех, что её использовали. Часть, затыкающая ротовую полость, в виде большой головки мужского достоинства, из твёрдой резины, болезненно растягивает губы, что остаются заеды, которые не проходят достаточно долгое время. Щелчок. Чан закрепил кляп, соединив концы на затылке. Широкие ремешки у основной части, постепенно сужающиеся к замочку на своём конце, стягивают щёки. Неприятно. На рёбра и живот Крис приклеивается пластыри, что пускают ток, сразу при этом усиливая энергию на стимуляторах. Парень хмурится от боли. Не смотря на то, что Хёнджин понимает – Бан адекватный, и не сделает ничего, что может навредить ему, но также Хван знает– настоящего Чана. Не того, который ходит одетый с иголочки, в офисе светит ямочками, но достаточно строг, чтобы его любили и уважали. Нет. Младший знает этого явного доминанта, жестокого и требовательного, абьюзера с множеством кинков, психа с неконтролируемой агрессией, собственника. Того, кто сейчас заставляет сердце Джина пропускать удары, дыхание участиться, и чувство страха расти. На лбу появляется испарина, и волосы неприятно липнут к нему, хочется поправить, но нет ни единой возможности пошевелиться. По подбородку стекают блестящие в свете ламп слёзы. Разряды тока бьют всё сильнее, видимо мужчина увеличивает мощность машины. Крис снова у младшего между ног, с громким хлюпом вытаскивает из чужой задницы широкую по диаметру анальную пробку. Хван выдыхает от лёгкого облегчения, вызванного пустотой внутри. "Боже". С губ парня срывается громкий стон боли. Чан включает машинку, и фаллоимитатор быстро начинает входить-выходить в судорожно сокращающееся отверстие. По подбородку стекает слюна, падая на верёвки. Слёзы сдерживать становится невозможно. Но Чану плевать. Он берёт в руку несколько вибрирующих колец и иглу. "Нет!" Просит Хванов взгляд. – Ты вёл себя очень плохо, детка, – Без капли нежности Кристофер надевает на член младшего три кольца. Те сразу начинают вибрировать. По всему телу Хёнджин ощущает пронизывающую боль . Руки на автомате тянутся вниз , из-за чего Хвану становится трудно дышать. Бан улыбается злобно, погружая в уретру тонкую, длинную иглу с рельефными шариками по всей длине. *** Машинка ускоряется, разряды тока по телу оставляют следы. На шее и кистях уже красуется след от верёвки. Ноги затекают, а головка члена покраснела от долгого отсутствия разрядки. От всего это Хёнджин молится, чтобы просто умереть здесь и сейчас, он даже стоп-слово сказать не может из-за кляпа, хотя он уверен, если бы и мог, Чан не остановится. Боль и страх пожирают полностью. И в один момент Хван перестаёт чувствовать движения в заднице, перестаёт слышать скрежет механизмов, и, кажется, что всё это было ужасным сном, но боль осталась. Верёвки не исчезли и всё так же сжимают конечности. Чан облизывает, подходит ближе. Теперь Джин чувствует горячую плоть мужчины, что толкается в него даже сильнее, чем это делала игрушка. Тело снова прошибают удары тока. Опять больно. Чан, как-будто животное вдалбливается в и без того растраханую дырочку парня, заставляя кричать. Широкая ладонь сжимает шею. Большим пальцем Крис давит на кадык. Дышать уже не возможно. Глубокие толчки и жгучая боль по всему телу. Глаза становятся стеклянными и сердце перестаёт биться. Хван не видит уже ничего, не чувствует. Только пустота. Тело холодеет с каждым глубоким толчком, глаза закрываются. На этом всё. Хёнджин получил, что хотел. Больше не будет этой боли. Но Крис... Но продолжает сжимать шею и вдалбливаться в холодеющее тело пару минут, пока не достигает пика. Громкий стон удовольствия. Чан выходит из трупа, оставляя на его лбу мягкий поцелуй. Теперь точно всё. Гудок. Ещё один. – Да, Чан-хён? – раздаётся на том конце. – Нужно спрятать труп, – холодно, по делу и без приветствия. – Будет сделано.