боже упаси.

ты вновь делаешь мне больно, и я разбиваюсь как хрустальная ваза, упавшая с полки во время нашей первой ссоры. твои губы уже не накрывают, мои не целуют мягко, а лишь складываются в колких фразочках. но знаешь, я не лучше, отвечаю тебе тем же, раню сильно, хоть и не хочу причинять тебе и крупицы той боли, что испытываю сам. в меня летит очередная обидная фраза и бьёт в самое сердце, заставляя слёзы катиться по моим щекам, скапливаясь на подбородке и капая с того на холодный пол. ты снова не закрыл окно. я не вижу ничего из-за сырости на них глазах, ты был так близко, только я так и не смог дотянуться до твоей души. руки трясутся, а в ушах звенит тихий шум, я теряюсь в потоке собственных страхов и мыслей, совсем не обращая внимания на твои действия. прости, я не всегда могу тебя слышать и это только моя вина. я не смог тебя удержать, когда ты хлопая дверью, в когда-то нашу квартиру, ушёл, оставляя за собой фантомное тепло и невесомый запах своего парфюма. я скатываюсь одной большой каплей по стене, вплетаю пальцы с побитыми от злости об стены костяшками в спутавшиеся волосы и оттягиваю нарочито болезненно, чтобы отвлечь себя от пустоты в душе, что разрушает меня изнутри. я не могу, я не справляюсь. мои глаза пустые мутные, в них остался только блеск слез, что без остановки стекают по линии челюсти. болезненный крик вырывает из груди, пугая меня самого. мой голос хриплый и совсем не мой. я так устал держать тебя, я не могу больше этого делать, я не справился, не сдержал обещание, я не могу больше находиться рядом, от чего мне ещё хуже становится. я не слышу ничего. ни звука. меня как будто тут нет вовсе, я где угодно, но не в том месте, что подарило мне столько счастья и боли. моё отражение в зеркале выглядит ужасно жалко, лицо опухшее от слез, тушь, которую я нанес утром, чтобы подчеркнуть длину ресниц, размазалась под глазами, кажется, галлюцинации снова возвращаются, потому что я вижу твой силует в отражении за собственной спиной. ты стоишь и смотришь так сожалеюще, я не осмеливаюсь позвать тебя, лишь бы не развеять это мираж, лишь бы посмотреть на твое призрачное присутствие рядом. только это держит меня, заставляя откидывать мысли о лезвиях и свежих следах на моей коже. тебе они не нравились никогда, и каждый раз я предавал себя, срываясь, прости. – прости, Чонин, прости, – я не могу смотреть на это. слишком больно, слишком невыносимо. я не поворачиваю голову, когда слышу скрип половиц, уже давно не ведусь на эти иллюзии, но вот отсутствие холода, проносящегося до этого по моей коже и оставляющего на той кучу мурашек, заставляет посмотреть. это ты стоишь спиной ко мне и закрываешь окно. настоящий. смотришь так виновато, подходишь ближе и касаешься своими тёплыми руками моего лица, стирая слёзы. – малыш, ты же такой красивый, а эти слёзы...– твой голос такой теплый, родной и нежный, ты так правильно целуешь мои щёки, трешься носом о мой, а я не моргаю, кажется. безумие, но это ты, такой же потрёпанный, уставший, с тяжёлым, но родным взглядом. – сынмин, душа моя, тише. тише. а я рыдаю все сильнее, бросаюсь к на шею и чуть ли не душу в своих объятиях, всхлипывая тихо. я люблю тебя, моё ходячее безумие, пообещай, что мы со всем справимся..