Истинное влечение

По прошествии пяти дней после последнего разговора с Грейнджер Драко чувствовал себя ужасно. Сначала он, несмотря на собственные эмоции и ощущения, пытался доказать себе, что все это чушь. Мало того, что не могла гриффиндорская зазнайка быть его Истинной омегой, так еще и Малфой не собирался вести себя так, как написано в книге. Он явно не выжил из ума, чтобы бегать за Грейнджер по замку, вынюхивать ее запах в толпе и мечтать только о ее глупых, торчащих во все стороны волосах. Но природа просто насмехалась ему в лицо. Обонятельные рецепторы Малфоя против его воли улавливали только ее аромат, остальные же казались лишь ничего не значащим фоном для его органов чувств. Приходя в спальню, Драко как маньяк пялился на свой сундук, в котором лежала безрукавка, пахнущая Грейнджер. Малфой ощущал ее запах, и внутри все взрывалось миллионами фейерверков. Он словно помешанный ждал, когда останется в комнате один, и зарывался в безрукавку носом, представляя, будто находится рядом с ней, с Грейнджер. Это было чистой воды безумие. Казалось, будто тело заключило некий договор с инстинктами и предавало его, заставляя вытворять все то, что Драко совершенно не хотел — во всяком случае, он пытался себя в этом убедить. Но хуже было то, что Малфой сам не знал, каким образом постоянно оказывался в непосредственной близости от Грейнджер. Она будто была маяком, а он неосознанно шел на ее свет, а в случае Малфоя, на ее запах. Первые несколько дней Драко психовал. Он всеми силами пытался удержать себя вдали, но с каждым днем это становилось все сложнее и сложнее. Драко не мог нормально ни есть, ни спать, перед этим не посмотрев на Грейнджер или не ощутив ее нежный запах. Малфой даже один раз, неосознанно следуя за ней, почти дошел до лестницы в башню Гриффиндора, после чего едва не разбил кулаки в кровь, понимая, что творит неимоверную дичь. Драко правда чувствовал себя зверем, сторожащим самку, и от этого становилось тошно, но в то же время так легко и спокойно, что альфа внутри него мурлыкал. Спустя четыре дня Малфой понял, что все усугубилось, потому что теперь постоянное присутствие Поттера рядом с Грейнджер делало его бешеным всего за секунду, а оттого стало почти невозможно держаться от нее вдалеке. Смотря на то, как другой альфа касался его — черт бы ее побрал — омеги, как что-то шептал ей на ухо, а она ему улыбалась, Малфой едва сдерживал звериное рычание. Умом он понимал, что Поттер лишь ее друг, но инстинктами... Ох, Драко был уверен, что отпусти он себя, то Мальчик-который-выжил мог бы спокойно оказаться в могиле, потому что его внутренний альфа был настроен решительно. Малфой же не подходил к Грейнджер, пытался не пересекаться с ней взглядами, следуя доводам разума, но также постоянно ошивался в радиусе нескольких метров от Гермионы, даже если у них не было совместных занятий. Конечно же, друзья не могли не заметить перемен в поведении Драко, особенно после того, как он несколько дней в течку Гермионы был сам не свой. Дафна и Панси приперли его к стене в своей дурацкой девчачьей манере, а Блейз и Тео, встав за их спинами, не оставляли путей к отступлению. Малфой понимал, что друзья беспокоились о нем. Все же с того момента, как каждый из них пережил свое раскрытие, отношения между однокурсниками стали куда теснее, видимо, биология и здесь влияла на их поведение, и теперь друзьям было странно осознавать, что Драко от них отдалился. Но все же они смогли из него выпытать лишь пару слов, после чего поняли, что дело в омеге и не какой-то, а Истинной. Малфой до сих пор удивлялся, как он умудрился это из себя выдавить, но, как оказалось, не зря. Его слова произвели крайнюю степень удивления на Тео, который единственный знал, что такое существовало в природе. После этого небольшого разговора друзья стали все больше кучковаться вокруг Драко, изображая поддержку, но в большей мере для того, чтобы узнать, кто же эта омега. По странному настроению Малфоя они поняли, что это кто-то нежелательный для его общества, но кто именно не знали. Хотя Драко был уверен, если Тео и Блейз подойдут поближе к Грейнджер и вдохнут ее запах, то поймут, чем пахнет в их спальне от его сундука. Драко тяжело вздохнул, пытаясь прогнать из головы свои не слишком-то радостные мысли, и оглянулся, надеясь понять, куда его привели ноги. «Ну, конечно, куда же еще я мог прийти». Хватило лишь одного взгляда вперед, чтобы заметить Грейнджер, стоящую во внутреннем дворике замка рядом с Поттером. Драко едва сдержал рык, чувствуя, что все внутри начало скручиваться при виде того, как она доверчиво прижалась к плечу другого альфы. Кулаки сами по себе сжались. Малфой понимал, что надо срочно валить, пока он не встрял в драку с Поттером, но ничего не мог с собой поделать. Его будто приковало к месту, а все внутри рвалось отгородить ее от другого альфы. «Блять. Дурацкая биология».

***

— Это выводит меня из себя, Гермиона, — прорычал Гарри на ухо Грейнджер, вызывая у нее лишь легкое раздражение, а не дрожь волнения от альфа-тона в его голосе. — Он опять неподалеку. Мои инстинкты сходят с ума. Сделай уже что-нибудь, иначе сделаю я. — Что ты хочешь, чтобы я сделала, Гарри? — прошипела Гермиона, немного отстраняясь от него. — Мы находимся в одном замке и ходим на совместные уроки. Естественно, он постоянно будет поблизости. — Да, но раньше он не пялился в твою сторону, не находился в радиусе нескольких метров и не шел с нами чуть ли не до башни Гриффиндора! Он будто выслеживает тебя, а моего внутреннего альфу это бесит. — Ты же знаешь, что он это делает инстинктивно. Я уверена, что он этого даже не осознает, — попыталась защитить Малфоя Грейнджер, хотя и понимала, что это глупо. — Да знаю, знаю, — пробурчал Гарри, оглядываясь по сторонам. — Но, может, вы уже как-то решите, что будете делать, или ты собираешься вечно бегать от него? — Я не бегаю! — сразу всполошилась Гермиона. «Ага, еще чего!» — Я просто обдумываю дальнейшие варианты развития событий. — Вроде Джинни тебе уже разъяснила эти варианты, и выбор у тебя невелик. — Гермиона промолчала, а Гарри, тяжело вздохнув, притянул подругу к себе за плечи. — Ладно. Просто решай скорее, умоляю. Мои нервы тоже не железные, меня так и подмывает вцепиться ему в глотку, ведь я привык тебя защищать. — Хорошо, — тихо ответила Гермиона. Они с Гарри, стоя под навесом во внутреннем дворе, ждали Рона и Джинни, которых задержала Макгонагалл, чтобы обсудить несколько вопросов старостата. С последнего разговора с Малфоем и последующим прочтением книги, которую он ей протянул, прошло дней пять. Гермионе же казалось, что прошла ни много, ни мало — целая вечность. Осознание написанного давалось ей... тяжело. И это было еще мягко сказано. Конечно, Гермиона чувствовала все это. Она сходила с ума от его запаха. Свежесть хвойного леса и сладкое послевкусие какао. Грейнджер никогда не испытывала особой тяги к этому напитку, а уж прогулку по лесу точно променяла бы на несколько часов в библиотеке, однако запах Малфоя кардинально менял ее пристрастия, заставляя тем самым пугаться таких изменений. Однако на этом, как и было написано в книге, странности не заканчивались. Гермиона искала его взглядом везде, где бы ни была, а если чувствовала присутствие Драко, то ее с головой накрывало ощущение безопасности и уюта. Гарри теперь ужасно раздражал, и Грейнджер еле сдерживала себя от громкого фырканья, когда он наклонялся к ней ближе или дотрагивался, прямо как сейчас. Но все же Драко Малфой был слизеринцем, и Истинный он ее или нет — это ничего не меняло. Гермиона не понимала, что должна сделать, а потому сразу, не таясь, рассказала обо всем друзьям. Сказать, что они были поражены — значит ничего не сказать. Гарри, казалось, переклинило, Рон сидел с таким выражением лица, будто увидел второе пришествие Волдеморта, а Джинни, глубоко вздохнув, поведала, что это все очень серьезно, и они с братом знают это не понаслышке от Билла и Флер, которые тоже являлись Истинными. В общем, подруга подтвердила, что нет другого выхода, кроме как быть с Малфоем, ведь все ее инстинкты настроены именно на него, и это уже, увы, никак не изменить. Но... Гермиона пыталась. Она, черт возьми, не простила бы саму себя, если бы не попыталась, а вот Малфой совсем не помогал ей в этом. Драко не подходил к ней, Гермиона ни разу не замечала его взгляд на себе, будто он тоже пытался игнорировать ее, но все же Малфой, как и было написано в книге, постоянно был где-то поблизости. Грейнджер могла его не видеть, но отчетливо чувствовала его присутствие, отчего сердце сразу приветствовало тахикардию, а легкие гипервентиляцию, ведь Гермиона подсознательно желала ощутить его рядом с собой, что непроизвольно глубже вдыхала воздух, пытаясь уловить его аромат. Гарри же это раздражало, ведь он после своего раскрытия всячески пытался обезопасить ее от всех альф, которые не нравились Гермионе. Ему было некомфортно от постоянного присутствия Малфоя, и Грейнджер было до жути неловко перед другом. Это все было очень сложно, но Гермиона старалась держаться изо всех сил. Грейнджер хотела быть выше своих инстинктов, она не могла позволить себе так легко и спокойно согласиться быть с парнем, который всю жизнь ненавидел и оскорблял ее, только потому что он, видите ли, оказался ее Истинным. Гермиона краем глаза взглянула на Гарри, сверлившего взглядом колонну напротив них, и она, ощущая распространяющееся по телу чувство нужды и безопасности, поняла, что именно там и скрывался Малфой. Грейнджер пообещала другу как можно скорее решить проблему с Драко, хоть и понятия не имела, как это сделать. Омега внутри нее уверенно заявляла, что ей стоило прямо сейчас подойти к своему альфе и забыться в его объятиях, а еще лучше сразу выгнуть шею и дать себя укусить, но разумом Гермиона понимала, что ей нужна какая-то альтернатива. «А что, если я все-таки рискну пообщаться с другим альфой? Прежде чем решиться на что-то с Малфоем, надо исключить все остальные варианты». Грейнджер тут же встрепенулась. Идея была неплоха. Она вполне могла пообщаться с каким-нибудь парнем, помимо Гарри, и понять, настолько ли все плохо. Если все будет происходить так, как описано в книге, то у Гермионы не останется выбора, и ей придется смириться с Малфоем в качестве своего альфы. В любом случае, таким образом она попытается найти выход из сложившейся ситуации и перестанет терзать себя за неимением выбора.

***

И словно находясь под каким-то особым взором судьбы, Гермиона уже после обеда смогла осуществить свой небольшой план. Она направлялась из женского туалета к кабинету трансфигурации, где у гриффиндорцев должно было состояться совместное занятие со Слизерином. Друзья уже находились в классе, а Гермиона пыталась избежать длительного нахождения в одном помещении с Малфоем, и потому пошла в уборную, лишь бы отстрочить мгновение, когда она опять почувствует так желаемый ею запах. Грейнджер как раз задумалась о том, что вполне могла бы дышать ртом, может, это заставило бы омегу внутри нее заткнуться хоть на секунду, и повернула за угол, но вдруг: — Ах! Сначала она почувствовала удар о чужое тело, потом запах альфы, а следом большую ладонь, которая сомкнулась на ее плече, удерживая от падения. Сумка соскользнула с плеча и упала вниз с глухим стуком. По каменному полу рассыпались книги и свитки пергамента. — Ох, прости, Гермиона! — послышался мужской голос, и Грейнджер вскинула голову, замечая в нескольких сантиметрах от себя знакомое лицо. Эрни Макмиллан, обратив на нее взгляд своих светло-голубых глаз, смотрел с присущим ему дружелюбием и искренним раскаянием. От него приятно пахло альфой, да и выглядел он совсем не так, как прежде. Его светлые волосы были слегка уложены назад, открывая высокий лоб и широкие брови. Он определенно был выше, чем раньше, и абсолютно точно крупнее и мускулистее. Гермиона невольно прислушалась к себе. Этот альфа был новым для ее органов чувств, а потому не был раздражающей помехой как Гарри, но все же никаких признаков удовольствия — как рядом с Малфоем — она не испытала. «Ну мы ведь только столкнулись. Вдруг мне надо пообщаться с альфой, узнать его, чтобы принять его омежьим подсознанием». — Все в порядке, Эрни, — Гермиона растянула губы в милой улыбке и посмотрела вниз, где у ее ног были раскиданы учебники и письменные принадлежности. — Ох! — Давай, я помогу тебе, — тут же спохватился альфа. Они вдвоем присели на корточки, собирая раскиданные вещи, а Гермиона попыталась лихорадочно придумать, как можно привлечь внимание Эрни для нужных ей целей. Она никогда не задумывалась о таком, потому что раньше ее не интересовали праздные разговоры с другими альфами, а потому понятия не имела, что стоило предпринять. «Наверное, надо заговорить и... что дальше? Черт, я совершенно не умею пользоваться своей сущностью». Эрни запихнул последний учебник в ее сумку и тут же встал, поднимая ее с пола. Гермиона встала следом, задумчиво закусив губу. Она пыталась вспомнить, видела ли, как омеги флиртовали с альфами, чтобы повторить их действия, но кроме глупого хихикания и преданного заглядывания в глаза в голову ничего не приходило. Ее омега-подсознание молчало, не давая никаких подсказок, и Гермиона чувствовала, как шанс претворить в жизнь свой план стремительно утекал сквозь пальцы. «Че-е-ерт». — Ох, какая у тебя сумка тяжелая, если бы сам сейчас не собирал ее содержимое с пола, то подумал бы, что ты там куски каменной стены носишь, — неловко хмыкнул Эрни, протягивая Гермионе сумку. «О, ну это шанс!» — пронеслось в ее голове, и она, абсолютно не по-грейнджеровски, так, что захотелось провалиться сквозь землю, захихикала. Гермиона вспомнила Лаванду, трущуюся около Рона, прикрыла рот ладошкой, повторяя ее движения, и продолжила смотреть парню прямо в глаза. Эрни сначала заметно опешил, а потом Гермиона с облегчением заметила, что он широко улыбнулся, показывая два ряда белоснежных зубов, и выпятил грудь, заинтересованно взглянув на девушку сверху вниз, тем самым взглядом альфы, от которого у большинства омег подкашивались колени. Однако Грейнджер чувствовала себя совершенно обычно, разве что от хихиканья все внутри сводило от раздражения. — Я думаю, девушке не стоит носить такие тяжести, — произнес Эрни, закидывая ее сумку себе на плечо. — Давай, провожу тебя. Что у тебя сейчас по расписанию? — Трансфигурация. Гермиона следовала за Эрни к кабинету Макгонагалл и улыбалась так, что начинали болеть щеки, но пыталась одергивать себя, чтобы не переигрывать. Макмиллан же смекнул, что вызвал у омеги не столь дружеский интерес, сколько романтический, а потому стал вести себя чуть свободнее, что было только на руку Гермионе. Они медленно шли по коридорам, разговаривая об учебе. Эрни жаловался на слишком тяжелую программу по трансфигурации, и Гермиона, не без собственного интереса, предложила помочь, удивляясь, как все удачно складывалось. Эрни ее по-настоящему никогда не волновал, но, изменившись после раскрытия, он стал довольно привлекательным, да и она всегда замечала у него большее стремление к учебе, чем у остальных. «В принципе, я могу с ним позаниматься, пофлиртовать и точно понять для себя, как я реагирую на других альф. Вдруг у меня получится обойти всю эту штуку с Истинными?» Эрни пошутил, и Гермиона, не особо оценив юмор, все же засмеялась, глупо хлопая ресницами, а затем... Все вдруг замерло. Сердце дрогнуло, а дыхание участилось. «Альфа», — пронеслось в голове, и омега-подсознание тут же встрепенулось. Внутри все потеплело и растаяло, смеяться стало легче, и шутки Эрни, едва слышимые за шумом в ушах, казались и правда забавными. Однако помимо всего прочего Гермиона чувствовала нечто, мерзко скребущее ее душу. Хотелось обернуться, найти взглядом того, кого требовала сущность, и понять, что происходит, но Гермиона, схватив внутреннюю омегу за горло, заставила себя оставаться на месте и не подавать признаков беспокойства. Макмиллан, следуя рядом с ней по коридору, все продолжал распаляться, заметив неподдельный блеск в ее глазах, а Гермиона кожей чувствовала присутствие Малфоя, каждой клеточкой своего тела, отчего хотелось разреветься, потому что Эрни в одно мгновение стал противен. «Гребанный Малфой. Гребанная биология». ... Драко чувствовал, как раз за разом его переезжала карета с запряженными в нее фестралами. Он не знал, как устоял на месте, как вообще заставил себя сдержать рычание и не кинуться на застывшую неподалеку Грейнджер рядом с Макмилланом. Первое, что Малфой заметил — Грейнджер смеялась. Так заразительно, заливисто, что он сначала даже опешил, а потом увидел, на кого она смотрела так широко и искренне, и сердце пропустило удар. В груди зарокотало рычание. Рядом с его омегой стоял другой альфа, и она улыбалась именно ему. Желание разбить кулаки о лицо Макмиллана стало таким сильным, что Драко пришлось сцепить зубы и задержать дыхание, приказывая своему телу не двигаться. — Драко? — позвал его Блейз, все еще придерживая дверь. — Ты идешь? Малфой едва мог дышать, не то что говорить, а потому лишь неопределенно махнул другу головой, пытаясь дать понять, чтобы тот шел без него. Забини вопросительно изогнул бровь, а потом огляделся по сторонам, и его лицо понимающе озарилось. Малфою было не до этого. Сейчас ему было все равно, что понял Блейз. Ему лишь хотелось оторвать мерзкие волосатые руки одному альфе. А Грейнджер будто издевалась. Ее взгляд, казалось, стал еще теплее, а выражение лица таким покорным, что Малфой в бешенстве почувствовал, как вокруг него затрещала магия. «Моя, моя. Моя омега». Его внутренний альфа рвался к Грейнджер, как собака, сорвавшаяся с цепи, и у Драко больше не оставалось сил сдерживаться. Один шаг. Другой. И вот Малфой уже стоял в нескольких шагах от той, чей запах просто убивал и заставлял воскресать раз за разом. «Мерлин, вблизи от нее пахнет еще лучше». — Грейнджер, ты потеряла своих друзей и решила променять их на новых, еще более тупых? — несмотря на общее состояние волнения от близости к Гермионе, Драко смог нацепить на лицо маску крайней степени презрения. Гермиона вздрогнула, заметно напрягшись, а Макмиллан тут же вскинулся, сжав ладони в кулаки. — Что тебе надо, Малфой? — несдержанно прорычал он в альфа-тоне. Но Драко это лишь позабавило. Малфой чувствовал превосходство над парнем, ведь Гермиона была именно его Истинной омегой, и на каком-то подсознательном уровне он знал, что это играло важную роль. — От тебя ничего. Грейнджер, на пару слов. — Ты не видишь, что мы... — Не надо, Эрни, — тут же вмешалась Гермиона. От ее нежного голоса у Драко под ложечкой засосало, но он смог сдержать благоговейную улыбку, посильнее сжав челюсти. — Все хорошо. Спасибо, что проводил. Макмиллан недовольно надулся и сощурился, но сумку Гермионе все же отдал и... застыл. — Тебе же сказали проваливать, — грубо бросил Драко, все еще ощущая дикое желание приложиться кулаком по лицу альфы. — Малфой, ты... — Пока, Эрни. Позже поболтаем, — нервно улыбаясь, опять встряла Грейнджер, прижимая к себе сумку с учебниками. Макмиллан, распрямив плечи, кивнул и отвернулся. Малфой чувствовал, что теперь парень так просто не отстанет, но он будет решать проблемы по мере их поступления. Драко дождался, пока Эрни исчезнет за поворотом, оглянулся и схватил Грейнджер за локоть, ведя за собой в пустой соседний класс. — Малфой, что ты творишь? — взвилась Гермиона, как только дверь за ними захлопнулась. Драко даже не обратил внимания на ее возмущенный тон. Все внутри него начало вибрировать от ее близости, и Малфой, не сдержавшись, прижал Гермиону к стене, с наслаждением ощущая жар ее тела. — Нет, — прошипел он ей прямо в лицо, — это что ты творишь, Грейнджер? — Я всего лишь разговаривала с... другом. — Глазки ты ему строила не по-дружески. — Тебе какое дело? Я тебе ничего не должна, — будто вколачивая гвозди в крышку его гроба, произнесла Гермиона, и Драко почувствовал, как ее отказ почти что обжег кожу. — Какая бы там связь между нами ни была задумана природой, у меня все еще есть выбор и... Драко впился в ее губы так резко, что весь воздух вышел из легких. Хотелось просто заставить Грейнджер замолчать. Ее слова ранили его альфа-сущность, заставляя все внутри кровоточить и скулить. — Что...ты... делаешь? — прошептала Гермиона в его губы, при этом совершенно не сопротивляясь его сумасшедшему напору. — Я не оттрахал тебя в течку, разве я не достоин хотя бы поцелуя? — ответил ей Драко таким же надрывным шепотом. Гермиона ничего не ответила. Она не касалась его, но и не отталкивала, будто взвешивая все «за» и «против». Целовать Грейнджер было еще лучше, чем Малфой помнил. Он всасывал то верхнюю, то нижнюю ее губу в рот, будто пытаясь распробовать ее на вкус. Его язык толкнулся между ее губ, и Гермиона взбрыкнулась, наконец отреагировав на парня. Драко зарычал ей в губы и почувствовал, как альфа-сущность полностью завладевает им. — Не упрямься, Грейнджер, — прорычал он с легким намеком на альфа-тон, а Гермиона будто этого ждала. Она тут же разомкнула губы, позволяя ему завладеть своим ртом и загнать язык почти до гланд. Низ живота затянуло в истоме, и Драко толкнулся ближе к Гермионе. Жар ее тела обволакивал, заставляя забыть обо всем. Он хотел ее. Хотел так сильно, что живот скручивало от возбуждения. Драко прикусил ее нижнюю губу и, не сдержавшись, ухватился за упругие девичьи ягодицы. Ох, как он хотел толкнуть ее на парту, бесцеремонно задрать юбку, разорвать в клочья трусики и войти в ее тугое тело, также сжимая эти потрясающие ягодицы. Он бы вбивался в нее сильно, резко, наслаждаясь протяжными стонами. Малфой на секунду представил, как внутри нее потрясающе тесно, влажно, и член болезненно дернулся в брюках. Драко, зарычав, оторвался от ее губ, приникая к нежной коже шеи. Гермиона рвано выдохнула и вцепилась пальцами в ткань его мантии, притягивая ближе к себе. Малфой чувствовал жар, исходящий от ее тела, чувствовал, как она мелко дрожала, реагируя на каждое его касание. Грейнджер ощущалась такой идеальной, что сознание тихо мурлыкало внутри, заставляя Драко парить где-то в невесомости. Он хотел касаться ее без остановки, хотел сделать все, чтобы она плавилась от удовольствия, хотел быть с ней и наслаждаться каждым ее вздохом и взглядом. Драко просто знал, что должен жить ради нее и ее желаний. Она была его Вселенной, и он не мог этому противостоять, сколько бы ни пытался. Сердце громко стучало в груди, а дыхание срывалось. Пустой класс исчез, оставляя их в своем собственном мире, заполненном магией и чувствами. Мужские руки забрались под мантию Гермионы и обосновались на талии, а язык скользнул по мягкой коже, ощущая легкий привкус зеленого чая. «Запаховая железа», — пронеслось в голове. Инстинкты никогда не подводили, и Драко, не сталкиваясь с этим ранее, был уверен, что это именно она. Гермиона задержала дыхание, а потом громко выдохнула, обмякнув в его руках. Драко глубоко вздохнул и почувствовал концентрированный аромат ее тела, смешанный с запахом ее возбуждения. Тягучий, нежно ласкающий его рецепторы запах делал с ним что-то нереальное. По голове будто молотком ударили. Малфой больше не мог здраво мыслить. Он несколько раз облизнул кожу над запаховой железой, а потом, ощутив отдачу Гермионы в виде поощрительных стонов, нагло впился губами в ее шею, заставляя Грейнджер изгибаться в его руках. Краем сознания Драко понимал, что это нечестно, неправильно. Но его внутреннему альфе в данный момент было глубоко похер на эмоциональные терзания. Омега рядом с ним была возбуждена, а он ублажал ее, а для счастья больше ничего и не надо было. Малфой почувствовал, как девичьи ладони сжались на его плечах, как Гермиона выгнулась и задрожала, начиная нетерпеливо хныкать и тереться о него. Низ живота затянуло в истоме, и Драко сильнее прижался к ней бедрами. — Хорошая омега, — прохрипел Малфой, не контролируя свой голос. — Самая вкусная. Самая лучшая. Моя девочка. — Ох, альфа, — застонала Гермиона, все еще хныча и извиваясь. Драко глубоко вдохнул воздух прямо у покрасневшей кожи над железой, и его руки сами поползли вниз. Он чувствовал запах ее возбуждения. Ему даже казалось, что он слышал, как влага текла из нее, пачкая трусики и бедра. Пальцы коснулись влажной ткани раньше, чем Малфой успел проанализировать это, и они с Гермионой вдвоем выдохнули. Драко опять впился в ее губы, ощущая, как мир сузился до Грейнджер в его объятиях и потрясающего запаха зеленого чая с горьковатым привкусом чернил. Член, казалось, был готов вырваться из плена брюк, разорвав ткань, настолько Драко хотелось овладеть ею. Он провел пальцем по насквозь мокрой ткани трусиков, касаясь набухшего клитора и ощутимо надавливая. По позвоночнику прошел разряд электрического тока. — А-ах, — застонала Гермиона, подаваясь ему навстречу. Драко зарычал и схватился за ткань ее трусиков, собираясь разорвать их в клочья, как... Звон колокола донесся откуда-то издалека. Звук, изначально едва слышимый за грохотом сердца в ушах, с каждой секундой все нарастал. Драко замер, закрыв глаза и сильно сжав пальцы на ее белье. Он шумно вдыхал аромат кожи Гермионы, ощущая, как медленно берет под контроль свою альфа-сущность. Несмотря на возможность трезво мыслить, отпускать Грейнджер не было никакого желания. Сейчас ему было спокойно. Он чувствовал полную удовлетворенность, а потому хотелось как можно дольше сохранить в себе это ощущение. — У нас сейчас трансфигурация, — услышал Малфой прямо над ухом шепот Гермионы. — Да, — произнес он в ее шею. За дверью послышались быстрые шаги учеников, спешащих на занятия, но Драко и Гермиона не шевелились. Забыв о своем упрямстве, они почувствовали каково это — быть рядом друг с другом. Только если Драко уже смирился с этим фактом, то Гермиона, сжимая в тисках ладоней ткань его мантии, не могла избавиться от чувства абсолютной беспомощности. Она всегда старалась держать все под контролем, а потому не собиралась, несмотря на явное влечение к Драко, так просто сдаваться. О, нет. Она еще поборется за свободу выбора.