Истинное влечение

Как бы Гермиона ни пыталась, она не могла отделаться от ощущения, что Драко слишком сильно влиял на нее. Он мог находиться в противоположном конце кабинета, но Грейнджер все равно чувствовала его присутствие кожей, неосознанно старалась показать себя с лучшей стороны, а еще не могла оторвать от него взгляд. И если другие девушки были бы только рады такому притяжению, то Гермионе было некомфортно осознавать, что кто-то имел над ней такую власть. Как омега она, конечно, была в восторге, а вот как человек — хотела спрятаться у себя в комнате и не высовывать оттуда нос, потому что оставаться верной себе, а не инстинктам было для нее важнее всего. Хотя, конечно, после некоего подобия близости с Малфоем, Гермионе все же пришлось подвергнуть их ситуацию глубочайшему анализу. Несмотря на то что факт наличия предназначенного ей альфы раздражал, она не могла отрицать, что впервые в жизни испытывала такие сильные эмоции. Грейнджер могла бы сравнить их близость со взрывом. Его губы стремительно разрушали самообладание, заставляли ее забыть обо всем, его руки воспламеняли каждую клеточку ее тела, его язык, хозяйничающий у нее во рту, напрочь срывал крышу, а ведь это были лишь легкие прелюдии. Гермиона нервно вздохнула и одернула рубашку, направляясь вдоль по коридору на третьем этаже. Но несмотря на весь спектр эмоций, который пробуждали в ней одни лишь поцелуи с Малфоем, Грейнджер ставила свои принципы превыше всего. Гермиона пообещала себе не стать заложницей обстоятельств, а потому и направлялась в библиотеку для встречи с Эрни уже третий раз на этой неделе. Грейнджер понимала, что ее поведение было слегка глупым, ведь она уже была готова смириться с тем, что они с Малфоем и правда Истинные. Однако упорства ей было не занимать, а потому Гермиона считала, что не должна сдаваться до тех пор, пока не убедится в правдивости всех фактов об Истинных из книг. Но… все эти факты, как назло, раз за разом подтверждались. Гермиона старалась мыслить позитивно и скидывать все на стеснение при общении с лицами противоположного пола, но с каждым разом закрывать глаза на свою инстинктивную реакцию становилось все тяжелее. Грейнджер нервно заправила прядь волос за ухо и ступила в библиотеку, ощущая, как приятный аромат книг забивает ноздри и неожиданно проясняет сознание. Пора было что-то решать. Уже неделю она игнорировала Малфоя, который продолжал следить за ней на расстоянии, слушала зудение Гарри над ухом, которого бесило пристальное внимание слизеринца, и пыталась заставить себя почувствовать рядом с Эрни хотя бы долю тех эмоций, которые вызывал в ней Драко одним лишь взглядом. Нервное напряжение в ее жизни заметно подскочило, и Грейнджер это совершенно не нравилось. «Ладно, если уж сегодня я ничего не почувствую рядом с Эрни, то придется опустить руки и смириться с тем, что эта отвратительная судьба приготовила для меня». Гермиона кивнула сама себе и отправилась вдоль стеллажей с книгами, чувствуя, как сердце сжалось в надежде. А вот на что именно она надеялась глубоко внутри себя, Грейнджер думать не хотела. Все-таки принципы превыше всего. — Гермиона! Эрни, как всегда, ждал ее в секции трансфигурации. Несмотря на то что за два прошедших занятия Макмиллан нисколько не продвинулся в своих навыках, он излучал уверенность и позитив. То ли трехступенчатая трансфигурация правда ему не поддавалась, то ли дело было в его излишнем внимании к ее персоне, но Гермиона не собиралась давать ему спуску. Она была упорной во всем, а потому надеялась не только решить что-то для себя во время их общения, но и помочь Эрни подготовиться к ЖАБА. — Привет! Макмиллан вскочил и приветственно сгреб Гермиону в крепкие, горячие объятия. Грейнджер обняла его в ответ, но все внутри прямо-таки скрутилось от раздражения. Омега внутри нее скривилась и забилась в конвульсиях недовольства, ведь это был совсем не ее альфа. «Да будь проклята эта биология!» — подумала Гермиона, пытаясь улыбнуться Эрни так, чтобы он не заметил ее истинную реакцию на объятия. Макмиллан отодвинул для Гермионы стул, и она, сев за стол рядом с ним, не могла не восхититься его собранностью. Перед ней аккуратно лежали свитки пергамента, чернильница и перо, а также бутылка с водой и пакетик сладостей, которыми Эрни перекусывал в перерыве. Гермиона знала, что если бы занималась со своими мальчишками, то все вокруг них уже давно было бы в смятых листах пергамента и сломанных перьях. «А если бы я занималась с Малфоем? Как бы выглядел стол, за которым бы мы сидели?» Гермиона нахмурилась, пытаясь отогнать внезапно промелькнувшую мысль, и несколько раз моргнула, стараясь сосредоточиться на Эрни и его проблемах в трансфигурации. — Ну как успехи? — О, ну на самом деле я тренировался до нашего занятия, и… — Эрни воодушевленно улыбнулся и склонился к ней, — у меня совсем немного поменялся оттенок волос, видишь? Гермиона прищурилась, не замечая никаких изменений. Она знала, что должна быть честна с Эрни, однако это шло вразрез с ее планами на него. «Это последняя попытка! — напомнила Гермиона себе. — Сейчас можно слукавить, но позже вложить в это занятие больше сил». — О, да, точно! — изобразила восторг Гермиона, придя к соглашению со своим внутренним «я». — Твои волосы и правда стали… светлее! Эрни тут же вскинул голову и сразу как-то потух, отводя взгляд. — Вообще-то темнее… — Ох. Атмосфера в секции трансфигурации в одно мгновение вспыхнула неловкостью. Гермиона закусила губу. «Вот знала же, что надо говорить правду!» — Я думала, что смогу тебя немного приободрить. — Ну, у тебя почти получилось, — по-доброму улыбнулся Макмиллан, давая понять, что тема закрыта. За эти несколько занятий Гермиона смогла узнать Эрни получше и отметила для себя сразу несколько положительных качеств, одно из которых — Макмиллан не мог долго заострять внимание на чем-то плохом. Он легко обходил острые углы в разговорах и умел быстро сориентироваться и поменять тему. Он ей чем-то напоминал Джинни, только без лишнего упрямства и назойливости, которую та довольно часто проявляла. Отсюда Грейнджер могла сделать простой вывод — как друг, Эрни просто замечательный. «Вот только я пришла сюда совсем не за дружбой», — подумала Гермиона, смотря на то, как прилежно Эрни открыл книгу на нужном параграфе и перевел заинтересованный взгляд на Грейнджер. — Ладно, тогда давай продолжим. Может, сегодня у меня что-то и получится. Гермиона обнадеживающе улыбнулась ему и вытащила из кармана мантии волшебную палочку. Только вот какой-то частью сознания — и эта часть с каждым мгновением все быстрее завладевала всем ее разумом — она понимала, что скорее у Эрни получится изменить цвет своих волос, чем она перестанет видеть в Макмиллане Джинни.

***

— О, Мерлин! Гермиона, смотри! Грейнджер оторвалась от книги, в которой пыталась уже битый час найти вариант наиболее упрощенной третьей ступени трансфигурации, и распахнула глаза в удивлении. — Это… — Да! Прямо перед ней Эрни смотрел на себя в зеркало и щупал свои темно-русые пряди, вместо пшеничных. — Ну вот! — широко улыбнулась Гермиона. — Я же говорила, что все у тебя получится при должном старании. — У меня никогда не получалось, а сейчас… — Макмиллан перевел на Грейнджер взгляд, полный неподдельной радости. — Спасибо, Гермиона! Эрни на эмоциях кинулся к Гермионе и сжал ее в очередных объятиях. Грейнджер внутренне напряглась, но уже не так сильно, как прежде. Макмиллан оказался очень тактильным человеком, так что по прошествии нескольких часов, проведенных с ним, Гермиона привыкла к проявлениям его эмоций. «Это же хороший знак, ведь так?» — Я всего лишь помогла тебе с техникой, а в остальном ты сам смог этого достигнуть, — произнесла Гермиона, отстранившись от Эрни. — Я просто решил, как ты и говорила, сосредоточиться на структуре волоса и, — Эрни опять посмотрел в зеркало, видимо все еще не веря своим глазам, — у меня получилось, Мерлин! Может, хоть теперь Макгонагалл поставит мне положительную оценку. — Ты точно заслужил «выше ожидаемого», Эрни. Гермиона была искренне рада и горда за Макмиллана. Хоть она еще до конца и не разобралась в себе, но уже смогла научить Эрни хоть чему-то. — Библиотека закрывается через пять минут! — послышался скрипучий голос мадам Пинс. — Ой, уже так поздно, — подпрыгнул Эрни, кидая взгляд на свои наручные часы. — Прости, что тебе пришлось задержаться в библиотеке из-за меня. Гермиона хмыкнула и искоса посмотрела на Макмиллана, начиная складывать книги в стопку. — Ты, видимо, забыл, с кем разговариваешь. Даже если бы не занятия с тобой, я бы все равно была здесь до закрытия. — Тогда, — Эрни неловко запустил пальцы в копну темно-русых волос, — прости, что вместо своего домашнего задания, тебе пришлось помогать мне. — Все хорошо. Я ведь сама вызвалась тебе помочь. — Это да, — кивнул Макмиллан, начиная складывать письменные принадлежности в сумку. — Кстати говоря… почему? — Что? Гермиона нахмурилась, вставая изо стола, чтобы разнести книги. — Почему ты вызвалась помочь мне? «Надо было кое-что проверить», — подумала Гермиона, а вслух произнесла: — Ты сказал, что у тебя проблемы, а мне нетрудно помочь. Эрни окинул ее странным взглядом, а затем широко улыбнулся, показывая ямочки на щеках. — Нет, ну правда, ты просто лучшая. Почему Гарри и Рон не входят в число самых умных у нас на курсе, если у них всегда была ты? Грейнджер покраснела, услышав его похвалу, и принялась с преувеличенно важным видом расставлять книги. — Их мозги не заточены под учебу, поэтому им хватает и того, что они имеют. — Странные они, — констатировал Эрни и подхватил со стола вторую половину книг, чтобы помочь их расставить по местам. Вдвоем они управились быстро. Уже через пять минут они и еще пара-тройка завсегдатаев библиотеки вышли из помещения в коридор, а Гермиона все еще не знала, как ей быть. Она остановилась, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию. «Наше занятие подошло к концу, а я так ничего и не поняла. Абсолютно точно мне стало с ним комфортнее, но может ли это перерасти во что-то большее?» — Пойдем, — вдруг произнес Эрни, направляясь в сторону башни Гриффиндора. — Я тебя провожу. «Ну что? Последний шанс?» Гермиона улыбнулась, стараясь не выдать своей нервозности, и последовала за Эрни. Макмиллану же неловкость явно была чужда. Он жизнерадостно стал описывать будущую реакцию друзей на его успехи в трансфигурации, сетуя на то, что темный цвет уже сходит с его волос. Грейнджер же его болтливость была очень кстати. Мысль о последнем шансе узнать наверняка, может ли она быть в отношениях с другими альфами, не давала покоя. Гермиона была не готова поддерживать праздный разговор, в то время как ее разум старался быстро придумать план действий. «Нужно перейти к радикальным мерам», — неожиданно пришла к ней в голову мысль, и Грейнджер понадобилось несколько секунд, чтобы осознать — это ее последняя надежда. Идея, честно говоря, была не фонтан, но Гермиона не видела других вариантов. «Ну что же, придется действовать, если я хочу узнать наверняка, настолько ли мой выбор ограничен, как написано в книгах». — …поэтому мне осталось убедить Флитвика, что я не так уж и плох в дезиллюминационных чарах, и хорошие рекомендации мне обеспечены. Ну что, до завтра? Грейнджер моргнула и вынырнула из своих мыслей, обращая внимание на то, что они с Эрни были в нескольких метрах от портрета Полной Дамы, которая глядела на них, нетерпеливо поджав губы. «Черт, она здесь совсем ни к месту». — О, ну… — Гермиона ухватилась за рукав мантии Эрни и увлекла его за неподалеку стоящую статую. — Мы можем еще поболтать. До отбоя еще есть время. Макмиллан приподнял брови, с сомнением смотря на Грейнджер, но когда она ослепительно улыбнулась, пытаясь выдавить по максимуму из своей сущности омеги, альфа заметно расслабился. — Оке-ей, — хмыкнул Эрни, засовывая ладони в передние карманы брюк. — Я рад, что тебе комфортно со мной. Поначалу мне казалось, что ты… будто переступаешь через себя. Улыбка Гермионы не дрогнула, но мысленно она пришла к выводу, что актриса из нее так себе. — Да нет, что ты! Мне очень нравится общаться с тобой, — не слукавила Гермиона. Все-таки общаться с ним ей и правда было комфортно. — И заниматься. Ученик из тебя уж точно получше, чем из Гарри и Рона. Эрни рассмеялся, а Гермиона поняла, что тянуть время больше некуда. Пора действовать. Эрни пустился расхваливать ее друзей в других аспектах жизни — будто Гермиона всего этого не знала — а Грейнджер сфокусировалась. Во-первых, она сосредоточилась на своем чутье. Пару раз на их с Эрни занятиях она замечала внутреннее волнение, что могло означать только одно — где-то поблизости был Малфой. Так что сейчас надо было убедиться, что этот альфа не послужит помехой ее небольшому эксперименту. Во-вторых, надо было сконцентрироваться на собственных эмоциях и ощущениях, чтобы быть на сто процентов уверенной в результатах ее опыта. — …но я все равно рад, что тебе нравится общаться и… заниматься со мной. Грейнджер выдохнула и улыбнулась. Под ложечкой засосало от волнения, но она сжала ладони в кулаки. — Я тоже рада. «Все, пора». Гермиона, как оказалось, не была сильна во флирте, а также не умела медленно подбираться к желаемому, так что она просто сделала шаг вперед, ухватилась за полы мантии Эрни и подалась вперед, вставая на носочки. Макмиллан на удивление быстро сориентировался и склонился ниже, кладя свои горячие большие ладони на девичью талию. Гермиона только задержала дыхание, а их губы уже соприкоснулись. В районе солнечного сплетения все тут же скрутилось и заелозило, но Грейнджер не собиралась отступать. Первое, что она ощутила — было слишком жарко. И не так, словно температура подскочила от переполняемой ее страсти, а будто она бежала несколько километров и затем ее засунули в сауну. На коже выступил холодный пот, а сердцебиение участилось. Она постаралась вздохнуть, но легкие будто обожгло. И нет, это был не аромат Эрни, который Грейнджер никак не могла дифференцировать, а будто… пожар, образовавшийся в ее легких. Стало нехорошо, но Гермиона чуть прикусила нижнюю губу Эрни и пустила в ход язык. Макмиллан заурчал, входя во вкус, и через мгновение Гермиона ощутила себя вжатой в каменную стену. Он прижался к ней всем телом, а Грейнджер будто окунули в чан с кислотой. Кожу стало невыносимо жечь, и даже некогда было обратить внимание на то, что помимо языка в ее рту, руки Эрни уже по-хозяйски пытались залезть ей под рубашку. — Эр...ни, — промычала Гермиона, упираясь ладонями в его грудь и стараясь отпихнуть от себя. — М? Макмиллан, не обращая внимания на Грейнджер, прижался к ней своей эрекцией. Гермионе же едва ли было до этого дело. Она, казалось, лишилась всех органов чувств, ощущая лишь невыносимое пекло, будто ее прямо сейчас заживо поджаривали на сковороде. — Отпусти, — слабо попросила она, краем сознания понимая, что альфе будет не так просто это сделать. До Гермионы медленно начало доходить, что Эрни слишком сильно погрузился в свои ощущения и инстинкты, а потому он едва ли смог бы контролировать себя, да еще и фактически получив приглашение. «Мерлин, — в панике подумала Грейнджер, ощущая, как подкашиваются ноги, а темнота медленно подбирается к ее сознанию. — Сама ведь подписалась на это! Сама решила пойти наперекор судьбе! Ну и дура же!» — Что? — переспросил Эрни, спускаясь поцелуями вниз по ее шее. Вымолвить еще хоть слово Гермиона не могла. В горле пересохло, а внутри все затряслось. Она отчего-то ощутила боль, сильную, мерзкую, будто не свою, и замерла, стараясь не дать темноте полностью завладеть ей. Оставалось только удивляться тому, что она еще не воспламенилась, словно птица феникс. — Она сказала, чтобы ты отпустил ее, идиот, — услышала Гермиона яростное рычание, и неожиданно тело Эрни исчезло. Грейнджер попыталась повернуть голову в сторону доносившихся звуков борьбы, но перед глазами все еще плыло. Жар внутри нее перестал набирать обороты, но и, что было странно, не исчез вместе с телом Эрни. Гермиона все еще нуждалась в кислороде и прохладе, а еще лучше — и произносить это даже мысленно было отвратительно — в Малфое. — Малфой, какого… — Я сейчас позову директрису! — донесся визгливый голос Полной Дамы, и звуки борьбы тут же поутихли. Гермиона тяжело сглотнула и повернула голову, замечая Эрни, подпирающего спиной противоположную стену, и нависшего над ним Малфоя. — Она моя, — услышала Грейнджер грозное рычание, и сердце непредсказуемо екнуло, будто перезапускаясь. Словно его ярость заставила ее прийти в себя. Колени ослабли и подогнулись, Гермиона стала оседать на пол, но сознание начало медленно проясняться, и первая мысль, которая пришла в голову: «Я исчерпала все попытки, а Драко Малфой, видимо… мой Истинный». — Гермиона! — услышала она голос Эрни, который заметил ее состояние. Грейнджер попыталась разомкнуть губы, чтобы сказать, что все в порядке, но уже через мгновение она почувствовала теплые ладони на своей талии. — Грейнджер? — услышала Гермиона обеспокоенный голос и, подняв взгляд, столкнулась с пылающим огнем в серых глазах. От ладоней Малфоя по ее телу разошлась приятная прохлада, и Гермиона глубоко вздохнула, стараясь полностью прийти в себя. Однако в нос ударил сладкий аромат какао, сдобренный нотками свежести прохладного летнего утра. Омега внутри нее протяжно выдохнула и подалась навстречу альфе, словно зная, что именно рядом с ним ей станет лучше. — Все в порядке, — произнесла Гермиона, заправляя волосы за уши и стараясь преодолеть неукротимое желание прижаться поближе к растрепанному Драко и никогда не отпускать. Внутри все еще господствовало Адское пламя, и Грейнджер начинала понимать, что надо сделать, чтобы это прекратить. — Ты вся красная, — нахмурившись, сказал Малфой, проводя ладонью по ее лбу. Прохлада опять распространилась по коже именно в том месте, куда он прикоснулся, и Гермиона задрожала, борясь с нахлынувшими эмоциями. «Не могут одни лишь прикосновения быть настолько идеальными», — проныла она мысленно. — Я в поря… — Гермиона! — подскочил взъерошенный после небольшой драки Эрни, касаясь ее локтя. — Отойди от нее, Малфой! Грейнджер заметила, как напрягалась челюсть Драко, и мысленно отметила, насколько же сексуально очертились его скулы в этот момент. — Я вроде ясно тебе сказал, что она — моя. На последнем слове его голос сорвался на рычание, и Гермиона, завороженно проследив за тем, как сверкнули глаза Драко, поняла, что невольно представляет, как бы выглядели его глаза, останься они наедине. — С чего бы это? — прорычал в ответ Эрни, начиная тянуть Гермиону на себя за локоть. — На ней нет никакой запаховой метки, и… — Руки, блять, убрал, — оборвал его на полуслове Малфой, сильнее сжимая ладони на девичьей талии и стараясь оттащить подальше от Эрни. Внутри что-то неожиданно взволнованно сжалось, и Гермиона почувствовала, как тело начинает ее слушаться, несмотря на бушующий внутри пожар, от которого до сих пор пылала ее кожа. Прикосновение Эрни приносило лишь больше неудобств, и Гермиона поняла, что пора. Пора признаться самой себе, что ее план провалился и теперь она всю жизнь должна будет принадлежать Малфою. Так что надо было дать понять Эрни, что их отношения, увы, больше не перейдут черты дружеских, иначе она… точно умрет от сверхсильной гипертермии. Атмосфера вокруг заметно накалилась, а Гермиона начала чувствовать, как еще немного и альфы точно попробуют отвоевать ее себе по кусочкам. — Отпустите меня оба, — громко произнесла Грейнджер, стараясь придать себе наиболее независимый вид. Однако взгляд то и дело цеплялся за разгневанного Драко, и омега внутри нее растекалась лужицей у его ног. «Сначала надо разрулить ситуацию, а потом уже буду думать, что делать с Малфоем и своей повышенной температурой». — Сейчас же! — прикрикнула она на них в конце. Альфы подчинились. Руки убрали, но не сдвинулись ни на дюйм. — Эрни, прости за то, что здесь произошло, — начала Гермиона, не зная, что говорить, но осознавая, что пора прекращать эту дурацкую игру в доступную омегу. «Мой организм предал меня, и теперь я доступна, без внутреннего самоподжигания, только Малфою. Замечательно». — Я не должна была целовать тебя и ну… давать какую-то надежду на отношения. Макмиллан перевел на Гермиону взгляд и нахмурился. — Я ничего не понимаю. — Тебе и не надо, — влез Драко. — Знай только, что здесь тебе ничего не светит. — Малфой! — возмущенно воскликнула Гермиона, замечая недобрый взгляд Эрни, которым он наградил Малфоя. — Эрни, это… сложно объяснить. Между нами с Малфоем ничего нет… — Пф, мы всего лишь Истинные. — Вы, кто? — широко распахнул глаза Эрни. — Это еще не… — упрямо возразила Гермиона, не желая, чтобы уже завтра об этом было известно всей школе. — Мы — Истинные, Макмиллан, — усмехнулся Драко, вскидывая подбородок. — Именно поэтому ей так плохо, после вашего... поцелуя. Грейнджер не хочет этого признавать, а потому… — Заткнись, Малфой! — прошипела Гермиона, замечая, как Макмиллан отошел на шаг назад. — Эрни, послушай… — Я должен был понять, ведь сразу заметил твое странное поведение и отсутствие реакции на все эти альфа-штуки. Но я думал… — Макмиллан покачал головой. — Неважно. Удачи вам, вы друг друга стоите. Эрни ссутулился, как обычно делал Рон, когда обижался, развернулся и направился вдоль по коридору, сунув руки в брюки, а Гермиона растерянно смотрела ему в след. В ее голове бегущей строкой проносилась брошенная им фраза. «Вы друг друга стоите». Это было просто ужасно. Не надо было уметь читать мысли, чтобы понять — Эрни понял, что она использовала его для своих целей. Конечно, Гермиона понимала, что в какой-то момент пришлось бы донести это до альфы, но… не так. Она хотела сказать ему, что будет только рада дружить с ним, помогать с учебой и иногда общаться, но теперь Эрни наверняка не захочет иметь с Грейнджер ничего общего. А Гермиона тяжело переживала, если кто-то считал ее плохой, да еще и на одном уровне со слизеринцем. «Мерлин, какой кошмар!» — Ты до сих пор вся красная, — произнес Драко, вырывая ее из удручающих мыслей и проводя ладонью по щеке, — И горячая. Что с тобой, Грейнджер? «Да уж, такую реакцию моего организма предугадать никто не мог». Она хотела по привычке отшатнуться от Малфоя, но ощущения от его кожи на ее были так приятны, что она позволила себе прикрыть глаза. Драко огладил ее скулу большим пальцем, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как… смириться. Она дала себе обещание, что попробует найти выход из этой ситуации, и не нашла его, так что не было смысла и дальше заставлять мучиться Малфоя. До гостиной Гриффиндора было рукой подать, но Гермиона понимала, что вероятность избавиться от пламени внутри в одиночку близится к нулю. Да и омега внутри нее жалобно скулила, не желая расставаться со своим дурацким альфой. Для самой Грейнджер решение вести Малфоя в свою комнату было иррациональным, ведь они ничего друг о друге не знали и фактически были чужими людьми, но… под действием жара, исходящего изнутри, от которого до сих пор бросало в пот и дрожали руки, выбор едва ли был. — Пойдем, Малфой, — наконец произнесла Гермиона, открывая глаза и пересекаясь с Драко взглядом. Малфой даже не поинтересовался куда. Он лишь взял Гермиону под руку, замечая, что она все еще едва держалась на ногах, и дал ей вести себя за собой.

***

Драко заинтересованно смотрел на то, как Грейнджер постучала волшебной палочкой по двум каменным выступам на стене, а затем дернула за ручку, распахивая дверь. — Проходи, — пригласила она, заходя в комнату первая. Малфой шагнул внутрь, оглядывая личную спальню Гермионы изнутри. Он один раз был в похожей у Панси, когда после даже не начавшейся близости с подругой едва не упал без сознания. Комната Грейнджер была такой же. Двуспальная кровать посередине, ковер на полу, прикроватная тумбочка, небольшой шкаф в углу, рядом письменный стол со стулом, а в другом конце комнаты кресло с подставкой для ног. Также стоило отметить дверь в смежную ванную и зеркало во весь рост у выхода из спальни. Все было по стандарту, ничего необычного, только вот комната Грейнджер отличалась от комнаты Панси абсолютной стерильностью. Ни книг, ни разбросанного по полу пергамента, ни чернильницы на столе, ни вещей на кресле — ничего. Даже ее аромат не витал в воздухе. «Неужели она здесь совсем не бывает?» — М-м-м, располагайся, — сказала Гермиона, подходя к двери в ванную. — Я сейчас. Драко обеспокоенно посмотрел на нее, все еще беспокоясь из-за того, что ее кожа выглядела так, словно она успела аппарировать в Африку, обгореть там и вернуться обратно. Но она сказала ему ждать, а Малфой не хотел сейчас показывать свой характер. Его моральное состояние было слишком шатким, чтобы пытаться показать себя сильным и властным. Альфа внутри него все еще скулил и пытался зализать раны, которые оставила после себя ранее увиденная сцена в коридоре. Драко знал, что Грейнджер должна была встретиться в библиотеке с Макмилланом, ведь он присутствовал неподалеку все их занятия до этого. Эрни его раздражал. Просто-напросто выводил из себя, что бы тот ни делал, хотя разумом Драко и понимал, что парень ничего такого не совершил. Он вел себя вполне сносно, в чем и пытался убедить сам себя Малфой, до тех пор пока руки Макмиллана не оказывались вблизи от Грейнджер, как, например, при их приветственных объятиях. Там Драко пришлось постараться, чтобы удержать себя на месте и не разнести в щепки полки с книгами. Однако, несмотря на бушующего от ярости альфу внутри, Малфой проанализировал поведение упрямицы-Грейнджер, понял, чего она пыталась добиться, проводя время с Макмилланом, и прекрасно замечал, что у нее ничего не выходило. Как и описано в книгах, омега внутри нее не реагировала на других альф, как бы Гермиона ни старалась. Так что сегодня Драко постарался взять себя в руки и не преследовать Грейнджер, как маньяк. Ему и так уже это надоело. Будто у него других дел нет, в самом деле. Вместо этого он, сдерживая инстинкты, провел время в гостиной Слизерина с друзьями, которые теперь, благодаря Блейзу, знали о его тяге к Гермионе. Ну а после Драко все-таки решил прогуляться по замку и подождать Грейнджер недалеко от башни Гриффиндора, чтобы проверить ее сохранность. Только вот Малфой опоздал, и Макмиллан с Грейнджер оказались там раньше него. Драко в мельчайших подробностях помнил, как его душу буквально вывернули наизнанку, когда он увидел другого альфу, прижимающего к стене его омегу. Боль пронзила сердце, а воздух застрял в глотке. Драко расщепило между желанием впиться зубами в глотку Эрни и забиться в угол, чтобы провести там остаток своего существования. «Она выбрала не его, она выбрала другого», — в отчаянии метались мысли. Альфа внутри заметался, яростно скалясь и клацая зубами, а затем он услышал ее тихое «отпусти». Малфой почувствовал, как опять смог дышать. Чем бы это ни было, но его омеге явно это не нравилось, а значит, он был обязан помочь ей. Драко бросился через весь коридор, ощущая такую внутреннюю силу, что почти был уверен — смог бы сдвинуть каменную плиту, не напрягаясь. Отодрать от Грейнджер Макмиллана оказалось проще простого, а вот не забить его до полусмерти уже тяжелее. Драко чувствовал аромат его омеги на нем и хотел стереть его в порошок. Альфу спас только зоркий глаз Полной Дамы, которая, как и все гриффиндорцы, лезла куда ее не просили. Макгонагалл здесь явно была не к месту, а потом рациональная часть разума Малфоя смогла подавить эмоциональную. Но ненадолго. Когда Макмиллан посмотрел ему за спину и, широко распахнув глаза, окликнул Грейнджер, беспокойство альфы чуть не сбило Драко с ног. Он подлетел к ней, забыв обо всем на свете: и о том, что собирался размазать по стене Макмиллана, и о том, что должен был, наверное, обидеться на нее за этот поцелуй с Эрни. Однако в тот момент ему было наплевать на все это. Малфой заметил ее ярко-красную повлажневшую кожу, бегающий взгляд, слегка дрожащие губы, и едва сдержал себя, чтобы не подхватить Грейнджер на руки и не понести в больничное крыло. Малфой прикоснулся к ее лбу и вдруг почувствовал, как жар ее кожи под его ладонью стал исчезать, словно он вытягивал из нее эту дрянь, оставленную Макмилланом в ее организме. Тогда Малфой вдруг понял, что Грейнджер наказывал ее же организм за близость с другим альфой. Это заставило его взять себя в руки и осознать — пока Драко рядом, с ней ничего не случится. На задетые чувства Макмиллана ему было до лампочки, а вот то, что Грейнджер сама повела его к себе в спальню… Что ж, это заставило Драко преисполниться надеждой на то, что она наконец все поняла и прекратит шарахаться от него. Ему самому надоело быть сумасшедшим маньяком, следующим за Грейнджер по пятам, так что Малфой был бы не против наконец расслабиться с мыслью о том, что она не против развития их отношений. На данный момент это все, что надо было самому Драко — чтобы Грейнджер перестала строить из себя недотрогу, а альфа внутри него оставил его в покое хотя бы на секунду. Драко глубоко вздохнул и оглянулся. Из ванной доносился звук льющейся воды, но по расчетам Малфоя прошло уже больше десяти минут. Змейка волнения опять взвилась под кожей, и он, поджав губы, понял, что придется все-таки идти за Грейнджер. Ему надоело быть катализатором их разговоров, но идти против желаний своего внутреннего альфы тоже не хотелось, ведь это всегда приносило лишь боль и тянущее чувство пустоты внутри. «Ладно, пока мы во всем не разобрались, я, так и быть, сделаю это. Но потом… я не собираюсь бегать за ней». Малфой подошел к двери в ванную и постучал, надеясь, что она там все-таки не утопилась с горя, что ее план провалился, и теперь она знала, что у нее больше не было вариантов, кроме него. — Грейнджер? — Да, — почти сразу ответила она. — Можно? Драко вслушивался в звук льющейся воды, ощущая смешанные чувства — восторженное волнение альфы и собственную усталость от постоянных скачков настроения. — Заходи, — услышал он и, удивленно приподняв брови, дернул за дверную ручку. Несмотря на его ожидания, Драко нашел Грейнджер полностью одетой. Ее волосы были убраны в хвост, с лица стекали капли воды, а сама она упиралась ладонями по краям раковины, будто наблюдая за тем, как вода уносилась в водосток. Драко ничего не произнес. Он просто подошел к Гермионе и повернул вентиль, заставляя помещение погрузиться в тишину. Ароматы зеленого чая и чернил мягко коснулись его ноздрей, и Малфой неосознанно поглубже затянулся ими, облизнув губы. Альфа внутри него ликовал. Несмотря на то что они в принципе плохо друг друга знали, Драко мог с уверенностью сказать, что Грейнджер все еще нехорошо после отдачи ее организма на поцелуй с Эрни, а она настолько хотела справиться со всем сама, что решила, будто холодная вода поможет остудить ее кожу. Это было вполне в стиле сильной и независимой Грейнджер, как казалось Малфою. Гермиона не двигалась, все еще впиваясь пальцами в раковину, и Драко, тяжело вздохнув, ухватился за ее локоть, дергая на себя и заставляя выпрямиться. Грейнджер не сопротивлялась. Она обернулась, поднимая к Малфою влажное от воды лицо, кожа которого на вид была готова воспламениться. Ее карие глаза в обрамлении слипшихся от влаги ресниц блестели от внутреннего дискомфорта, но она, гордо вскинув подбородок, молчала. Драко часто отмечал, насколько Грейнджер сильна духом, а она всегда умудрялась проявлять это будто и не замечая. Вот как сейчас, например, прямо перед ней был тот, кто мог избавить ее от жара, но она упрямо терпела боль, дискомфорт, жжение? Драко не знал, что именно, но опять удивлялся, сколько же сил в этой маленькой девушке. Но самым глупым было то, что он даже сейчас нашел ее крайне очаровательной. «Ох, Мерлин, дай мне сил не сойти с ума со всеми этими гормонами». — Может, уже скажешь, что с тобой? — решил все-таки спросить Драко, чтобы узнать, верны ли его догадки. Гермиона моргнула и опустила взгляд. Малфой почувствовал, как зачесались пальцы от желания дотронуться до нее, но продолжал упорно ждать ответа Грейнджер. В упрямстве он все же мог с ней посоперничать. — Мне жарко, — тихо промямлила Гермиона, смотря куда-то в грудь Малфоя. — Внутри будто все горит, и... холодная вода не помогает. Я думаю, что это все из-за того, что я... ну... — Решила, что можешь обмануть судьбу и поцеловать другого альфу? — не смог удержаться от язвительности в голосе Драко. Гермиона тяжело вздохнула и, нехотя переведя взгляд на Драко, вымолвила: — Да. — Рад слышать, что ты признала опрометчивость своих поступков. Удивлен, что ты сразу не поверила книгам, а погналась проверять правдивость написанного в них. Малфой ухмыльнулся, уже собираясь дотронуться до нее и наконец помочь ей справиться с жаром, как Грейнджер нахмурилась и пылко выдала: — А я удивлена, что ты так спокойно принял написанное! Я ведь грязнокровка, — выплюнула Гермиона. — Забыл? И тебя совсем не выводит из себя, что именно я — твоя Истинная? Я, а не какая-нибудь там Панси Паркинсон с чистой родословной и... — Ты думаешь, — сделал шаг вперед Драко, нависая над Гермионой, — мне доставляет удовольствие осознавать, что мой организм может воспринимать только такую упрямую всезнайку, как ты? Думаешь, я не пытался игнорировать это? Думаешь, мне доставляет удовольствие таскаться за тобой по школе, наблюдать, как вы с Поттером жметесь друг к другу, и пускать слюни, завидев в толпе твою лохматую макушку? А? Гермиона широко распахнула глаза, смотря на него снизу вверх. Малфой заметил, как она сглотнула, рассматривая его, и почувствовал, как выделилась слюна от ощущения ее аромата на языке. Но Драко не собирался отвлекаться на инстинкты. Малфой считал себя разумным волшебником, так что он не собирался так легко прогибаться под желания, диктуемые внутренним зверем. — Я... просто ты... — Гермиона сделала шаг назад, упираясь в раковину поясницей. — Ты выглядел таким уверенным в том, что мы предназначены друг другу. С самого начала. С того момента, как передал мне книгу тогда, в библиотеке, и я... — Грейнджер задумчиво посмотрела ему в глаза. — Я до сих пор не понимаю, почему ты не пытался доказать обратное. Драко хмыкнул. Устало, с неким налетом грусти. — Ты ведь прочитала ту книгу, что я тебе дал, и наверняка кучу других, что нашла в библиотеке. Так вспомни, что там было написано про особенность альф, у которых есть Истинная омега? Гермиона задумалась, и между ее бровей пролегла забавная морщинка. Малфой опять обратил внимание на ее пылающую кожу, почувствовал, как его челюсть напряглась от беспокойства, и сжал кулаки, стараясь удержать себя на месте. «Да уж, лучше бы мы завели этот разговор позже». — У тебя проблемы с обонянием? — Би-и-инго! — саркастично протянул Малфой. — Знаешь ли, тяжело доказывать, что у тебя нет Истинной, когда от запахов окружающих омег плохо настолько, что едва ли можешь перекинуться с ними парой слов, чтобы не заболела голова или тебя не вывернуло наизнанку, а аромат одной единственной... Той самой, что терпеть не мог всю сознательную жизнь, настолько доставляет удовольствие, что ты готов бегать за ней по всей школе, лишь бы ощутить его еще хоть раз перед сном. — Я не... я не знала, что все настолько плохо, — пораженно произнесла Гермиона, всматриваясь в Малфоя. — Ты это ощущал с самого раскрытия? — Да, — кивнул Драко, ведь ему все равно нечего было скрывать от нее. — Поэтому тогда до меня дошло, после твоей внезапно начавшейся течки, что я не ущербный. Что это лишь знак того, что у меня есть Истинная... Это многое изменило в моем мировоззрении, — Малфой пожал плечами. — Я понял, что не буду одиноким до конца своих дней, что у меня есть шанс на более или менее нормальное будущее. Конечно, ты все еще меня раздражаешь... — И это взаимно, — усмехнувшись, выдохнула Гермиона. — ...но это небольшая плата за то, что я могу почувствовать себя полноценным. Ну и альфа внутри меня пустил на тебя слюни с самого начала, и я могу признать... что ты не так плоха, как казалась мне когда-то, так что... Я решил, что смогу все это пережить. Грейнджер закатила глаза и с сарказмом произнесла: — Как мило. Именно о таких признаниях и мечтают все омеги Хогвартса. — Ты сама на эти признания напросилась, мисс-поцелую-ка-я-другого-альфу-надеясь-обхитрить-судьбу. Гермиона поджала губы и раздраженно посмотрела Драко в глаза, словно пытаясь испепелить его взглядом. — Я усвоила урок, — прошипела она. — Если омега внутри меня воспринимает только тебя, то ладно. Так уж и быть, я постараюсь понять, чем мы подходим друг другу, раз уж судьба окрестила нас Истинными. — Славно, — настолько же раздраженно произнес Малфой. — Больше не будешь бегать от меня по всему замку и скрываться за спиной Поттера? — Нет. — Отлично! — Драко фыркнул, наконец разжал кулаки и протянул руки к Гермионе. — А теперь иди сюда, иначе ты сгоришь раньше, чем узнаешь, чем мы подходим друг другу. Малфой бесцеремонно притянул к себе пылающую нездоровым жаром Гермиону. Он услышал, как она ойкнула, а затем почувствовал, как ее руки обвились вокруг его талии, а горячая щека прижалась к его груди. Они замерли. В крохотном пространстве ванной, казалось, был слышен грохот их сердец, которые бились в унисон. Малфой посмотрел в зеркало, висящее на стене прямо над раковиной, и почувствовал, как напряжение внутри него уменьшилось. Он был готов мурлыкать от удовольствия, просто стоя в объятиях с Грейнджер, и это чувство было непередаваемым. Малфой ощущал уют и спокойствие, приправленные приятным ароматом зеленого чая, который до этого Драко считал насмешкой природы над всеми напитками. Он провел ладонью по ее шее и пожалел, что она сделала высокий хвост. Теперь Драко не мог запустить пальцы в ее волосы. — Ну как? — будто на автомате поинтересовался Малфой, на краю сознания воспринимая сигналы альфы, беспокоящегося о ее комфорте. — Стало легче, — выдохнула Гермиона в его рубашку. — Интересно, как долго температура тела будет снижаться? — Понятия не имею, но мне, как альфе, приятно, что именно я могу помочь тебе. — Кто бы сомневался, — фыркнула Грейнджер. Они опять замолчали, продолжая сжимать друг друга в объятиях. Малфой прислушался к себе, осознавая, что альфа внутри него, удовлетворенно замолкнув, не подавал признаков бодрствования. Было приятно наконец почувствовать себя собой, а не комком гормонов и инстинктов. Драко хотел прижаться щекой к макушке Грейнджер, чтобы сполна насладиться этим чувством, но этот дурацкий хвост помешал ему. — Может, пойдем в спальню? — спросил Малфой, логично предположив, что перед тем, как лечь в кровать, она распустит волосы. Он чуть отстранился, пытаясь посмотреть ей в глаза, но первое, что заметил — ее кожа не приобрела нормальный оттенок. Казалось, вместо того, чтобы прийти в себя, она покраснела лишь сильнее. Драко обеспокоенно нахмурился, кладя ладонь на ее щеку, и наконец заглянул ей в глаза. Зрачки почти полностью закрыли собой насыщенные кофейные радужки, а взгляд оказался затуманен. — Грейнджер? Драко взял ее лицо в ладони, пытаясь достучаться до нормальной Гермионы, как вдруг до его ноздрей донесся запах. Потрясающий, крышесносный, концентрированный аромат его омеги. — Помоги мне, альфа.