Истинное влечение

В ушах зазвенело. Драко тяжело сглотнул, ощущая, как все мысли медленно растворились под натиском одного лишь ее умоляющего взгляда. Терпкий запах — как Малфой лишь спустя мгновение понял — ее возбуждения ударил в голову, заставляя Драко впасть в небытие своей сущности. Он чувствовал ее желание. Настоящее, сильное, долгожданное. Видел ее неприкрытую нужду в нем, и все возможные запреты в один миг испарились. «Моя омега по-настоящему желает меня». Конечно, Драко краем сознания понимал, что сама Грейнджер была бы не слишком рада такому повороту событий, но что-то подсказывало — это не просто так. Наверняка ее организм после борьбы с Истинной магией был настолько ослаблен, что инстинкты вытолкнули на поверхность ее глубинные желания, чтобы Драко смог помочь ей. И Малфой больше не собирался сдерживаться. «Не надо было перечить судьбе, если не хотела такого исхода». — Альфа, — в очередной раз проскулила Гермиона, вставая на носочки и пытаясь дотянуться до его губ своими. — Пожалуйста. — Все что пожелаешь, омега, — хрипло ответил Драко, склоняясь к ней. Соприкосновение их губ вызвало волну электрического тепла внизу живота, и Малфой, задохнувшись от нахлынувших чувств, сделал шаг вперед и вжал Гермиону в стену. В голове все смешалось и поплыло. Мысли показались тягучими, словно патока, и единственное, что отчетливо можно было расслышать сквозь этот шум в его голове — гортанное рычание альфы: «Моя омега». Гермиона зарылась пальцами в его волосы, пуская по затылку мурашки, и Драко понял, что стал издавать странные мурлыкающие звуки, вылизывая своим языком ее рот. Сердце билось в груди на запредельной скорости, а член болезненно ныл, ощущая соприкосновение с пылающим телом омеги даже сквозь одежду. Но Малфой отодвинул жажду действий на второй план, желая сосредоточиться на Гермионе и ее удовольствии. Сама же Гермиона задачу не упрощала. Она, мягко постанывая в его губы, одной рукой пробежалась по его боку, выдернула форменную рубашку из-за пояса брюк и ловко скользнула пальчиками по его прессу, заставляя задохнуться. Драко, несмотря на желание сорвать с Грейнджер нижнее белье, наклонить над раковиной и вытрахать все ее упрямство, не понравилось, что его отвлекли от задуманного. В данный момент его самым сильным желанием было по-настоящему осознать, что теперь Гермиона полностью в его руках. Ему не терпелось почувствовать себя хозяином положения, ощутить ее желание в полной мере, насладиться каждым ее стоном и наконец удовлетворить потребность альфы в заботе об омеге. Ему это было просто жизненно необходимо. Намного важнее, чем просто-напросто удовлетворить свой собственный голод и желание. Ее губы и руки могли отвлечь, поэтому Малфой подтолкнул Гермиону к раковине и развернул к себе спиной. Первым делом он распустил ее хвост, заставляя волнистые пряди раскинуться по плечам, а затем взглянул в зеркало, отмечая, как прекрасно каштановые волосы обрамляли овал ее лица. Грейнджер рвано выдохнула, положила ладони на холодный край раковины и встретилась в отражении своим затуманенным взглядом с Драко. В груди что-то неуловимо вспыхнуло, и Малфой почувствовал дрожь в теле. Все чувства и ощущения обострились, хотя, казалось, сильнее уже некуда, а тесные брюки в мгновение показались ужасным созданием Сатаны, которое было призвано разлучить его с омегой. Драко моргнул, стараясь избавиться от наваждения, рушащего его планы по доставлению удовольствия Гермионе, и глубоко вздохнул, чем подверг себя очередному испытанию. «Мерлин, ее запах. Идеальный». Драко не заметил, как прижался к Гермионе сзади и перекинул копну ее волос на одно плечо. Его нос оказался в непосредственной близости от запаховой железы, от которой исходил настолько невыносимо привлекательный аромат, что Драко захотелось вонзить в нее зубы. Однако он пока что не выжил из ума, чтобы связаться с Грейнджер без ее непосредственного желания, а потому Малфой просто высунул язык и облизнул разгоряченную кожу девичьей шеи. Один раз, другой. Запах с каждым движением его языка над железой становился все насыщеннее, а желание Драко росло в геометрической прогрессии. Малфой вобрал в рот нежную кожу, желая оставить хоть какую-то метку на омеге, и тогда громкий стон Грейнджер отрезвил его. Но лишь для того, чтобы он успел подхватить ее ослабленное тело. Ощущения были так сильны, что мозг едва успевал обрабатывать информацию. Драко пришлось напомнить себе, что сейчас было важнее позаботиться о Гермионе, ведь именно ее пока мучили магические последствия их связи после поцелуя с другим. Это немного взбодрило его и помогло справиться с неконтролируемым желанием вылизывать ее шею до тех пор, пока она не кончит от перевозбуждения. Малфой напряг челюсть, стараясь полностью восстановить контроль над своим телом, и только тогда осознал, что руки Грейнджер обвивали его шею, его твердый член упирался в ее поясницу, а его ладони сжимали ее бедра. Оттрахать ее прямо здесь, перегнув через раковину, казалось все более соблазнительной идеей, но Драко опять напомнил себе, что это слишком просто. Малфой должен был показать себя заботливым альфой, а потому он вернул ее руки на раковину и чуть отстранился. Получив недовольное мычание и жалостливый взгляд карих глаз, которым Гермиона хотела прожечь его даже через зеркало, Драко не смог удержаться от улыбки. Ему было приятно ее нетерпение. — Тебе надо немного потерпеть, омега, — произнес Малфой в девичью шею, оставляя дорожку поцелуев на коже, где уже расцвел ярко-бордовый след над запаховой меткой. — Ты ведь хочешь быть хорошей девочкой для меня? — Да, альфа, — проскулила Гермиона, отклоняя голову в сторону и поддаваясь его ласкам. — Я хочу быть хорошей. Для тебя. Драко хмыкнул, ощущая, как ее слова ласкают измученное сердце. — Тогда... давай сначала разденем тебя. Драко продолжил медленно, словно нехотя, выцеловывать ее шею, в то время как его руки синхронно с Гермионой работали над избавлением ее от одежды. Когда белая рубашка мягко приземлилась у его ног, а лямки лифа медленно съехали по ее рукам, упав на пол, Малфою пришлось на секунду замереть, любуясь аккуратными полушариями грудей с напряженными бордовыми сосками. Вкупе с распущенными волосами, раскрасневшимися, чуть приоткрытыми губами и ярким засосом на шее, Гермиона выглядела настолько развратно, что начинали дрожать колени. Зверь внутри Драко нахально оскалился и облизнулся, заставляя сознание пойти рябью, и Малфой словно в тумане провел ладонями по девичьей талии к ребрам, обхватывая полушария грудей. Позвоночник прошибло электричеством, и Драко, испустив странный полустон-полурык, прижался к Гермионе твердым членом и втянул в рот кожу в районе изгиба ее шеи. Он не отрывал взгляда от зеркала, а потому был готов кончить лишь от одного вида, представшего перед ним. Гермиона, вцепившаяся пальцами в край раковины, изогнувшаяся и запрокинувшая голову на его плечо, могла легко заставить его сгореть заживо в огне собственного желания. Малфой толкнулся эрекцией ей в поясницу, пытаясь унять ноющее напряжение, которое было сильнее всего, что он чувствовал до этого, и сжал пальцами ее соски, чуть оттягивая. Реакция не заставила себя долго ждать. Гермиона захныкала, сама потираясь телом о его член, а Драко лизнул ее запаховую метку, как маньяк все глубже вдыхая аромат зеленого чая и чернил, словно стараясь раствориться в нем. Он стал тянуть и потирать между пальцами ее твердые соски, пытаясь расширить границы ее удовольствия. Все вокруг них вибрировало от ненормального напряжения, заставляя свет в ванне моргать под действием магии Истинных. Малфой опять втянул в рот кожу над запаховой железой, чувствуя, как зубы зачесались от дикого желания оставить на ней свою метку. Надо было пересилить себя, и, зажмурившись, Драко чуть сильнее оттянул ее соски и слегка выкрутил. В их микровселенной произошел очередной взрыв. Гермиона изогнулась, задохнувшись, а потом громко выдохнула и до побелевших костяшек вцепилась в край раковины, начиная тереться о Малфоя с удвоенной скоростью. — О, альфа, пожалуйста-пожалуйста, — всхлипнула Грейнджер, поймав бешеный голодный взгляд Драко в зеркале. — Я хочу... хочу тебя. Сейчас. Я больше не могу. Это невыносимо. Альфа, мой альфа, пожалуйста. Это и правда было невыносимо. Драко пришлось взять всю оставшуюся волю в кулак, чтобы позорно не кончить себе в штаны от раздирающих чувств, впечатлений и запахов. Она выглядела настолько идеально в его руках, что Драко был готов отдать ей все, что она захочет, сделать все, чтобы она была довольна. Однако он не смел забыть о своих намерениях. Гермиона изводила его больше недели, играя в недотрогу, поэтому Малфой мог себе позволить немного поиграть с ней и узнать пределы своей выдержки. — Ты так прекрасна, — вместо ответа выдохнул Драко, одной рукой продолжая играть с ее грудью, а другой медленно спускаясь по ее телу вниз. — Ты самая идеальная омега. Я хочу заставить тебя кричать от наслаждения. Хочу облизать тебя всю, пока ты не станешь полностью влажной от моей слюны и своих соков, а потом хочу... — Драко почувствовал, как рычание перекатилось по горлу вместе со следующим словом, — оттрахать тебя. Гермиона задохнулась, прижалась еще ближе к нему, смотря на Драко в зеркало широко раскрытыми затуманенными глазами. Малфою было тяжело сохранять прежнюю хладнокровность, одновременно ощущая ее податливое тело, прижимающееся к нему, и высказывая вслух свои намерения относительно их будущего времяпрепровождения, а потому его голос сам преобразовался в альфа-тон. — Я чую по запаху, насколько ты влажная, — произнес Драко прямо над ухом Гермионы, а затем почувствовал, как по ее телу прошла дрожь. — Могу поставить всю свою ячейку в Гринготтс на то, что твои трусики уже насквозь промокли. Малфой подцепил пальцами подол ее форменной юбки и резко задрал ткань на талию, открывая себе вид на сочные ягодицы, обтянутые простыми белыми трусиками. Он чуть отстранился и, опуская взгляд ниже, сразу заметил влажную ткань и мокрые дорожки смазки, стекающие между ее бедер. На языке тут же выступила слюна, и Драко нервно сглотнул, ощущая густой аромат ее возбуждения, витающий в воздухе. Малфой сам не заметил, как опустился на колени. Казалось, что если он сейчас не попробует Гермиону на вкус, то воспламенится. — Я хочу, чтобы ты раздвинула ноги и крепче ухватилась за край раковины, — выдавил Драко, совладав со своим речевым аппаратом. — Ты сделаешь это для меня? Гермиона тут же повиновалась. Малфой провел ладонями по ее ягодицам к бедрам, дошел до коленей и наконец сфокусировал взгляд на дорожках смазки, стекающей по ее коже. Мерлин, он так хотел попробовать ее на вкус, что все внутри зудело от этого неистового желания. И Драко наконец приблизился лицом к ее ноге, провел носом по задней стороне колена, заставляя Гермиону тут же вздрогнуть от неожиданности. Он мягко поцеловал чувствительную кожу, проложил дорожку невесомых поцелуев чуть выше к внутренней стороне бедра и лизнул влажную кожу. На вкус она была такой же идеальной, как и на запах. Мускус возбуждения и мягкие нотки зеленого чая с горчинкой. Само совершенство. Драко тяжело выдохнул в девичью кожу и в тумане желания продолжил облизывать внутреннюю сторону ее бедра. Черт, он был уверен, что мог провести у ее ног всю жизнь. Сейчас все волнение отошло на задний план, а борьба рациональной, человеческой части и альфа-сущности была забыта. Драко просто плыл по течению на волне всеобщего хаоса желания и наслаждался. Он с удовольствием вылизывал ее бедра, ощущая дрожь девичьих ног, и лишь спустя минуту понял, что от накала страстей сам издавал странные мурлыкающие звуки. «Что же ты со мной делаешь, Грейнджер?» Драко поднимался все выше и выше, дорожки смазки становились все шире, а запах все интенсивнее. Малфою казалось, что он ел нескончаемое и самое вкусное мороженое в его жизни. — Потрясающая, самая лучшая, — бормотал он, поднимаясь все выше. — Моя девочка. Такая замечательная. Я бы хотел провести вечность, вылизывая тебя. — Альфа, — надрывно простонала Гермиона. — По-ожалуйста. Слишком горячо. Внутри. Брови сами по себе нахмурились, и в голову неожиданно вторглась важная мысль. Ведь все это началось не просто так. — Сейчас. Сейчас, омега, я помогу тебе. Драко еще раз облизнул ее влажную кожу и наконец раскрыл глаза, упираясь взглядом в промокшие трусики. Пульс подскочил, а в голове все померкло. Член нуждался в разрядке, но каким-то образом Драко еще был убежден, что сначала удовольствие надо было доставить его омеге. Он подцепил пальцами ткань трусиков и опустил их вниз, заставляя последнюю деталь ее одежды слететь на пол. Гермиона по наитию выгнулась, предоставляя Драко лучший вид на ее влажную, истекающую соками промежность. Член дернулся в брюках, а яйца поджались, заставляя Драко сжать ладони в кулаки и зажмурить глаза. Еще немного, и он кончит. Непременно. В голове пронеслись тысячи реализуемых фантазий. Драко мог сейчас наклониться, провести языком по ее распухшим половым губам и ощутить самый концентрированный вкус ее желания. Он мог попросить ее еще сильнее раздвинуть ноги, облизнуть клитор и скользнуть пальцами к самому ее центру. Гермиона наверняка бы не выдержала, ее ноги подогнулись, и она упала бы на пол. Драко мог бы уложить омегу на спину, а затем вылизывать ее до тех пор, пока она не отключится от множественных оргазмов. Он бы наслаждался этим, купался в ее соках, изучая все чувствительные точки ее тела. Член опять дернулся, и Малфой резко вскочил на ноги. Он бы мог все это устроить, если бы не был так перевозбужден. Драко бросил взгляд в зеркало, отмечая, что Гермиона в его глазах стала еще более аппетитной, а потом обратил внимание на свое выражение лица. Черты лица заострились, глаза потемнели, выглядя дико, будто он был самым настоящим животным, готовым испробовать ее на вкус — что было, естественно, правдой. Для кого-то это могло показаться пугающим зрелищем, но только не для его Истинной омеги. Гермиона лишь закусила нижнюю губу, а ее дыхание заметно участилось. — Чего именно ты хочешь? — неожиданно даже для самого себя спросил Драко, вжимаясь в ее тело. На лице у Гермионы заметно проступили признаки мозговой деятельности. Она нервно выдохнула, а Драко опять скользнул ладонями по ее бедрам и накрыл руками грудь. Соски приглашающее уперлись ему в ладонь, и Малфой оттянул их, прикусывая мочку ее уха и заставляя Гермиону застонать. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — произнес Малфой, пытаясь вернуть Гермиону к вопросу. — Поэтому мне надо знать, как именно ты хочешь, чтобы я помог тебе? — Я... я... Драко опять оттянул ее соски и слегка выкрутил, заставляя Гермиону захныкать и повернуться к нему лицом. — Хочу, чтобы ты... чтобы ты трахнул меня. Альфа, пожалуйста. Малфой сильнее вжал ее в себя, потираясь членом и думая о том, что уже давно надо было стянуть эти проклятые брюки. Одна его ладонь продолжала оттягивать ее сосок, пока другая стремительно двинулась вниз, проглаживая ее ягодицу и наконец... касаясь ее до одурения мокрой промежности. Гермиона вскрикнула и выгнулась. Ее ноги подогнулись, так что Драко пришлось второй рукой сильнее прижать ее к себе, чтобы удержать в вертикальном положении. Малфой внимательно следил за выражением ее лица, пытаясь абстрагироваться от ощущений собственного организма, пока два его пальца медленно касались напряженного клитора, раздвигали в стороны половые губы и наконец погружались внутрь ее естества. «Мерлин, какая же она узкая». Драко понадобилась секунда, чтобы представить, как он будет погружаться в нее своим членом и протискиваться через эту потрясающую узость. Но так же быстро его мозг, плавающий в океане из гормонов, инстинктов и магии, наконец сообразил, что Гермиона наверняка являлась девственницей. Как альфа он не боялся причинить ей боль, ведь знал на подсознательном уровне, что магия поможет ему безболезненно лишить ее невинности, но как обычный парень он ощущал маячащее беспокойство на задворках сознания. Драко сделал очередное поступательное движение рукой, и вдруг Гермиона, громко и протяжно простонав, поймала его взгляд в отражении зеркала. — Я была хорошей девочкой для тебя, альфа, — прошептала она срывающимся голосом, и Драко показалось, что мир вокруг померк. — Поэтому я... хочу, чтобы ты наконец оттрахал меня. Я мечтаю почувствовать в себе твой член с момента моей течки. Пожалуйста, не заставляй меня больше ждать. Драко никогда не слышал, чтобы у омег был свой способ управлять альфами, но сейчас... он, наверное, понял, что означала их Истинная связь. Они были равны. Каждый из них в равной степени мог подчинить себе другого. Но это было последней разумной мыслью в его светлой голове, так как затем Драко полностью отдался инстинктам и рычанию своего внутреннего альфы. Малфой так быстро развернул Гермиону к себе и подхватил на руки, что все показалось одним сплошным смазанным пятном до тех пор, пока их губы не соприкоснулись. — Моя сладкая, соблазнительная девочка. Страстно, горячо, желанно. Драко зарычал в ее рот, яростно сплетаясь с ней своим языком. По коже прошла дрожь настолько сильного желания, что Малфой едва не упал на пол. Однако он смог устоять и прижал ее спиной к двери, пытаясь расстегнуть свои брюки. Гермиона, вцепившись в него что есть силы, дотянулась до его шеи, оставляя обжигающие полуукусы-полупоцелуи на его коже. Ремень никак не поддавался, было неудобно, и Гермиона безумно отвлекала, заставляя его почти что скулить от ощущения ее языка у него во рту. Тогда Драко дернул дверную ручку и с Гермионой на руках ввалился в спальню. Оценив обстановку, Малфой решил, что до кровати не дотянет, поэтому быстро, но бережно опустил девушку на ковер, отстраняясь и наконец расстегивая пряжку ремня. По венам бежали нетерпение и дикое желание, которое могла обуздать только Гермиона. Грейнджер же, не желая оставаться в стороне, села на полу и ухватилась пальцами за пуговицы его рубашки. Насколько все поначалу было медленно, чувственно и размеренно, настолько и сейчас все было скомкано, быстро и дико. Пуговицы не подавались Гермионе, и Драко, резко встав на ноги, чтобы снять брюки с боксерами, стянул через голову рубашку, оставаясь полностью обнаженным. Он взглянул на Гермиону сверху вниз и заметил ее восторженный взгляд широко раскрытых глаз, направленный прямо на его твердый член с влажной от стекающей смазки головкой. Гермиона сглотнула и потянулась к нему, явно желая исследовать открывшийся ей половой орган, но Драко тут же опустился на колени, зная, что сейчас не время. Сначала он должен помочь ей. — Иди сюда, — прохрипел Малфой, обнимая ее и заставляя упасть спиной на мягкий ворс ковра. — Но я хочу... — Для начала мне надо позаботиться о тебе. Ты ведь все еще хочешь ощутить мой член внутри себя? Гермиона тут же обвила его руками и ногами, так доверчиво заглядывая в глаза, что защемило сердце. — Да, альфа, — проскулила она, протираясь промежностью о его ничем не прикрытый член. — Очень хочу. Тянуть было уже некуда. Ощущение ее тела под ним, ее запах, окутывающий его, жар желания, наэлектризовавший его кожу — все это сводило с ума. Драко поцеловал Гермиону, проникая языком в ее рот, и обхватил рукой свой член, направляя его в омегу. Сердце забилось еще чаще, а кожу будто обдало электрическим током. Он мягко скользнул головкой по влажным половым губам, а затем слегка толкнулся внутрь, стараясь войти глубже, но одновременно боясь доставить ей боль. Вокруг них вспыхнула магия. Их личности в одночасье стерлись. Остались лишь альфа и омега. Истинные, которые были предначертаны друг другу судьбой. Драко одним толчком полностью погрузился в Гермиону, наслаждаясь тем, как внутри нее горячо, узко и влажно. Больше ничего не имело смысла, кроме них двоих, соединившихся вместе на полу этой комнаты. Гермиона вцепилась пальцами в мужские плечи, изгибаясь и двигая бедрами навстречу его медленным движениям. Драко поцеловал ее нижнюю губу, а затем облизнул запаховые железы с двух сторон. Он не мог определиться, чего хотел больше: целовать омегу, обнимать или все-таки облизывать. Он перешел на быстрый темп и начал вбиваться в нее резкими, лихорадочными движениями, ощущая, как комок желания внизу живота лишь сильнее затягивается, начиная пульсировать. Позже Малфой смог бы назвать это своего рода трансом. Он оказался так сильно настроен на Гермиону, что, словно услышав, как она позвала его по имени, оторвался от вылизывания ее ключиц и посмотрел на нее. Она была... — Прекрасна. Волосы волнами разметались по ковру, карие глаза блестели, а румянец потрясающе окрасил не только щеки, но и шею. Он глубоко вдохнул ее запах. Затянулся им, словно она была наркотиком, и сердце екнуло, когда Драко понял — больше никаким Эрни Макмилланам он не даст и пальцем дотронуться до нее. Не даст опять причинить ей боль, заставляя вспыхнуть. Не даст никому и, в первую очередь, ей самой чудить, пытаясь пойти наперекор судьбе. Потому что сейчас все было кристально ясно. Эта омега и была его судьбой. Его Истинной. — Моя, — прорычал он, переплетая их ладони над ее головой и начиная агрессивнее вбиваться в ее податливое тело. — Ты моя омега, — Гермиона задохнулась в стонах, но не оторвала взгляд от его потемневших серьезных глаз. — Повтори. — Я твоя, — протянула Грейнджер, напрягаясь словно струна. — Только твоя омега. Малфой скорее почувствовал, чем услышал, как из его груди вырвалось утробное победоносное рычание и, обрушив свои губы на ее, ускорился, ощущая, как что-то изменилось. Он не мог больше целиком выйти из Гермионы, будто оставшись запертым внутри ее тела. «Связывание», — вдруг пронеслось в голове. У основания его члена, должно быть, образовался узел, не дающий ему разъединиться с омегой. Движения стали меньшей амплитуды, но зато более быстрые, бешеные. Гермиона стонала в его рот, а Драко между поцелуями говорил ей, насколько она восхитительна. Электричество щипало кожу, а сознание медленно отключалось. Драко чувствовал, как последние крупицы огненного жара, вызванного Эрни, переходили к нему и таяли. — Идеальная. Моя девочка. Я бы вечность трахал тебя. Самая лучшая. Моя. Последние несколько толчков, и все вокруг померкло. Гермиона сжалась изнутри, и Драко почувствовал, как его затягивает неведомый капкан магии и новых ощущений. Малфой кончил с громким рыком, в то время как Гермиона, мягко постанывая, пульсировала вокруг него, не выпуская. По коже пробежали последние крохи электричества, концентрация магии слегка уменьшилась. Тяжело дыша, Драко упал на Гермиону, но затем быстро перекатился, устраивая ее у себя на груди. Тишина комнаты, витающий аромат секса, феромоны и его член, запертый внутри Гермионы, действовали успокаивающе. Сейчас все и правда было идеально, поэтому Драко глубоко вздохнул, стараясь не думать о завтрашнем дне и о последствиях их секса.

***

Первое, что Гермиона почувствовала, — кто-то трогал ее волосы. Она ощущала локальное натяжение недалеко от виска, которое спустя несколько секунд исчезало, словно прядь накручивали на палец и потом отпускали. Обычно Грейнджер старалась избегать взаимодействия других людей с ее волосами, но сейчас, к собственному удивлению, не испытывала мгновенного желания ощетиниться и попросить перестать. Возможно, потому что прядь накручивали очень осторожно, не выдергивая отдельные волосы, а может, и потому, что она чувствовала слишком сильное умиротворение, чтобы обратить на это излишнее внимание. «Странно все это». Гермиона вздохнула, раздумывая о том, сколько сейчас времени и кто же все-таки трогал ее волосы. Открывать глаза не хотелось, ведь сознание все еще было готово вернуться в прекрасную негу сна, но все же любопытство взяло вверх. Грейнджер медленно, привыкая к свету, распахнула веки и уставилась прямо на сонного Драко Малфоя, платиновые волосы которого были впервые на ее памяти в таком беспорядке. Он лежал на боку рядом с ней, подперев голову ладонью, и накручивал свободной рукой прядь ее волос на палец. Гермиона замерла и нахмурилась, понимая, что они лежали на ковре у кровати полностью обнаженные и укрытые покрывалом, стянутым с кровати. Было удивительно, что при таком раскладе ей было так удобно спать. Вцепившись пальцами в покрывало, Грейнджер натянула его до подбородка и, отвлекая Драко от созерцания чего бы то ни было на противоположной стене, произнесла: — Малфой? — Доброе утро, Грейнджер, — ответил Драко, переводя взгляд на Гермиону. — Тебе такой и досталась эта комната или это ты так постаралась над несчастной дверью? Грейнджер мысленно застонала, и туман блаженного неведения рассеялся. «Все-таки это был не сон», — подумала Гермиона, вспоминая то, как она под действием невыносимого жара, бушующего в венах, полезла к Малфою. Щеки обожгло румянцем, и Гермиона закусила губу, переводя взгляд на дверь. На темном дереве были отлично заметны царапины, которые Грейнджер оставила во время своей последней течки, пытаясь вырваться на волю и найти Малфоя. Но говорить об этом Гермиона, естественно, не хотела. Не хватало еще, чтобы самомнение этого противного альфы раздулось еще больше, все-таки Хогвартс не резиновый. Грейнджер пожала плечами, кидая быстрый взгляд на Драко, который уже перестал трогать ее волосы, и села на полу, прижимая к груди покрывало. Тело охватил легкий трепет, а внутреннее удовлетворение заставляло нервничать. Гермиона провела ладонью по волосам, пытаясь собраться с мыслями. «Так, ладно. Вчера я доказала себе, что никто иной, кроме Малфоя, не подходит мне, а значит, в любом случае рано или поздно это произошло бы, — хладнокровно произнесла про себя Гермиона. — Жаль, конечно, что все-таки рано, но... я сама виновата в таком исходе». В голове вспышками пронеслись воспоминания. Его голодный, жаждущий взгляд в отражении зеркала и пламя желания, раздирающее изнутри, когда его руки легли ей на груди. Ощущение от его языка на бедрах и быстрые толчки в ее теле. Его вибрирующий голос, проходящий через все ее существо. «Моя девочка. Моя омега». Пульс участился, а низ живота приятно закололо. Гермиона глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, но лишь сильнее ощутила концентрированный аромат Драко, витающий в воздухе, что подействовало на нее крайне возбуждающе. — Грейнджер? Гермиона сильнее закусила нижнюю губу, едва не прокусив нежную кожу. «Да, секс с Малфоем был хорош, — в мыслях возник его образ, склонившегося над ней и быстро втрахивающего в пол. — Даже слишком. Но... черт, слишком быстро». Омега внутри расплылась лужицей радости, готовая опять кинуться в объятия альфы, но безустанно работающий мозг Гермионы подавал сигналы паники. Она ведь совершенно не знала Малфоя, и здесь даже статуса «Истинный альфа» было недостаточно. Грейнджер, как и любая девушка, всегда мечтала об отношениях. Представляла, как гипотетический парень пригласит ее на свидание, как они будут прогуливаться по улицам Хогсмида, узнавая друг друга, как будут проводить длинные перерывы, вместе лежа под деревом на лужайке у Черного Озера, как он, набравшись смелости, наконец поцелует ее, а потом медленно их невинная близость перерастет в нечто большее. Это был идеальный план Гермионы, и сейчас он рухнул в небытие, заставляя почувствовать себя неправильно и в какой-то мере обделенно. — Может, ты наконец обратишь на меня внимание? — послышалось раздраженное бормотание, и Гермиона тут же повернула голову на голос. — Что? Драко закатил глаза, заставляя ее поджать губы. — Мне, конечно, придется принять любую твою реакцию на вчерашние события, ведь, как мы знаем, выбора у нас особо нет, но все же хотелось бы больше определенности. Ты сейчас убежишь и будешь прятаться от меня всю последующую неделю или я успею убедить тебя, что это все равно бы произошло, прежде чем ты закатишь истерику? — Я вчера сказала, что больше не буду избегать тебя, разве нет? — изогнула бровь Гермиона. — Эмм, ну да, — неуверенно взглянул на нее Драко. — А истерики все равно ничего не решат, — тяжело вздохнула Гермиона. — Который час? — Почти семь утра. — Пора собираться на завтрак, — констатировала факт Грейнджер, переводя взгляд куда-то в пространство прямо перед собой. В груди все еще противно свербило от осознания неосуществимости собственных идеальных планов на отношения. Истерику по этому поводу закатить все-таки хотелось, но это все равно не дало бы должного успокоения. Гермиона почувствовала, как Драко зашевелился, меняя позу, и тоже сел на полу лицом к ней. Несмотря на то что они молчали, Грейнджер на каком-то особом уровне чувствовала его волнение и желание действовать. Это неожиданно придавало сил и стремления что-либо предпринять. «Да, у нас все началось совсем не так, как хотелось бы, но... в любом случае наши отношения едва ли начались. Нам все равно надо лучше узнать друг друга. Да и еще есть столько возможностей для простых свиданий в Хогсмиде и дальнейшего степенного развития отношений». — Так что дальше? — опять спросил Малфой. — Какие... планы? Гермиона закусила губу, воодушевленная своими последними мыслями, и сфокусировала взгляд на Драко. Сердце в очередной раз сильно ударилось о ребра, когда Грейнджер сначала обратила внимание на фиолетовый засос, украшающий его шею, а потом не смогла не оценить его покатые плечи, накачанную грудь и тугие мышцы пресса, следующие за пределы покрывала. Пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы прийти в себя и поймать серьезный взгляд серых глаз, которые в лучах утреннего солнца были по-особенному прекрасны. — Планы? — переспросила Гермиона, немного сбившись с темы их разговора. — Мерлин, Грейнджер, — закатил глаза Драко, явно не выдерживая собственного эмоционального накала. — Просто определись уже, что между нами будет дальше. Только и всего. Я не хочу остаться в неведении и скитаться по замку как забитый пес, вместо того чтобы готовиться к ЖАБА. — Ну, я не собираюсь делать вид, будто между нами ничего нет, — Гермиона хмыкнула. — Это в любом случае будет проблематично, потому что, как только мы выйдем из комнаты, каждый в замке учует, что мы провели эту ночь вместе. — Отлично, уже хоть что-то. — Но... — Гермиона заметила, как Драко напрягся, сощурив глаза. — Но? — У меня есть несколько условий для развития наших дальнейших отношений. Драко выдохнул, и черты его лица в одно мгновение смягчились. — Внимательно слушаю.