Истинное влечение

Радовало то, что из-за их несдержанных эмоций перед сном Гермионе не надо было снимать одежду ни с себя, ни, что самое главное, с Драко. Поэтому Грейнджер не раздумывая перелезла через бедра Малфоя, оказавшись коленями с двух сторон от мужского тела, и замерла. Густой, тягучий аромат его желания стал еще концентрированнее. Гермиона почувствовала, как низ живота вспыхнул настолько сильным возбуждением, что она была готова кончить прямо здесь и сейчас без стимуляции, просто разглядывая Драко. Она отметила, как прекрасно блестела его кожа в лучах предрассветного солнца. Капелька пота как раз скатилась по его груди к боку, и Грейнджер прикусила кончик языка, чтобы не кинуться слизывать ее. Следом она обратила внимание на то, как напрягаются во сне мышцы его точеного пресса, прямо-таки заставляя протянуть руку и проверить, точно ли он такой твердый, как ей кажется. А потом, задержав дыхание, Гермиона взглянула ниже. Член Драко был… фантастическим. Гермиона даже не могла подобрать более или менее адекватных или не высокопарных слов, чтобы описать его. Чуть изогнутый, с заметно проступающими венами и симметричной бордовой головкой, влажно блестящей на свету. Драко изогнулся в пояснице и резко мотнул головой, ударяясь щекой о подушку. Послышался не то протяжный стон, не то скулеж. Грейнджер, тут же придя в себя, встряхнула головой и выпрямилась, понимая, что уже склонилась, желая облизнуть его член. Малфой под ней опять дернулся, черты его лица болезненно исказились, а кожа, казалось, еще больше раскалилась. Гермиона не особо понимала, как действовать. Кроме того, что ей жутко хотелось облизать его член, она не обладала какими-либо малейшими навыками по облегчению гона. Единственное, что она знала, альфы — так же как омеги в течку — в этот период ничего не соображают и хотят лишь безудержного секса. Однако отличие их организма было в том, что если они не могли удовлетворить свой сексуальный голод, то несколько дней проводили в муках агонии и сонном полубреду, пока этот период не заканчивался сам. Ну а потом пару недель альфам приходилось страдать от сильнейших мигреней и агрессивных всплесков эмоций. Если рассуждать исходя из этой информации, то все было вполне логично — Гермионе надо было просто взять и опуститься на его эрегированный член. Однако мучительные стоны Малфоя и его страдальческий вид не давали Грейнджер этого сделать. — Драко? — позвала она, проведя ладонью по его влажному лбу. — Проснись. Малфой никак не отреагировал. Он продолжал скулить сквозь сон и начал мелко дрожать. Гермиона нахмурилась, закусывая нижнюю губу. Вариант просто трахнуть его самой уже не казался таким уж плохим, ведь и сама Гермиона, благодаря сильнейшему всплеску его гормонов, пребывала в состоянии мощного возбуждения. Но вот волнение за Истинного альфу никак не давало ее внутренней омеге расслабиться. — Омега, — обронил Драко, опять резко мотнув головой. Внутри будто зашевелились шестеренки. Гермиона почувствовала нужду Драко в ней и наклонилась ближе к его лицу. Она легко, совсем невесомо поцеловала Малфоя в линию челюсти, затем скользнула по его шее дальше к запаховой железе и, прижавшись к мужскому обнаженному телу, четко произнесла: — Альфа, открой глаза. Гермиона почувствовала, что Драко напрягся, а затем увидела, как его ресницы затрепетали. Грейнджер аккуратно поцеловала его в висок, затем в уголок губ и мягко провела ладонью по его влажным спутавшимся волосам, ожидая, пока Малфой придет в себя. Она внимательно наблюдала за тем, как он раскрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, несколько раз моргнул, привыкая к приглушенному освещению, а потом глубоко вдохнул, тут же переводя взор прямо на замершую на нем Гермиону. — Омега, — произнес Драко хрипло. Прикрыв глаза, он еще глубже вобрал в легкие воздух, будто изучая аромат, витающий вокруг него. Гермиона едва дышала, чувствуя, как желание набирало в ней обороты, а влага уже стекала вниз, прямо на член, зажатый между ее ног. Внезапно Малфой распахнул веки, упираясь в Грейнджер черным голодным взглядом, и утробно прорычал, более осмысленно посмотрев на нее: — Моя омега. Мир перевернулся, и Грейнджер оказалась прижатой спиной к кровати. Драко навис над ней, проводя носом по ее шее, а затем с напором облизнул ее запаховую железу, заставляя комнату поплыть перед глазами. Жар от его кожи, казалось, воспламеняет ее собственную, но Гермиона едва ли это ощущала, отдавшись во власть возбуждению. Малфой облизывал Грейнджер словно леденец, жестко скользя руками по ее телу. Обхватил ладонями ее груди, сильно сжал болезненно напряженные соски и перекатил между пальцами, заставляя Гермиону метаться под ним от переизбытка ощущений. Огладил бока, спустился к ягодицам, сжимая их, и следом подхватил ее бедра, заставляя обнять его ногами за талию. Гермиона плавала в океане его аромата, наполненного афродизиаками и собственными гормонами, готовая на все, что бы альфа с ней ни сделал, а прошло ведь не больше минуты с тех пор, как он пробудился ото сна. Сердце билось громко, словно желая вылететь из груди, чтобы встретиться с его, а в мыслях пульсировало лишь одно: «Альфа, еще, да, вот так, пожалуйста». Драко немного поменял положение, и Гермиона почувствовала, как он провел головкой члена по ее половым губам. Из его груди вырвалось утробное рычание, которое заставило омегу задрожать от нетерпения и впиться ногтями в его крепкие мускулистые плечи. — Альфа, пожалуйста, — сорвалось с губ совершенно не ее голосом, но Драко этого, казалось, и не услышал, потому что в этот же момент он… Пристроился к влажному, истекающему соками входу и вошел, полностью заполняя ее, — сильно, резко, прямо как Гермиона и хотела. Внутри все взорвалось от облегчения и эйфории, и Грейнджер запрокинула голову, утопая затылком в подушке. «Да. Да. Альфа…» — …Сильнее, — выдохнула Гермиона, неровными мелкими глотками хватая такой нужный кислород. Послышалось животное рычание, и Драко, так крепко вцепившись в ее бедра, что наверняка останутся синяки, задвигался еще быстрее и интенсивнее. Ощущения были настолько взрывоопасными, что Гермионе казалось, словно она сейчас взлетит и разорвется на наночастицы. Грейнджер, громко постанывая в такт его толчкам, закинула руку назад и ухватилась за подголовник кровати, пытаясь удержать себя на месте. Звонкие шлепки их тел друг о друга. Концентрированный аромат какао, который ощущался на языке. Капля пота, скатившаяся по шее. Лихорадочные поцелуи, которые Драко оставлял на ее груди между рычаниями. Пульсирующий внутри шар с каждым его размашистым толчком раздувался все больше, и Гермиона уже не могла терпеть. — Альфа, пожалуйста, я хочу… — она громче вскрикнула, когда его губы оказались на ее груди, и он чувствительно сжал ее сосок, — …кончи в меня. Я хочу почувствовать это, ах! Движения Драко стали еще более отрывистыми, и Гермиона, не ощущая больше его губ на себе, подняла голову, встречаясь с ним глазами. Он смотрел на нее пристально, как на самое вкусное мороженое во всей вселенной, и заострившиеся черты его лица выдавали животную натуру. От собственнического вида Малфоя в груди все заворочалось. Дышать стало сложнее. Гермиона ощутила, как член Драко стал увеличиваться, растягивая ее изнутри образовавшимся узлом, и сильнее вцепилась в изголовье кровати. Все внимание сконцентрировалось на соединении их тел, которое запульсировало. Она почувствовала, как Драко рыкнул, еще сильнее толкнувшись в нее, а затем мощная струя его спермы излилась глубоко внутри нее. В один миг все взорвалось мириадами звуков, запахов и ощущений. Гермионе казалось, что ее подвергли какому-то заклятию. Она словно оказалась в вакууме, сотканном из частиц волшебства и уюта. Омега внутри блаженно извивалась, чувствуя единение с — Гермионе пришлось наконец признать — ее Истинным альфой. Тело обмякло и наполнилось светом. Грейнджер ощущала горячее дыхание Малфоя, вдавившего ее в матрац кровати, его вес и его силу, текстуру кожи и запах. Сознание еще не пришло в норму, а в мыслях не прекращалось перечисление всех достоинств ее альфы, как вдруг Гермиона почувствовала движение внутри себя. Она распахнула глаза вместе с тем, как Драко, атаковав губами ее запаховую железу, попытался толкнуться глубже в нее и за не имением эффекта постарался выйти. Гермиона тут же зашипела от неприятных ощущений и обвила его ногами так сильно, как только могла, не давая исполнить задуманное. Его член, благодаря узлу, оказался заперт в ее теле, и, пока он сам не ослабится, Гермиона была уверена, без травматизма выйти из нее и продолжить все у Драко не получится. Но Малфой, видимо ничего не соображая, шел на поводу у инстинктов и не понимал, что мог причинить ей боль. Он опять постарался двинуться, однако Гермиона, ухватившись за волосы на его затылке, заставила Драко поднять голову и взглянуть на нее затуманенным гормонами взором. — Мы не можем сделать это опять, — твердо произнесла она и увидела, как его глаза расширились. — Я хочу тебя, омега, — почти жалобно выдавил он, опять пытаясь пошевелиться. — Ты моя. Моя девочка. И я хочу опять… — Пока твой узел не ослабеет, мы не можем, — уточнила Гермиона, намертво вцепляясь в него, и добавила, надеясь, что это подействует на внутреннее желание альфы заботиться об омеге: — Иначе ты сделаешь мне больно. Очень. Драко тут же замер, испуганно уставившись на Гермиону. Сознание в его глазах так и не появилось, но вот его инстинкты сработали на «ура». Он тяжело выдохнул, опалив дыханием ее шею, а затем зарылся лицом в каштановые волосы, сильно втягивая носом ее аромат. Немного расслабившись, Гермиона не разомкнула ноги, но перестала впиваться в него руками и мягко погладила его одной ладонью по волосам, а другой по влажной спине. Магия момента, несмотря на вышедшую из-под контроля ситуацию, не ушла, и Гермиона, прикрыв глаза, погрузилась в кокон из тепла сильного тела, прижатого к ней, комфорта и витающих в воздухе феромонов. Она сосредоточилась на том, как идеально он укрывал ее собой, как потрясающе пах, заставляя ее сглатывать слюну, и как уютно было лежать вот так с ним, ощущая полное единение. Гермионе казалось, что еще немного и она замурлычет, но сделать этого не удалось. Она ощутила, как температура в комнате подскочила до максимума, а кожа Драко начала опять раскаляться. Малфой чуть пошевелился, поднимая с нее голову, и, раскрыв глаза, Гермиона увидела, как он сжал ладонями подушку у ее лица и поморщился. Из его груди опять вырвался скулеж вперемешку с рычанием, и Грейнджер почувствовала, как заново начала паниковать. «Ему опять становится плохо, а я ничего не могу сделать, ведь он заперт внутри меня». Гермиона провела ладонью по его волосам к шее, огладила плечо и закусила губу. Инстинкты, ожив, подсказывали действовать, и Гермиона сделала первое, что пришло на ум, — толкнула Драко в грудь и, сильнее обняв его ногами, чтобы он не мог пошевелиться внутри нее, дала понять, что ему надо перевернуться на спину. Малфой плохо соображал, но спустя несколько неуклюжих телодвижений Гермиона наконец оказалась сверху. Она закусила губу, взволнованно оглядев его по хищному привлекательный и одновременно болезненный внешний вид. Волосы взъерошены, скулы покраснели, на плечах видны едва заметные следы от ее коротких ногтей, а широкая мускулистая грудная клетка сильно вздымалась, пока он глубоко дышал. Надо было что-то предпринять, и Гермиона впервые в жизни решила отключить свой рационализм и отдаться на волю омега-подсознанию за неимением лучших вариантов. Драко судорожно вздохнул и открыл глаза, комкая пальцами простыню. Гермиона же наконец наклонилась к нему не осторожно или взволнованно, а с четкой уверенностью. Она поставила локти с двух сторон от его головы и настойчиво скользнула языком прямо по его запаховой железе. Драко задержал дыхание и напрягся, выгибая шею. Воздух наполнился концентрированным ароматом какао с легкой свежестью хвойного леса, и Гермиона услышала, как из ее груди вырвалось едва слышное мурлыканье. Она вылизывала шею Драко, смакуя вкус его кожи. Наслаждалась легкой дрожью в его теле и ощущениями, пробирающими до костей. Низ живота отяжелел, и внутри все заныло от желания привстать и насадиться на член, застрявший глубоко внутри нее. Конечно, ее волнующее возбуждение не шло ни в какое сравнение с болезненным возбуждением Драко, находившимся в стадии гона, но все же она на секунду поняла, каково ему. Гермиона сильнее втянула в рот кожу над его запаховой железой и остро почувствовала, как зачесались десны. Хотелось впиться в его шею и оставить свою метку, навечно приковать его к себе и больше никогда не отпускать. Однако что-то зудящее и разумное глубоко внутри нее не давало этого сделать, и Грейнджер распахнула глаза, резко отстраняясь от него. Драко нахмурился, протягивая к ней руку и надеясь привлечь к себе, но Гермиона, слегка пошевелившись, ощутила, что больше изнутри ее ничего не сдерживало, кроме все еще твердого члена Малфоя. Больше ни секунды она не собиралась давать ее альфе страдать и, приподнявшись, резко насадилась на Драко. — Ах, — громкий стон, сорвавшийся с ее губ, подхватил Малфой, в то же мгновение зашипев и вцепившись пальцами в ее бедра. Гермиона сразу же набрала ритм. Она уперлась ладонями в горячую грудь Драко и, изогнувшись в пояснице, принялась отрывисто двигаться, чувствуя, как сама начала пылать изнутри под воздействием ощущений. Быстро, горячо, громко. Это казалось самой настоящей гонкой. Гермиона не чувствовала ничего, кроме пульсирующей пустоты внутри, которая с каждым ее движением заполнялась. У них с Драко был словно один организм на двоих. Она ощущала его как саму себя, каждый его вздох и рычание отдавались глубоко внутри нее. Малфой сжимал ее груди, и Гермиона забывала дышать, он смотрел на нее, кусая губы, а она плавилась, чувствуя, как внутри все сильнее разгорался пожар. — Ох, альфа, — простонала она. — Ты… лучший. Мой альфа. Я так хочу… Его жар словно стал концентрироваться внутри нее, и наконец ее стеночки стали раздвигаться под давлением образующегося узла. Что-то внутри щелкнуло. Гермиона чуть привстала, давая ему выскользнуть и оставить процесс сцепки незавершенным. Драко, рыкнув, постарался насадить ее на себя, недовольный таким развитием событий, но толкнулся он в нее лишь до узла. Однако этого хватило обоим. Изогнувшись в пояснице, Гермиона громко вскрикнула, а все внутри содрогнулось. Перед глазами возникли разноцветные вспышки, мощная волна удовольствия скрутила каждый мускул в теле, и она обессиленно упала на грудь Драко. Все кружилось и вертелось, дезориентируя. Грейнджер не представляла, как пошевелит хоть одной частью тела после двух крышесносных оргазмов, но вдруг ощутила, как ее перевернули. Лицом она почувствовала подушку, а спиной горячее тело альфы. — Не спи, омега, — прорычал ей на ухо Драко, заставляя покрыться мурашками. — Я хочу трахнуть тебя еще хренову кучу раз, пока все по нашим крикам не узнают, насколько ты идеальна, моя девочка. Гермиона задрожала и простонала что-то невразумительное, пытаясь донести, что она готова на все ради него. Ведь он ее Истинная душа.

***

Губ коснулось что-то твердое и прохладное. Драко чуть поморщился, пытаясь отвернуть голову, но в его сознание вторгся ласкающий голос его омеги: — Давай, Драко, выпей сока. Еще немного. Противиться было бесполезно, ведь он чувствовал себя бессильным перед ней. Разомкнув губы, Малфой дал жидкости влиться ему в рот и послушно сглотнул. Нежные пальцы поглаживали его по волосам, и Драко отвлекся на это касание, не заметив, как выпил весь стакан тыквенного сока. — Ты у меня такой молодец, альфа. Самый лучший. Внутри образовалось что-то теплое и искрящееся, заставляя его раскрыть глаза и уставиться на омегу, вставшую с кровати, чтобы поставить на стол стакан. Ее прекрасные густые волосы струились по плечам и лишь слегка прикрывали грудь, давая взглянуть на идеальные розовые соски, которые хотелось облизнуть. Элегантный изгиб талии и небольшие бедра влекли за собой, заставляя Малфоя облизнуться, все еще ощущая на языке привкус сока. Ему казалось, что от ее бархатной кожи исходил свет, которым она освещала все пространство комнаты. «Хочу ее», — подумал Драко и уже поднял руку, чтобы дотянуться до Гермионы, кинуть ее на кровать и подмять под себя, как Грейнджер, остановившись, внимательно посмотрела ему в глаза и произнесла: — Пойдем. Она потянула его за ладонь, и Драко беспрекословно встал, ведь это то, что хотела его омега, а ее желания были всегда превыше всего. Во всяком случае, от нее не исходило заметного аромата желания, так что Малфою нечего было предложить взамен ее плану действий. Гермиона обхватила его ладонь своей и потянула в сторону двери, которая вела в ванную. Кафель приятно холодил кожу, и Драко, уставившись в зеркало, увидел, насколько прекрасно они смотрелись рядом будучи обнаженными. Все его существо завибрировало, оценивая эту картину и решая, что ничего лучше он в жизни не видел. На его фоне она была такая крохотная, что хотелось тут же схватить в охапку и защитить, но Гермиона отвлекла его. Он услышал звук льющейся воды, а затем она потянула его за руку. Малфой не понимал, зачем им именно сейчас понадобилось в душ, ведь они так превосходно могли провести время в кровати, но, не осмелившись перечить омеге, ступил следом за ней под струи воды. В голове стояла полнейшая тишина, и если бы Драко был в себе, то он бы назвал это спокойствием перед бурей. Сейчас его ничего не волновало, ничего не заставляло корчиться от боли и страдать, так что Малфой просто стоял, чувствуя, как потоки воды омывали его кожу, и смотрел на то, как Гермиона, подхватив с полки пузырек, вылила нечто приятно пахнущее себе на руку. Повеяло ароматом клубники, но Малфой едва ли это заметил за интенсивным запахом его омеги, которым он только и дышал. Драко внимательно следил за тем, как Гермиона сделала шаг к нему и коснулась его кожи, втирая гель для душа и заставляя электрический импульс блаженства пройтись по венам. От удовольствия и внимания омеги Малфой прикрыл глаза. — Вот так, — услышал он ее голос. — Мы наконец поели, сейчас примем душ, очистим простыни и можно будет возвращаться в постель. Слово «постель» из ее уст очень приглянулось альфе. Малфой тут же встрепенулся, ощущая, как ребра будто защекотала изнутри неведомая сила. Драко представил, как они окажутся в этой самой постели. Он повалит ее на кровать, слижет с ее кожи запах клубничного геля для душа, оставляя лишь свой аромат, потом поцелует ее глубоко и мокро, заставляя застонать ему в рот. Его руки огладят ее бедра, закидывая их ему на плечи, и не дольше чем через минуту он уже окажется в ней — такой тугой и мокрой. Малфой глубоко вздохнул, словно пытаясь уже ощутить этот момент на себе, и тут почувствовал это — ее нежный, ласкающий все существо запах. Зеленый чай словно разлился по сосудам, заменяя кровь. Мышцы начало ломить как при болезни, внутри все завибрировало от горячей волны возбуждения, а член стремительно затвердел. Драко замер и открыл глаза, чувствуя запах ее желания. Гермиона как раз втирала гель в его руки, завороженно наблюдая за тем, как струилась вода по его телу. Доля секунды, и Грейнджер оказалась прижата спиной к холодной стене душа. Из ее приоткрытых губ вырвался вздох, который Драко тут же словил губами. Внутри словно назревало цунами. Малфой ощущал, как его тело начало дрожать. Они со стонами и влажным причмокиванием разрывали тягучий поцелуй, а затем соприкасались губами вновь. Сильнее вжимались друг в друга, словно могли проникнуть под кожу, и так же быстро отстранялись, пытаясь сделать вздох. Из душевой лейки текла оптимальная по температуре вода, но Драко казалось, что его поместили в котел с раскаленной лавой. — Моя. Моя. Моя, — между поцелуями выдыхал он, пытаясь не только действиями, но и словами показать, как сильно ему нужна омега. — Я так хочу оказаться внутри тебя. Я уже чувствую, какая ты, омега. Чувствую, какая ты податливая, какая влажная. Как сильно ты хочешь меня. Скажи это. — Ммм? Гермиона откинула голову на стену душевой, впиваясь пальцами в его плечи и купаясь в атмосфере этого сумасшествия. — Скажи это, омега. Скажи, как сильно ты хочешь меня. — Я… — Грейнджер изогнулась от нахлынувших ощущений, когда Драко втянул в рот кожу над ее запаховой железой, заставляя ее покрыться мурашками. — Я хочу тебя. Хочу тебя так, что… О Мерлин, альфа, пожалуйста, — простонала Гермиона, захныкав. Малфой скользнул рукой по животу вниз и коснулся пальцами ее промежности, как он и ожидал, влажной и зовущей его. Член дернулся, а раскаленный ком за ребрами заставил поморщиться от боли. Ему нужно было в нее прямо сейчас, но… он так хотел хотя бы сейчас быть немного сдержанным, немного медленным. — Я жду, — не сдержавшись, прорычал он и вошел в нее двумя пальцами, ощущая кожей тугие стеночки изнутри. — Скажи мне это. Драко стал двигать ладонью, покрывая поцелуями ее лицо, чтобы устоять от непреодолимого желания подхватить ее на руки и наконец войти в нее. — Я хочу тебя так сильно, что едва стою на ногах. Я хочу чтобы ты, ах… трахнул меня. Хочу почувствовать в себе твой большой крепкий член. Хочу ощутить, как он наполняет меня полностью и… Это было верхом мазохизма — слушать и ничего не делать. Прервав ее речь влажным сильным поцелуем, Драко чуть отстранился, разворачивая ее к себе спиной и без предисловий пристраиваясь к ней сзади. Секундная заминка, и он ворвался в ее тугое влажное тело, так замечательно принимающее его. Организм внезапно ожил, прекращая подавать болевые импульсы, а лава внутри начала потухать. Драко, прикрыв глаза и покрепче сцепив челюсти, стал резкими толчками трахать Гермиону, пока его взгляд замечал все. Как она изогнулась, давая разглядеть линию позвоночника. Как разметались ее полусырые волосы по плечам, так и притягивая вцепиться в них. Как она подавалась бедрами ему навстречу, приподнимая ягодицы для более удобного проникновения. Она была идеальной во всем. Она была его идеальной омегой. Сердце забилось как бешеное, и Малфой сильнее ухватился за ее бедра, насаживая на себя. Пар от воды смешался с ее запахом, заставляя Драко млеть и терять связь с реальностью. Это было так мощно. Будто все его существо погрузилось в Гермиону, пытаясь остаться там навеки. Он ощущал, как она принимала его, и альфа едва ли не выл от счастья, готовый упасть к ее ногам. Толчки стали совсем бешеными. Драко чувствовал, как близится к чему-то. К чему-то всеобъемлющему и прекрасному. Какофония стонов. Искры страсти. Звук льющейся воды на фоне. Малфой почувствовал, как его начало потряхивать изнутри. Он закрыл глаза, пытаясь полностью погрузиться в это ощущение наслаждения, но Гермиона чуть подалась вперед, как делала это раньше, и он выскользнул из нее. Его толчки стали еще сильнее и агрессивнее. Мир сжался до одной крошечной точки и... Вдруг все замерло. Сознание перевернулось, дыхание застыло в глотке. Он услышал протяжный, невероятно эротичный стон Гермионы и почувствовал, как сам кончает, заставляя свой организм окунуться в ощущение спокойствия и счастья. «Моя девочка, как же я хочу быть ее. Навечно». Еще до конца не придя в себя, Драко почувствовал, что Гермиона задрожала и у нее подогнулись ноги. Ловко поймав омегу, он развернул ее к себе лицом и улыбнулся. Широко, беззаботно, по-мальчишески. Сейчас не было целого мира позади. Они были друг у друга, и этого могло хватить навсегда. — Мы приняли душ, так что… самое время вернуться в кровать!