Истинное влечение

Ее непослушные волосы в его ладони. Рычание, срывающееся с его губ. Толчки в ее податливом теле, которое он был готов боготворить каждую секунду своей жизни. Драко купался в аромате зеленого чая, ощущая, как низ живота затягивало в потрясающем наслаждении, которое готово было взорваться. Он чувствовал себя на грани сна и яви. Все казалось нечетким и каким-то нереальным. Малфой пытался избавиться от пелены, накрывающей сознание, но его внутренний альфа слишком кайфовал от ощущения блаженства, а потому заставлял Драко двигаться медленнее, растягивая удовольствие. Малфой замедлил темп, не готовый бороться со своими инстинктами. Гермиона простонала. Она явно была недовольна таким развитием событий и резче подалась ему навстречу, желая, чтобы он наконец как следует оттрахал ее. Драко зашипел. Он словно почувствовал ее всеобъемлющее желание как свое собственное и, сильнее натянув ее волосы на кулак, ускорился. Шлепки их тел друг о друга тут же наполнили пространство спальни. Гермиона вскрикнула, и аромат ее возбуждения стал еще более концентрированным. Для Малфоя это было тем самым мгновением единения со своим внутренним альфой, когда они действовали сообща. Драко впился пальцами свободной руки в девичью ягодицу, чувствуя, как зачесались десны. Хотелось укусить ее. Пометить. Сделать навсегда своей. — Моя омега, — прорычал он, словно это должно было облегчить его желание впиться в ее шею зубами. — Скажи это. — Я твоя омега, — протянула Гермиона, тяжело дыша. Сильный толчок. Его рычание. Ее стон. Вибрация, заставляющая их тела плавиться от наслаждения. — Еще. — Твоя. — Громче! — прорычал Драко, ускоряя свои движения в ее теле. — Твоя! — Хорошая девочка, — он глубоко вдохнул ее аромат, чувствуя, как набухал узел в основании его члена. Контроль над ситуацией был тут же утрачен. Малфой просто продолжил вбиваться в Гермиону, ощущая, как их сознания на секунду слились. Казалось, они двигались и даже дышали синхронно в момент подступающего оргазма. Вспышка скручивающего тело удовольствия оглушила обоих одновременно. Перед глазами вспыхнул белый свет, и в этот момент Драко ощутил, как зрение по-настоящему прояснилось, сознание вдруг ожило, а альфа, получивший свое, ослабил тотальный контроль над его организмом. Малфой не особо понимал, сколько сейчас времени и какой вообще сегодня день недели. У него в голове образовалась каша из мыслей и образов, и Драко попытался напрячь мозги, чтобы упорядочить свои воспоминания. Он помнил, как они с Грейнджер поддались инстинктам, потом наконец заснули, а дальше… Драко нахмурился. На ум приходили только болезненные воспоминания о том, как его тело ломило и горело, вперемешку со смазанными образами Гермионы в различных и безумно привлекательных позах. Малфой тяжело выдохнул, совершенно запутавшись в себе, но вдруг понял, что его тело накрывало Гермиону, которая едва ли не утопала в матрасе кровати под его немаленьким весом. Она пошевелилась, и Драко тут же привстал на локтях, не желая доставлять ей неудобств. Так лежать было не особо комфортно, и, хотя его член, застрявший внутри нее, препятствовал свободному передвижению, Малфой решил устроить их по-другому и обхватил одной рукой Гермиону за живот, собираясь перевернуться — Ох, Драко, — выдохнула она, тут же напрягаясь, поворачивая голову и встречаясь с ним взглядом. — Надо немного подождать, прямо сейчас нам нельзя опять заниматься сексом… — Я и не собирался, — тут же перебил ее Драко, вскинув брови в замешательстве. «Я что, совсем идиот, чтобы сейчас опять продолжать?» — Я просто хотел устроить нас поудобнее, чтобы подождать, пока мы… сможем функционировать по отдельности. — О, — Гермиона неловко отвела взгляд, а затем, нахмурившись, опять посмотрела на него. — Стой. Так ты… С тобой все хорошо? Гон закончился? — Гон? Драко моргнул и почувствовал, словно его ударили по голове молотком. Он начинал вспоминать все то, что смог прочитать в книгах об Истинных и про гон, и пришедшие на ум жар, боль и спутанность сознания логически привели его к пониманию, что как раз таки его он впервые и пережил. — Ты… ничего не помнишь? — неуверенно спросила Гермиона. — Смутно, — поморщился Драко, а затем с небольшим запозданием до него дошло, что помимо всех перечисленных симптомов гона основным являлось неукротимое желание секса, если он был рядом с омегой. Малфой вспомнил, как Гермиона напряглась, когда он просто хотел перевернуться, и восприняла все это так, словно он опять пытался трахнуть ее. Стало не по себе. Малфой замер и осторожно спросил: — М-м, я не… я не причинил тебе вреда? — Что? Нет! — Гермиона чуть пошевелилась и встретилась с ним взглядом. — Ты был довольно… сдержанным? Ну, в смысле, ты мог совладать с собой, когда я просила подождать или уговаривала поесть. «Уговаривала поесть, — пронеслось в голове. — Замечательно. Просто великолепно. Я, видимо, был чертовым неконтролируемым ребенком, думающим только о сексе». Драко знал, что должен быть ей благодарным за то, что она провела с ним гон и не бросила разбираться с этим самостоятельно, но пока что — когда альфа был где-то в отключке, плавая на волнах их аромата, которым, казалось, пропахла каждая вещь в комнате — Малфой пытался сдержать раздраженный вздох, понимая, что он опять оказался в плену инстинктов и выглядел перед Грейнджер как какой-то неандерталец. — Правда. Не волнуйся, — Гермиона же восприняла его молчание по-другому. — Ты бы не смог причинить мне боль даже если бы захотел. Видимо, эта связь так действует, что наши сущности максимально настраиваются друг на друга и любое осознание того, что один из нас может испытать боль, заставляет действовать так, чтобы этого избежать. Например, таким образом я поняла, что делать, когда у тебя только начался гон. Слова Грейнджер отвлекли от внутренних терзаний и недовольств, и Малфой, прислушавшись к ее речи, тут же спросил: — А ты сразу поняла, что я вошел в гон? — Почти сразу как проснулась и увидела тебя, мечущегося по кровати. Конечно, я читала об этом в книгах, но если бы не наша связь, то, скорее всего, побежала бы к мадам Помфри, а не постаралась разбудить тебя, чтобы… заняться сексом. Драко кивнул, а Гермиона, видимо больше не найдя что сказать, легла обратно на подушку. Малфой все же перевернул их на бок, устраиваясь комфортнее на постели, и уставился взглядом в ее обнаженную спину. Не надо обладать никакой Истинной связью, чтобы почувствовать небольшую неловкость, витающую в воздухе. Очнувшись от воздействия инстинктов, Драко ощущал себя не в своей тарелке, особенно сейчас, пока его член все еще находился в Грейнджер. Хотелось на пару минут остаться в одиночестве, чтобы все обдумать, но надо было довольствоваться тем, что он имел. Уже то, что они с Грейнджер застряли не лицом к лицу друг к другу, не могло не радовать. Малфой понимал, что не виноват во взбунтовавшихся гормонах, ведь все это было ожидаемо. Во всех книгах об Истинных черным по белому написано, что каждый альфа до того момента, пока не создаст пару с предназначенной ему омегой, будет впадать в такое состояние раз в пару месяцев. Это было задумано природой для того, чтобы альфа и омега не затягивали с ритуалом соединения, и Драко понимал, что это довольно продуманно, ведь после пережитого он больше никогда не хотел испытывать подобного. Он знал, что гон походил на течку у омег, и не представлял, как Грейнджер переживала такое каждый месяц на протяжении года. Внутри все содрогнулось от осознания того, насколько надо быть сильной, чтобы пройти через такое в одиночку. Он помнил ощущения жара и боли, которые испытывал поначалу, и Драко невольно потянулся к Гермионе, обнимая ее за талию и давая себе слово, что не даст больше проходить Грейнджер через подобные муки в одиночестве. — Спасибо, — внезапно сорвалось с его губ. — За что? — не оборачиваясь, спросила Гермиона. — За то, что не оставила меня. За то, что помогла пережить гон. — Я бы в любом случае не смогла оставить тебя. Я видела, насколько тебе плохо, и… — А, ну да. Связь, — Драко невесело усмехнулся, понимая, что у нее точно так же не было выбора, как и у него. — Дело не только в этом, — Гермиона обернулась. — Во-первых, я пообещала больше не бегать от тебя, а решать проблемы вместе, и твой гон был нашей проблемой. А во-вторых, я просто не такой человек. Я не могу оставить кого бы то ни было, особенно зная, что помочь ему смогу только я. — У всех на Гриффиндоре синдром спасателя или это только вам с Поттером так досталось? Гермиона закатила глаза и пихнула его локтем в живот, а Малфой неожиданно для себя улыбнулся. Было приятно почувствовать себя собой и сморозить какую-то чушь про гриффиндорцев, особенно после того, как его эго было немного повреждено заботой Грейнджер. — Кстати, а мы давно уже здесь? — вдруг поинтересовался Драко, понимая, что никто не знал о месте его пребывания. — Три дня. Сейчас раннее утро пятницы, — ответила Гермиона. — А кто-нибудь знает, где ты находишься и… — О, я понимала, что мои друзья, не увидев меня на первом занятии, пойдут искать сюда, так что я положила в коридоре около двери записку, в которой уточнила, что у тебя гон, и попросила передать это Макгонагалл, чтобы нас не искали. — Хорошо, что хоть кто-то из нас был в сознании донести до остальных, что мы в порядке. — Это точно. У нас есть еще, — Гермиона посмотрела на часы, — около четырех часов на сон, а потом надо будет собираться на завтрак. — Отлично. Драко прижал к себе Гермиону, уже смирившись с тщетностью своего бытия, и закрыл глаза. Глубоко вдохнул, и все размышления тут же растворились в аромате зеленого чая с горьким привкусом чернил.

***

— Да ну на хер! Сам Драко Малфой соизволил… — Драко! — Дафна крутанулась на скамье и широко улыбнулась подходящему к столу Слизерина Малфою. — …посетить Большой зал! — Заткнись, Тео, — покачал головой Блейз и обратился к Драко: — Ты как, приятель? Малфой сел на свободное место между Панси и Дафной, чувствуя себя неожиданно довольным, и даже резкие запахи подруг-омег сейчас совсем не раздражали. После трех дней заточения в одной комнате было приятно ощущать себя свободным, хотя альфа внутри него уже напрягся после того, как они с Грейнджер распрощались у входа в Большой зал. Драко краем глаза заметил, что Гермиона уселась за стол Гриффиндора между Уизли и Поттером, и, почувствовав себя спокойнее от того, что с ней все хорошо и она у него на виду, наконец смог полностью погрузиться в общение с друзьями. — Сейчас все отлично, — произнес Малфой. — Как вообще все прошло? — спросила Панси. — М-м, нормально, наверное. На самом деле, я плохо помню, что именно происходило в эти три дня. Я много пропустил? — Три дня, парень! — не смог укротить свой энтузиазм Тео. — У тебя было три дня беспрерывного секс-марафона с горячей омегой! Какая вообще разница, сколько мы тут получили заданий от Макгонагалл и сколько часов просидели в библиотеке, главное, что… — Мне кажется или я слышу в твоем голосе зависть? — протянула Панси, перебивая Тео. — Тебе кажется, — язвительно ответил Нотт. — Не обращай внимания, Драко, — хмыкнула Дафна. — Его позавчера отшила одна омега с Равенкло, так он до сих пор дуется. — А я говорил, что твои тупые подкаты не работают на девушках с Равенкло, — усмехнулся Малфой. Тео тут же едва ли не вскипел от негодования, вскакивая с места, и все, казалось, тут же забыли, что Драко не было с ними три дня. Все было как обычно. Малфой почувствовал себя полностью в своей стезе и постарался насладиться этим беззаботным моментом, не замечая метающегося внутри альфу, которому было до боли некомфортно без омеги поблизости. Панси подколола Тео, и Драко рассмеялся, качая головой. Как хорошо было хоть ненадолго побыть собой…

***

…Гермиона сощурила глаза. Ее вниманием завладел смеющийся Малфой, сидящий между Паркинсон и Гринграсс. Адекватность пока была на ее стороне, и она понимала, что они его подруги и могли с ним находиться рядом, общаться, смеяться, пихать его в бок… Но Грейнджер еле держалась от вскакивания со своего места. «Да чтоб меня! С какого перепуга я ревную Малфоя к его подругам? Он может общаться с кем хочет и когда хочет, и вообще…» Дафна в этот момент взъерошила его волосы, отчего была награждена убийственным взглядом Драко, а Гермиона ощутила, как сердце подпрыгнуло до горла. Омега внутри нее ревностно всколыхнулась, и даже мысли о том, что она провела три дня наедине с альфой, ее не особо-то успокаивали. Разумом Гермиона понимала, что это было смешно — ревновать Драко к омегам, запах которых он даже не мог переносить. Однако все ее существо, привыкнув к абсолютному сосредоточению альфы именно на ней, давало сбой. Словно она настроилась на него так сильно, что теперь каждая минута вдали от него, его взглядов, касаний, поцелуев была сравнима с безумными муками. А окружающие его Панси с Дафной лишь усугубляли положение, заставив Гермиону еще и ревновать. Грейнджер не собиралась подчиняться эмоциям, она была сильнее этого, но выключить их, увы, никак не могла. В это мгновение Драко, слушавший Блейза, посмотрел прямо на нее, будто заметив ее пристальное внимание. Он ей не кивнул, не улыбнулся и не отпихнул от себя подруг, как хотела бы того ее внутренняя омега, но Гермиона заметила, как его выражение лица стало более расслабленным, а через взгляд можно было услышать «Я здесь. Я рядом». Гермиона выдохнула. Омега внутри на пару секунд заткнулась, чувствуя себя победительницей, и Грейнджер посмотрела в свою тарелку, собираясь наконец поесть.

***

— …и Макгонагалл такая: «Минус пятнадцать баллов со Слизерина и столько же с Гриффиндора», — подражая голосу Минервы, Джинни смешно прогнусавила, а затем рассмеялась. — В общем, бой летающими самолетиками послужил причиной того, что мы два вечера подряд пытались написать просто грома-а-адное эссе для Макгонагалл. Гермиона в компании друзей вошла в класс зельеварения, слушая все новости за последние три дня. — Ну оно и неудивительно, — пожала плечами Гермиона. — Я даже не верю, что вы так легко отделались. — Легко? — изумился Рон, кидая сумку на парту и плюхаясь на свой стул. — Да нам из-за этого пришлось тренировку пропустить! — Вы разнесли своими самолетиками половину кабинета, а еще распугали всех крыс, над которыми должны были работать младшекурсники. — Велика потеря, — пробубнил Рон. — Но вам же не одиннадцать лет! — закатила глаза Гермиона. — Зато было весело, — пожала плечами Джинни. — Да и уже то, что мы со слизеринцами не прибили друг друга заклинаниями, а всего лишь поборолись на самолетиках, дорогого стоит. — Соглашусь с Джинни, — хмыкнул Гарри. — Одно из самых запоминающихся событий за последнее время. — Вы неисправимы, — покачала головой Гермиона с легкой улыбкой. «Вроде взрослые, а все еще дети». Она села на свое место, начиная вытаскивать из сумки письменные принадлежности, и, хотя, естественно, еще с порога почувствовала знакомый аромат свежести и хвойного леса, как бы между прочим обвела взглядом класс. Малфой находился за столом в окружении своих друзей, и Гермиона опять невольно подметила, что Паркинсон сидела впритык к Драко и что-то рассказывала. В груди опять засвербело, но Грейнджер закусила нижнюю губу, пытаясь перебороть свои глупые чувства. — Гермиона? — позвал Гарри. — А? Грейнджер резко вскинула голову и взглянула на Поттера, который довольно странно смотрел на нее. — Твои записи… «Черт». Гермиона поняла, что со злости смяла все свои конспекты. — Ох. Друзья нахмурились, явно заподозрив что-то неладное, и кинули взгляд на стол, за которым сидел Малфой, но комментировать ситуацию не стали. И Гермиона не смогла не поблагодарить Мерлина за такое удачное стечение обстоятельств, потому что сама бы не знала, что ответить, если бы кто-то из друзей поинтересовался сутью проблемы.

***

— Я прям чувствую, как меня хотят убить, — протянула Панси, не отрываясь от помешивания зелья. — Что? — Грейнджер. Опять. Малфой вскинул голову и тут же перехватил пристальный взгляд Гермионы, метающийся между ним и рядом стоящей Паркинсон. Грейнджер, заметив, что ее поймали, тут же вернулась к своему котлу и скрылась за учебником. — Что значит «опять»? — нахмурившись, спросил Драко. — А то и значит. Она целый день пялится на нас с Дафной так, будто мы покусились на ее святые учебники. — Я не совсем… — Панси хочет сказать, — произнесла Дафна со вздохом, — что твоя… Истинная явно недовольна нашим близким контактом. Видимо, эта ваша связь работает в две стороны. Малфой изогнул бровь и внезапно перехватил взгляд Тео. — М-м-м, — Нотт с наигранной страстью закусил нижнюю губу. — Обожаю ревность омег и то, как они резво крутятся на члене, пытаясь доказать, что они такие единственные. — Мерлин, Тео, ты отвратителен, — произнес Блейз, качая головой. Драко лишь уничижительно посмотрел на друга, пытаясь не подать виду, что от одной мысли о Грейнджер, скачущей верхом на нем, в штанах становилось тесно. Но не только это волновало сейчас Малфоя. Целый день он пытался жить как раньше. Сидеть на занятиях, слушать, как Панси и Дафна перемывают косточки очередной шестикурснице, и вникать в обсуждение парней об омегах, параллельно записывать лекции, выполнять задания на уроках и иногда искать взглядом Грейнджер, чтобы убеждать себя, что она неподалеку, с ней все хорошо и ему не следует опять докучать ей. Сегодня он решил, что после трех дней наедине с ней, которых не было в планах, им обоим, а особенно Грейнджер, стоило отдохнуть от всей этой Истинной ерунды. Сам Драко, удовлетворив большие запросы своего альфы в гон, чувствовал себя довольно хорошо. Конечно, хотелось иногда вскочить с места, схватить Грейнджер в объятия и закрыть от внимания Поттера, но Драко был в себе и вполне спокойно мог это игнорировать. Поэтому, отметив прошлые слова Гермионы о степенном развитии отношений, Малфой, не желая быть навязчивым, хотел дать ей полную свободу, решив весь сегодняшний день посвятить друзьям. И до этого момента, пока Панси не указала ему на то, что Гермиона как-то странно пялится на него, Малфой даже этого не замечал. «Она ведь сама хотела размеренности, так с чего бы ей смотреть на меня так? — Драко вспомнил слова Тео и понял. — Неужели она ревнует к Панси и Дафне?» Малфою было тяжело в это поверить, все же до этого именно он, как шавка, бегал за ней, а она не обращала на него внимания. Он опять взглянул на Гермиону. Она переговаривалась с младшей Уизли, резала корень асфодели на доске и не выглядела нервной или ревнивой. «Значит, им показалось, — подумал Драко, согласившись сам с собой. — По-другому и быть не может».

***

День был обычным, что казалось даже странным после череды разных событий. Однако все это время Гермиона чувствовала, будто все ее тело кололи маленькими, но очень острыми иголками. Грейнджер никак не могла усидеть на месте. Если она не улавливала аромата Драко поблизости, то нервно искала его в толпе, а если наконец ощущала его присутствие, то ее начинало потряхивать от желания подойти к нему, обнять и оттолкнуть Панси и Дафну, которые, как издеваясь, весь день крутились возле него. «Мерлин, а я раньше и не замечала, сколько времени Малфой проводит со своими друзьями», — думала рациональная часть Гермионы, пока вторая сходила с ума от ревности. Конечно, можно было бы дать своей омеге передохнуть и подойти самой к Драко, но Грейнджер понимала, что это будет смотреться очень странно, ведь она буквально недавно говорила ему о постепенном развитии отношений, а теперь сама же после трех дней, проведенных вместе, хотела опять завладеть его вниманием. «Это неправильно», — подумала Гермиона и в очередной раз закусила нижнюю губу, пытаясь сдержаться при виде Дафны, улыбающейся Драко. В общем, проведя весь день в смешанных чувствах, Гермиона надеялась, что хоть вечером Малфой отделится от своих друзей, подойдет к ней, чтобы перекинуться парой слов, и наконец сообщит, где он собирается сегодня ночевать, но… Все произошло с точностью до наоборот. На ужине Гермиона уже даже не пыталась делать вид, что ее волновали разговоры друзей, а лишь ковырялась в своей тарелке и поглядывала на стол Слизерина, как вдруг Малфой поднялся из-за стола вместе с Дафной и Панси, а потом они втроем отправились на выход из Большого Зала. Для внутренней омеги это было настоящим ударом. Грейнджер уже хотела наплевать на все и кинуться вслед за ними, но потом… взяла себя в руки. «Что за бред лезет в голову? Он просто вышел из Большого зала со своими подругами и все. Без каких-либо подтекстов». Однако фантазия расшалилась не на шутку. В голове невольно начали появляться сцены того, как Панси с Дафной соблазняют Малфоя, а он радуется их вниманию и разрешает им делать все что угодно. Гермиона тяжело сглотнула. Совсем не этого она ожидала, когда думала, что после трех дней в постели с Драко инстинкты наконец дадут ей спокойно пожить. Галдеж и шум Большого зала стали давить на виски, и нервы начали сдавать. Хотелось двигаться, бежать навстречу альфе и наконец убедиться, что его привлекает лишь она одна. Суматоха чувств сжала Гермионе горло, заставляя на секунду запутаться, где заканчивалась она, а где начиналась омега. Грейнджер, не сдержавшись, вскочила с места, кинув друзьям, что будет в своей личной комнате, и вышла из Большого зала в коридор. Прохлада должна была отрезвить, привести в чувства, но Гермиона лишь уловила отголосок запаха Малфоя и едва ли не кинулась в сторону, куда он ушел. «Нет. Это нарушение личных границ, которые я же сама пыталась отстоять. Нельзя так с ним поступать, особенно после гона, который ему пришлось пережить. Да и ему явно хорошо без моей компании». В груди опять закололо, и Гермиона невесело улыбнулась, заставляя себя отправиться в сторону спальни. Если бы Грейнджер могла посмотреть на все это со стороны, то подумала бы, что все происходит правильно. Да, они стали с Малфоем ближе в физическом плане, но в духовном им еще наверстывать и наверстывать. Они должны были немного притормозить, пообщаться без частых телесных взаимодействий, понять, как на самом деле они чувствуют себя друг с другом. И именно поэтому омега, прямо сейчас скулящая глубоко внутри, просто убивала Гермиону. Она, конечно, не могла не заметить, насколько Драко был заботливым и аккуратным с ней, но, по ее мнению, всеми этими качествами обладал именно альфа. А вот каким был настоящим Драко Малфой, Гермиона не знала. И уже поскорее хотела бы об этом узнать, чтобы перестать мучиться от обожания омеги и своего собственного замешательства на чувства своей сущности. Комната встретила Грейнджер сильным запахом Малфоя, который с порога ударил по Гермионе так, что она едва ли не свалилась на ковер в беспамятстве. Пришлось на секунду замереть, по крупицам собирая душевное равновесие. Мысли опять кинулись врассыпную, и сознание Грейнджер пошатнулось, едва ли не предоставив омеге полную свободу действий. Хотелось зарыться в теплые объятия альфы, потереться о него носом, лизнуть солоноватую кожу. «Нет. Нет. Нет». Гермиона помотала головой, захлопнув за собой дверь, и прошла вглубь комнаты. Она кинула на письменный стол сумку и упала на стул, стараясь даже не смотреть в сторону кровати, которая наверняка насквозь пропахла Малфоем. Сейчас ее мысли о том, что в этой комнате должно быть спокойнее, нежели в гостиной Гриффиндора, казались опрометчивыми. Конечно, здесь не было целой кучи раздражающих факторов в лице учеников, но вот запах Драко сводил ее омегу с ума, заставляя думать лишь об альфе. Гермиона вспомнила, как еще день назад она заботилась о Малфое, находящемся под действием гона. Она бы никогда не посмела признаться в этом ему, но на самом деле наслаждалась каждой минутой этого времени. В тот момент Гермиона полностью понимала его, ее ничего не волновало, кроме заботы о нем, и знать, что ее ожидало в следующую секунду, было нереально расслабляюще. Когда же Драко пришел в себя, Гермиона почувствовала себя так, словно у нее что-то отняли, некое душевное спокойствие. Тут же нахлынули неловкость и смущение, хотя его объятия перед сном и заставили ее поверить, что между ними все было более или менее спокойно. Однако, проснувшись, Гермиона четко ощутила, как иллюзия комфорта, созданная мозгом, распалась. Показалось даже, что эти три дня являлись одним сплошным миражом, навеянным инстинктами и гормонами. И от осознания этого Гермионе было не по себе. Она до сих пор не понимала, как такое может быть, что мир через пелену ее сущности был гораздо лучше, чем реальность. И сейчас, сидя в комнате, до краев заполненной его запахом, Гермиона решила, что с завтрашнего дня надо брать дело в свои руки и начинать решать поставленную перед ней задачу — формирование Истинной пары. Но это будет завтра. А сегодня надо постараться не свихнуться от внутренних стенаний омеги, которая жуть как хотела оказаться возле ее альфы. Гермиона помотала головой и взглянула на свою сумку. Было самое время заняться уроками. …Но домашнее задание никак не хотело выполняться. Как только Гермиона заносила руку, чтобы написать на пергаменте что-то по делу, ее мозг будто коротило, а в голове появлялся образ Малфоя. Грейнджер как могла прогоняла его, постоянно меняя позу и зарываясь пальцами в волосы. Она даже переоделась из формы в пижаму, которую сегодня на большом перерыве забрала из спальни в башне Гриффиндора. Но опять… Малфой. Платиновые пряди упали на лоб, глаза потемнели, скулы заострились, а губы двигались, словно он что-то шептал ей, и, сосредоточившись, Гермиона даже могла услышать, что именно. — Омега, моя прекрасная девочка, — от гортанного рычания в его голосе Грейнджер была готова прямо на месте растечься лужицей, но затем... — Ты мне больше не нужна. У меня теперь есть две омеги, а это лучше, чем одна. В голове, казалось, прогремел взрыв. Перед глазами вдруг появились образы Паркинсон и Гринграсс, которые, повиснув на Малфое, уводили его прочь от нее. Очнулась Гермиона уже у выхода, держась за дверную ручку. — Нет! — вырвалось у нее в полный голос. Это было бредом чистой воды. Они с Драко были Истинными, он сам ее в этом убедил, сообщив о своих проблемах с обонянием, но его игнорированием и общением с другими девушками были задеты чувства омеги, отчего подсознание подкидывало ей какие-то чужие фантазии. «Это все фигня. Он просто последовал моей просьбе действовать медленнее и занимался своими делами, а я почему-то сама себя накручиваю». Гермиона выпустила из ладони дверную ручку, развернулась и направилась прямиком в ванную. Умывшись холодной водой, она уперлась взглядом в белоснежную поверхность раковины. Надо было апеллировать логичными доводами рассудка, чтобы прийти в себя и пробиться через ворох посланных омежьей сущностью фантазий. Она пыталась доказать самой себе, что Драко не нужна никакая другая омега просто потому, что они его даже не могли привлечь. Гермиона была его Истинной и все. Точка. Если бы еще пару дней назад кто сказал Грейнджер, что она сама будет убеждать себя в том, что она Истинная Малфоя, она бы рассмеялась тому в лицо, но сейчас… это казалось очень серьезным. «Стоп, — неожиданно пронеслось в голове, — но ведь я о нем ничего не знаю. Допустим, теперь запах других омег так сильно не режет по его обонянию, потому что он настроен на меня, но… А что, если бы он захотел поэкспериментировать? Узнать, а нельзя ли иметь Истинную грязнокровную омегу под рукой для организма, да еще и парочку других, которые подходят под его статус?» Сердце скрутило в приступе сильнейшей боли. Гермиона схватилась за грудь, начиная громко и тяжело дышать. Испуг растекся по венам в кратчайшие сроки. Логическая часть сознания начала носиться в панике, пытаясь выискать аргументы, но… она ничего не могла сделать против того факта, что Гермиона правда ничего не знала о Малфое. Стало страшно, больно и бросило в дрожь. Гермиона сильнее ухватилась одной ладонью за раковину, чувствуя, как слезы застилали зрение. «Нет, он не мог со мной так поступить», — пыталась думать она, но разум припечатывал: «Ты не знаешь наверняка». И она никак не могла это опровергнуть. Ведь правда не знала. Ни черта не знала! Сердце стучало о ребра как ненормальное, а температура тела вдруг начала подниматься, словно предвещая скорый взрыв от бурлящих внутри эмоций. Гермиона рвано выдохнула и, посмотрев на себя в зеркало, провела ладонью по волосам. Щеки горели, словно она простудилась, а взгляд казался бешеным. Гермиона уже правда хотела броситься вон из комнаты на поиски Драко, но ее сознание начало плыть под жаром собственного тела. «Сначала надо остудиться», — приняла Грейнджер логичное решение и развернулась, направляясь к душу. Трясущимися руками она смогла лишь стянуть с себя шортики и футболку и, оставшись в одних трусах, покрутила вентиль, давая холодной воде хлынуть сверху прямо на нее. На секунду показалось, что стало легче, но затем кожа вспыхнула сильнее. Гермиона начала задыхаться. Придуманные фантазии теперь пугали по-настоящему. До дрожи и паники. Грейнджер почувствовала себя одиноко. Почти игрушкой, с которой наигрались и кинули. Однако Гермиона понимала, что отдала бы сейчас все, чтобы Малфой оказался рядом и остудил ее. Помог прийти в себя, дал насладиться своим ароматом, успокоил, а потом доказал, что ему нужна только она. Грейнджер знала, что отдала бы за это все что угодно, преодолела бы пустыню без воды, еще раз постаралась убить Волдеморта и пошла бы на ЖАБА без подготовки. Лишь бы он пришел и забрал ее боль и жар. Она уперлась локтями в стену и впилась пальцами в волосы. Казалось, голова сейчас разлетится на кусочки от поднимающегося изнутри жара и обуревающих ее эмоций. Страх. Боль. Жар. Надежда. И так по кругу. Гермиона начала задыхаться, мысленно прося альфу появиться, чтобы развеять ее испуг и боль. Однако никто не приходил, и казалось, что она так и сгорит заживо в этой дурацкой ванной, все еще пахнущей им. — Грейнджер, — послышалось откуда-то издалека, но Гермиона едва ли обратила на это внимание, купаясь в своих страданиях. — Омега, — уже ближе, с раскатистым рычанием в голосе. Сердце замерло, а затем… Прохладная рука сомкнулась на ее локте, дергая куда-то в сторону. Гермиона пошатнулась, но все те же крепкие руки не дали ей упасть, а затем она увидела перед собой потемневшие серые глаза. — Альфа, — выдохнула она, чувствуя, как боль внутри прекратила жечь ее адским пламенем. «Он пришел», — пронеслось в голове. — «Он рядом». — Что с тобой? — серьезно спросил он, убирая влажные волосы с ее лица и кладя ладони ей на щеки. Гермиона же едва понимала смысл его слов. В голове набатом проносились собственные оглушительные мысли. Она громко втянула воздух через ноздри и ощутила лишь свежесть хвойного леса и мягкую сладость какао. Никаких примесей. Никаких чужих запахов. Страх тут же поубавился, облегчение нахлынуло, и Гермиона всхлипнула от переизбытка эмоций. — Ты пришел, — вырвалось у нее, когда она в порыве чувств впечаталась своими губами в его. Малфой не знал, что происходило, но умело схватывал на лету, а потому тут же ответил на ее поцелуй, подхватывая Гермиону на руки и вытаскивая из душа. — Я с тобой, — произнес он, а Гермиона юркнула языком в его рот. По телу разлилась блаженная прохлада, по щекам все еще текли слезы, но Грейнджер, крепко обнимая его за шею и играясь с его языком своим, едва ли это замечала. Малфой выключил воду, не переставая целовать Гермиону, а затем все-таки поставил ее на пол, чуть отстраняясь. — Тебя надо вытереть, — оповестил он, хватая с крючка на двери белоснежное полотенце. Гермиона застыла, наблюдая за тем, как Драко накинул на нее полотенце, начиная заботливо обтирать ее тело и лицо. Его глаза были сосредоточены на ней, белая рубашка прилипла к телу из-за того, что она его намочила, а губы, немного покрасневшие от поцелуев, притягивали все ее внимание. Сейчас в нем находилась вся ее вселенная, и Гермиона поняла, что просто сгорала от нетерпения показать ему, как сильно она желала быть с ним. Подавшись вперед, Грейнджер опять впилась в его губы поцелуем с мягким выдохом. Драко на секунду потерялся от ее напора, но Гермиона не дала ему прийти в себя и, отбросив в сторону полотенце, подцепила пальцами ремень его брюк. Ей хотелось его всего прямо сейчас и без остатка. Хотелось доказать, что он целиком и полностью ее. Хотелось, чтобы он запомнил это и никогда даже не посмел подумать о ком-то другом. Малфой тяжело выдохнул, когда Гермиона расправилась с его брюками и, спустив их вместе с боксерами вниз, крепко схватилась за его твердый член. Обоим стало тяжело дышать от накаляющейся страстью атмосферы. Драко обхватил ладонью ее затылок, вжимаясь своим ртом в ее и целуя еще глубже. Он попытался огладить пальцами ее грудь, но Гермиона выскользнула из его объятий, падая перед ним на колени. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, альфа, — соблазнительно мурлыкнула она. Драко проследил за тем, как она облизнула губы, а затем понял, что потерял связь с реальностью, когда Гермиона взяла в рот его член. В голову ударила такая сильная волна удовольствия, что перед глазами потемнело. Малфой мог лишь ощущать, как колотилось сердце, сводило низ живота, а Грейнджер скользила языком по до предела чувствительной головке члена. На самом деле Гермиона не особо знала, что делать, так что приходилось полагаться на помощь инстинктов. Она сосала, облизывала и двигала рукой, а и так влажные трусики становились еще более мокрыми от собственной смазки. Она слышала стоны и рычание Драко, ощущала его ладонь, запутавшуюся в ее волосах, и не могла представлять, почему не решалась сделать это раньше. Потому что это было… просто потрясающе. Она чувствовала, как сводит с ума Малфоя, и сама возбуждалась еще сильнее, желая все бросить и наконец дать ему себя трахнуть. Однако перед ней стояла цель — доказать ему, что она то, что ему нужно, а значит, ей стоило довести дело до конца, и ее омега как никогда была с ней согласна. — Блять, — прорычал Драко, крепче стискивая пальцы в ее волосах, когда Гермиона сильнее сжала губами головку его члена и резче двинула рукой. — Ты точно хочешь убить меня! Гермиона отстранилась, подняла взгляд и перехватила его, темный и голодный. — Тебе не нравится, альфа? — с наигранной обидой протянула она, продолжая двигать рукой по его пенису. Драко громко втянул воздух и толкнулся к ее губам членом, заставляя взять его в рот и смотреть на него. — Играешь со мной, омега? — усмехнулся он по-настоящему звериным оскалом. — Это ты зря, ведь я чувствую аромат твоего желания. И я знаю, сколько еще надо времени, чтобы ты повернулась ко мне спиной и дала себя оттрахать. Гермиона ощутила, как от его слов поджались пальцы на ногах, а живот стянуло в таком приступе возбуждения, что она уже была готова поступить так, как он сказал. Взгляд явно ее выдал. Драко последний раз толкнулся ей в рот и, отстранившись, дернул вверх. Едва она успела оказаться на ногах, как он вжал ее в стену. Его ладонь оказалась в ее волосах, заставляя Грейнджер откинуть голову в сторону. Малфой скользнул губами по запаховой железе, заставляя вселенную Гермионы сжаться и застыть. По телу прошла дрожь, и Гермиона ощутила, как еще больше смазки потекло между ее ног. Язык Драко творил что-то ненормальное с ее пульсирующей кожей, а его руки в этот момент, ухватившиеся за ее грудь, совершенно выводили из равновесия. Соски были настолько чувствительными, что Драко хватило лишь один раз оттянуть их, чтобы привести Гермиону к предоргазменному состоянию. Она на мгновение совсем потерялась в пространстве, но затем на землю ее вернул звук рвущейся ткани. Малфой чуть отстранился, ухватившись за ее трусики сначала с одной стороны, а потом с другой, и порвал ко всем чертям кусок ненужной сейчас ткани, отправив его куда-то вглубь ванной комнаты. Тело задрожало от предвкушения, и Гермиона подняла глаза, тут же натыкаясь на дикий взгляд Драко, который изучал ее словно свою добычу. — Уже не так весело? — поинтересовался он, склонившись ближе к ее лицу. Гермиона даже если бы могла открыть рот, то все равно ничего бы не ответила. В голове образовался вакуум. Она могла лишь смотреть на него в упор, наслаждаться каждым мгновением этой пытки и любоваться ее прекрасным и опасным альфой, который, несмотря ни на что, пришел к ней. Она ожидала, что Драко теперь захочет поиграть с ней, чтобы отомстить за ее поведение, но Малфой, казалось, был не менее перевозбужден, а потому тут же подхватил под ягодицы, заставляя обвить ногами его талию. — Черт, я так хочу тебя, моя прекрасная омега, — прошептал он у ее уха, глубоко вдыхая аромат зеленого чая, а затем, направив член к ее входу, аккуратно толкнулся вперед. Наслаждение. Умиротворение. Счастье. Гермиона не знала, на чем именно заострить свое внимание, а потому глубоко дышала, стараясь испытывать все в равных долях. Малфой, заполнив ее до предела, почти полностью вышел из нее и толкнулся опять, заставляя протяжно простонать. Единение после дня разлуки и нескольких часов переживаний излечивало душевные раны. Гермиона подавалась навстречу его толчкам, чувствуя, как глубоко внутри нее клубится удовлетворение, готовое выплеснуться. Страхи медленно испарялись, а все свободное место заполняло собой умиротворение. — Мне нужен только ты, альфа, — вдруг выпалила она, желая, чтобы Драко это знал. Ведь только с ним ей было по-настоящему хорошо и спокойно. — Только ты. — Моя омега, — прорычал Малфой ей в шею, начиная двигаться резче. Звонкие стоны, заполняющие пустоту помещения. Жаркие поцелуи и бешеные толчки на пределе возможностей. И в один миг все взорвалось искрами удовольствия и счастья, потому что они были рядом, они были вместе.