Истинное влечение

Гермиона растерянно посмотрела на остановившихся в паре метров от нее слизеринок. Так и хотелось вывалить на них весь поток крутящейся в голове информации, но привычная осторожность к ученикам змеиного факультета останавливала. Недоверие затаилось в глубине нутра, заставляя Гермиону замереть и окинуть девушек внимательным взглядом. Панси, как всегда, казалась полностью безразличной к происходящему, что давало понять: идти сюда она особо не хотела, но подруга все-таки потащила ее за собой. Дафна же выглядела искренне обеспокоенной сложившейся ситуацией, и Гермиона сразу поняла, что дело было в беспокойстве за Драко, ведь он их близкий друг. — Что вы здесь делаете? — постаралась уйти от ответа Грейнджер. Слизеринки все еще настораживали, а потому, несмотря на то, что дико хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями, Гермиона не могла решить, стоило ли доверять им такие личные проблемы или нет. — Драко вылетел из библиотеки как ошпаренный, так что несложно догадаться, что вы… повздорили, — пожала плечами Дафна. «Повздорили — мягко сказано», — подумала Гермиона, все еще чувствуя отголоски злости после их с Драко ссоры, но вслух произнесла: — И вместо того, чтобы отправиться к другу, вы пришли ко мне? — Грейнджер окинула их скептическим взглядом. — Вы же меня терпеть не можете. — «Терпеть не можем» — это ты, конечно, преувеличила, — легко улыбнувшись, ответила Дафна. Панси, явно не разделяя мнение подруги, так сильно закатила глаза на ее слова, что Гермионе на мгновение показалось, что Паркинсон навсегда останется в таком состоянии. — Мы просто разные, потому и не понимаем друг друга, а за Драко отправились парни. Нам там делать нечего. Сейчас опять начнутся эти гормональные всплески, которые мы переносим довольно тяжело. Гермиона сузила глаза. Это было странно. Весь этот разговор и поведение слизеринок зависли где-то на грани фантастики, а потому Грейнджер не торопилась распахивать перед ними душу. — И… что? Вы думаете, я сейчас вам поверю, все выложу и… — Послушай, Грейнджер, — не выдержала Панси, выступая вперед. — Нам не доставляет абсолютно никакого удовольствия вести с тобой эту беседу, но, как ты справедливо упомянула, Драко наш друг. Мы волнуемся за него, а потому хотим вам помочь и наконец увидеть его счастливым. На Драко и так свалилось слишком много из-за этой дурацкой связи, да и ты, я думаю, находишься не в лучшем положении. Так что в твоих же интересах перестать подозрительно пялиться на нас и наконец рассказать, какого черта у вас произошло за две минуты в гребаной секции древних рун? Гермиона сглотнула. Это была, наверное, самая длинная речь Панси, которую она когда-либо слышала от нее, но удивил Грейнджер не размер ее монолога, а то, как пылко Паркинсон это говорила. Было видно, что подруги правда волнуются за Драко и пришли сюда, чтобы помочь. Грейнджер тяжело вздохнула, отведя взгляд, и почувствовала, как хрупкая ниточка доверия к слизеринкам натянулась глубоко внутри нее. Решение пришло сразу, и Гермиона, не успев передумать, наконец заговорила: — Все очень… сложно, я даже не знаю, с чего начать, — поймав раздраженный взгляд Панси, Гермиона добавила: — Просто так все сложилось, что мы оба виноваты во всем, что произошло, и… — Мы в этом и не сомневались, — протянула Паркинсон, подтягиваясь на руках и садясь на стол. — Панси, — шикнула на нее Дафна, облокотившись на книжный стеллаж. — Да нет, все нормально. Мы с Драко пока не особо умеем… общаться друг с другом, наверное, поэтому все так и происходит. — Так что случилось? — подтолкнула ее Гринграсс. Гермиона выдохнула и прислонилась бедрами к столу позади себя, начиная теребить край юбки. — Сегодня с утра Джинни мне рассказала, что вчера проболталась Лаванде о нас с Драко. Про то, что мы Истинные. И, естественно, сегодня об этом знал уже весь замок, а я… — Гермиона замялась. — У меня есть, точнее, были свои представления о том, как начнутся мои первые отношения. Я планировала, что мы с моим избранником должны будем постепенно сближаться, гулять, много разговаривать, узнавать друг друга, и только потом о наших отношениях смогли бы узнать остальные, а теперь… Теперь я чувствую, как на нас пялятся, шепчутся за спиной, и это меня просто выводит из себя. Я не хочу, чтобы моя личная жизнь была достоянием общественности. Собственно говоря, именно поэтому всякий раз, когда рядом со мной оказывался Драко, я не хотела давать другим повода обсуждать наши едва ли начавшиеся отношения и довольно резко отстранялась от него. И оказалось… все выглядело так, будто я шарахаюсь от него, и его это задело. — Мерлин, Грейнджер, — произнесла Панси. — Ты слишком много думаешь. — Панси права, — поддержала подругу Дафна. — Новость о том, что вы Истинные, особенно после того, как вы уже пропали на несколько дней, едва ли может стоять наравне с контрольной у Макгонагалл, которой она собирается нагнуть все курсы. — Что? — нахмурилась Гермиона. — Я говорю о том, что ваши отношения могут быть одной из обсуждаемых тем в женских туалетах, но… не более того. К тому же тебя вообще не должно это волновать. Ваши отношения с Драко уже начались, и да, не так, как ты мечтала, но ты не думала отпустить свои фантазии и, не знаю… постараться принять все, что происходит, и получить от этого удовольствие? А своим поведением ты лишь опять создала очередную проблему. Слова Дафны звучали неожиданно логично, хотя на фоне собственных моральных загонов Гермиона пыталась отрицать всю рациональность этого решения. — Ну, я… это не так просто: взять и выкинуть из головы все свои планы на ближайшие годы. — Никто не говорит полностью выкидывать, — терпеливо произнесла Дафна. — Тебе только надо подстроить нынешнюю ситуацию под твои планы. Например, мы слышали, что Драко пригласил тебя завтра в Хогсмид. Да, конечно, это будет ваше первое свидание, но тебе не стоит забывать, что вы уже не один раз видели друг друга обнаженными. Так что твои ужимки из-за страха, что кто-то что-то увидит, здесь будут совсем не к месту. Постарайся быть более раскрепощенной с ним на людях. — Легко сказать, — пробубнила Гермиона. Ее рациональная часть пыталась внять доводам рассудка в лице Дафны, но вот эмоциональная никак не хотела принимать тот факт, что все может быть так просто. — Так, — нахмурилась Панси, — а Драко что натворил? — О, он… — Гермиона замялась, неловко отведя взгляд, — Ну, как я понимаю, Малфой уже был на взводе из-за моего поведения, но вообще вся эта ссора началась, так как он буквально вырвал у меня из рук книгу. — Грейнджер, — протянула Паркинсон, — я, конечно, понимаю, о твоей любви к книгам ходят легенды, но… — Нет, вы не так поняли. Я хотела книгу взять с полки, а он ее тут же перехватил, будто… Я какая-то немощная и не могу сама ее взять! И… и вообще, он сегодня весь день вел себя так, словно я его собственность! Носил мою сумку по коридору, поменялся местами с моим соседом по парте на рунах, а потом пытался то же самое провернуть и с Джинни на трансфигурации. И у меня складывается такое ощущение, что… Не знаю… Что Малфой хочет подчинить меня. Дафна и Панси переглянулись, а потом посмотрели на Гермиону так, что ей тут же захотелось спрятаться за ближайший стеллаж. — Мерлин, Грейнджер, ты меня удивляешь, — покачала головой Панси. — Парень хочет быть с тобой, поухаживать, а тебе не нравится? — Я… я просто не привыкла к такому, — пробурчала Гермиона, опустив взгляд. — Я всегда была сильной, всегда сама всех выручала из неприятностей, таскала тяжелые сумки и… — Ты опять все слишком усложняешь, — перебила ее Дафна. — В альфах изначально заложена забота о своих омегах. А уж у Драко, которого с детства воспитывали как истинного джентльмена, это еще сильнее обострено, поэтому для него такое поведение в пределах нормы, а для его альфы и подавно. Так что для него все выглядит так, что он хочет только лучшего для тебя, а ты его отталкиваешь. Он хочет заботиться о тебе, а тебе лишь надо принять это и все. — Но я… — Гермиона, послушай, — тоном, не терпящим возражений, произнесла Гринграсс. — Ты его Истинная омега, а он твой Истинный альфа. В вас уже заложены все аспекты поведения, которые должны помогать вам сближаться, и тебе не стоит так яро это отрицать. Просто… плыви по течению, расслабься, прекрати все контролировать хотя бы в ваших отношениях. Связь настроена на то, чтобы сделать вас идеальной парой, и если ты поддашься и начнешь прислушиваться к себе, то у вас все получится. Это было тяжело принять. Логическая сторона Гермионы сопротивлялась. Она настолько привыкла всегда и во всем быть ведущей, а не ведомой, что мозг не мог примириться с тем, что сейчас ей надо расслабиться и положиться на Драко. — То есть, Грейнджер, — начала Панси, пытаясь достучаться до нее, — если Драко берет тебя за руку, то не отталкивай его, или если он… завтра захочет купить тебе что-нибудь, то, Мерлина ради, не возражай. Во-первых, у него денег столько, что хватит на несколько жизней вперед, а во-вторых, таким образом ты сделаешь приятно не только себе, но и ему. Поняла? — Д-да. Я постараюсь, — все еще пытаясь обработать сказанную слизеринками информацию, произнесла Грейнджер. — Ну и славно. С одной разобрались, — протянула Паркинсон, спрыгивая со стола. — Как думаешь, Даф, парни долго еще будут успокаивать Драко? — Думаю, мы успеем сделать домашнее задание, — ответила Гринграсс и перевела взгляд на Гермиону. — Ты как? Готова опять сесть за уроки? — Конечно, — кивнула Грейнджер, радуясь, что у нее наконец будет время все обдумать и прийти к нужному решению. — Тогда пойдем.

***

Резко распахнув дверь спальни, Гермиона с болезненно сжатым сердцем оглянулась. В помещении витал слабый аромат хвои и какао, но самого Драко здесь не было. В груди все заворочалось. После разговора с Панси и Дафной Гермиона ощутила такую сильную вину за свои поступки, что хотелось побыстрее обсудить все с Драко, которому в очередной раз приходилось страдать из-за нее. Но сейчас, оказавшись в пустой, холодной спальне, Гермиона, ко всему прочему, неожиданно почувствовала тоску. Как бы она ни сопротивлялась своим мыслям еще несколько часов назад, но стоило признать: за эти пару недель Грейнджер настолько привыкла к тому, что Драко постоянно был где-то рядом, что без его внимания одиночество плотным коконом окутывало ее, и лишь его присутствие делало ее по-настоящему живой. Тяжело вздохнув, Гермиона закрыла за собой дверь и прошла в глубь комнаты, собираясь переодеться и, может, немного почитать до прихода Малфоя. Облачившись в свою любимую футболку и шорты, Грейнджер забралась под одеяло и принялась повторять темы к завтрашней контрольной по чарам. Однако минуты шли, концентрация медленно испарялась, а Драко все не приходил. Гермиона почувствовала, как изнутри ее начали покалывать иголки болезненного ожидания и набиравшей обороты тоски. Она в красках представляла, как сейчас дверная ручка дернется и Драко зайдет в спальню, заново наполняя ее легкие порцией своего потрясающего аромата, а тело теплом. Но вместе с тем Гермиона дико нервничала от перспективы очередного откровенного разговора между ними, ведь каждый раз такие беседы ужасно смущали ее своей непривычной открытостью. Однако, помимо этого, Грейнджер знала — в этот раз Драко не будет таким всепонимающим, как до этого, ведь сегодня Гермиона действительно облажалась, а значит, ей следовало принять последствия своего поведения. Красочные фантазии о приходе Малфоя полностью перебивали буквы на странице учебника, и, после того как Грейнджер около пятнадцати минут вчитывалась в одно и то же предложение, совершенно не понимая его смысла, она с раздраженным вздохом отложила тяжелый фолиант и упала лицом в подушку. «Это просто невыносимо». Гермиона зажмурила глаза и набрала полные легкие кислорода, пытаясь взять себя в руки. Но в ноздри ударил яркий запах Малфоя, оставшийся на его подушке, и Грейнджер со стоном обхватила ее руками, крепче прижимая к себе. В голове вспыхнул образ Драко, смотрящего на нее пристальным голодным взглядом, пока она извивалась в его руках. Затем Гермиона вспомнила, как он ухмылялся сегодня в библиотеке, подшучивая над Тео, и неожиданно поняла, что ни разу не видела широкую искреннюю улыбку на его губах. — Черт, — прошипела она себе под нос, понимая, что ее одолевала не просто тоска по тому, кто был с ней рядом постоянно. Она правда скучала по Драко. Скучала по его присутствию. Скучала по его внимательным взглядам, которые он постоянно бросал на нее, будто боялся, что с ней в любой момент может что-то случиться. Даже по его колким фразам и их привычным перепалкам она тоже безумно скучала. Гермиона не знала, как такое возможно, чтобы ей стал настолько важен человек, с которым она только и делала, что обжималась по углам и постоянно ругалась. Но даже пытаясь все оправдать их связью, Гермиона чувствовала, что врала сама себе, ведь Малфой каким-то образом смог проникнуть в ее сердце и обосноваться там. Можно было предположить, что все дело в физической близости, но… Гермиона не хотела опять обманывать себя. Скрепя сердце она все же попыталась принять тот факт, что на самом деле после войны важнее всего для нее было ощущение безопасности, которое Драко, сам того не ведая, ей и предоставлял. Свернувшись калачиком под одеялом, обняв подушку Драко и уткнувшись в нее лицом, Гермиона погрузилась в беспокойный сон, где плутала по темным лабиринтам, пытаясь отыскать Малфоя, который в одночасье стал таким важным человеком для нее.

***

Ночь выдалась отвратительной. Гермиона постоянно пребывала в состоянии между сном и явью, прислушиваясь к малейшему шороху и пытаясь уловить признаки того, что Драко вернулся. Однако, разлепив тяжелые веки под звук будильника, Гермиона поняла, что Малфой так и не пришел. Печаль сжала грудь в тиски, и Гермиона, даже понимая, что сегодня суббота и она могла еще поваляться под одеялом, встала с кровати и поплелась в ванную. Хотелось разрыдаться. Зареветь громко, навзрыд и до икоты. К такой чувствительности Гермиона была не готова, но все же смогла сдержать свою внутреннюю омегу, несчастно воющую в глубине ее души, и, взяв себя в руки, умылась, собралась, после чего отправилась на завтрак. Каждый шаг по холодным коридорам замка давался с трудом. Тяжелый груз неразрешенной проблемы буквально придавливал к полу, а настроение было настолько отвратительным, что хотелось только упасть и надеяться, что ее поглотят каменные плиты замка. От такого длительного пребывания без альфы мышцы начало ломить, как при болезни, но Гермиона ничем не могла себе помочь. Даже если прямо сейчас вместо завтрака она отправится в подземелья слизеринцев, то все равно не сможет ничего сделать, так как пароль от их гостиной неизвестен. Однако не только это останавливало ее от поисков Малфоя. То, что Драко так и не пришел ночевать к ней в спальню, лишь больше указывало на то, что он сильно обижен на нее. Осознание того, что одним признанием своей вины теперь не отделаешься, медленно накрывало Гермиону. И ее волновал даже не сам факт того, что придется извиняться перед Драко, а то, что он может повести себя как типичный Малфой в прежние годы и довести ее до истерики, особенно сейчас, когда она настолько чувствительна без его присутствия и внимания. «Но мы ведь собирались в Хогсмид», — внезапно вспомнила она и расстроенно выдохнула, понимая, что сейчас об этом могла только мечтать. В Большой зал Гермиона зашла с еще большим желанием утопиться в кубке с зеленым чаем. Как и предполагалось, лишь единицы учеников решили прийти в такую рань на завтрак, и, как ни странно, Гермионе это не слишком-то понравилось. Пробыв в одиночестве всю ночь, ей становилось не по себе в каменных стенах замка. Хотелось закутаться в плед, оказаться у камина в башне Гриффиндора и, попивая ароматное какао, смотреть на то, как друзья играют в шахматы. «Стоп, какао?» Грейнджер моргнула и поняла, что в ее мыслях кружка с какао преобразуется в знакомый притягательный силуэт, который крепко обнимает ее, прижимая к себе. Сердце заныло. Опять захотелось разрыдаться. Слезы начали пощипывать глаза, но Гермиона, начиная глубже дышать, потянулась к своему кубку, думая о том, что бы сейчас лучше выпить. Идея пришла так же внезапно, как и предыдущая умиротворяющая фантазия. Гермиона наполнила кубок какао и, поднеся его к носу, глубоко вдохнула насыщенный сладковатый аромат. Тепло окутало ее лицо, а кошки, скребущие душу, на мгновение перестали использовать ее как когтеточку. Стало чуточку легче, и Гермиона поняла, что с помощью этого напитка сможет дождаться прихода Драко в Большой зал. «Если, конечно, он вообще придет», — выкинуло подсознание, и Гермиона ужаснулась своим мыслям. Она начала прикидывать, сколько еще часов ей надо будет пробыть без Малфоя в таком случае, а потом ее собственные терзания привели Грейнджер к составлению планов по взятию обороны гостиной Слизерина. Однако, к счастью, вовремя пришедшим друзьям удалось отвлечь ее от самоистязания. — Привет! — плюхаясь на скамью рядом с Гермионой, пропела Джинни под аккомпанемент из неровных приветствий Гарри и Рона. — Доброе утро, — пробубнила Грейнджер. — Вы что, с Малфоем не ночевали сегодня вместе? — вдруг спросила Джинни, накладывая себе бекон. Какао тут же встало поперек горла, и Гермиона закашлялась. — Что? С чего ты взяла? — Ну… ты уже здесь, а Малфоя с друзьями мы только что заметили в конце главного холла. — А, — Грейнджер моргнула. Сердце понеслось вскачь, когда она поняла, что вот-вот сможет увидеть Драко. — Это… да. Мы… — Гермиона не любила лгать друзьям, но сейчас… у нее не было сил рассказывать им все то, что произошло. Ей и так предстоял непростой разговор с Малфоем, так что можно было и повременить с откровениями друзьям. — Мы решили переночевать по отдельности сегодня ночью. Я хотела прийти к вам, но зачиталась одной книгой и… — Гермиона не закончила фразу, пожимая плечами, но Уизли нисколько не удивилась ее словам. — Было бы удивительно, если случилось бы по-другому, — хмыкнула Джинни. — Но ты многое пропустила, — вставил Рон. — Мы вчера разыграли целый чемпионат по шахматам среди гриффиндорцев. — И как успехи? — вежливо спросила Гермиона, поглядывая на дверь, через которую медленно заходили ученики. — Мы с Роном вышли в финал, естественно, — оповестил Гарри. — Ага, но… ты ведь понимаешь, да… Слова Рона внезапно заглушил стук ее сердца. В Большой зал вошел Малфой в окружении слизеринцев. Панси и Дафна бодро шествовали впереди, вовсю разговаривая, а Тео, Блейз и Драко медленно плелись сзади с такими хмурыми выражениями лица, что можно было подумать, словно перед этим их отчитала сама Макгонагалл. Гермиона тяжело сглотнула, скользя взглядом по фигуре Драко. Его волосы были взъерошены больше обычного — будто он забыл расчесаться, — плечи казались немного ссутуленными, да и вид он имел скорее болезненный, нежели злой. Грейнджер нахмурилась, начиная беспокоиться за его состояние. Желание тут же вскочить с места и кинуться к Малфою было довольно сильным, но Гермиона, собрав всю силу воли в кулак и уговорив внутреннюю омегу, что Драко все равно надо позавтракать перед их разговором, осталась сидеть на месте. Однако Малфой не ел. Он уронил голову в ладони сразу, как сел за стол, и, казалось, совсем перестал шевелиться. «Ну нет, это просто невозможно!» Беспокойство узлом завязалось в животе, и Грейнджер встала из-за стола, даже не потрудившись сказать что-нибудь друзьям. Все равно они сами сейчас смогут лицезреть, куда именно она направляется. Несмотря на утреннюю нервозность, Гермиона уверенно ступала вперед, забыв про все те ужасы, что себе представляла, думая о том, что Драко не захочет с ней разговаривать. В данный момент это было неважно. Сейчас следовало как можно скорее узнать, что с ним, иначе от беспокойства Гермиона могла и в обморок упасть или, что еще хуже, разреветься при всех. Пытаясь сдерживаться, чтобы не перейти на бег, Грейнджер направилась к столу Слизерина. И лишь в конце, не устояв, она ускорила шаг, подлетела к Драко и, тут же повинуясь какому-то внутреннему порыву, положила руку ему на плечо. — С тобой все хорошо? Малфой так резко вскинул голову, что Гермиона поняла — он правда был настолько погружен в свои мысли, что даже по запаху не определил, что она приближается. Это пугало так же сильно, как и то, что под его глазами пролегли синяки, а цвет лица был не аристократически бледным, а болезненно-сероватым. — Блять, — прошипел он, тут же жмуря глаза и прикладывая ладони к вискам. — Я… нормально. Его голос казался слишком грубым, хриплым и отдаленным, и Гермиона, едва ли это осознав, подошла ближе к Драко, сильнее сжимая его плечо. — Я не… — Ага, как же, нормально ему, — перебила ее Панси. — У него похмелье, Грейнджер. Собственно говоря, как и у этих двоих. — А ты, изверг, не хочешь делиться с нами Антипохмельным, — послышался приглушенный голос Тео, который лежал лицом на столе. Похмелье? От облегчения все внутри вспыхнуло и засверкало. Гермиона выдохнула, пытаясь успокоить дыхание, и даже смогла растянуть губы в улыбке. Но затем внезапная мысль прорезала сознание. «Он так напился из-за меня?» — А не надо было вчера к моим запасам огневиски притрагиваться, идиоты, — ответила Панси, накладывая себе целую гору бекона и ставя тарелку ближе к сидящему рядом Блейзу. — Ммм, как вкусно-о-о. Забини, учуяв запах, тут же отшатнулся в сторону, пробормотав что-то невнятное, но явно нецензурное. — Прости, что не отправили Драко сегодня ночью к тебе, — произнесла Дафна, окидывая парней снисходительным взглядом. — Но, когда мы пришли, они уже были настолько пьяны, что едва ли Малфой смог бы найти выход из подземелий, не говоря уж о дороге к тебе. — Да все нормально, — отмахнулась Гермиона. Сейчас она была лишь рада, что Драко не пришел к ней ночью, иначе по пути он мог бы попасть в куда большие неприятности, чем сейчас, страдая от похмелья. — Вы разговариваете обо мне как две мамочки, а я, между прочим, здесь, — пробубнил Малфой, все же отрывая голову от ладоней. — На тебя хоть кто-то обращает внимание, — протянул Тео. — Я тут вообще помираю, а всем пофиг. Панси наверняка ответила Нотту что-то остроумное и дико смешное, но Гермиона едва ли это заметила. Весь ее мир сосредоточился на Малфое, медленно повернувшемся к ней. Они встретились глазами, и Гермиона поняла, что ее колени подкашиваются. Даже сейчас — с потерянным выражением лица и болезненным румянцем — он выглядел как предел всех ее мечтаний, и Грейнджер была готова запрыгнуть ему на колени. Однако в голову тут же пробралась одна неприятная мысль — им нужно поговорить. Теперь его взгляд не казался таким теплым и безопасным, как несколькими секундами раньше. Грейнджер невольно почувствовала холод, исходящий от серых радужек, и неловко вздохнула, отходя на шаг. — У меня… есть Антипохмельное зелье в спальне, если хочешь, мы можем сходить туда и ты его примешь. — Эм, — Драко моргнул, словно прогоняя наваждение, а затем медленно кивнул. — Да. Да, пойдем. — Я услышал, что Грейнджер что-то сказала про Антипохмельное зелье, — простонал Тео, открывая глаза. — Тебе показалось, — пропела Панси и сунула ему под нос тарелку с едой. — А вот у меня есть сосиски, м-м-м, на, попробуй. — Меня сейчас вывернет. Гермиона легко улыбнулась и сделала шаг назад, позволяя Драко встать из-за стола. Малфой не выпрямился в полный рост, но она тяжело сглотнула, в очередной раз подмечая, какой же он все-таки высокий. «Я бы могла забраться на него и…» — эротические фантазии тут же одолели Грейнджер, и, бросив короткое «Увидимся» слизеринцам, она стремительно направилась на выход из Большого зала, заставляя Драко молча следовать за ней. И только лишь обогнув компанию хихикающих хаффлпаффок, Гермиона неожиданно поняла, что впервые сама подошла к Драко на виду у всех и… ничего не произошло. Земля не разверзлась перед ней, сплетни не оглушили ее, да даже внимание на них едва ли кто-то обратил. Никому не было до них дела. И наконец смысл вчерашних слов Панси в полной мере дошел до сознания Гермионы, заставляя ее убедиться в их правдивости. «Мерлин, кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду прислушиваться к Паркинсон в личных делах?» — Необязательно было подходить ко мне, — заявил Драко хриплым голосом, когда они покинули места наибольшего скопления школьников и зашагали по пустым коридорам. — Я и сам после завтрака сразу бы отправился в твою спальню. Гермиона нахмурилась, тут же переводя взгляд с каменных плит под ногами на Малфоя. Она уже хотела спросить, какого черта он так говорит, как наткнулась на его абсолютно безэмоциональное лицо. Все внутри передернуло от такой картины, и груз вины, который до этого маячил вдалеке, наконец придавил Грейнджер к полу, заставляя тут же остановиться. — Малфой, я… — Гермиона переступила с ноги на ногу, затеребила край юбки и опять взглянула на Драко, чувствуя, как от предстоящих слов ее кинуло в жар. — Прости меня. Я вчера вела себя очень глупо и… — Да ладно, что там. Ну, не хочешь ты, чтобы нас видели вместе, так не надо, это… — Нет, послушай, — Гермиона схватила его за руку, и жар от его тела придал ей немного уверенности. — Я… Вчера я отталкивала тебя не потому, что ты Пожиратель или мне не хотелось, чтобы нас видели вместе. Точнее, не хотелось, да, но все из-за того, что… — Малфой удивленно приподнял брови, внимательно слушая Гермиону. — Я не хотела, чтобы люди сплетничали о наших только что начавшихся отношениях. Это… это наше личное пространство, и я не люблю, когда в него залезают посторонние, так что… я просто не хотела, чтобы ну… Драко сам перехватил ее руку и переплел их пальцы. Сердце бешено забилось в груди, и Гермиона неловко подняла на него глаза. — И что же изменилось сегодня? — Панси с Дафной очень помогли понять, что… это все в моем воображении, другим, по сути, нет до нас дела. Взгляд Малфоя заметно потеплел, и Грейнджер наконец смогла ровно выдохнуть. Она ожидала, что сейчас Драко ее обнимет и, возможно, поцелует, но тот лишь хмыкнул, крепче сжал ее ладонь и повел вдоль по коридору. — Да уж, они и правда умеют… направить на путь истинный. Мне вчера тоже досталось, и их даже не смутило, что я не мог от них уйти, так как ноги меня уже не держали. — Оу. Гермиона улыбнулась. Ей было интересно, что же такого Панси и Дафна пытались донести до Драко, но лезть в его отношения с друзьями она пока не собиралась. — Тебе очень плохо? — Уверен, выгляжу я лучше, чем себя чувствую. — Тогда… ты, наверное, захочешь остаться в замке. — Грейнджер, — Драко закатил глаза. — Я выпью Антипохмельное зелье, посижу пару минут, и мы будем собираться в Хогсмид. Я решил сводить тебя на свидание и сделаю это. Да и на холоде мне наверняка быстрее станет легче. В груди расцвело что-то теплое и неуловимо прекрасное. — Хорошо, — выдохнула Гермиона и закусила губу, пытаясь скрыть широкую счастливую улыбку.

***

Под ногами шуршал оранжево-желтый ворох листьев, а холодный ветер нещадно трепал волосы, заставляя Гермиону лишь сильнее кутаться в теплую мантию. Они с Малфоем медленно брели по дороге, ведущей к Хогсмиду. Наверное, надо было о чем-нибудь поговорить, но Гермиона хотела столько всего узнать о нем, что все вопросы смешались в голове, заставляя ее хранить тишину. Драко же смотрел куда-то вдаль, совсем не предпринимая попыток начать разговор, словно его это совершенно не интересовало. На самом деле, почти так Грейнджер и представляла себе свое первое свидание с парнем, только тут было одно-единственное исключение — Гермиона еще ничего о нем не знала, но уже отлично была осведомлена, как Малфой выглядел без одежды. Самоирония захлестнула Гермиону, и она улыбнулась своим мыслям в красно-золотой шарф. После вчерашнего разговора со слизеринками Грейнджер заметила, что невольно начала отпускать ситуацию, которая давно вышла у нее из-под контроля, и только сейчас поняла, как на самом деле это было забавно. Знать, как Драко стонет, проникая в нее членом, но не иметь даже представления, какой его любимый цвет или книга. — Как твои друзья восприняли, что сегодня в Хогсмид ты отправилась не с ними? — неожиданно подал голос Драко. Гермиона краем глаза взглянула на Малфоя, замечая лишь праздный интерес, застывший на его лице, словно он задал совсем не тот вопрос, что планировал. — О, ну… — Грейнджер задумалась на мгновение, можно ли описать их эмоции одним словом, а затем, решив, что лучше ответить как можно более честно, произнесла: — Каждый отреагировал по-своему. Бровь Малфоя тут же взлетела вверх, выдавая его скептицизм. — Серьезно? Я думал, они все были крайне недовольны такой расстановкой дел, ведь ты их лучшая подруга, а я тот самый несносный слизеринец. — М-м-м, ну, возможно, будь мы в другой реальности, где нет альф и омег, так бы и произошло, — пожала плечами Гермиона. — И как же каждый из них отреагировал? — все же продолжил тему Драко, словно ему правда хотелось узнать что-то о ее друзьях. Это подействовало на Гермиону неожиданно расслабляюще. Его интерес к ее жизни не мог не радовать. — Ну, Гарри… обрадовался. — Поттер… что? Гермиона усмехнулась, глядя на удивление в чертах лица Драко. — Что бы ты там о нем ни думал, Гарри с самого начала хотел, чтобы я прекратила препятствовать нашей связи и мы стали парой. Наши с ним отношения всегда были очень близкими. — Драко уже открыл рот, явно намереваясь высказаться по этому поводу, но Гермиона, заметив ревность в его взгляде, тут же продолжила: — Мы лучшие друзья с первого курса. Всегда прикрываем и заботимся друг о друге, а после раскрытия Гарри, как и полагается альфе, он стал еще больше ограждать меня от любого дискомфорта, что выключало внимание других альф, которые были мне противны. А когда я узнала, что мы Истинные, и ты стал преследовать меня, Гарри едва держался, чтобы не устроить грандиозную потасовку, потому что его собственнические инстинкты хотели уберечь меня от тебя. Однако… он любит Джинни, и все это сбивало его с толку. Так что… твой запах на мне наконец отбил его подсознательное желание следовать за мной, а уж налаживание наших отношений означало, что я буду в безопасности с другим и ему будет гораздо легче переносить всплески своих инстинктов до того момента, как раскроется Джинни или он не найдет другую омегу. Драко кивнул, услышанное явно удовлетворило его любопытство и убило на корню ревность, так что он спросил: — А что насчет Уизли? — Джинни многое знает об Истинных, ведь ее брат Билл нашел свою судьбу во Флер, так что она давно приняла нашу связь и теперь очень взбудоражена развитием событий и ожиданием подробностей нашего свидания, а Рон… — Гермиона пожала плечами. — Он, так же как и Джинни, понимает, что мне от нашей связи никуда не деться, так что ему все равно, что мы делаем — главное, чтобы я была довольна и в безопасности. — Это очень… неожиданно, — признался Драко, поглубже засовывая руки в карманы мантии. Мимо них прошла компания слизеринок с младших курсов, откровенно разглядывая их пару, и Гермиона неуютно поежилась под их пристальным вниманием. «Плыть по течению. Надо плыть по течению и ни о ком не думать», — напомнила себе Гермиона и тут же произнесла первое, что пришло в голову: — Мы с тобой куда-то конкретно направляемся? — М-м-м, я думал, что можно просто прогуляться, зайти в пару магазинов, а потом посидеть в «Трех метлах». На самом деле, она ожидала, что Малфой — с его деньгами и запросами — наверняка захочет устроить что-то грандиозное, а это… Это был ее идеальный план для свидания в Хогсмиде, и Драко полностью повторил его, заставляя Гермиону почувствовать тепло на душе, а также отметить, что они и правда в чем-то подходили друг другу. — Отличный план.

***

— Мне, конечно, страшно спрашивать, учитывая твои извращенные вкусы в шоколаде, но я должен знать, что еще ты предпочитаешь из еды? Драко и Гермиона шли по полупустой аллее за «Сладким королевством», поглощая приобретенные Малфоем сладости. Грейнджер, к его великому удивлению, выбрала плитку горького шоколада, который, как считал Драко, мог любить разве что сумасшедший или тот, кто еще не пробовал других видов. — Ничего мои вкусы не извращение! Горький шоколад, между прочим, очень полезный, тем более по сравнению с так любимым тобой молочным! — Но он ведь невкусный! — скривился Драко, смотря на плитку в руках Гермионы. — Он… необычный, а большинство людей не хотят подождать и насладиться различными оттенками вкуса! Им сразу подавай эту приторную сладость. — Так шоколад для того и нужен, чтобы просто расслабиться и не пытаться что-то там распробовать. Это же не вино, ей-Мерлин! Гермиона от негодования вспыхнула и недовольно скривила губы, отламывая один ровный квадратный ломтик от плитки. Драко не успел проанализировать свое очарование ее покрасневшими щеками и нахмуренными бровями, как она просто убила его наповал, командным тоном произнося: — Открой рот! Драко даже не заметил, как они остановились в тени большого дуба, с которого медленно опадали пожелтевшие листья. Жар опалил его внутренности, и сердце загрохотало в груди. Гермиона была так прекрасна, расслабившись рядом с ним и наконец показав настоящую себя, что Малфой даже не нашелся с остроумным ответом, а просто выполнил ее приказ. Гермиона поднесла к его губам ломтик шоколада и таким же тоном сказала: — А теперь откуси и сосредоточься. Драко пристально смотрел в ее раскрасневшееся лицо, которое так уверенно излучало желание доказать свою правоту, что невольно ощутил, как импульс возбуждения скрутил низ его живота и заставил член дернуться в брюках. Он откусил кусочек предложенного ему шоколада, слегка соприкасаясь губами с ее пальцами, и лишь оттого, что не отрываясь разглядывал ее, увидел, как грудь Гермионы начала вздыматься чаще, а выражение лица уже не казалось таким уверенным. Драко понял: она только сейчас заметила всю интимность положения и потому засмущалась. Однако Грейнджер удивила его. Она не отдернула руку и не отшатнулась от него, начиная стыдливо прятать глаза, а лишь тяжело сглотнула и продолжила: — Сейчас ты чувствуешь горечь, да? Драко кивнул, ощущая тот самый вкус горького шоколада, который терпеть не мог всю свою жизнь. В голову сразу же пришел зеленый чай, который Малфой совсем недавно стал пить по утрам, хотя еще месяц назад избегал этот напиток любой ценой. «С Грейнджер все в моей жизни меняется», — проскользнула в его голове мысль, которая не успела зацепиться за сознание, как Гермиона невольно приблизилась к нему, словно под гипнозом его потемневшего взгляда. — А дальше ты должен ощутить маслянистую сладость. Не ту приторную, как от молочного шоколада, а более… выдержанную. Благородную. Сладковатый привкус, пробирающийся сквозь горечь, Драко и правда почувствовал. Однако это едва ли завладело его вниманием, в отличие от изменившегося запаха, исходящего от Гермионы. Терпкий интенсивный аромат окутал его ноздри, заставляя вдохнуть полной грудью. Он был уверен, Грейнджер начала возбуждаться не меньше него самого. Малфой сглотнул горьковатую сладость шоколада и под действием внутреннего импульса подался вперед, обхватывая губами оставшуюся половину ломтика, а вместе с ней и холодные пальцы Гермионы. Его язык заскользил по начинающему таять шоколаду и чуть солоноватой коже. Похоть искрами понеслась по позвоночнику, заставляя Драко ощутить, как все его инстинкты вспыхнули, желая прямо сейчас толкнуть Гермиону к дереву, задрать ее юбку и заставить извиваться в его руках. «Это наше первое нормальное свидание. Вряд ли она будет рада такому повороту событий», — тут же постарался остудить свой пыл Драко. Однако его организм был с ним не в ладах, поэтому Малфой все продолжал стоять, медленно облизывать кусочек шоколада и с не присущим ему удовольствием наслаждаться горьковатой сладостью, окутывающей его рот, а также возбуждением, плескавшимся в ее карих глазах. — Драко, — неожиданно вырвалось у Грейнджер, и она шагнула еще ближе к нему, соприкасаясь своим горячим телом с его. Его рука под действием инстинкта обвила ее за талию, в то время как другая обхватила запястье ее руки, замершей у его рта. Он немного повернул ее ладонь и начал еще более тщательно облизывать пальцы Грейнджер. Словно сейчас она лежала перед ним с раскинутыми ногами, а он игрался с ее чувствительной плотью, заставляя Гермиону стонать. «Черт. Блять. Нет. Нельзя. Мы на свидании». Его член дернулся в штанах, когда Гермиона крепче прижалась к Драко, скользнув ладонью по его плечу к волосам, и тогда Малфой понял, что точно пора завязывать с этим представлением, иначе… Он будет не в состоянии остановиться. Малфой вынул ее пальцы из своего рта и облизнул губы, тут же замечая, как Гермиона завороженно проследила за этим действием. — Хорошая попытка, — тихо произнес он, все еще глядя в ее глаза. — Но я все равно предпочитаю молочный шоколад. Гермиона моргнула, и ее глаза расширились в смущении. Драко отступил на шаг, нехотя отпуская ее из своих объятий, и внутри что-то так сильно сжалось, что Малфой, вместо того чтобы полностью отстраниться от нее, огладил пальцами запястье ее руки, а затем обхватил ее ладонь своей. Да, так определенно было лучше. Грейнджер кинула на него смущенный взгляд, однако сжала его руку. Накаленная атмосфера между ними начала преобразовываться в неловкое молчание и смущение оттого, что они теперь держались за руки. Малфой не хотел сейчас думать обо всем этом, так что поспешил нарушить гнетущую тишину. — Так… какие еще изощренные предпочтения в еде у тебя есть, не считая любви к горькому шоколаду? Его голос был ровным и абсолютно спокойным, хотя глубоко в душе он все еще пытался перебороть желание, которое подталкивало прижать Грейнджер к ближайшей сосне. — Обмакивать картофель фри в мороженое считается изощренным предпочтением? — Я не представляю, как выглядит этот картофель, но в любом случае… Картофель в мороженое? Серьезно, Грейнджер? — Ты просто никогда этого не пробовал, — хихикнула Гермиона. — Все так поначалу говорят. Гарри тоже, пока мы с ним как-то раз в Лондоне не сходили в Макдоналдс. — Не знаю, о каком таком Макдейнолдсе ты говоришь… — Макдоналдсе. — …но я определенно не смогу полюбить картошку в мороженом, — забавно скривился Драко. — Посмотрим, — хмыкнула Гермиона и неожиданно широко улыбнулась. — Но я не верю, что у тебя нет каких-нибудь необычных предпочтений. — А у меня их и нет, — хмыкнул Драко. — Пока я не узнал, что предпочитаю упрямых гриффиндорок с безумной тягой к знаниям и опасностям. — А, ну тогда мое влечение к самодовольным слизеринцам, любящим все контролировать, тоже можно записать в список изощренных предпочтений? — Вполне, — ухмыльнулся Драко. Они переглянулись, и Малфой ощутил, как между ними проскочил разряд напряжения, который заставил его задержать дыхание от нахлынувших чувств. Это было сильно. Так сильно, что Драко понял — даже без воздействия связи ему безумно нравится вот так просто общаться и шутить с Грейнджер.

***

В «Трех метлах» было тепло, пахло сливочным пивом и деревом, но Гермиона впервые в жизни совсем не наслаждалась этим ощущением привычного уюта. Только лишь войдя в помещение за руку с Драко, она почувствовала, как взгляды школьников, оккупировавших паб, впились в них. Прячась за спиной непоколебимого Малфоя, было легче игнорировать всеобщее внимание, но, заняв столик на двоих в самом углу заведения, Драко отправился за напитками, и Грейнджер пришлось ощутить всю силу дискомфорта. Все пялились. Так откровенно и нагло, словно у нее на лице была какая-то неприличная надпись. Гермиона понимала, что ее не должно волновать их мнение. Но, черт, как же сложно было абстрагироваться. Хотелось спрятаться от их взглядов, убежать из паба, скрыться в коридорах Хогвартса и… Послышался глухой удар от соприкосновения кружек о деревянный стол, и Гермиона наконец-то свободно вздохнула. Малфой сел напротив нее таким образом, что полностью закрыл ее собой, словно ставя стену между ней и остальным миром. — Все в порядке? — спросил Драко, заметив ее рассеянный взгляд. — Да, все хорошо, — нервно улыбнулась Гермиона, пододвигая ближе к себе одну кружку, делая небольшой глоток и стараясь откинуть все мысли на задний план, чтобы сосредоточиться на их замечательном свидании. — Мы вроде говорили о том, что я иногда вяжу. — Твои увлечения удивляют меня все больше и больше. Гермиона показала ему язык и следом спросила: — А у тебя какие увлечения? — С пяти лет обожаю летать на метле, — ни секунды не раздумывая, ответил Драко. — С пяти лет? — удивленно распахнула глаза Гермиона. — Как тебе вообще родители разрешили так рано подниматься в воздух! Это же небезопасно! — Ну, мама была настроена именно так и запретила даже думать об этом до школы, но отец… — Малфой хмыкнул. — Втайне от мамы купил мне метлу, так как считал, что его сын просто обязан играть в сборной команде по квиддичу, а для этого надо было начать тренироваться заранее, так что… Когда мама отправилась на прогулку с подругами, мы с отцом решили опробовать новую метлу в саду. Я тогда почти сразу освоился в воздухе, и все было бы хорошо, если бы наш филин именно в тот момент не решил принести письмо отцу. В общем, я в него чуть не влетел, испугался, потерял управление и… врезался в мамину цветочную оранжерею. — Мерлин! — воскликнула Гермиона. — Отец успел наложить на меня заклинание, чтобы я не поранился, но вот мамины розы спасти не удалось… Как и мою новенькую метлу от мамы после такого провала, — и, довольно ухмыльнувшись, добавил: — Но это мне не помешало узнать, куда Нарцисса ее спрятала, и иногда летать за воротами мэнора. — Вы, парни, с этим квиддичем и метлами просто как ненормальные носитесь. Никогда не пойму, что веселого так рисковать жизнью, — покачала головой Гермиона. — Я один раз летала на драконе, и мне хватило этого ощущения на всю жизнь. — Ты… что? Гермиона смущенно отвела взгляд, понимая, что проболталась. — Ну, помнишь, в прошлом году «Пророк» трубил о том, что неизвестные ограбили Гринготтс. — Конечно, это же было хранилище Беллатрисы, которое вы и ограбили. — В общем, да, — улыбнулась Гермиона. — Так вот. Помимо всех прочих заклинаний, которые были наложены на ячейку, нам надо было обойти дракона, охраняющего банк. В самый неподходящий момент нас предал гоблин, который и провел нас туда, и нам с ребятами нужно было срочно уносить ноги… Так что мне пришлось быстро взять все в свои руки, освободить дракона, взять управление над ним и… Так мы и сбежали оттуда. Драко пораженно застыл, и Гермиона увидела неподдельное восхищение в его глазах. Щеки, казалось, стали уже пунцовыми, но Грейнджер не могла отрицать, что это было приятно — чувствовать себя особенной. — Значит, ты… оседлала дракона. Гермиона улыбнулась, смущенно опустив глаза: — О да, видимо, я им очень нравлюсь, так как на сегодняшний день можно считать, что я оседлала уже двух драконов, — произнесла Гермиона, имея в виду его. «Я сказала это вслух?» — с испугом подумала она. Щеки запылали еще сильнее, а пульс тут же зачастил. Грейнджер не знала, понял ли Малфой, что она имела в виду гон, так что тяжело сглотнула и взглянула на Драко из-под ресниц, желая увидеть его реакцию. Но в одно мгновение произошло сразу несколько вещей: его колено соприкоснулось с ее, он дотронулся до ее руки своей, а хищная ухмылка пригвоздила Гермиону к месту, заставляя тут же позабыть о любом смущении. Все посторонние звуки для нее исчезли, и ее тут же пробило разрядом электрического тока. — Да уж, это точно означает, что у тебя есть определенное влияние на драконов, — Драко огладил пальцами костяшки ее пальцев, а затем обхватил руку своей, начиная гладить тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Гермионе казалось, что его лицо становилось все ближе и ближе, а взгляд гипнотизировал так, что весь посторонний мир растворялся в дымке. — Особенно если ты решаешь оседлать их полностью обнаженной. — Так ты… помнишь? — Как ты обкатывала меня в гон? Конечно, — ухмыльнулся Драко, и выражение его лица стало еще более диким. — Как такое забыть? — Но ты же говорил, что забыл почти все, что происходило в те дни. — Ну, а я и не сказал, что помню все отчетливо. Однако определенные моменты навечно остались в моей памяти, хотя… — Драко облизнул верхнюю губу, заставляя дыхание Гермионы застрять в глотке. — Я не против, чтобы мы все-таки зафиксировали это воспоминание в моей голове. — Мне нравится твое предложение, — голос Гермионы опустился до шепота. Лицо Драко оказалось совсем близко, и Гермиона представила, как было бы замечательно сейчас убрать эту раздражающую преграду в виде стола, оказаться на мужских коленях и оседлать Малфоя. Его губы манили, а глаза заставляли отдаться во власть эмоций. И Гермиона едва ли могла сопротивляться этому, преодолевая последние миллиметры между их лицами, как вдруг… Яркая белая вспышка ослепила. Гермиона отшатнулась, не понимая, что произошло. Послышались крик, грозный рык и громкий хлопок. Грейнджер быстро заморгала, пытаясь убрать черные пятна перед глазами, и в следующую секунду увидела развернувшуюся перед ней сцену. Драко стоял к ней боком, ухватившись за мантию какого-то низкого волшебника с испуганным лицом, а у ног мужчины дымилось что-то очень похожее на фотоаппарат. — Вы… р-разбили мой к-колдо... — заикаясь, начал лепетать волшебник, боязливо смотря в перекошенное от злости лицо Малфоя. Гермионе пришлось тяжело сглотнуть. Ее подсознание омеги тут же отметило, как прекрасен Драко в гневе, а предыдущий интимный настрой лишь сильнее заставлял ее думать о том, как бы сейчас хотелось впиться в губы Малфоя поцелуем и предложить ему трахнуть себя на ближайшем столе, пока от него исходила такая соблазнительная аура опасности. — Радуйся, что я не разбил тебе лицо, — услышала Грейнджер его гортанный рык. Это совсем не помогло ее положению, а лишь сильнее заставило возжелать его прямо здесь и сейчас. Однако здравый смысл смог взять управление над телом. Грейнджер встряхнула головой и встала, понимая, что Малфой, судя по всему, разозлился не на шутку. — Аль… — Гермиона замерла на полуслове и, прочистив горло, ровно позвала: — Малфой, не надо. — Он хотел сфотографировать нас и продать это колдо в какое-нибудь издание. Не так ли, мерзкий ты выродок? — Я… я… имею на это п-право! Министерство не запрещает… — Драко, — позвала Гермиона, замечая, что Малфой оторвал волшебника на пару миллиметров от земли, а лицо фотографа уже приобрело бордовый оттенок. — Отпусти его. Драко сильно сжал челюсти, и на его скулах проступили желваки, придавая ему еще более опасный вид. «Держи себя в руках», — мысленно пропела Гермиона, чувствуя, как ее сознание опять начинает плыть. — Мне похер на Министерство, — прорычал Малфой. — Если я тебя или еще кого-нибудь из твоих коллег увижу возле себя или нее, то поверь — я воспользуюсь всеми своими связями и деньгами, чтобы уничтожить вас. Ты меня понял? — Д-да, — пролепетал испуганный волшебник. — Отлично. Драко оттолкнул его от себя и брезгливо поморщился, смотря на то, как мужчина пятится и быстро вылетает из паба. Малфой упал обратно на стул, хватая кружку со сливочным пивом, а погрузившееся в тишину помещение тут же наполнилось еще большим шумом. Гермиона медленно села за стол, краем сознания понимая, что теперь это будет одной из самых обсуждаемых новостей в ближайшую неделю. Однако так сильно, как прежде, ее это уже не волновало. Сейчас был важен только Малфой, все еще пышущий гневом. Гермиона чувствовала интенсивный аромат тестостерона, который исходил от него, и лишь его заметное напряжение давало ей справиться со своим вмиг возросшим желанием. Малфой под пристальным взглядом Грейнджер залпом выпил всю кружку пива, а затем зарылся одной рукой в волосы, зажмурив глаза. Грейнджер сама не заметила, как протянула ладонь и коснулась его руки, лежащей на столе, в попытке успокоить. — Ты… в порядке? Драко поморщился и распахнул глаза, давая Гермионе увидеть, как чернота почти полностью поглотила серую радужку, делая его взгляд диким и по-настоящему животным. Однако вместо того, чтобы оттолкнуть его, Гермиона лишь сильнее захотела обвить Малфоя своим телом и больше не отпускать. «Держи себя в руках, Гермиона!» — Инстинкты слишком сильно завладели мной, — ответил Драко с легким намеком на рычание. — И мне тяжело справиться с эмоциями. — Я понимаю, — лишь прошептала Гермиона, начиная оглаживать костяшки его пальцев, как он несколькими минутами ранее, и думая о том, что и ее инстинкты захватили никак не меньше его. Тело буквально наэлектризовалось от его близости и ощущения эмоций, которые так явственно проявлялись на его лице. Гермиона не могла оторвать от Драко взгляда, чувствуя лишь невероятную потребность в нем. — Я знаю, — неожиданно произнес Малфой, переплетая их пальцы, — что не должен был так остро реагировать… Я наверняка испугал тебя, но, черт, мало того, что он нас прервал, так еще… Я тут же представил, как ты расстроишься, если это попадет в газеты, что просто не смог… сдержаться, — на последнем слове его голос опять сорвался на рычание, и Гермиона вздрогнула от острого приступа возбуждения. Драко моргнул, словно выйдя из своего тестостеронового транса, и глубоко вдохнул. Гермиона прямо на глазах стала замечать, как его зрачок запульсировал, опять распространяясь на всю радужку. Только теперь совсем по другому поводу. — Все нормально, — дрожащим голосом сказала Гермиона, отметив, как он подался вперед, учуяв запах ее возбуждения. — Ты совсем не напугал меня. — Да… теперь я чувствую это. Его взгляд скользнул от ее глаз ко рту почти что осязаемо. И Гермиона, словно ощутив это прикосновение, не сдержалась и облизнула губы, которые жаждали его поцелуя. Случай минутной давности внезапно стал для них совершенно незначимым. Сердце забилось чаще, когда Драко еще ближе склонился к ней, и Гермиона поняла, что больше не может сдерживаться. — Пойдем? — только и смогла выдавить Грейнджер. Она ощутила, как ее сознание начало растворяться под действием чувств и гормонов, вскруживших ей голову, а также близости самого Драко. Сейчас Гермиона с уверенностью могла сказать, что хочет Малфоя не только как альфу, но еще и как молодого человека, который был ей очень привлекателен. — С удовольствием, — произнес Драко и тут же встал из-за стола, переплетая их пальцы и заставляя Гермиону следовать за собой к выходу. Грейнджер даже не заметила, как они вышли на улицу. Лишь сильный поток ветра, ударивший ей в лицо, дал понять, что они уже не в пабе. Она была слишком сосредоточена на своей руке в его, терпком аромате какао, а также предвкушении их близости. Ее колени дрожали от едва сдерживаемых эмоций, и Гермиона на самом деле не представляла, как сможет держать себя в руках весь путь до замка. Так что когда Драко резко дернул ее за собой в сторону и толкнул к стене какого-то здания в темном переулке, Грейнджер лишь вздохнула от облегчения. «Наконец-то», — пронеслось в ее голове, прежде чем их губы в одно мгновение слились в жаждущем поцелуе. — М-м-м, — не сдержавшись, простонала Гермиона, зарываясь пальцами в его волосы и пытаясь как можно сильнее притянуть Драко к себе, словно желая слиться с ним воедино. Из груди Малфоя вырвался собственнический рык, и Гермиона ощутила, как его руки распахнули полы ее мантии и тут же забрались под легкую блузку. Холод пальцев заставил рой мурашек пропутешествовать от талии к затылку, но это вызвало лишь очередную волну возбуждения. Гермиона захныкала, обхватила своими губами его нижнюю и прикусила нежную кожу зубами, заставляя Драко громко выдохнуть и скользнуть одной рукой к ее ягодице. Сознание плыло, а желание, полностью завладевшее телом и разумом, требовало переходить к более активным действиям. Воздух вокруг них, казалось, замер и раскалился от дикого возбуждения, плескавшегося в их крови. Драко провел рукой по горячей коже ее живота, вверх к ребрам, и, юркнув под лифчик, обхватил ладонью грудь. — Ах, Драко, — простонала Гермиона в его рот и выгнулась, желая, чтобы он не прекращал эту сладкую пытку. Его крепкое горячее тело лишь сильнее вжало ее в кирпичную кладку стены. Драко склонился к ее уху и, пальцами оттянув затвердевший сосок, именно так, как она того и хотела, прошептал, срываясь на сексуальный рык: — Я хочу избавиться от твоей юбки, разорвать трусики и трахать тебя прямо здесь, в этом гребаном переулке, так сильно, чтобы весь блядский Хогсмид узнал, как охуенно нам с тобой вместе. — Мерлин, да! — вырвалось у Гермионы. Она поняла, что совершенно потеряла контроль под действием его близости и слов. В ее голове был лишь Малфой... и то, как это прекрасно – находиться в его руках. — Драко, пожалуйста. Сделай это. — Блять, Грейнджер, — срывающимся голосом прошептал он, толкнулся в нее бедрами и вобрал в рот мочку уха, заставляя еще сильнее поплыть рассудком. Гермиона не знала, что с ней, но даже сейчас понимала — это было непохоже на их прежние вспышки страсти. Обычно ее полностью поглощала омега, и Грейнджер была словно в тумане, слепо следуя за своим альфой, а сейчас… Несмотря на то, что Гермиона была полностью поглощена своими чувствами, она четко понимала, что происходило. Каждая секунда их близости была такой яркой, что почти ослепляла. Сейчас она не была под властью гормонов или связи, сейчас она была полностью во власти Малфоя, которого по-настоящему хотела так сильно, что подкашивались колени. И это осознание столь резко ослепило ее, что Гермиона прошептала: — Я так хочу тебя, Драко. — Черт, — прорычал Малфой, неожиданно распахнув глаза и заскользив лихорадочным взглядом по ее лицу. — Твою же… Грейнджер, это… блять. Это ведь не связь, да? — Да, — тяжело дыша, ответила Гермиона, все еще постанывая от его пальцев, играющих с ее соском. — Это… это мы. Только мы. Руки Драко неожиданно исчезли с девичьего тела, и он ударил кулаками в стену по бокам от ее головы. Гермиона же продолжала играть с его волосами, все еще чувствуя, как изнутри ее плавило от желания. — Тогда, — произнес Малфой, окидывая Грейнджер хищным взглядом, отчего ее нижнее белье за мгновение промокло насквозь, — нам нужно добраться до замка и как можно скорее, потому что, — Драко склонился к ее уху, — я хочу заставить тебя кончить несколько раз, прежде чем ты оседлаешь меня. И я наконец смогу запомнить каждую секунду этого великолепия на всю свою гребаную жизнь.