Истинное влечение

Инстинкты обострились, а грудь прожигало пламя собственничества. — Какого черта, Драко? Голос омеги влетел в сознание Малфоя, пытаясь вывести его из тумана, навеянного гормонами, однако гнев вкупе с ревностью был слишком силен. «Разорвать. Уничтожить. Защитить», — пульсировало в голове у Драко вот уже несколько минут, а резкое движение Поттера, который вскочил на ноги, лишь усилило эти желания. Малфой среагировал быстро. Он слетел по ступеням во внутренний двор и тараном кинулся на Гарри. Драко едва ли мог видеть лицо Поттера или слышать, что он ему говорил, единственное, что крутилось у него перед глазами, — Гермиона, доверчиво смотрящая на другого альфу, и чужие мужские руки на ее лице. — Она, — прорычал он, наконец оказываясь рядом с Поттером и замахиваясь кулаком, — моя. Гарри увернулся, отпрыгивая от Драко назад. — Малфой, успокойся! Я не пытался… Но Драко не слышал его. Красная пелена застилала ему глаза, а с каждым сильным сокращением сердца в голове отдавалось: «Он хочет забрать ее у меня». Малфой выпустил вперед руку, пытаясь схватить противника, но тот опять отпрыгнул в сторону. Драко почувствовал, как от неспособности поймать Поттера лишь сильнее заводился. Ему надо было выбить из Гарри всю дурь. — Малфой, послушай! — Поттер в очередной раз отскочил от него, и Драко заметил, как его рука потянулась к карману мантии, наверняка собираясь достать палочку. — Гермиона, не подходи! Драко ощутил, как нечто пульсирующее и тяжелое образовывалось в его груди, готовясь вырваться наружу. — Она моя! — прорычал он и, направив всю свою энергию на Поттера, опять кинулся в бой. В это мгновение время словно остановилось. Сильнейший поток магии вырвался из клетки ребер, сметая все на своем пути. Поттера опрокинуло на спину, а его волшебная палочка, которую он успел схватить в последнюю секунду, отлетела в сторону. Малфой по-звериному оскалился. Наконец-то он был близок к своей цели. «Уничтожить. Разорвать. Стереть в порошок». Кинувшись к Поттеру, Драко схватил его за грудки и попытался поднять с земли, но тот замахнулся и проехался кулаком по скуле Малфоя. Почувствовав опасность, исходящую от другого альфы, Гарри наконец понял — ему никуда не деться от этого столкновения, а потому нужно было сделать все, чтобы выйти победителем. От силы удара Драко отшатнулся и выпустил мантию Гарри из рук, тем самым давая противнику подняться. Воздух разорвало два громогласных рычания. Напряжение затрещало электричеством. И Гарри с Драко кинулись друг на друга, не видя ничего, кроме застилающей глаза ярости. Малфой знал, что его одежда трещала от резких движений, а кожа разрывалась от силы ударов, но он едва ли это чувствовал. Ревность и желание отстоять свою Истинную были настолько всеобъемлющими, что Драко понимал: он мог выбивать дурь из Поттера хоть целую вечность, если это будет означать, что омега будет всегда его. Только его. — Остолбеней! Мир вдруг завертелся. Драко ощутил, как его подбросило вверх, а тело онемело, заставляя разум биться в конвульсиях злости. — Успокойтесь! Вы оба! — услышал он желанный голос своей омеги. Смысл слов, однако, едва ли дошел до его перевозбужденного сознания. — Что на вас нашло? Если вы не сможете вести себя адекватно, когда действие заклинания пройдет, то я вас еще похуже заколдую! «Она недовольна?» — внезапная мысль проникла в голову Малфоя. Он задумался и попытался выстроить логическую цепочку событий, почему его омега кричала на него, как вдруг… «Блять». Туман наваждения спал. Малфой сфокусировал взгляд на сером небе, стараясь окончательно прийти в себя. «Что за херня?» Конечно, увидев Гермиону с Гарри в такой компрометирующей позе, Драко собирался выяснить, в чем дело, но… точно не так! Он даже не заметил, в какой момент альфа завладел его сознанием, заставляя погрузиться в инстинкты. Это что-то новенькое. Его сущность еще никогда так быстро не вырывалась из него, если не считать тех моментов, когда… «Точно. Связь, — тут же понял Драко. — Но почему именно сейчас?» Неожиданно Малфой ощутил, как его тело приобрело чувствительность, и он наконец смог двигаться. Кожу тут же начало щипать от ссадин, а мышцы ломить, но все же Драко быстро сел на траве, осматриваясь по сторонам. В его лицо уже был направлен кончик палочки. — Сиди и не двигайся, если не хочешь, чтобы я опять огрела тебя заклинанием, — грозно заявила Гермиона. — Все в порядке, Грейнджер, — поднял руки Драко. — Я спокоен и больше не собираюсь ни на кого кидаться. Она сузила глаза, сканируя его взглядом, и Малфой ощутил в равной степени раздражение и возбуждение. — Гермиона? — услышал Малфой голос Поттера, и она тут же перевела кончик палочки в противоположную от Драко сторону. — Не двигайся, Гарри. — Я в норме, Гермиона. И… не я это начал! Чего ты в меня-то палочкой тычешь! Драко, желая поскорее завершить ту унизительную часть, где он должен извиниться за свое поведение, встал на ноги, однако чутье подсказало ему обернуться. Как оказалось, их потасовка не осталась незамеченной, у колонн уже собрались ученики, которые наверняка были поблизости и почувствовали выброс магии. Малфой оглядел толпу и заметил, как многие, перешептываясь, смотрели в ту сторону, где находился коридор, ведущий к кабинету Макгонагалл. «Черт. Только наказания не хватало». — Грейнджер, быстро замаскируй видимые повреждения Поттера и поправь его одежду! — Что… — Живо! — воскликнул он. — Через минуту здесь будет Макгонагалл, а я думаю, никто из нас не хочет оказаться на нескольких отработках. При слове «отработка» Гермиона среагировала мгновенно, принимаясь прятать боевые раны Поттера. Драко же взялся за свои ссадины. На исцеляющие заклинания у них не было времени, а вот маскирующие чары вполне могли помочь избежать наказания. — Расступитесь! Что здесь происходит? — услышал Малфой суровый голос директрисы, когда в последний раз взмахнул палочкой, заставляя одежду приобрести положенный вид. Послышался звон колокола, и ученики тут же посрывались со своих мест, спеша на занятия. Все-таки никто не хотел быть пойманным Макгонагалл. Суматоха дала время Гермионе приманить волшебную палочку Гарри, которая до этого момента валялась где-то у стены замка. Она схватила друга за рукав мантии и потянула ближе к Драко. — Здравствуйте, профессор! — произнес Малфой, только лишь завидев Макгонагалл у колонны. Он переглянулся с гриффиндорцами, отметив, что Гермиона выглядела слишком нервной, а волосы Гарри пребывали в таком состоянии, будто его ударило током, но все же… ничего критичного. Это вполне можно было списать на последствия бурного разговора. — Мистер Малфой, мистер Поттер, мисс Грейнджер, что случилось? — Все в порядке, — сказал Драко с самой искренней улыбкой, на которую был способен при данных обстоятельствах. Он знал, что Поттер и Грейнджер совершенно не умели складно лгать, а потому роль переговорщика доставалась ему. Однако Минерву его безмятежный вид, конечно же, не пронял. За тонкими стеклами своих очков она сузила глаза и недоверчиво оглядела учеников с ног до головы. — Мне доложили, что здесь драка. — Возможно, мы довольно громко разговаривали, так что некоторым студентам могло показаться, что сейчас начнется драка, но, как видите, — Малфой развел руками, — мы в полном порядке. Макгонагалл поджала губы и перевела взгляд на гриффиндорцев. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер? — Все так и было, директор, — ровно произнес Гарри. — Да, правда. Все хорошо, — подтвердила Гермиона на удивление твердым голосом. — Это просто… недоразумение. После слов своей любимой ученицы Минерва заметно расслабилась, однако не перестала сканировать каждого по очереди пристальным взглядом. — Хорошо. Тогда живо в класс! Занятие уже должно было начаться! Драко выдохнул от облегчения. Одной неприятностью стало меньше. Но все же, когда Гермиона кинулась вслед за Минервой в кабинет трансфигурации, даже не оглянувшись на Малфоя, он понял, что проблем у него все же было больше, чем он думал. Драко тяжело вздохнул и вдруг ощутил, как от запаха Грейнджер, совсем недавно прошедшей мимо, альфа внутри него опять начал заводиться. Не то чтобы ее аромат стал более концентрированным, как во время течки, но Малфой смог понять, что еще немного и это может стать правдой. Он задумался, пытаясь прикинуть, сколько времени прошло с той ситуации в кабинете Слизнорта, и спустя мгновение осознал, что прошел почти месяц. Вдруг все стало кристально ясно.

***

— Грейнджер! Гермиона, намеренно делая вид, что она его не слышала, продолжала уверенно двигаться вперед, фактически ведя за собой на буксире Джинни и Гарри. — Грейнджер, постой! — Гермиона, он ведь хочет объясниться, — услышала Грейнджер тихий голос Гарри. — Я и так достаточно поняла, когда он, несмотря на наши протесты, решил избить тебя. И вообще, — недовольно буркнула она, — почему ты его защищаешь? Это ведь на тебя он накинулся! — Считай это мужской солидарностью, — пожал плечами Гарри. — При чем здесь вообще… — Поттер! Подожди… пожалуйста. Гарри тут же замер, заставляя и Гермиону с Джинни остановиться. Не смотря на подругу, он обернулся и спокойно встретил взгляд Драко, застывшего в паре метров от гриффиндорцев. — Да? — Я… хотел извиниться перед тобой за то, что… ну, в общем, за все, что произошло, — Малфой замялся. Гермиона, подталкиваемая Джинни, повернулась, замечая искренние эмоции на лице Драко. — У меня помутился рассудок, и я только после того, как нас остудили заклинанием, понял, что происходит. Так что… прости. Я не должен был кидаться на тебя. Гермиона заметила, как несколько учеников с младших курсов, проходя мимо, удивленно изогнули брови, услышав слова Малфоя, и зашептались. — Все в порядке, — кивнул Гарри, и Грейнджер в неверии нахмурилась. «Что, блин, происходит? Я в какой-то параллельной вселенной, где Гарри так легко прощает Малфоя после драки, а Драко извиняется?» — Я понимаю, как затруднительно иногда быть альфой. И ты тоже прости, что… ну… за то, что ты увидел. У меня в последнее время какое-то странное состояние. По выражению лица Драко Гермиона сразу смогла определить — он понял, что имел в виду Гарри и, возможно, даже знал, с чем связано необычное самочувствие ее друга. «Какое-то сумасшествие». — Хорошо, — кивнул Малфой, переводя взгляд на Гермиону. — Эм, Грейнджер? Отойдешь со мной на пару минут? Гермиона нахмурилась. Она знала, что все равно не сможет долго избегать его, да и, извинившись перед Гарри, Драко автоматически обнулил часть ее обиды, касающейся друга, однако… Так хотелось заставить его понервничать. Ну прямо как он ее тогда, во внутреннем дворе замка, когда мощнейший поток магии сбил ее с ног, и Грейнджер, выронив волшебную палочку, поняла — она не представляет, что будет дальше. Судя по его словам, обращенным к Поттеру, Малфой не особо понимал, что делал, но Гермиона не могла взять в толк, с чего вдруг им настолько стремительно завладел альфа. Каковы были причины такого поведения? «Черт. Дурацкое любопытство». — Ладно, — произнесла она, отстраняясь от Джинни, которая до этого усердно подталкивала ее к Драко. — Пойдем. — Мы будем на обеде, — оповестила ее Джинни и, подхватив Гарри под руку, увела его по Главному холлу в Большой зал. Чувствуя изучающий взгляд Драко, Гермиона подошла ближе к нему и вскинула брови. — Выйдем на улицу? — спросил Малфой, оглянувшись по сторонам и заметив толпу учеников, стекающихся на обед. Гермиона кивнула. Она не собиралась делать для Драко этот разговор легким. После того как у нее чуть сердце из груди не вылетело, когда Грейнджер увидела его покрытое ссадинами лицо, она считала, что будет честным и ему немного поволноваться. Однако одна испуганная мысль все же вклинилась в ее сознание: «Он уже залечил свои повреждения или они все еще замаскированы чарами?» Гермиона закусила щеку изнутри, выходя за Драко через главные двери на свежий воздух. Беспокойство загудело где-то под ребрами, заставляя ее рассуждать, болит ли что-то у Малфоя или нет. Выражение лица у него было, как всегда, сдержанно-нейтральное, а потому найти ответ таким образом оказалось невозможно. «Че-е-ерт, за что мне это?» — мысленно простонала Гермиона. Драко прошел пару метров от входа в замок и резко остановился, оборачиваясь. Ветер растрепал его волосы, давая платиновым прядям упасть на высокий лоб. Гермиона остановилась в двух метрах от него, сунув руки в карманы мантии. Повисла тишина. Гермиона не собиралась начинать разговор первой, и Малфой, видимо, тоже. Он стоял, изучая ее пристальным взглядом серых глаз, словно пытался разгадать какую-то загадку. Грейнджер стойко держалась, пока он рассматривал ее, не выдавая и толики нетерпения, которая ее охватывала. — Твой запах изменился, — вдруг выдал Драко. — Что? — нахмурилась Гермиона, тут же теряя весь свой боевой настрой. Она ожидала что угодно, но точно не это. Малфой чуть склонился к ней и глубоко вдохнул, прикрыв веки. Когда он открыл глаза, Грейнджер заметила, что его радужка потемнела на несколько тонов. — Ты стала пахнуть иначе, и я это осознал позже, чем сущность альфы внутри меня зафиксировала это. И именно поэтому… я сегодня сорвался. — Потому что мой запах стал другим? — в замешательстве спросила Гермиона. — Потому что я чувствую приближение твоей течки, Грейнджер, — медленно пояснил Драко. — И наша незавершенная связь заставляет меня сходить с ума, подкидывая мысли о том, что ты можешь меня… бросить и уйти к другому. — Ох. Это… Гермиона не знала, что сказать. Это было логичное объяснение, ведь она помнила, что читала об этом. Обида на его прошлое поведение тут же сдулась. Конечно, Грейнджер могла бы вынудить его извиниться, но это не имело смысла — его действия были продиктованы их связью, его сущностью и не самым удачным моментом, который он увидел. — Но также… по-видимому, — продолжил Драко, — ты становишься еще более привлекательной для других альф, которые могут составить мне конкуренцию, что объясняет поведение Поттера, который тоже это заметил. — Ага-а-а, — Грейнджер нахмурилась. Все нравоучения уже вылетели из головы, заставляя погрузиться в обдумывание сложившейся ситуации. — И что мы будем делать? «Не можем же мы запереться в комнате на эту неделю, а потом еще и на время течки». — Ну, я думаю, для начала было бы неплохо, если бы ты перестала постоянно… миловаться с Поттером. — Я не миловалась, — тут же перебила его Гермиона. — Гарри меня успокоил, и я просто… — Успокоил? Что-то случилось? Грейнджер тут же почувствовала, как все внутри опустилось. «Ох, лучше бы я этого не говорила». — Эм, типа того. Малфой сделал еще шаг вперед, оставляя между их телами жалкий метр. Его глаза обеспокоенно скользнули по ее лицу, будто проверяя на наличие повреждений. — Что произошло? — Неважно. — Грейнджер, — сурово произнес Малфой, в то время как поток ледяного воздуха подхватил ее волосы. Гермиону пробрало до мурашек не то от холода, не то от альфа-тона. — Я пыталась извиниться перед Эрни за ту ситуацию, но вместо этого он убедил меня, что в этом нет смысла, раз я делаю это лишь для того, чтобы показаться лучше, чем я есть, — как на духу выложила Гермиона и тут же почувствовала себя полной дурой. Не надо было близко общаться с Драко, чтобы понимать, что для него ее дилемма покажется жалким зрелищем, ведь он и так считал себя лучше других, потому Гермиона и не хотела ничего ему рассказать, ведь знала — он ее внутренние метания не оценит. — Я выбью из Макмиллана всю эту дурь позже, но пока… — Малфой! — …пока я ставлю своей главной целью донести до тебя, что это твоя жизнь и никто, кроме тебя, не может решать, какая ты. Для кого-то ты будешь другом, а для кого-то самым страшным кошмаром, но стать хорошей и правильной для всех ты, увы, никогда не сможешь. Поэтому… будь самой лучшей для себя, Грейнджер. Это главное. Гермиона на мгновение задержала дыхание, глядя Малфою в глаза, которые буквально кричали ей обо всем том, что он сейчас так спокойно сказал. Его слова каким-то образом осели где-то глубоко в ее подсознании, заставляя ощущать правильность происходящего. — Я… я поняла, — смогла лишь выдавить она. Малфой приподнял уголок губ в полуулыбке и покачал головой. — Я в этом не уверен, — произнес он и, подняв руку, положил свою горячую ладонь на ее прохладную щеку, — но у меня есть все время мира, чтобы доказать тебе, что ты прекрасна такая, какая есть, Гермиона. Гермиона прикрыла глаза. В груди разлилось тепло, а от руки Малфоя по телу распространились маленькие электрические разряды. Стало вдруг спокойно, хорошо, и даже ветер, хлеставший по щекам, не волновал. Сейчас Грейнджер поняла, что найти свою Истинную пару — это не про отсутствие выбора, зависимость от неподвластных обстоятельств и потерю контроля над собой. Быть Истинными — значит уметь подбирать те самые слова, что помогут и согреют даже в такой пасмурный день, значит понимать потребности другого на каком-то особом уровне, значит принимать друг друга со всеми достоинствами и недостатками. — Становится холодно, — Драко вдруг взял ее ладонь второй рукой. — Ты уже заледенела. Пойдем в замок. Гермиона кивнула, медленно приоткрывая веки, а затем внезапная мысль осенила ее. — Подожди, мы ведь так и не решили, что будем делать с нашей… ситуацией. — Просто… не заставляй меня нервничать, Грейнджер, — улыбнулся Малфой, ведя ее за собой к замку, — и все будет хорошо.

***

Драко прижался к ней со спины и положил в котел с закипающим зельем несколько веточек валерианы. Гермиона сглотнула, ощущая, как его эрекция уперлась ей в поясницу. Она кинула осторожный взгляд вперед, проверяя, не смотрел ли кто на них, и продолжила свое занятие. Ей надо было ровно сорок раз помешать зелье против часовой стрелки, а потом столько же по часовой. «Десять, одиннадцать». — Что ты делаешь? — прошипела Гермиона, чувствуя, как Драко положил руку ей на талию, вдавливаясь своим телом в ее. — Жду, пока ты помешаешь еще двадцать раз, чтобы добавить белладонну, — прошептал Малфой ей прямо на ухо, заставляя дрожь возбуждения пройтись по позвоночнику. Грейнджер ухватилась свободной рукой за край столешницы и постаралась сосредоточиться на зелье, которое они готовили на оценку, а не на том, как ладонь Малфоя начала медленно двигаться, забираясь под ее рубашку. — Ты можешь ждать у другого конца стола, пока я завершу свою часть. «Пятнадцать, шестнадцать». — Как же тогда все в этом кабинете узнают, что только я имею право так трогать тебя? Грейнджер тяжело выдохнула и поняла, что от его шепота, аромата какао и горячих пальцев, скользящих по ее ребрам, она теряла рассудок. Хотя Малфой обронил свой собственный где-то еще до начала занятия, и его это явно не волновало. Гермиона даже хотела бы поставить некоторую сумму галлеонов на то, что Драко подговорил Слизнорта устроить сегодня день мини-чемпионата по приготовлению зелий в паре и разрешить им самим выбирать партнеров, но все же не хотела так плохо думать ни о профессоре, ни о Малфое. Однако сейчас все равно не было смысла гадать, как же так удачно сложились обстоятельства, ведь ей предстояло справиться с возбужденным альфой и приготовлением достаточно сложного зелья. Ну что же, не зря она была умнейшей ведьмой своего поколения. Видимо, придется выкручиваться, как и всегда. «Девятнадцать, двадцать». Когда Гермиона провела лопаткой по кругу двадцать первый раз, ощутила, как Драко, совершенно не заботясь о том, что их могли поймать, перекинул ее волосы через плечо и прижался губами к шее. Гермиона пропустила вздох. Он покрывал поцелуями ее кожу так близко к запаховой железе, что Грейнджер едва удержалась на ногах. «Двадцать два». — Драко, мы здесь не одни, — попыталась она отрезвить Малфоя. — Это к лучшему, — произнес он, отчего потоки воздуха заскользили по ее влажной коже. — Я весь день мечтал разложить тебя на какой-нибудь парте и грубо оттрахать. «Двадцать три. У меня нет выбора. Мне придется это пережить». Послышался хлопок со стороны стола Рона и Симуса, и именно в этот момент рука Малфоя сжала ее грудь. Напряженный сосок уперся ему в ладонь, и Драко тут же стиснул его между пальцев, оттягивая и заставляя Грейнджер так сильно сомкнуть челюсть, что она была уверена — еще немного и ее зубы раскрошились бы. «Двадцать четыре. Двадцать пять». Она лихорадочно пыталась уследить за зельем и профессором Слизнортом, хлопочущем у стола друзей, а также не забывать помешивать зелья. «Двадцать шесть». — Драко, — выдохнула Гермиона, делая последнюю попытку пробудить его рассудок от тумана. Малфой даже не повел ухом. Он продолжал сминать ее грудь в одной ладони, а другой медленно скользить по ее ягодице к подолу юбки. Что-то предпринимать было бессмысленно. Позавчера Малфоя уже настиг такой гормональный приступ в переполненном людьми коридоре, что Гермионе просто повезло, что рядом оказалась подсобка, в которую ей удалось его затащить, иначе бы вся школа смогла лицезреть двух обезумевших учеников, пытающихся достать друг другу до гланд. Драко в такие моменты становился очень напористым, сильным и совершенно непробиваемым, но, помимо этого, его запах умудрялся так сильно влиять на Гермиону, что через пару минут она уже становилась такой же ненормальной любительницей секса в общественных местах. «Двадцать семь, двадцать восемь». Профессор Слизнорт разобрался с проблемой на передних партах и, довольный собой, отправился к себе за стол, что не могло не обрадовать Гермиону. Однако в этот момент Малфой наконец забрался ладонью под подол юбки и принялся оглаживать обнаженную кожу бедра, другой рукой вместе с тем сильнее сжимая чувствительный сосок. В голову тут же ударила дымка всеобъемлющего желания, и Грейнджер закусила губу, едва совладав с собой, чтобы продолжать помешивать зелье. «Двадцать девять, тридцать», — произнесла про себя Гермиона, а затем вспомнила, что сейчас надо было не забыть про один важный ингредиент. — Белла… — Малфой как раз в этот момент достиг ее трусиков и забрался под хлопковую ткань пальцами, заставляя Гермиону выгнуться в пояснице и прижаться к его руке. «Черт». — М-м-м, Драко-о, белладонна. — Угу, — он ответил неожиданно ясно, словно пробудился от своего дикого желания. Малфой тут же отстранился от нее и потянулся за пузырьком с экстрактом белладонны. Гермиона смогла наконец ровно выдохнуть и постараться очистить мысли от влажных — хоть и не настолько влажных, как ее трусики — фантазий. Она посчитала реакцию Драко добрым знаком, а потом немного расслабилась, пока Малфой подливал белладонну в зелье. «Тридцать два, тридцать три». Грейнджер поправила свободной рукой свою рубашку и заправила упавшую на лицо прядь волос за ухо. Для душевного равновесия не хватало только унять сильнейшее желание, бурлящее в крови после ласк Малфоя, и непосредственно терпкий аромат Драко, который, казалось, создал плотную атмосферу вокруг нее. «Тридцать четыре. Главное, чтобы Драко не стал продолжать, а там уж…» Словно прочитав ее мысли, Малфой, отложив все ингредиенты, взглянул на нее и по-животному ухмыльнулся. Кровь вскипела в жилах, настолько эта картина заставила Гермиону воспламениться. Ей и так было непросто устоять перед тягой к нему, но его потемневший голодный взгляд, заострившееся лицо и предвкушение ласк сделали ее еще более восприимчивой. — Ты будешь для меня хорошей девочкой, — услышала она его голос. Драко подошел к ней впритык, делая ее совершенно обезумевшей от его аромата, — и разрешишь мне ублажить тебя, моя сладкая омега? «Тридцать шесть, тридцать семь». Гермиона тяжело вздохнула и поняла, что начинает дрожать. В ее голове пронеслось: «Да, пожалуйста», но Грейнджер, сжав кулаки, смогла сдержаться и лишь кивнула, завороженно глядя ему в глаза. Малфой хитро ухмыльнулся и посмотрел на учеников, занятых своим делом, и профессора, слишком увлеченного засахаренными ананасами, чтобы на что-то обращать внимание. — Моя девочка, — прошептал Драко ей на ухо, а затем… В считаные секунды оказался на коленях. Рабочий стол отлично скрывал его от посторонних глаз, однако Гермиона не сразу поняла, что он задумал, пока Малфой наглым образом не стянул с нее трусики, а затем переместился так, чтобы оказаться прямо между ее ногами. «Тридцать восемь, тридцать девять». — Мерлин, — только и смогла выдохнуть Гермиона. «Главное — не отвлекаться и мешать зелье!» Грейнджер подняла глаза от Малфоя, забравшегося ей под юбку, и уставилась в котел невидящим взглядом, ощущая горячее дыхание между своих бедер, уже влажных от естественной смазки, вытекающей из нее. «Теперь по часовой стрелке… — Мерлинова борода! — сорок, — Драко Малфой хочет вылизать меня прямо посреди урока по зельеварению! — сорок один». Грейнджер опять вцепилась свободной рукой в край парты и закусила губу, чувствуя, как Малфой приник губами к ее промежности, облизывая нежную плоть. Перед глазами все поплыло и засверкало, колени подогнулись, и лишь крепкие ладони Драко, удерживающие ее за ноги, не дали упасть. «Сорок два, сорок три». Гермиона вцепилась в лопатку, которой мешала зелье, как в спасательный круг, стараясь кинуть все свое самообладание на то, чтобы не забыть про задание. Малфой же рушил всю ее выдержку в щепки своими ласками. «Сорок четыре, сорок пять». То его язык выписывал узоры на ее коже, то губами Драко обхватывал ее клитор и сильно посасывал, заставляя Гермиону дрожать всем телом. «Сорок шесть, сорок семь». Она чувствовала, что разрядка нахлынет стремительно и быстро, ведь ее тело заранее было разгорячено до предела. Малфой, словно уловив состояние Гермионы, огладил правой рукой ее бедро, а затем, увлажнив ладонь во влаге ее промежности, ввел в нее два пальца. «Сорок восемь, сорок девять». — М-м-м, — вырвался из груди Гермионы тихий стон. «Пятьдесят». Низ живота запульсировал, предвещая о скором оргазме, и Гермиона, чувствуя, что на лбу выступила испарина от напряжения, посильнее вцепилась в парту. Драко, ритмично трахая ее пальцами, стал быстрыми движениями хлестать ее клитор языком, заставляя Грейнджер думать лишь о том, как она сейчас прекрасно кончит на его лице прямо во время приготовления зелья. «Пятьдесят один, пятьдесят два». — Мисс Грейнджер? — Да? — пискнула Гермиона, едва соображая, что происходит. Она напряглась, сжимая голову Малфоя между своих ног, и оторвала взгляд от зелья, плескавшегося в котле. — С вами все в порядке? — добродушно поинтересовался профессор, застывая у противоположной стороны ее парты. «Пятьдесят три. Если он обойдет стол, то увидит Драко! О нет!» — Д-да. — Точно? Вы очень сильно покраснели. «Пятьдесят четыре». — Я просто очень сосредоточилась на, — «Драко Малфое под моим столом», — зелье, — пролепетала Гермиона. Малфой же абсолютно не помогал. Вместо того чтобы замереть и сидеть у ее ног тише воды ниже травы, он вобрал в рот ее клитор и начал его медленно, но с наслаждением посасывать. Колени опять задрожали. «Пятьдесят пять». — О, понимаю. Трудно мешать зелье с одинаковой амплитудой так много раз, — кивнул Слизнорт. — А где же мистер Малфой? — Отлучился в уборную, — тут же выпалила Грейнджер. Она чувствовала, что еще немного и ее организм сдастся на волю Малфоя, но это ни в коем случае не могло произойти при профессоре. «Пятьдесят шесть. Пожалуйста, уйди!» — Ну что же, как вижу, — Слизнорт бросил взгляд на котел, — у вас все хорошо. Так что удачи с завершением работы. «Пятьдесят семь». — Спасибо, с-сэр. Гермиона знала, что ее лицо пылало, глаза осоловели, а вид в общем и целом неадекватный, а потому не могла не восхититься простоте Слизнорта. Малфой, услышав удаление профессора, принялся действовать с большим напором. Грейнджер ощутила, как его пальцы резко оказались в ней, сразу задавая уверенный, быстрый темп, а язык заскользил по коже, сводя Гермиону с ума. «Пятьдесят восемь». Пальцы на ногах поджались. Сердце принялось биться в безумном ритме. «Пятьдесят девять». Низ живота запульсировал, соски до боли напряглись, упираясь в ткань лифа. «Шестьдесят». Тело задрожало, а глаза были готовы закатиться. «Шестьдесят один». Драко резко всосал в рот ее клитор и повернул пальцы под другим углом. «Шестьдесят два». — М-м-м. Ослепительный оргазм накрыл ее с головой, заставляя содрогнуться всем телом. По коже прошел электрический заряд, а звуки окружающего мира исчезли. — Продолжай помешивать зелье, — услышала она голос Драко рядом с собой и с трудом открыла глаза. Руки и ноги тряслись, а дыхание было загнанным. Гермиона быстро заморгала, пытаясь прийти в себя, и постаралась сосредоточиться на котле, а не на том, как прекрасно было ощущать Малфоя рядом с собой. Хотелось свернуться в клубочек на его коленях и больше не отпускать. «Шестьдесят три». — Умница, — прошептал он, обнимая ее за талию и опять вжимаясь своим членом в ее тело. — Ты такая умница, Гермиона. Грейнджер едва не замурлыкала. Мозг хоть и взял команду над ее телом, заставляя помешивать зелье, однако подсознание омеги все еще главенствовало над остальными мыслями. Она почувствовала, как Драко поцеловал ее в шею, и сама не поняла, как ее свободная рука вдруг скользнула за спину и оказалась на брюках Малфоя. Прямо в том месте, где его наверняка болезненная эрекция упиралась в плотную ткань. «Шестьдесят четыре, шестьдесят пять». — Альфа. — Позже, моя хорошая, — прогудел он прямо над ее ухом заметно напряженным тоном. — Сначала надо приготовить зелье. Его слова заставили пробудиться ото сна ее рациональную часть, и Гермиона тут же выпрямилась, пытаясь совладать со своим глупым организмом. «Шестьдесят шесть. Все. До конца урока больше нельзя отвлекаться». Гермиона окинула взглядом класс, словно проверяя, не смог ли кто-нибудь их засечь, но тут же, отвлекшись на зелье, не заметила четырех альф, уставившихся в их сторону потемневшими глазами. Малфой за ее спиной расплылся в ухмылке и горделиво вскинул подбородок. Его альфа-подсознание победоносно загудело где-то глубоко внутри.

***

Это было похоже на сумасшествие, которому Гермиона не могла сопротивляться, сколько бы ни старалась. Драко почти не отходил от нее и даже без воздействия гормонов и связи всем своим видом напоминал волка, охраняющего добычу. Даже Гарри стал сторониться Гермиону, сказав, что для всеобщего блага ему лучше не приближаться к ней, и пересел на всех занятиях к Джинни, тем самым давая Малфою возможность и здесь находиться рядом со своей омегой. Гермиона же хоть и была недовольна положением дел, понимала, что не сможет ничего изменить, ведь эта незавершенная связь очень сильно давила на них. Грейнджер не успевала отойти от одного эпизода публичных обжиманий с Драко, как все повторялось вновь. Она уже даже начинала всерьез подумывать о хождении по школе без нижнего белья, ведь в нем не было смысла, когда Малфой мог накинуться на нее в любую секунду. Помимо этого, она все чаще начинала замечать пристальные потемневшие взгляды других альф, а также реакцию Драко на приближение к ним таковых. Она чувствовала, что он сдерживался, контролируя свою сущность как мог, однако волны феромонов, предвещающих об опасности, слишком часто витали в воздухе в такие моменты. В общем, атмосфера в замке накалялась, Драко, казалось, совсем не спал, ведь каждый раз Гермиона пробуждалась ото сна уже в состоянии возбуждения от ласк Малфоя, а Грейнджер, в свою очередь, с каждым днем все чаще ощущала, как мутнело ее сознание, буквально заставляя ее ластиться к Драко и прося ее укусить. Как сейчас. — Подожди немного, — напряженно прошептал Драко ей на ухо. Разделившееся пополам сознание Гермионы одновременно убеждало ее послушаться Малфоя и воспротивиться ему. Поэтому Гермиона сделала что-то среднее. Она продолжала идти за ним по коридору, вместе с тем не прекращая блуждать рукой по его прессу, прикрытому тканью форменной рубашки. Через десять минут у них должна была начаться трансфигурация, но Гермиона понимала, что лучше снять напряжение сейчас, чем опозориться перед Макгонагалл на уроке, ведь Минерва не Слизнорт — сразу заметит неладное. Они завернули в коридор в противоположной стороне от кабинета Макгонагалл, но тут же наткнулись на Энтони Голдстейна и Терри Бута. Оба альфы с Равенкло застыли, окинув их тяжелыми взглядами, и из груди Малфоя вырвалось самое настоящее рычание. Он крепче прижал ее к своему телу, едва ли не запихивая себе под мантию, и отступил назад. Гермиона только и успела один раз моргнуть, как почувствовала, что от предостережения в рыке Драко ее нижнее белье опять промокло, а Малфой уже развернул их и направился в коридор, ведущий к кабинету Макгонагалл. Грейнджер ощутила, как изменилась атмосфера между ними. Теперь Драко стремительно терял контроль над собой, заставляя ее сильнее прижиматься к нему и лихорадочно думать о том, что будет дальше. Они найдут какую-нибудь кладовку, и Гермиона отсосет у него, тем самым убеждая, что она только его? Или, может, он затащит ее в пустой кабинет и нагнет над партой, вытрахивая из нее все мозги? Однако Грейнджер не угадала. В этом коридоре почти не было помещений, зато у самого поворота в углу стены стояла статуя известного волшебника. Малфой без раздумий затащил Гермиону туда, вставая так, чтобы массивное изваяние из камня полностью скрывало их. Его губы обрушились на нее, заставляя тут же забыть обо всем. Он без промедлений скользнул языком в ее рот и вместе с тем распахнул полы ее мантии, забираясь руками под юбку. Вожделение завладело остатками разума, и Гермиона, простонав ему в рот, также нетерпеливо схватилась за ремень его брюк. Ей хотелось — так сильно, что сердце было готово выпрыгнуть из груди — разорвать на нем одежду и дать ему наконец оказаться в ней. Она желала доказать Драко, что принадлежит ему целиком и полностью. Малфой спустился поцелуями по ее щеке к шее и сразу же задел языком запаховую железу, начиная интенсивно ее посасывать. Тело Гермионы завибрировало, и она вскрикнула, чувствуя, как подкашиваются колени. — Моя, — прохрипел Драко в ее кожу. — Моя омега. Я так хочу тебя. Грейнджер невнятно простонала слова согласия, в данный момент в силах только лишь прижиматься к его телу и дрожать. Низ живота скрутило в сильнейшем спазме возбуждения, а соски до боли напряглись, желая, чтобы им уделили внимание. Ладонью, забравшейся под юбку, Драко отодвинул влажную ткань трусиков в сторону и тут же ввел в нее два пальца. В груди разлилось искрящееся тепло. Гермиона откинула голову на статую, давая Малфою трахать ее рукой и вылизывать кожу над запаховой железой. — Ты такая тугая и мокрая для меня. Всегда, — шептал Драко в ее шею. — Моя девочка. Гермиона. Я так хочу оказаться в тебе, хочу… укусить тебя, — его голос на этих словах перешел в альфа-тон, заставляя Грейнджер заскулить, — и навсегда сделать своей. — Альфа… Драко. Пожалуйста, — всхлипнула Гермиона, двигая бедрами навстречу его руке, полностью испачканной в собственной смазке. У нее у самой сводило челюсти оттого, как сильно хотелось впиться зубами в его шею. Все внутри тряслось от предвкушения, что совсем скоро она сделает его своим навсегда. Малфой зарычал, и этот звук прошел через все тело Гермионы, побуждая ее внутренние стеночки тут же сократиться вокруг его пальцев. Она содрогнулась под действием оргазма и потеряла связь с реальностью. Наслаждение разлилось по венам, а тело ослабло. Гермиона была уверена, что сейчас упадет, пока не ощутила, как ее схватили под бедра. Драко развернулся, вжимая ее спиной в стену, и заставил обвить его талию своими ногами. Гермиона смогла разлепить отяжелевшие веки, когда Малфой, оставив быстрый поцелуй на ее губах, принялся расстегивать свои брюки. И Грейнджер поняла, что опять пропадает. Серые глаза были темнее ночи, платиновые пряди в беспорядке упали на лоб, щеки лихорадочно горели, а губы знатно покраснели. Такой Драко всегда сводил Гермиону с ума. Она подалась вперед, обвивая руками его шею, и втянула в страстный, грубый поцелуй. — Я так хочу тебя, — простонала Гермиона ему в рот, чувствуя, как от желания все внутри сворачивалось в предвкушении. — Сейчас, я… Мерлин, — прошептал Драко, и Гермиона ощутила, как ее нижнее белье еще сильнее сдвинули в сторону, а Малфой поудобнее расположился между ее ног. — Ты такая потрясающая, Гермиона. Это… — Мистер Малфой? — послышался громкий оклик. Драко тут же дернулся, оборачиваясь на звук и давая нарушителю их покоя заметить Гермиону. — Мисс Грейнджер? Это было плохо. Очень плохо. В метре от них с широко раскрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом застыла Минерва Макгонагалл. «О нет. Нет-нет-нет. Я что, застряла в страшном сне?» — Немедленно приведите себя в порядок, — скомандовала Минерва, быстро приходя в себя. — И будьте добры объясниться!