Край Мира

Солнечные лучи только-только выглянули из-за гор, предвещая новый день с отличной погодой. Обычно, в этих краях редко было тепло и солнечно, но в связи с последними событиями, будто сам свет шел бок о бок с теми, кто стремился к миру. Медицина делилась на несколько видов и каждая имела место быть в жизни многих существ. Одни лекари — жрецы, исповедующие исцеление страждущим с помощью силы веры и молитв. Другие лекари, к которым многие привыкли — это классические врачи, имеющие множество специализаций и классификация. Третьи были магами, умеющими залечивать раны с помощью заклинаний. Четвертые — небезысвестные врачеватели, которые чаще всего лечили с помощью отваров, заговоров и прочего, что относилось к нетрадиционной медицине и такие проповедники назывались шаманами, знахарями и целителями. Увы, в те дни, когда Моранж потерял веру из-за неразделённой любви, от него как будто отвернулся свет и в дело вступили обычные врачи. Прийдя в сознание, он ощутил неприятное и болезненное вторжение воздуха через нос в лёгкие. Странная маска зажимала ему носовую и ротовую часть лица, от чего несчастный забился в агонии и попытался стянуть ненавистный намордник, что мешал ему дышать самостоятельно. Правда он не знал, что стянув его, он сделает себе только хуже. Неожиданно на маску легла чья то крупная, бледнокожая с длинными пальцами рука. Вторая ладонь не позволила Ньюту бороться с маской. В глазах, от борьбы с противником классической медицины, полопались все сосуды, непроизвольно навернулись слезы и он перевел взгляд, тут же замычав в маску с ликованием. Амадоер! Он сидел рядом с ним и не позволял убрать прибор с лица, тем самым предотвращая последствия после работы искусственной подачи воздуха. — Ньют, все хорошо, не дергайся. Потерпи, я знаю что тебе неприятно, но потерпи. Тебе нужно прийти в себя и тогда я сам сниму с лица этот намордник. Амадоер был одним из тех эльфов, как и большинство, в принципе, которые не очень то прославляли и любили классическую медицину, которая кстати зародилась в людских краях ещё давным-давно до катаклизма. Моранж успокоился, закатил глаза, потом вновь их открыл и читались эти признания и возгласы в его наполненных слезами глазах: «Ты пришел! Как же я рад, что ты рядом!» Амадоер улыбнулся ему, как всегда тепло и нежно. Для него этот юноша стал не просто учеником, но и как будто собственным ребёнком, который был для него источником жизни. Пускай они мало виделись в последнее время, но писали письма друг другу очень часто. Да и Ньют, заканчивая писать письмо маме, принимался писать очередное для Амадоера. Их отношения иногда имели роль между отцом и сыном, но так, мимолётно. Прийдя более — менее в себя, эльф аккуратно снял маску и тут же Ньют одарил его тяжелым и умирающим хрипом. Ему тяжело дышать, вот и корчится в постели. — Ага, а я говорил тебе, что нужно ещё чуть-чуть подержать! Давай, открывай рот и дыши, и вдох…–и он принялся помогать молодому человеку адаптироваться. Окончательно очнувшись, парень пополз на локтях к краю постели, где находился эльф и без разговоров тот наклонился, притянул за руки юношу и крепко обнял, прижимая к себе словно маленькое дитя. Ньют жмурится, пытается унять дрожь, но слишком многое произошло за это время, слишком многое не уходит из памяти, что бы просто взять и успокоиться. — Давно ты здесь? — Как только открылись порталы, я с отрядом лучников прибыл сюда и вот, узнал, что тебя ранили. — Сколько я проспал? Где Агвид? Амадоер повел длинной ухоженной бровью, тем самым сделав свое коронное выражение лица, показывающее, что он хочет спросить или поинтересоваться теми вещами, которые на самом деле очевидны. — Спал ты не много, всего три дня, но вот почему он ни разу не пришел к тебе — это уже вопрос. Что-то случилось? Теперь уже время отвода глаз со стороны скромного Ньютона. — Не важно, абсолютно не важно. — Да что ты… Я видел его с волчицей, и выглядели они не как простые сослуживцы или недавно познакомившимися воргенами, а нечто большим, чем…–он умолк, увидев грустное выражение лица юноши и поникший вид.– они вместе, так ведь? — Да. Они вместе.–и теперь Ньют нахмурился, помрачнел и прикрыл глаза. Ему было обидно даже не потому, что его скрытые чувства растоптали и уничтожили. Нет, он был разачарован, что забылась их дружба и теперь мужчина как будто забыл их товарищеские клятвы, как будто… Как будто он ничего не помнил. — Ньют, тебе нужно пройтись и подышать свежим воздухом. Пошли. *** Крепко держась под локоть эльфа, раненый капитан пытался не упасть, да и владыка эльфов не дал бы этому случиться, изредко придерживая за талию мальчонку. На душе даже стало как то лучше, как будто Амадоер был тем успокоительным, которого ему так долго не хватало. — Что вы нашли? Я слышал от своих советников, что в камерах и подвалах этого замка есть тела убитых… — Людей, ты слышал правду. Я не знаю, как это объяснить. Кто они и кому подчиняются, и есть ли смысл пытаться с ними заключить договор и выйти на контакт по поиску артефакта. Я ничего не знаю, я впервые в тупике… Мне трудно работать без него. Признался Моранж, потупив взгляд в пол и останавливаясь. — Мы всегда что то придумывали. Вместе, понимаешь? А теперь… Он стал другим, а я для него чужой. Я не требую большего, но хотя бы оставаться друзьями… Ладно, забудь. Эльф с досадой глядел на своего ученика, ведь все-таки ему нельзя было вмешиваться в судьбу одного, когда от него зависит судьба многих. Таково предназначение у хранителей — вести тех как скот на убой и молчать, не говорить правды, благодаря которой были бы счастливы оба. Они шагали по коридору и свернув налево, обратили внимание на парочку вдали, что стояла у окна и наблюдала за птичками. По крайней мере, Ньют слышал радостные возгласы Сигрун, что жалась под бочок воргена, а тот не отталкивал, лишь крепче прижимал волчицу. Моранж скривился и схватился за бок, чуть сгорбив спину от такого зрелища. Амадоер, осознав ошибку, что повел его этими коридорами, аккуратно взял за талию мальчонку и потянул в другие проходы, ибо сейчас начнется у того внутренняя истерика и ревность, которая выступала внешне лишь в нервном дерганьи глаза и боли в лёгком. — Мой милый Ньют, тебе нужен отдых. Ты ещё молодой юноша, подумай о будущем, о своем здоровье. Ты ведь ещё не признал счастья стать родителем, не надрывай себя, не пытайся искалечить организм. Ньютон резко дернулся в руках эльфа и отстранился от него. — Плевать я хотел на это счастье! Не будет у меня этого, ничего не будет! Я сыт по горло вашими упреками… Жрал, жру и буду жрать подавители, пока не сдохну! Хватит мне проедать мозги этим! Я не хочу…этого.–кричал он стиснув зубы и кулаки, а затем рыкнул гневно, развернулся и опираясь о стену, пошагал к своей койке. *** После излечения большинства, было решено собрать совет, на котором присутствовали главы аллодов, главнокомандующие войсками и верховный главнокомандующий Моранж вместе со своим заместителем, который ещё источал отвратительный запах волчьей самки, отчего Ньютон с трудом сдерживал рвотный позыв. — И так, все в сборе. Я рад видеть каждого.–обвел он взглядом всех вождей, королей, лордов и высших чинов союзных рас.– каждый из нас знает, что мы собираемся выступить против Танотоса, но как видите, мы столкнулись с неизвестным врагом, кажется это… — Рыцари черной длани.–четко произнес Агвид.– Из недавней разведки прибыли мои следопыты и выяснили, под каким флагом они ходят на самом деле и вы были правы, господа. Это союзники Танотоса. Эта шавка подчинила тех, кто по праву считался давно умершим. — Люди, как их многие звали «чумные инженеры». Мои единоземцы… Я считал, что я один выживший, но оказывается, есть ещё люди, пускай и восставшие после гибели. Это нам и предстоит выяснить, кто приложил руку к этому отвратительному действу и посмел поднять моих братьев из могил. — Людская раса никогда и никому не подчинялась и это уже наталкивает на вопрос — как они подчиняются после гибели? Ньют прав, мы должны разобраться и возможно мы найдем множество ответов, заставим Танотоса ответить за содеянное и как раз таки найдем новых союзников, которые помогут нам в борьбе и свержении тирана. А теперь, с позволения Ньютона, мы готовы будем выслушать ваши предложения, господа.–все продолжал оборотень, изредко жестикулируя мощными лапами. Когда-то Ньют любил рассматривать эти действия, очень любил наблюдать за ним. Теперь же и глаза повернуть не мог, как будто увидит страшное и не сможет сдержать истерики. После совещания с владыками, было вынесено решение выступить вновь на рыцарей черной длани и уже окончательно покончить с ними, либо заключить мир. Перед этим Ньют заново спустился в подвалы, где находились трупы и он даже не заметил, что за ним увязался Агвид. Он шел вдоль тел и рассматривал каждое внимательно, но услышал тихий грубый голос и обернулся. — Ньют, представители твоей расы, и все они… — Мертвы. Были мертвыми и вновь мертвы. Меня пугает, что они не разлагаются. Здесь довольно сыро и недостаточно прохладно. — Если ты говоришь, они были мертвы, значит они могут вновь восстать? Бомба замедленного действия, тебе не кажется?.. — Кажется, очень даже кажется. Призови сюда солдат, что бы для полного спокойствия обезвредить эту бомбу. Каждый из солдат умело мог справляться с кинжалами, будь то простые охотничьи, либо казённые уставные, а были они абсолютно разных видов. Было решено окончательно добить, повредить мозг нежити и тогда можно спать спокойно, надеясь, что их главный источник жизни угас. Отвратительный чавкающий звук, и он именно такой, когда лезвие входит в плоть и резко выходит. Моранж не мог смотреть на это. Над телами буквально надругались, когда вскрывали виски насквозь, поэтому он отвернулся и закрыл глаза, как вдруг ощутил спиной тепло. Сзади стоял Агвид. — Мне жаль, Ньют. — Так будет надёжнее и они не смогут в случае чего пойти в госпитали, где сотни раненых, и в казармы, где тысячи живых душ. Меня пугает все это и одновременно завораживает… Какой силой обладает Танотос, что смог создать такое оружие? Они ведь выглядят разумными, но тем не менее подчиняются и следуют его зову. — Как думаешь, клинок у них? — Они все владеют рунными клинками. Мне кажется, я понимаю, что эти руны — наш древний язык, который мне, как рожденному после катаклизма, неизвестен. Помнишь, многие существа утверждали, что к ним приходили когда-то существа в черном с рунными клинками и знамёнами в виде черепа и меча? О Боги, Агвид…–неожиданно ощутилась боль, закружилась голова и он сел на рядом стоящую лавку. Агвид кажется все понял, распахнул шире голубые глаза и произнес полушепотом. — Именно рыцари черной длани помогали Танотосу подчинять земли, выжигали села, убивали невинных… Ньют, кажется я понимаю, о ком нам говорили ранее и кого видели жители разоренных земель. Наши союзники, они тоже ранее с ними сталкивались, но начали понимать всю суть именно сейчас! Ньютон молчал, лишь тяжко дыша и осознавая, какой ущерб нанесли некогда те, кто являлись творцами. Вот оно, как Танотос надругался над людьми, которые несли свет и прогресс в иные земли. — Он заплатит за все это… Я лично вскрою его проклятую бошку и разорву тело вклочья! –засияли зеленоватые глаза, в которых читался гнев и желание мстить, налились кровью и предвещали одно — Моранж сдержит слово и сокрушит врага, погубившего столько народу, столько земель и да прервется династия проклятых мантикор, терроризирующих из поколения в поколение народы и их погибающие миры. *** Наступление началось тогда, когда ряды были восполнены и был составлен план захвата. Сейчас было стремление взять под свою власть рыцарей черной длани и попытаться найти источник их повиновения, дабы разбить оковы и освободить мертвецов. Ньютон думал, что после разрыва связи с Танотосом, его земляки умрут и не будет союзников. Но он ошибался. Те ему скажут огромное спасибо за свободу, хотя ещё долго не смогут восстановить свою память. Кровопролитные бойни приносили успех армии Рассвета под командованием Моранжа. В первый день они взяли прибрежные города, где освободили множество народу, которых рыцари держали в плену. Войны происходили не на землях людей, нет. Они давно лишились Родины. Во второй день они смогли захватить склады и тем самым отрезать продовольственный путь войскам черной длани. В последующие дни шло очищение захваченных земель и спустя месяцы они смогли добраться до источника подчинения. Им служил колодец энергии техномагов, источник вдохновения людей, который находился в центре вселенной. По сути именно отсюда появились первые люди, которые затем шли на запад строить свою цивилизацию. Когда колодец был закрыт, к рыцарям черной длани пришло прозрение, от которого следовал один результат — многие поняли ошибки и самое главное, Ньют мог с ними пообщаться с глазу на глаз и выяснить, кто они и что случилось. *** Начало Аполии, как и множеств других планет во вселенной, начинается от богов-титанов. Доподлинно неизвестно, какая раса была первой на земле и в конечном итоге стала прародителем других рас. Титаны создали так называемые источники — колодцы, которые давали жизнь той или иной расе. У эльфов это источник вечности, дающий им силу в магии, у различных кочевых племен — это колодец духов, вдохновляющий их на общение с давно умершими предками и таких источников было множество. Они существовали до тех пор, пока земля не раскололась на осколки. Многие колодцы были уничтожены, какие-то осквернены, поэтому со временем некоторые расы не просто вымерли, но и деградировали под воздействием того, что было утеряно множество реликвий, истории и жизненной энергии, что текла бурным ручьем из истоков. У людей был подобный колодец, только имел он название матрица или гамма-источник, либо же, как говорят в простонародье, шестерёнка. Говорят, именно благодаря ему люди искали вдохновение для создания новой техники, в особенности техномаги, благодаря гамме-источнику могли вселять в машины жизнь, буквально создавая механизмы, владеющие душой. Многие верили, что матрица была уничтожена во время катаклизма, но нет, кто-то или что-то, что погубило планету, оставило в целости это колодец, о чем возможно в дальнейшем пожалело. Сейчас он был осквернен и сам Ньют, являясь человеком, сходил с ума от той энергии, что выходила потоком из него. Несколько раз Агвиду приходилось приводить в чувства Ньюта, дабы тот не устраивал дебош и не кричал так, словно из него изгоняют демона, а кричал он ужасно. Все было закончено так быстро, что и Ньют не сразу понял, что случилось. Все это заслуга Агвида, ибо он смог закрыть вовремя колодец, не уничтожив его, но обезвредив и заставив тысячи мужчин и женщин людской крови потерять связь со своим кровавым владыкой. Все ещё с опаской, но солдаты протягивали руку тем, с кем совсем недавно вели войну. ***

Мы пытались укрыться, но нам не дали. Мы хотели спастись и уберечь своих детей, но нас искали. Мы стремились сберечь то, что нам дорого, но оказались на веки прокляты и теперь мы заключены в этих гниющих телах! Наша кровь давно остыла в жилах. Кожа имеет бледные, бескровные переливы, а стук сердец утих… Нас погубили за то, что мы многое знали, за то, что среди нас должен был быть тот, кто спасет этот мир. Мы отплатили своими жизнями и не знаем, жив ли наш спаситель или давно уже гниёт средь трупов, кому не повезло стать избранным и заполучить бессмертие. Но… Какой толк в этом бессмертии, если ты обречён на вечные муки в этом гнилом теле? Ты нежить, ты ничто на этом белом свете. Тебя убили из-за него… Из-за него! Так неуежели ты обязан и дальше держать веру в свет, когда он от тебя отвернулся?!

Рыцари черной длани долго не могли оправиться, вспоминая весь тот ужас, что они несли с тех дней, когда лишились жизни и обрели новую. Союз Рассвета помог им найти себя, вырваться из-под гнета Танотоса и в знак благодарности, был заключен союз. Теперь рыцари черной длани готовы были вступить в борьбу со своим мучителем и дать ему отпор в предстоящих битвах. Каждый из войнов был благодарен главнокомандующему воеводе, который без отвращения и без сожаления смотрел на людей, своих людей. Какими бы они ни были, он готов был их вести за собой. А для них было важно, что бы к ним не испытывали отвращения, а уж тем более сожаления. В течении нескольких дней неупокоенным помогали прийти в себя. Их вновь учили заново жить, хоть и с болезненной усмешкой они реагировали на все то, что означало «жизнь». Это не люди — это хорошо сохранившаяся нежить. В ходе общения с ними, Ньют выяснил много важных деталей, к примеру то, что умирали они в течении пяти лет, примерно около 20-28 лет тому назад и с тех пор служили только Танотосу, уничтожая все на своем пути. Неизвестно почему, но именно 20 лет назад началось уничтожение людей, которые жили на различных островах и скрывались. Было пролито столько крови и не ясно за что он истреблял стольких невинных. Убитых и замученных было столько, что Танотос решил воссоздать войска плети, дабы сотни тел не шли на перегной или на пепелища. Сам по себе Танотос внушил народам, что люди, как раса, исчезли больше сотни лет назад. Враньё! Они так же скрывались и пытались создать скрытный аллод, но ничего не вышло. Их искали и итребляли. Говорят, Танотос искал странного человека, из-за которого шло полное очищение земель от людской расы и когда они все были уничтожены, владыка мантикор был недоволен, ибо кажется даже среди трупов не отыскал тела того, кто заставил бы его ликовать и потирать руки от проделанной работы. Убитых было настолько много, что такой ценный ресурс терять было глупо. Каким образом он воссоздал армию нежити, не ясно, за то ясно одно, что сами по себе они начали выходить в свет как рыцари черной длани совсем недавно, как будто владыке понадобилась помощь лишь сейчас. Чует Танотос неизбежное, вот и возвращает тех, кто может дать отпор упрямому мальчишке. О рыцарях черной длани было мало известно потому, что это были запасные войска, более сильные и легко поднимаемыми. Они выходили только тогда и туда, куда совсем недавно прибывал с экспедицией Ньют, именно с этих земель были слышны рассказы о странных существах в черных обличиях с рунными клинками. Без уговорочно, рыцари черной длани знают, где находится последний артефакт. Когда-то этот меч был их главным достоянием, реликвией, проливающей лучи на их давнюю историю. После катализма их реликвия была украдена, а затем осквернена, как и они сами. Во что бы то ни стало, чумные инженеры пообещали самим себе выкрасть артефакт, но стоило ли отдавать его в руки Моранжа? Ему предстояло заиметь с ними репутацию и завоевать расположение. А пока его люди приходили в себя после долгой битвы, Ньютон решил, что ему следует отправиться на ближайшие острова и выяснить там обстановку. По крайней мере, он всегда мечтал попасть туда, откуда шло развитие и наука, где была человеческая колыбель. Подбираясь ближе и ближе к острову, Ньют ощущал некий загробный холодок, а из туманов виднелись руины, некоторые из них и вовсе парили в воздухе, словно законы тяготения здесь не действуют. Остров Откровения, или руины Андорала — главного людского прибежища. Именно здесь начиналась история, после того, как люди принялись покорять земли, отходя от гамма-источника. Весь экипаж, а вернее его остатки, так как многие предпочли уйти, поджав хвосты ещё до бойни, наблюдали затаив дыхание. Какая была цивилизация, а теперь лишь руины… И что могло погубить эту землю? Ньют желал узнать истинную причину катаклизма, а не поверхностные, которые описывали ему многие учёные и астрологи, в том числе и Долорес Магнум. Сосновые леса покрылись странным жёлтым налетом и лес больше походил на рыжий, нежели на зелёный и хвойный. Трава давно потеряла свою свежесть и по большей степени эта была голая, скверная и мертвая земля. Разбитые статуи, колоны некогда величественных домов и…знамёна. Ранее Ньют уже видел во снах пламя, сжирающее великое. Значит, кошмары предсказывали ему прибытие на его фактическую Родину. Было решено разойтись в разные стороны и исследовать остров по парам. Моранж же планировал идти один, как вдруг понял, что за ним увязался Агвид. — Я хотел сказать тебе спасибо. — За что? — За помощь и проведенное время у моей постели, пока я был слаб. Ты обихаживал меня, приводил в чувства и я даже не знаю, как я могу на деле отблагодарить тебя. Ньютон промолчал, незаметно кивнув, принимая словесную благодарность, не более. — И все же, почему ты не сказал мне о своей ране? На этот вопрос у Ньютона не было ответа, поэтому он молча продолжал идти, наплевав на вопрос товарища. От такого хамства ворген гневно зарычал, схватил за плечи юношу, грубо потянул на себя и сжал в тисках до боли. — Непослушный щенок! Отвечай мне тогда, когда я задаю вопросы… В глаза мне смотри, не отводи их! –дернул он Ньюта, стоило тому хоть попытаться отвести взгляд. Пришлось лицезреть гневную морду оборотня, готовившегося вот-вот отметелить за хамство юношу.– я держу опеку над тобой, ты должен был мне сказать о ране… — Я тебе ничего не должен. Не нужно меня опекать, я уже взрослый и самостоятельный юноша, сам знаю, когда и что мне делать. — Ты мог умереть, дурная твоя бошка! Что бы я тогда делал, м? Ньют, ты не на помойке найден, уясни это в конце концов. Ты по прежнему мой друг, а друзья что должны делать? — Быть друг за друга?.. — Именно. Ну же, иди сюда.–прижал он к себе аккуратно мальчишку, а тот и не сопротивлялся, уткнувшись личиком в его солнечное сплетение, так как даже до груди Агвида он не доставал, со своим то «метр с кепкой». На момент, лишь только на момент Агвид ощутил истинную привязанность, будто и не существовало той волчицы. Но что истина, а что ложно — ещё не ясно. По прибытию домой Агвид потерял частичку себя и может быть, обрёл счастье. Или не счастье?.. Добравшись до разбитого храма, Агвид обнаружил, что некоторые датчики, голосовое оборудование, воспроизводители голограмм, прожекторы  — все это в рабочем состоянии. Они смогли воспроизвести некоторые моменты, которые остались на записях в виде голоса и голограмм. Ньют с интересом разглядывал это и не мог скрыть восхищения. Это целый мир, который так рано угас. Добравшись до разрушенного шпиля, Ньют взглянул на темные облака, в которые входили парящие здания. Когда-то тут была авария и мощный выброс радиации при катаклизме, но прошло уже слишком много лет и случился полный распад всех тех нечистот, из-за которых руины были непригодными для жилья. Да и спустя столько времени сюда никто не вернётся. — Столько жизней, столько судеб и историй… Этого уже ничего не вернуть.–произнес с досадой Ньют. Агвид подошёл к нему, положил руку на плечо и слегка потряс, как бы дав знак, что он рядом и поддержит его. Ньют скромно улыбнулся. — Ладно, идём. Пора возвращаться. Кажется никто из наших ничего не нашел интересного. Видимо, Ньют, эти земли уже давно обречены на полное разрушение. По пути назад они столкнулись с странной округлой железной дверью, ведущей то ли в тайные коридоры, то ли в бункер. Странность заключалась в том, что из всех увиденных Агвидом и Ньютом дверей — эта была единственной достаточно неплохо сохранившейся. — Мне кажется или там что-то есть? –перевел оборотень взгляд на мальчишку, который глянул с ответным вызовом. — Я думаю, ты прав. Надо ее открыть, тащи лом! — Добро пожаловать, мистер Дженкинс. С возвращением.–эхом произнес женский голос, встроенный в систему распознания лиц, данных и прочего. Парень вздрогнул, заметив как вдоль двери загорелся свет и она стала открываться, а распахнувшись полностью, они увидели коридор, в котором поэтапно загорелись лампы, пускай некоторые из них не работали уже как несколько лет. — Дженкинс? Это же фамилия твоей матери. — До замужества она была Моранж, а это отцовская фамилия. Идём. Быстрым шагом понёсся мальчишка, уверенный в том, что ему на голову ни что не обрушится. — Ньют, да подожди, балбес! Встань за меня и иди следом, ясно? У тебя шило в заднице? — Мы нашли что-то интересное, мы должны!.. — Спокойствие, мой дружок. Иди сзади, я так буду чувствовать себя спокойнее. Блуждали в этих коридорах они не долго, а когда выбрались, их окружил огромный зал, в котором помимо мебели находились ещё различные приборы, но внимание привлекла книжка на столике, фотографии и голосовая шкатулка. Взяв округлую рамку, он рукой стёр пыль и обомлел, тут же потупив взгляд и рассматривая стол помутневшим взглядом. Агвид добрался до него и взял из рук фотографию. — Элизабет? А это кто…–обратил он внимание на вторую фотографию, а затем посмотрел на Ньюта, кажется догадавшись, кто изображён на фотографии. — Отец. Так вот, где он был все это время… Может он и сейчас здесь? — Нет, слишком давно тут никого не было. Слишком пыльно и… Эй, Ньют! Куда ты? — Я не хочу находиться в логове крысы, ушедшей от ответственности, от жены и ребенка и… Черт, да неважно! Едва он не проговорился, почему его бросил отец, вернее из-за чего. Его сын должен был быть альфой, а не омегой. — Нам ничего не стоит узнать, что случилось. Может быть, он чувствовал угрызения совести и хотел вернуться назад. — И при всем этом он не вернулся! На момент он помолчал, унял свою ярость.–ладно, может ты и прав. Давай осмотримся. Блуждая в этом пыльном и темном месте, Агвид с удовольствием разбирал документы, вчитывался в них, рассказывая и показывая парню, дабы поднять ему настроение. В конечном итоге они добрались до голосовой шкатулки, которую включив, оба зажмурилась и прикрыли глаза руками, так как яркий свет озарял комнату. Перед Ньютоном находилась голограмма его отца. Это был высокий мужчина лет 30-ти, с стройными телосложением, слегка смугловатой кожей от вечно палящего солнца, ведь он был путешественников. Его каштановые волосы были волнистыми, как и у Ньютона, только светлые тона он взял от матери, да и похож он был больше на нее, разве что только…глаза. У них с отцом были одинаковый цвет радужки, зелёные, с редкими нефритовыми переливами. Ньют внимательно рассматривал его, подняв мордашку вверх. Агвид же успел отметить, что парень на фоне своего родителя выглядит очень нежным и хрупким. Все таки мужчины у людей имели признаки доминаности, а что на счёт Ньютона? Неожиданно голограмма зашевелилась и заговорила. — Не знаю, как долго я смогу здесь работать, но это невыносимо… Эти руины бьют по больному и я, как исследователь, имеющий одни признаки и кровь, что и погибшие жители этих разрушенных земель, не могу наблюдать за этим, мне не скрыть разочарования. Мы потеряли такие технологии, такой город, таких масштабов! Жаль, что моя Лиззи не имеет возможности прибыть сюда, но я обязательно ей покажу фотографии этих мест. Надеюсь, ей понравится и я хоть как нибудь подниму ей настроение во время токсикоза и странных замашек беременной женщины. Затем картинка меняется на другую и Ньют видит отца, только уже в более теплой одежде. — Мои исследования привели меня к тому, что подвергло меня в шок. Не знаю, правда это или вымысел, но мне стоит позаботиться о безопасности сына. Я надеюсь, что нас это обойдет мимо и никакие предсказания древних не заденут нашу семью. Новый переход и новое сообщение. — Слишком, слишком много совпадений. О боги, я надеюсь, что мы не единственная семья, носящая фамилию Дженкинс. Затем сообщение неожиданно прерывается и Ньют бежит к шкатулке, но та не хочет работать, как бы он не щёлкал ее и стучал по ней пальцами. — Черт, это ведь не все сказанное! Твою мать! –оскалил он клыки, а затем услышал голос женщины, раздающийся из громкоговорителей, но этот голос был механизированный, то есть ненастоящего человека. — Подтвердите ваши данные. — Где? Как подтвердить? А вот, точно… — Капитан, полегче, вы можете… — Ай! –чуть крикнул Ньют. — Вы можете пораниться! Ньют, ты меня слышишь вообще?! — Данные подтверждены. ДНК совпадают. — И что дальше?.. А что дальше то? Но дальше ничего не происходило или ему так казалось? По крайней мере, пробитый палец истекал в крови и парню показалось, что земля уходит из-под ног. Дальше пустота. Белая, бескрайняя пустота. — Агвид? Агвид, где ты? –кричит он, но его голос раздается эхом и вдруг он замечает вдали силует мужчины, бежит к нему и останавливается на пол пути, уже не имея желая идти. Это был его отец. — Ньют, дитя мое, подожди. — Не подходи, сукин сын. Держись на расстоянии от меня так, как ты держался от нас с матерью. — Эта часть разговора не была записана, вернее, я их уничтожил и встроил в препарат. В твою кровь попал яд, который временно вводит в состояние… — Так ты ещё меня и отравить решил? Благодарю тебя, о великий и ужасный! — Послушай. Ты сейчас слышишь меня потому, что под воздействием препарата и я лишь те фрагменты, которые были записаны, но не внесены в шкатулку. Я в твоей голове как воспоминание, не более. Выслушай меня, сынок, ты должен знать правду. Ньютон нехотя кивнул, сделав вид, что ему якобы неинтересно. — Я любил твою маму, любил и тебя, но я зашёл слишком далеко и наверное, это даже хорошо. Я выполнил свой долг мужа и отца, сберёг тебя с мамой. Все началось тогда, когда я узнал о пророчестве у старцев. Не хотел верить, подумаешь, лепет старика, но все больше больше сбывалось то, что затем заставляло меня идти на необдуманные решения, которые погубили мою душу.–мужчина опустил голову и со вздохом произнес.– в пророчестве говорилось, что ближе к весне, когда будет происходить цветение в полнолуние и возрождение природы после долгой зимней спячки, родится мальчик омега. Он будет людского рода, а фамилия у него будет иметь ассоциации с именем Джон, то есть Дженкинс. Не кажется ли это глупостью? Мне на тот момент казалось, что это именно так. Позже я узнал, что у меня родился сын омега. Я был счастлив и напуган. У меня было желание вас защитить и тогда я пошел на то, что навсегда разбило сердце не только Лиззи, но и мне. Я заставил ее возненавидеть меня до такой степени, что она дала тебе фамилию своего отца. Это нужно было для того, что бы он тебя не нашел. Мои друзья смогли засекретить ваши данные и про ваше существование долго не должны были знать. Я сдерживал его столько, сколько смог и благо, он ошибся, подумав что это я тот человек из предсказаний… Слишком многое совпадало. Он убивал всех на своем пути, он искал тебя. Столько было пролито людской крови и все во твое благо, сын мой. Но ты все исправишь. — Кто «он»? Пап, где ты сейчас? Скажи мне, что после этого ты нашел пристанище, скажи что ты смог спастись! — Прости, что не смог тебя и защищать дальше, Ньют. Не очень хороший отец из меня вышел… — Что ты такое говоришь? Пап, ну подожди, ну папа! Очнулся он уже тогда, когда чьи то заботливые лапы прижимали его к груди. — Ты кричал и плакал во сне. Я и не знал, чем тебя поить, что бы ты пришел в чувства. Но юноша и не пытался успокоиться, лишь заревел ещё сильнее, да с такой болью, с таким отчаянием. — Отец, он пожертвовал собой… Какой я идиот! Всю свою жизнь я проклинал его, ненавидел, не желал носить его фамилию. А он был героем… –закрыл он глаза руками и тихо завыл раненым волком. Мужчина предпочел помолчать и спросить об увиденном позже. Сейчас ему оставалось крепко обнимать юношу, жалеть и приводить в чувства. *** Сидя за столом в каюте, он все ещё прижимал ладони к губам и смотрел куда-то задумчиво вдаль. Недалеко от него лежала сумка с личными дневниками отца, его записи и фотографии. Агвид взял все это наугад и сделал правильно, так как юноша ещё долго будет восстанавливать последние фрагменты жизни своего отца. Агвид зашёл тихо к нему, даже без стука, зная, что сейчас юноша ни на что не реагирует. Он поставил перед ним тарелку с любимыми мучными изделиями, которые лично приготовил для него и едва слышно сказал: — Ешь. Ты уже какие сутки голодаешь. За год и вовсе потерял килограммы, мешок ты с костями. — Я не хочу.–коротко и четко он ответил другу. — А я сказал тебе — ешь! — Отвали, старый пёс… — Ах ты сученышь не благодарный… Уясни ты уже наконец! Жизнь на этом не заканчивается, Ньютон Моранж. У тебя есть мать, подумай о ней. И подумай о том, что отец не желал бы видеть тебя таким, скорбящим и несчастным. Ньют оглядел товарища с кривым выражением лица, отвернулся, взял пирожное в руки и откусил кусочек, но на глазах тут же навернулись слезы и он заскулил, уронив обратно пирожное на тарелку. — Ну вот опять… Я ему об одном, а он мне всем видом о другом.–наклонился он к Ньютону, что бы взглянуть в глаза, но услышал дальнейший крик. — Ты перепутал джем с острым соусом, Агвид! Неси воду скорее! Да, это он так волновался о мальчишке, что совсем забыл проверить, а какую собственно он баночку взял с полки? *** На днях поступил доклад о том, что рыцари черной длани вернулись не с пустыми руками. Кажется это первый артефакт, который добыл он не своим руками, ибо ему было опасно сейчас высовываться куда-либо. На него совсем недавно открылась облава, поэтому последнюю неделю он ходит с охраной. Долго же парень сопротивлялся и не хотел, что-бы вокруг него толпились лучшие войны, но ради его же защиты, Агвид приказал усилить охрану, частенько патрулируя вход в покои главнокомандующего. За эти месяцы они добились хорошей репутации среди рыцарей черной длани и в один из дней, меч наконец таки был в его руках. Правда теперь возникал вопрос и у молодого человека — а что собственно теперь? Как бы он не проводил манипуляции с артефактами, как бы не пытался их воссоединить и что бы не делал, ничего не происходило. Иногда к горлу подступала тошнота и ощущение, что все было напрасно, а эти артефакты ничто. Мощное оружие, но утратившее ту силу, которая делала их ещё уникальнее. Они были на пороге к разгадке артефактного оружия, но сумеют ли они правильно воспользоваться полученными знаниями и информацией, дабы раскрыть потенциал и великую силу, заключённую в каждом из даров? Исходя из последних события, Агвид строил новые тактические карты и обращал внимание на то, что как только они получили все семь даров, на них обрушился шквал со стороны королевской армии. Это уже была открытая революция, плавно переходящая в войну за освобождение и свержении тирана с трона. Йонсен прекрасно понимал, что теперь все силы лазутчиков, разбойников, наемников, диверсантов, всех подпольных организации бросят на них и в первую очередь на Ньюта. Как ни как, они оба стали символами революции и Моранж занимал верх в этой войне. Буквально вчера он видел этого тощего, забитого, грубого и непокорного и маленького юнца в старой, отцовской потрёпанной куртке, а теперь это изящный, сильный, стойкий, волевой и прекрасный юноша. Эти мысли заставляли Агвида улыбнуться потому, что ему выдалась огромная честь наблюдать за взрослением легенды. В конечном итоге было решено выступить первыми и прижать крысу в ее же логове. Армия Рассвета надеялась сегодня прекратить войну и уничтожить тирана на месте. Оказавшись в столице, был отдан первый приказ — защищать гражданских. Это не их вина, что они попали под горячую руку в тот момент, когда освободители шли расправляться с главной проблемой и угрозой. Да и гражданские не стремились защищать своего владыку, поддерживая идущих солдат к замку. Подозрительно. Очень подозрительно. Ни стражи, никого. Это насторожило Агвида и он схватил за руку мальчонку, притянув к себе, тем самым останавливая. — Никого нет, он даже не вывел войска нам навстречу. Тебе не кажется это странным? — Плевать. Он слишком долго бегал от нас и сейчас он буквально в моих руках. Я уничтожу его быстрее, чем он успеет отдать приказ убить нас. — Не верная стратегия, мой дорогой. Подумай хорошенько, что может случиться там, в замке. — Не тебе решать. Я здесь главнокомандующий, а ты мой подчиненый, и я приказываю немедленно идти к в тронный зал этого негодяя и убить его так же, как он убивал невинных существ. Жажда мести ослепиила юный разум, а когда молодые люди в гневе, они не могут себя контролировать. Агвид чуял что-то дурное и пытался остановить юношу, но тот отдал новый приказ. — Ни шагу назад, только вперёд, братья мои! Тот, кто двинется обратно, отныне будет считаться предателем, а предателей не прощают, их расстреливают и режут на месте! *** Разбив цепи главных врат, парень упрямо шагал вперёд, да так быстро, что даже его солдаты не всегда успевали за ним бежать. Очутившись в тронном зале с лучшими из лучших, парень гневно усмехнулся, не скрывая ехидства. — Крыса как всегда прячется в своем канале, думая, что сможет спастись… Какая чушь! Где ты, грязная, лживая тварь?! –его голос поднялся вверх и отразился эхом в большом зале. Как и желал Ньют, сюда вышел сам владыка Танотос в полном броневом облачении, но в руках он держал тот самый рунный клинок, который совсем недавно ему принесли рыцари черной длани. Как будто по команде солдаты вынули клинки и мечи, встав рядам за своими предводителями. — Хочешь напугать нас подделкой? Танотос усмехнулся и нескрываемым раздражением произнес. — Какая же ты наивная дрянь. Даже среди рыцарей, которых ты подчинил себе, всегда найдутся верные и покорные, как твой старый цепной пёс. Агвид оскалился и громко по-волчьи гавкнул, угрожающе подавшись вперёд. Ньютон не стремился показать возмущения, до последнего не веря, что его предали. — Все собранные артефакты, у тебя что-то получилось с ними сделать? Ах, я вижу по твоим глазкам, что нет… Потому что одного фрагмента всё-таки не хватает.–мурлыкнул мантикор, хищно виляя хвостом из стороны в сторону. — Ты пытаешься сбить меня с толку. Как тогда, на корабле! — То была лишь уловка, дабы посмотреть твое состояние и рассудок. Честно признать, я впечатлен. Ты ещё не сошел с ума, хотя давно уже пора… — Закрой свою поганую пасть! –фыркнул Агвид, сжав кулаки с острыми когтями. — О тебе отдельный разговор. Тут уж я назвал бы тебя предателем и грязной лживой тварью, которой кличут меня. Моранж понял, о чем идёт речь, но кажется не до конца. Да, Агвид предал его чувства, но он и не знал о них. Фактически, его вины здесь и не было, но состояние Ньюта ухудшилось. Он слишком часто ощущал себя подавленным и одиноким. Все дело в истинности, о которой он мало чего знал и не понимал, что этот мужчина ему принадлежит и дан судьбой. Их души связаны, от того так больно, ибо он очень чувствительная омега как в физическом, так и в душевном плане. Агвид разъяренно зарычал, выпустил сильнее когти и это было командой для всех войнов, которые пришли сюда для расправы. Ньют побежал следом с Агвидом, но Танотос одним ловким движением высвободился из той оболочки, которая казалась им такой простецкой. Теперь это был гигантский зверь, частично напоминающий мантикору. Агвид превосходил 10 мужчин, а вот Танотос целых 20. Он был сильнее, но не ясно откуда берутся эти силы. Удар, дикий рык, звуки битвы и ворген заскулил, отлетая в сторону. Солдаты разом скрутились от неизведанного недуга, попадали замертво наземь, забившись в судорогах. — Кто из вас говорил о честности?! Ну уж нет, раз желаете видеть мою голову на пиках, сражайтесь со мной оба! Ньют сжал клинок в руках и ждал, когда мантикор рванет на него, но странная спышка света заставила его замешкаться. Он отпрыгнул слишком поздно, по крайней мере, Агвид пришел в норму после контузия тогда, когда услышал душераздирающий вопль, словно душу вырывают из тела и она дёргается, кричит, пытается сохранить связь с телом, но ее вытягивают, лишая жизни тело. Мужчина видит, как Танотос пронзает юношеское тело насквозь, прямо меж ребер и тот роняет клинок, который падает с оглушительным ударом метала об каменный пол. После его крик угасает, тело прогибается в спине и падает следом за клинком. Последнее, что он видит, так это приоткрытые бездыханные уста юноши, его полуприкрытые глаза и выжженные полосы вдоль щек, словно слезы боли выжгли ему дорожки на лице и застыли, так и показывая, что жизнь его оборвалась и угасла. Рунный меч засиял в руках владельца и тогда-то мужчина понял — душа Ньюта была поглощена этим проклятым клинком. Агвид рычит от тягостной боли на душе, воет раненым волком, при виде бездыханного юного тела, бросается к нему, но Ньют мертв. Его жизнь оборвалась так резко, так быстро и на его глазах, а он не успел ничего сделать. Оборотень скулит, склонившись над телом словно преданный пёс. Воет так жалобно, с таким отчаянием и горюет по убитому мальчишке. Затем его вой переходит в рык задыхающегося, разъяренного и раненого душевно зверя, который смотрит на убийцу с таким гневом, а в глазах читается угроза «Ты здохнешь в муках». Ворген бежит на него, прыгает со всех лап и ударяет когтистой лапой в морду мантикора, но тот в свою очередь пошатнувшись, резко хватает Агвида за шею и сжимает со всех сил, ударяя его затылком об каменную колону. Мужчина не чувствует боли, не теряет сознания, ибо сейчас он желает мести и смерти тому, кто только что лишил его мальчика жизни. Эта битва была долгой, и возможно Агвид вышел победителем, если бы не подлый трюк со стороны Танотоса. Найдя момент, он вонзает кинжал в ребро оборотня, повредив ему лёгкое. От такого неожиданного удара исподтишка, волк задыхается, непроизвольно дёргается и теряет равновесие, а затем ощущает удары кинжалов то в бок, то в плечо, то в спину, а затем в шею, но и это не убивает разъяренного самца. Он приземляется на колени, пытается встать, но сил нет и грузное тело оборотня падает на пол. Неужели все так закончится? Они проиграли? И он, старый волк, не сможет отомстить за убитого мальчонку? Он пытается подползти к парню, коснуться его мертвой, ещё не остывшей руки и у него это получается. Ворген глядит с сожалением и досадой на юношу, а после ощущает добивающий удар рунного клинка прямо в спину. Видит он в последний раз тело друга, а затем пустота, за которой ничего не видно.