Red Begonias

У Тэхёна на языке привкус рвоты и едкой гнили, будто в рот насрали; в ушах — шум от сломанного телевизора, гудящий и надоедающий визг ультразвуками; нос чётко улавливает медикаменты. Последнее, что он помнит — это экстази, молли, 𝘗𝘊𝘗 и меф. Несколько деток под языком и ожидание прихода. Приход был, однако не тот, которого он желал. Тэхён еле помнит, как у него разом свело мышцы во всём теле и стало колотить. Он не знает о ч ё м думал, когда знатно переборщил с наркотой и знал это. Он знал, что ему достаточно одной, чтобы добиться желаемого. Он не знает ч е м думал. Вероятно, задницей. Вероятно, только ей, ведь единственное живое, что осталось на теле — это задница, точно не мозг. Тэхён не хочет открывать глаза, поэтому полагается на слух. Шестерёнки в голове отказываются двигаться, получая информацию. Уходит целая вечность, прежде чем Ким понимает, что он в больнице. Кажется, передоз. Веки тяжёлые, через щёлки он видит только расплывчатое изображение, будто смотрит через толщу воды. Тело ломит, а кости зудят. «Я, блять, реально тупой.» думает Ким, когда ему удаётся разглядеть сидящую рядом мать. Ему немного её жаль, совсем чуть-чуть. Сколько она уже сидит в этом кресле? Час? Два? Сутки? Двое суток? Тэхёну больше жаль себя и свои уши, в которые снова будут заливаться нравоучения. Ему жаль свой мозг, остатки которого неделями будут промывать и вытрахают до остатка. Ему жаль, что его откачали в сотый раз, потому что лучше бы он сдох. А лучше бы сейчас под его языком нашла своё место ещё таблетка. Всё стало бы вмиг лучше. Тэхён уверен. Не в первый раз такое проходили. Он дёргает рукой, боль тут же охватывает всё тело. Думает, что нужно начать с малого, поэтому разминает забитые пальцы рук и ног. Ощущение, словно их изнутри полируют нождачкой, желая стереть в порошок. Ким понимает, что не выберется отсюда ближайший месяц. — Вечерний об…- медсестра, впустившая в палату свет, останавливает взгляд на Тэхёне, пытающемся вырвать из своей руки катетер. — Пациент в палате E3 очнулся. — оповещает она слишком громко, от чего сидящая рядом мать дёргается и встаёт, открывая глаза. Она смотрит жалостливо, с болью невыносимой такой для остальных, но не для Тэхёна. Тэхёну её не жаль. Если только совсем чуть-чуть. Она не отрывает взгляд полный слёз, когда Тэхёна осматривает лечащий врач, задавая вопросы, которые он выучил наизусть, отвечая односложными «да» и «нет». Продолжает смотреть, когда её выводят из палаты. Тэхён знает, что после этого у неё будет куча проблем. Тэхён знает, что у неё могут отобрать родительские права. Но ему с высокой колокольни плевать, абсолютно похуй. У такой как она, бесхарактерной и легкомысленной, не должно быть детей. Мать заходит обратно, натыкаясь на безэмоциональный взгляд своего сына как на острие ножа. Он, честно, потрошит её изнутри каждый раз одними только глазами. Она вытирает сопли и смотрит, сложив брови домиком. Кима вот-вот вырвет от этого выражения лица. — Я прощаюсь с тобой. — говорит женщина, еле скрывая дрожь в голосе. — Отказываешься от меня? — усмехается Ким, хрипя. В горле сухо совсем. — Я не знаю как с тобой справляться. — отвечает женщина. Тэхён кивает. — Понятно. Он укладывает голову поудобнее, однако любая поверхность кажется каменной. Закрывает глаза, чтобы больше на неё не смотреть. Неплохо было бы ещё уши заткнуть, чтобы не слышать истошных рыданий. — Мне жаль, что так получилось. Тебя отвезут туда, где ты, возможно, сможешь исправиться. — она где-то совсем близко, но он не хочет открывать глаза. Женщина касается острого подбородка руками, гладит тёплыми ладонями по голове и целует в холодный лоб. Её горячие слёзы обжигают больную кожу. Когда дверь закрывается, то Ким даже не знает что думать. Он не хочет размышлять над её словами, поэтому они выветриваются из головы со скоростью света. Наступает тьма. Тэхёну часто снится разного рода хрень. За две с половиной недели, проведённые в реабилитационном центре для наркозависимых, сны ещё бредовее, чем обычно, поэтому он не высыпается. Чёрные круги под глазами уже давно нашли там покой и пролегли уродливыми пористыми пятнами. Наркота не сделала его краше, превратила в дерьмо, далёкое от привлекательности, на которую ему всегда было плевать. Поэтому проснувшись однажды утром в тесной палате, ему кажется, будто он во сне, когда медбрат забирает его и говорит о том, что его увозят. Тэхён противится, потому что его не предупреждали. Задаёт вопросы, но не получает ничего, кроме раздражённого «не знаю». Они выходят через чёрный вход, и он впервые за долгое время ощущает страх. Холодный ветер обдувает лицо, а ночное небо давит на Кима хуже, чем стены тесной палаты. Мужчина в чёрном смокинге кивает медбрату, тот спешно уходит. У Кима внутри все органы скручивает, а нутро кричит «беги!». Тэхёнов рассудок говорит, что так он сделает куда хуже. — Садись. — говорит мужчина. Тэхён думает, что нахрен. Он спускается на такой бег, на который только способен. Лёгкие начинает колоть в ту же секунду, а сердце заходится бешеным ритмом. Он не успевает убежать далеко, когда чувствует резкую боль где-то в области шеи, а потом ещё в спине и ноге. Сердце колотится так, будто собирается покинуть Тэхёново тело, но прежде чем он понимает что происходит, мир вокруг мгновенно гаснет. Тэхён влился в нарко-мир так легко и просто, потому что он всегда пытался скрыться от дерьмовых реалий. В детстве прятался под стол, а в тринадцать впервые попробовал травку, дальше — просто пустился во все тяжкие. Момент, когда дыхание становится размеренным и мир вокруг не ощущается таким едким и поглащающим, для Тэ особенно любим. Ему нравилось ощущение того, словно он плывёт по течению реки и остальное его никак не трогает, будто он обтекаем и невесом. Резкий взлёт гарантирует жёсткое падение, поэтому когда Кима в первый раз отпустило, он захотел испытать те чувства вновь, ибо от окружающего рвало и сжимало где-то глубоко внутри, не давая возможности сделать глоток воздуха. Когда он был под кайфом, дышалось легче. Мир в красивой обёртке от наркотического эффекта поистине нравился Тэхёну, пока он впервые не учуял запах гнили под ней. В обёртке ожидается сладкая карамелька, но, конечно же, наркотики такая же наёбка для узколобых и слабых как Тэхён. Приторной конфетки не оказалось, зато были тяжёлые отходняки и куча психических расстройств в подарок к гниющему телу изнутри. А в голове каша и абсолютное непонимание между реальностью и бредом. Тэхён не понимает где он, когда привязанный лежит на полу, будто мешок с картошкой. Толстые верёвки чертовски притесняют, пока машина из стороны в сторону шатается на дерьмовых дорогах. Тэхёну пиздец. Тэхён понимает, что ему пиздец, когда оглядывает кабину машины — тёмные цвета, затемнённые окна и какой-то огромной амбал в военной форме, которую Ким в жизни не видел. У него перед глазами плывёт, а во рту кляп, но он начинает истошно мычать и дёргаться, поэтому амбал тяжёлым носком берцы пинает его в бок, от чего по телу тут же проносится боль. Ким в ужасе не понимает, что так делать не стоит, поэтому продолжает дёргаться, будто рыба, которую выбросили на сушу в самое пекло. Амбал стучит по решётке, та со свистом открывается, откуда видна красная рожа того самого мужика. — Мистер Хилл, мне вколоть ему аминазин? — говорит грубым низким голосом амбал. Краснорожий пыхтит какое-то время, возмущённо глядя на амбала, а с пренебрежением — на Тэхёна. — Сопляк сдохнет от ещё одной дозы. Не надо. — решётка со свистом закрывается обратно, пара глаз устремляется на притихшего в испуге Кима. — Будь паинькой и останешься в живых до прибытия. — цедит амбал, вцепившись в оставшиеся лохмотья на голове Тэ. От такого натяжения у него создаётся впечатление, будто рожа вот-вот треснет. Тэхён слушается. Как бы там ни было, если бы его реально хотели убить солидные дядьки, то не стали бы заморачиваться над местом и прикончили прямо в его койке. Страх перед неизвестным разрастается с геометрической прогрессией, поэтому у Тэхёна скручивает живот и рвота начинает вытекать за пределы кляпа. Тэхён захлёбывается, пока желудочный сок наполнеяет глотку и обжигает своей кислотой. Это не в первый раз, когда ему приходится валяться в своей рвоте и захлёбываться, но это первый раз, когда его разум абсолютно чист. Амбал освобождает его рот от кляпа и переворачивает на живот, поэтому Ким блюёт под себя и пачкает холодную поверхность. Тот фыркает и отворачивается. Ким без сил, поэтому щекой впечатывается в своё дерьмо и думает о том, что сейчас бы экстази. Хоть одну. От Кима дерьмово воняет, когда его заводят на ограждённую трёхметровым забором территорию, где тут же поднимается рёв упитанных собак. Тэхён ставит ставку на то, что самая тощая из этих животных весит куда больше него. У Кима на 176 сантиметров роста 49 килограмм веса. Он жуткий дистрофик из-за зависимости. Тэхён — это скелет, обтянутый кожей. — Ненавижу этих тварей. — с отвращением говорит краснорожий, замахиваясь на одну рукой, потому что у той металлическая цепь и крепкий ошейник, но она с пеной у рта кидается на этот жест. Краснорожий отскакивает настолько, насколько позволяет его вес и смеётся. — Сучка. Ким слышит, как с громким скрежетом закрываются многотонные механические ворота позади, пока его за шкирку волокут к серому огромному зданию на котором висит герб с ядовито красными цветами на чёрном фоне, напоминающему концлагерь. По пути он вспоминает все свои косяки перед дилерами, за которые ему сейчас в этом пустыном месте могут снести голову. Не припоминает ничего особенно выдаляющегося. Напряжение во всем теле нарастает, а ноги почти отказываются идти, будто врастают в бетонную поверхность. Его продадут в рабство? Продадут на органы? Тэхёну страшно. Столько вопросов, но ответит ли кто ему? Конечно нет, потому что его волокут в это место так, будто он всё ещё какой-то мешок с дерьмом. И, вообще-то, так и есть. Тэхён всего лишь жалкий мешок с дерьмом, не имеющий абсолютно никакого веса в этом мире, поэтому если он пропадёт, то никто и не заметит. Холод сковывает всё тело несмотря на то, что на улице по шкале Фаренгейта градусов 90. Ещё четверо огромных ребят стоят около вывески с надписью «вход» в той же военной форме, что и амбал, беспристанно подгоняющий тощего Кима. Если его ведут не на казнь, то зачем он мог понадобиться кому-то? Тэхён думает о том, чем же он такой особенный, если мог кому-то понадобиться? Ким не умеет ничего, кроме того, чтобы искусно воровать ради наркоты и глотать таблетки, иметь тысячу и одну передозировку, но при этом оставаться в живых. Больше Тэ нихрена не умеет. Такие же амбалы расступаются, когда один из них вводит код, огромные металлические двери раскрываются, позволяя кимову взгляду узреть тёмный бетонный коридор. Дрожь пробирает всё тело, потому что обстановка не выглядит располагающей. Серые холодные стены и ничего лишнего, в какой-то момент Тэхёну слышится приглушенный крик и удар, но он решает, что так сознание пытается выбить из него новую дозу мефа в настолько пугающей атмосфере. У одной из дверей, перед которыми они останавливаются, — такой же серой и холодной, — амбал смотрит на краснорожего, а последний лишь вскидывает брови. — Открывай чёртову дверь. — шипит мужчина, белоснежным платком вытирает потное лицо, из-за чего он с белоснежностью больше не имеет ничего общего, приобретая грязный оттенок серого. Амбал молча делает то, что сказано, вводя код, пока Ким бегло оглядывает его, замечая под маской шрам, который проходит через весь глаз. Дверь открывается. — Мистер Хилл. — говорит женщина, кивая краснорожему. У неё каштановые волосы, гладко собранные в крепкий пучок позади, тонкие губы, острый нос с горбинкой и взгляд, кидающий в пот. На Кима так не смотрел даже собственный отец, считающий его пустым местом. Здесь Тэхён ощущает себя куском мяса. Женщина недовольно цокает языком, закончив осматривать Кима. — Вы принесли мне мне живой труп, мистер Хилл? — проговаривает она, мягко «выплывая» изо стола. Киму в глаза бросается тот же герб с цветком на серых рукавах. Выглядит как уклон на фашизм. Тэхёновы коленки начинают дрожать. — Ох, прошу, мисс Митчелл, у парня довольно интересное портфолио. — краснорожий передаёт женщине папку. Киму самому интересно что там может быть, потому что папка довольно толстая. У него так много вопросов в голове, но ему страшно даже открыть рот, поэтому он только громко сглатывает. Женщина незаинтересованно перелистывает страницы одну за другой, тонкими пальцами держа чёрную кожаную папку. Она вздёргивает тонкие брови, кривя такие же тонкие губы в подобии усмешки. — Наркоман с наклонностями клептомании? — женщина тяжело вздыхает. — Вы свободны, мистер Хилл. Краснорожий кивает, стуча в тяжёлую металлическую дверь и выходит за пределы комнаты. Женщина с приподнятой бровью продолжает пилить взглядом Тэхёна, который, кажется, от страха готов обмочить штаны. — Он немой? — спрашивает внезапно появившийся мужчина. У него чёрные прилизанные волосы и всё тот же герб на руке. — В документах подобного нет, поэтому, думаю, нет. — отвечает женщина, положив папку на дубовый стол. Она подходит ближе, убрав руки за спину. — За пределами Академии Красных Бегоний тебя больше не существует, Ким Тэхён. Парень мутным взглядом оглядывает комнату в последний раз и валится на пол без сознания. Пахнет медикаментами. Тэхён тогда с лёгкостью выдыхает, думая о том, насколько же дерьмовый сон ему приснился. В голову даже приходит мысль о том, что пора завязывать с наркотой, потому что воспоминания об Академии навевают страх. Надо же было подобному дерьму прийти в голову настолько детально, что у Тэхёна голова трещит. Он кряхтит и открывает глаза. Шок. У Кима откуда не возьмись появляется куча энергии, он небрежно вырывает катетер из руки, валясь на пол с твёрдой кровати. Сердцебиение увеличивается с невероятной силой, Ким может поклясться, что пара рёбер скрошились в порошок. Его обдаёт холодным потом, пока он выпутывается из одеяла. Он понимает, что лучше не кричать, дабы не привлекать внимания, поэтому делает всё молча, при этом круша всё вокруг. Несколько сосудов с лекарствами разбиваются о холодный пол со звонким треском. Ким в испуге оборачивается, встречаясь взглядом с парнем, у котрого шрам через весь глаз, но это не тот, что был около двери. Этот совсем не амбал, однако прибивает его к стене так, что у Тэхёна разом хрустят позвонки. Черноволосый бледный парень крепкого телосложения прибивает его к стене, смотря исподлобья, широкой рукой перекрывая Тэхёну рот. — Эй! Успокойся, понял? — шепчет он, продолжая дышать. — Мне придётся тебя прибить, если продолжишь громить тут всё вокруг. Изумлённые глаза смотрят на черноволосого, пока тот оглядывается по сторонам. Тэхён замечает, что у него перевязана нога в районе щиколотки. — Дыши глубже. — комментирует парень, и Киму ничего не остаётся кроме того, чтобы послушаться. Он, судя по всему, не желает ему зла, спустя минуту отпуская. — Успокоился? Тэхён утвердительно кивает. — Скоро вечерний обход. Будь тихим и тебе всё простят. — слабо ухмыляется парень, ковыляя к своей койке. У Тэхёна трясутся руки, и он уже обкусал в кровь губы, пока дожидался обхода. Мужчина в белом халате отпирает металлическую дверь, впуская прохладный воздух в помещение. Он задумчиво смотрит на обстановку, а потом на самого парня. Ким, честно, готов расплакаться. — Ученик 123, что тут произошло? — строго пробасил мужчина, повернувшись к парню за ширмой. — Он сделал это в состоянии шока, когда проснулся, сэр. — сдержанно отчеканил юноша. Мужчина ещё раз тяжело вздохнул, вызвав санитаров по рации и принялся работать над Кимом. Он измеряет давление, подмечая, что оно довольно низкое, но не удивляется, когда читает отчёты из мед.карты Тэхёна. — Тебе будет тяжко, учитывая твою зависимость. Ким за всё это время впервые решается подать голос. — Где я? — выходит хрипло и жалко, потому что от пары звуков голос надрывается и мучает жажда. Мужчина кидает на него мимолетный взгляд и указывает на герб. — Академия Красных Бегоний. — отвечает он и встаёт, чтобы взять вату, обрабатывая Кимову руку. Игла вполне привычной колкой болью вонзается в кожу, напоминая о былых днях вне этого места. «Академия Красных Бегоний». В голове Кима эти три слова отзываются звонкой пустотой. Он понятия не имеет и даже не знает что думать, получая эту информацию. Во-второй раз спрашивать не осмеливается, поэтому молча наблюдает за тем, как врач скрывается за ширмой. Ким Тэхён слышит разговор обрывками, но не пытается вслушиваться. В голове мыслей так много, однако парень не может уловить ни одну из них. Они все проскальзывают мимо, покидая кимову голову также быстро, как в неё ворвались. — Советую вам отоспаться. Завтра будет тяжёлый день. Для вас двоих. Тэхёну эти слова внушают почти осязаемый страх, что горьким сгустком собрался где-то в районе груди. Горло всё ещё сильно сушит, когда забегает санитар и перенимает внимание на себя. Его лицо недовольное, как и презрительный взгляд, который он бросает на набюдающего Кима. Тэхён сразу же перебрасывает глаза на белый потолок, будто его полоснули огнём. Потолок оказывается куда более приятной компанией, чем санитар, потому что хотя бы не глядит так, будто готов вспороть ему живот в эту же секунду. Когда дверь закрывается, обрывая обзор на серую стену коридора, Ким закрывает глаза, слыша шуршание за ширмой. Ему хочется спросить что-то у того парня, но огромное нежелание открыть рот тут же настигает, поэтому он пытается заснуть в ожидании обещанного тяжёлого дня. Тяжёлый день. Бред. У Кима за все годы жизни каждый из дней был тяжёлым, ведь не зря же он предпочёл имитировать счастье наркотическими веществами, нежели искать его в лоскутках потрёпанной реальности. Ким Тэхён не любит трудности, поэтому примирился с такой альтернативой довольно быстро и просто. Продал свою душу дьяволу, как и любила предполагать его мать, которая при всей своей вере в святое к святому не имела никакого отношения. Отец говорил, что Тэхён унаследовал её черты: серые глаза с примесью выцветшего голубого, тонкие длинные пальцы, большой нос, беспечность, тупоголовость, безответственность, небрежность. Ким Тэхён сильно-то и спорить с этим не стал. Ким чувствует усталость и недостаток привычных подружек под языком, поэтому ворочается следующие пару часов, пока его сожитель не издаёт и звука. Ким прислушивается, но он словно под водой. В ушах звон, глаза чертовски болят, а тело до невозможного ломит. На утро всё становится только хуже. Тело и рассудок требуют наркотики, чтобы перенести боль, которая окутала огнём по всему периметру, заставляя внутренности гореть. И Киму бы просто лежать и смотреть в пустоту целую вечность, но мужчина, зашедший в комнату, продолжает подгонять. Тэхён не совсем уверен, что сможет идти, потому что коленные суставы неумолимо ноют и скрипят как старые ворота школы, в которую он ходил ещё какой-то месяц назад, но теперь он здесь. Он в месте, о котором не имеет никакого представления. Он в шаге от пропасти под названием «неизвестность» и ступить в неё невероятно страшно, потому что неизвестно что там ждёт. Быть может, там все тэхёновы страхи, объединённые в одно целое, которые поглотят и разрушат его, а потом выплюнут помятым, сломленным, куда более избитым, чем когда-либо ещё на периферию жестокой реальности. А, возможно, там кимово спасение от всего, что было до. Когда Кима грубо толкают где-то меж лопаток, мысли о возможном спасении от всего, что было до, тут же испаряются лёгкой дымкой, от которой даже нет отголосков. Подобное обращение вызывает нервный тремор в конечностях, и Ким уверен, что сейчас свалится с ног, потому что меж лопаток, куда пришёлся небрежный толчок, тоже болит и ноет. У Тэхёна везде болит и ноет, а в такие моменты он до туалета дома добирается ползком с огромным нежеланием и болью в мочевом пузыре и почках. Серые бетонные коридоры сменяются один за другим, абсолютно идентичные в своём скромном разнообразие, а единственное, что меняется — это номера. 32, 40, 44, 55, 67. Над каждой дверью железный герб, что уже мозолит глаза. Тэхёна подводят к комнате под номером 132, когда ноги уже отказываются сделать шаг, шаркая по поверхности. — Ким Тэхён. Ученик 325. Кровать по левую сторону от двери. Через 20 минут завтрак. Ваш сосед сопроводит вас. — монотонно говорит мужчина, закрывая металлическую дверь, пока все кимовы вопросы так и застывают на языке. Его взгляд тут же приковывается к парню, что уселся на кровати, сложив ноги под себя. У него в руках потрёпанная книжка, у которой страницы ветхие и пожелтевшие. Он поднимает абсолютно незаинтересованный взор больших глаз на Тэхёна, который сутуло встал как истукан. Глаза соседа медленно опускаются к коленкам, и Тэхён тоже обращает на них внимание, понимая, что они трясутся так, будто прошли тысячи миль без продыха. Однако, это называется одним простым словом — «ломка». — Мне помочь? — спрашивает парень, у которого номерной знак на кофте красным шрифтом вышит — «226». — Выглядишь так, будто сейчас свалишься. У Кима язык не поворачивается ответить. Он таким не был. Тэхён был одним из задиристых неуправляемых детей, которые не жалели сил закуситься с поводом и без со старшим поколением. Он не был тем, кто не мог за себя постоять. Тем более, не был молчуном. Ему всегда было легче нагрубить лишний раз, чтобы потом не приставали, но сейчас он больше похож на зашуганного щенка. Все его прошлые недоброжелатили дружно посмеялись бы, завидев его в таком состоянии. Парень на кровати вздыхает и пожимает плечами, уткнувшись обратно в чтиво, видимо, не желая больше тратить на время на человека, которому рот открыть стоит невероятных усилий. Ким волочит ноги к кровати, почти падая на неё, когда коленные суставы болят и хрустят так, будто бы по ним прошлись железным молотом. Кровать под ним громко брякает, вновь привлекая внимание соседа, который тут же отворачивается. Тэхён всё тем же мутным взглядом обводит комнату, не пытаясь всматриваться в детали и подмечая, что выглядит минималистично и угрюмо; только на стороне его соседа есть несколько непонятных рисунков, на которых Ким не заостряет внимание. На стене, что располагается напротив двери, красуется одинокое маленькое окошко, в которое невозможно заглянуть, стол и стул на стороне Тэхёна и такие же на стороне его соседа, в углу — раковина и небольшие тумбы у кроватей. Больше ничего. — Ты должен надеть форму, иначе тебе выпишут наказание. — предупреждает тёмноволосый парень, кивая на изголовье кимовой кровати. Тэхёну бы не хотелось быть наказанным в этом месте. Его дух истинного протестующего по любому поводу мальчика из жизни за пределами здания испарился так, будто бы его и не было вовсе. У Кима голова весит центнер или больше по ощущениям, а длинные руки отказываются выполнять команды, которые ему посылают остатки мозга. Но с горем пополам ему удаётся натянуть серую свободную форму: кофта с гербом на рукаве и штаны. После этих совершенно простых действий боль в теле только усиливается, будто его переехали танком. А причиной всему то, что Ким наркотики не принимал около месяца, а тело отчаянно просит привычных ощущений, чтобы стало легче. Киму в голову тут же приходит мысль о том, можно ли здесь достать хоть парочку. Ким подходит к раковине в тёмном углу и моет лицо, протирает шею и хватается за зубную щётку в упаковке, предполагая, что она именно его, не открыта. После короткой процедуры вытерается жёстким полотенцем. Дома всегда были мягкие, а эти как нождачка. Сосед встаёт и выжидающе смотрит на Кима, у которого цвет кожи почти сливается с формой, что висит на нём подобно мешку. — Идём, скоро завтрак. Тэхён шаркает по полу, неуверенно следуя за соседом. Каждое движение отзывается острой болью. Коридор за пределами комнаты постепенно наполняется людьми, которые выходят из комнат и сливаются в единую серую массу перед глазами. Тэхён оглядывает идущие впереди спины и подмечает, что все они довольно жилистые, а их походки твёрдые и уверенные, поэтому найти подобных себе не оказывается тяжёлым трудом, потому что пара ребят впереди то и дело оглядываются, бегая испуганными глазами. Тэхён оглядываться совсем не хочет, потому что вся шея чертовски болит, а обрекать себя на мучения желания нет, он лишь смотрит вперёд и следует за толпой, стараясь держать голову ровно. Он про себя подмечает то, насколько жалко выглядят новенькие со своим испуганным стеклянным взором, и его гордость не позволяет ему оказаться в их числе. Огромное помещение с металлическими столами и такими же скамьями заполняется людьми, все садятся по своим местам. Ким давно упустил из виду своего соседа, поэтому даже не знает куда прибиться и сесть. Он встаёт около дверей и запах еды, пробравшийся в нос, тут же вызывает рвотный рефлекс, поэтому к горлу подступает желудочный сок. Но Ким упорно подавляет свои ощущения, чтобы не нагадить прямо здесь перед сотней человек. Он бегло оглядывает людей, замечая, что и девушки тут имеются. А его взор останавливается на том парне из палаты, поэтому он, собравшись с силами и стараясь ступать смело, надвигается прямо к нему. Они вроде как немного знакомы, потому что провели ночь вместе в палате, хоть и за ширмой. Он опускается рядом с черноволосым, приложившись тощей задницей к холодной скамье. Юноша тут же перестаёт жевать и поднимает чёрные как смоль глаза на Тэ, который старается делать вид, что так всё и нужно. — Со мной нельзя садиться. — коротко говорит он и продолжает черпать ложкой жижу в тарелке. — Почему? — спрашивает Ким спустя продолжительное молчание, аж собственный голос кажется чужим. — Этот стол для прокажённых. — пожимает плечами черноволосый. Ким не успевает задать следующий вопрос, когда чужая ладонь с хлопком ложится на костлявые плечи. — Какого хрена ты здесь расселся, новенький? — едко и громко спрашивает голос позади. Тэхён тяжко оборачивается, строя самое похуистичное лицо, которое осталось у него в запасе и вскидывает тёмные брови. Ещё двое садятся на места по две стороны от черноволосого, одному из которых он пожимает руку, пока внутри тэхёново сердце колотится, лишь набирая обороты. Но Тэхён не подаёт вида о страхе, который колотит его изнутри, поэтому небрежно и с призрением скидывает ладонь со своего плеча. Подобное для него уже привычка. Он привык защищаться маской безразличия, поэтому его выработанные годами рефлексы дают о себе знать. — Можно было сказать это, не пачкая своими руками мою чистую форму. — вырывается у Тэхёна, пока он поднимается с места. За столом слышны лёгкие смешки. Злые глаза напротив вселяют страх, но несмотря на это, Ким никогда не терпел унижения в свой адрес и был готов ответить. И даже то, что он боится, не даёт возмущению гаснуть внутри угольком. Был бы он сейчас под лечебными свойствами наркоты, то скорее всего ввязался бы с ним в драку. — Была бы у меня возможность, то я бы выбил из тебя дурь. Но ничего, теперь тебе стоит ходить и оглядываться. — угрожающе цедит сквозь сжатые челюсти белокурый парень, сжимая руки в кулаки. Черноволосый из палаты со стуком откладывает ложку, обращаясь к нему. — Да ладно, Люк, — усмехается он, — тебе стоит меньше шугать новеньких. Ох, или это единственное, на что ты способен? — наигранно вздыхает Мин, подпирая лицо кулаком и наблюдая за парнем. И если бы его тон можно было визуализировать, то это было бы ничто иное, как бочка с токсичными отходами. Ким решает линять от, судя по всему, надвигающегося конфликта, упорно уговаривая свои руки перестать трястись и пряча их в карманах. Он осматривает помещение, кажется, в сотый раз, видя, что все расселись и просто двигается к свободному месту. Он смотрит на жижу, мешая ложкой и желания запихать её в рот вообще нет, хотя все вокруг довольно эту хрень уплетают. Тэхён вообще есть не привык, потому что когда ты добрую половину дня под кайфом, а остальную половину отходишь, до еды дело так и не доходит. А в принципе, в его доме и есть-то было нечего от слова совсем. По этой причине он худее, чем девчонка, а любой зомби из фильма ужасов выглядит куда краше. За столом никто с ним заговорить не пытается, поэтому когда Ким всё же съел пару ложек, запив остывшим чаем, то решил встать изо стола. Его всё ещё жутко тошнит, а голова раскалывается. Сидящий рядом парень неожиданно хватает его за руку так, что Ким вздрагивает в испуге. — Нельзя вставать изо стола, пока не наступит время. — отрезал он, смотря снизу вверх уж очень убедительным взглядом. Тэхён нахмурился, подумал, но сел на место. — Почему? — Таковы правила, когда наступает день наказания для виновников. Отлучаться нельзя даже в туалет, и даже если сильно приспичило. — шёпотом говорит он. — Меня зовут Пак Чимин, кстати. — Ким Тэхён, — говорит парень, сглотнув вязкую слюну. — а кто именно провинился? Чимин тупит напряжённый взгляд в полупустую тарелку, на краях которой размазана всё та же жижа. — Те парни за отдельным столом. Тэхён бросает беглый взгляд в их сторону, где компания молча сидит и ест содержимое. Лица некоторых приняли какое-то непонятное выражение, похожее на страх. Ким чётко улавливает напряжение. — А что они сделали? Чимин на него сердито пшикает. — Прилюдно много здесь не спрашивай. Тэхён тушуется и просто ждёт знак, когда можно будет покинуть столовую. И спустя минут десять раздаётся звонкое пиликанье, ученики начинают подниматься изо стола. Тэхён в длинной колонне из людей ищет макушку своего соседа, чтобы не блуждать в коридорах, хотя можно двигаться по номерам на дверях, однако картинка в его голове всё ещё нескладная и он себе пока не верит, поэтому когда цепляется за что-то похожее, то протискивается ближе и не ошибается. До неловкого становится молчаливое шествие к своей комнате. Тэхён чувствует себя преследующим, поэтому нагоняет своего соседа и выбивается чуть вперёд. Тело не даёт о себе забывать, хрустя то в одном месте, то в другом и всё также неумолимо ноя. Ким ощущает, что совсем скоро развалится подобно старинной рухляди на помойке. В таком же молчании его сосед начинает переодеваться, достав из тумбочки чёрную спортивную форму с каким-то знаком, который Киму не удаётся разглядеть. — Зовут-то тебя как? — неожиданно разносится голос черноволосого парня, который выше Кима на полголовы. — Ким Тэхён. — спокойно произносит юноша, выпрямляя сутулую спину. — Аксель Эксудеро. — Аксель протягивает руку, а Тэ её пожимает. У парня широкие плечи, да и сложен он очень хорошо. Большие глаза в обрамлении густых ресниц и широкие тёмные брови, а ещё впалые щёки и острая челюсть. Тэхён изучает его буквально пару секунд, подмечая привлекательность, но в целом выглядит он как мудак. Он проводит параллели, и в голове возникает образ того парня из палаты, невольно находя в них некие сходства, потому что тот, несмотря на мягкие черты лица, так присущие азиатам, тоже выглядит как мудак. Когда Аксель выходит за пределы комнаты, на пороге столкнувшись с женщиной, которая заходит в комнату и устремяет холодный взгляд на застывшего Тэхёна. У неё форма на несколько оттенков темнее кимовой и такой же герб на рукаве. У неё стервозное лицо и собранные в гладкий хвост волосы. — Ученик 325, за мной. Ким слушается, не проронив и слова, потому что все эти люди не выглядят как те, кому можно задавать вопросы. Они минуют коридоры, где у некоторых из дверей стоят военные. Огромные деревенные двери отпираются, и они входят в большой зал, где стоят разные статуи и какие-то стенды с мелкими надписями. Помещение с высокими потолками, где изображены сцены с уклоном на эпоху рококо. На потолке нарисован бородатый всадник в чёрно-красной одежде и алом плаще, который к концу превращается в серую дымку лёгким переходом, одной рукой он держит копье, пронзающее тело мужчины в белых одеяниях, а в другой — всё тот же режущий глаз кровавого цвета цветок. Вокруг много крови, которой залито ближайшее дерево и сочная зелёная трава тоже в ней. У Тэхёна начинает кружиться голова. В конечном итоге он подшатывается и решает закончить созерцание окружающего, стараясь успеть за идущей впереди женщиной на подкашивающихся ногах. Она отпирает дверь, и перед Тэхёном предстаёт нечто, похожее на небольшой класс, в середине которого стоит женщина, которая встречала их вчера. Она стоит, убрав руки за спину и гордливо вскидывает подбородок, взглядом указывая на место, куда спешно садится Тэхён. У него перед глазами пелена и чувствует он себя крайне херово. Ноги, когда он садится и расслабляется, схватывает коварная сука-судорога, от чего он крепче сжимает деревянный светлый стол. — Где мы?! — как гром среди ясного неба разносится испуганный возглас в стороне. Женщина окидывает его взглядом, твёрдо шагая к парню, который выглядит как лань перед львом, ощущающая скорую кончину. На лице блестят капельки пота. — Я разрешала говорить? — спокойно спрашивает женщина, встав рядом с парнем. — Где мы, чёрт возьми?! Кто вы такая? — он срывается на крик, ударяя кулаком по столу и почти плачет. Со стороны мисс Митчелл слышится лёгкий смешок, а дальше звонкий шлепок раздаётся по помещению, и Ким едва заметно дёргается, устремив взгляд вперёд. Он больше не обернётся. Следует жалкий всхлип, пока женщина становится в середине. Она набирает воздух в груди, оглядывая каждого. — Вы все — доходяги и грязь, собранная почти с улицы. Наркоманы, бесстыдные гуляки в свои-то годы, нищие скажите: станете ли вы людьми? — она усмехается, переступая на другую ногу, — Нет. Не станете. Но если из материала нельзя сделать человека, то можно сделать подобие. Подобие, пригодное для наших целей. И наша Академия щедро даёт вам на это право. Она делает перерыв, смотря перед собой и продолжает: — Мы научим вас многому. Тому, что не умеют обычные люди. Научим выживать в мире, который плюнул вам в лицо. И даже если наши методы покажутся вам жестокими, вы поблагодарите нас, потому что не сгниёте в своей тухлой неизбежности. Академя Красных Бегоний приветствует вас, так что будьте добры служить с честью. — она оканчивает свою тираду, после которой яснее не становится ни на долю. — Вы можете задавать вопросы. Тэхён спрашивает не раздумывая: — В чём заключается суть обучения? Женщина смотрит прямо на него, от чего по телу проходится холодок. — В том, чтобы сделать вас другими. Ким начинает раздражаться. Вау. Это то, что он желал услышать всё то время, которое пребывал здесь. Действительно, теперь всё куда понятней. Понятней, почему его привезли в той жестяной банке связанным и перед этим вкололи снотворное. Он начинает раздражаться, потому что постепенно привыкает к обстановке, а страх отступает на задний план. — Что…что с нашими семьями? — Вас не существует в мире за стенами Академии. Все документы о вашем присутствии уничтожены, а некоторых из вас отправили сами родные за приличную сумму. — она обращает многозначительный взгляд на Тэхёна. Ким невольно вспоминает слова матери о том, что она отправляет его в место, где он сможет измениться. И даже то, что мать променяла его на деньги, отнюдь не доставляет должной боли. У неё не было «материнского инстинкта», который обычно был у женщин. Ей всегда было плевать. Было плевать, когда отец его избивал. Было плевать, когда то же самое делал и отчим, но куда жёстче и подобное распространялось не только на одного Кима. Он был и есть кусок дерьма, из-за которого жизнь стала ещё хуже, чем была. Он был тем, из-за кого у Кима внутри разгоралось пламя ненависти. — А если кто-то не выдержит и решит найти нас? Обратится в полицию? — Наши люди позаботятся о том, чтобы их устранить. Молчание входило в часть договора, который мы заключили. — Вы имеете ввиду, что убьёте их? — с опаской спрашивает девичий голос. — Верно. Тэхён всё ещё ничего не чувствует, уверенный в том, что никто и не попытается его искать. Тэхён всегда был тенью в собственном доме, а иногда заменял мальчика для битья. Вопросы так и сыпятся, но Ким не обращает внимания, всё проходит мимо него. — Более того, вы должны в течение недели показать мне то, что вы умеете. Любым способом. Умеете драться — деритесь. Умеете обольщать — обольщайте. Но не будьте пустым местом. Тэхён краем глаза видит, как один из учеников поднимает руку. — А если нам не удастся ничего показать? Что нам за это будет? Она криво усмехается, вздыхая и поправляя брюки. — Тогда вы должны будете побороться за право остаться в живых. Она говорит так спокойно, но своим тоном может превратить огонь в лёд. Тэхён снова ощущает страх, который пробирается под кожу, вызывая тремор. Тяжёлую тишину прерывает её голос. — Наши старшие ученики проведут вам экскурсию. В комнату заходят два парня и две девушки. — Ученик 122. Девон Аоки. — женщина указывает на невысокую девушку с каштановыми волосами, которая одета в спортивную форму, похожую на форму Акселя. Она сдержанно кивает, стоя перед ними. Её сверкающие на свету волосы собраны в тугой хвост, а пухловатые губы слегка поджаты, но выглядит она расслабленной. — Ученик 116. Дебора Уитмор. — высокая темнокожая девушка с завитушками на голове также кивает, устремляя взгляд карих глаз на учеников. — Ученик 93. Астор Хайлиго. — блондинистый высокий парень с воинственными чертами лица, больше похожий на скалу, вздёргивает голову, убирая с лица выпавший золотистый локон. — Ученик 137. Мэйсон Миллер. — смазливый парень со светлыми волосами и ростом как у Тэхёна расстягивает губы в лёгкой улыбке, приветствуя сидящих. Мисс Митчелл не прощается, молча выходя за дверь. Ребята некоторое время мнутся, не зная с чего начать, но Девон берёт всё в свои руки. — Итак, мы начнём экскурсию сейчас. Вы можете задавать вопросы, если они имеются. Мы ответим. — она не говорит доброжелательно, скорее в её голосе проскальзывает усталость. — Я всё ещё не понимаю где мы. — подаёт голос девочка, которой на вид лет тринадцать. Она испуганно хлопает глазами, а уголки её губ опущены. Лицо Девон тут же смягчается. — Вы в аду. — басит Астор, та огромная скала, на что Дебора пихает его в бок. — Не надо нагонять страх раньше времени. — зло говорит девушка. «Раньше времени». Ким Тэхёна это точно настораживает. Настолько, что в голове начинает гудеть. Девон опускается рядом с девочкой, хватая её за руку и что-то шепчет. Что-то, что успокаивает девчонку, потому что выражение её лица сменяется на более нейтральное, чем огорчение. Ким тогда замечает на задней стороне шеи девушки толстый шрам, выглядывающий из-под ткани кофты. Он обращает взгляд на остальных. На руках парней красуется множество шрамов, где один перекрывает другой. Он невольно морщится, поднимаясь с места, когда их призывают идти за ними. Они выходят в тот же огромный зал. — На данный момент мы находимся в основном крыле, где проходят своеобразные уроки. В левом крыле, то есть здесь, мы учимся, а правое крыло является чем-то на подобии общежития. — говорит Дебора. Тэхён пропускает остальное мимо ушей, потому что в них стоит один лишь гул, а тело снова начинает кидать то в жар, то в холод. У него трясутся руки, и он совсем не может это контролировать, ощущая то, насколько тесно ворот сжимает его шею. Ким хватается за него, чуть оттягивая и отрываясь от остальных. — Ты наркоман? — неожиданно раздаётся голос рядом. И обладателем голоса становится тот смазливый парень. Тэхён не собирается врать, поэтому кивает, ощущая как капли пота стекают по вискам. — Был на игле? Тэхён снова кивает, потому что не в силах выдавить и звука, волоча ногами. — Я тоже был на игле, когда попал сюда. Здешние устои заставят позабыть о заветных наркотиках быстрее, чем ты думаешь. — он печально усмехается. — Не отставай. У Кима нет сил думать над словами Мэйсона, потому что он упорно борется с приступом паники, которая подкралась незаметно и скребёт пятки, пытаясь утянуть в свой мрак. Ким отчаянно противится. — Символика Академии заключается в этом цветке — Бегонии, что означает «остерегайся». И все, кто наслышан об Академии всегда должны это помнить. Они должны знать, что нас необходимо остерегаться. — говорит Девон, и воцаряется тишина, которую она же прерывает. Девон не говорит с гордостью или с целью запугать, она просто звучит так, словно слышала и повторяла это тысячу раз. Тэхёна всё ещё трясёт так, что доходит до раздражения. Он не может сконцентрироваться ни на чём, кроме ног, которых он умоляет не свалиться и донести тушу до нужного места. Сжимает до хруста тонкие пальцы так, что ногти впиваются в кожу и сжимает крепче челюсть. Смотрит в каменный пол, пытаясь оставаться в реальности, потому что вокруг него всё идёт в весёлый пляс, сливаясь в одни непонятные мазки, будто кто-то смешивает краски на холсте. Тэхён начинает осознавать насколько он зависим. И ему понимать это совсем не хочется, ибо страшно посмотреть в лицо собственному уродству и глупым поступкам, которые привели его к тому, кем он сейчас является. Четверо ребят рассказывают о крыле, в котором они сейчас находятся, говорят о том, какие уроки проходят в определённом кабинете и предупреждают, что всё куда сложней и так просто в паре слов не расскажешь. Они умалчивают о некоторых вещах, потому что часто обмениваются непонятными взглядами и временами вскидывают брови, треплют друг друга за одежду, когда кто-то начинает вдаваться в подробности. — Я бы мог рассказать вам куда больше, если бы мне рот не затыкали. — фыркает Астор, выразительно зыркнув на Дебору, которая минутой ранее щипнула его за руку. Спустя ещё около двадцати минут обхода по крылу, ребята выходят за пределы здания, и свежий воздух приятно заплывает в лёгкие, от чего Тэхёну становится лучше. Все тело взмокло, поэтому он расправляет уставшие плечи и раскидывает руки в сторону, позволяя ветру путаться в его одежде и приятно обдувать тело. — Мы как раз вовремя. — замечает Девон, шагая вперёд по крутым лестницам. Тэхён может заявить, что теперь ненавидит лестницы, потому что спускаться по ним было чертовски тяжело. Он отступает к перилам, чтобы держаться за них и сохранять равновесие. Суставы скрипят словно гнилые половицы в столетнем доме. Вдалеке большой толпой забегают старшие ученики академии, поднимая с голой земли клубы пыли, и, заходя на границу академии, тяжело дышут, — слышно даже у дверей. — Откуда они бегут? Я думал, что за пределы забора нельзя. — говорит Тэхён, когда Девон оказывается около него. Она оборачивается, заинтересованно на него посмотрев и хмурит брови. — Нет, территория Академии простилается на километры от забора. — отвечает девушка, продолжая всматриваться. Тэхёну аж неловко становится, потому что он вспоминает своё безобразное лицо, которое его раньше не волновало. У него хреновая кожа, сухая и с небольшим количеством прыщей, однако выглядит отвратно. Он в голове своей думает о том, что, слава б Богу, никому не видно его полости рта, потому что она во множественных болячках и химических ожогах. Он опускает вниз голову и закрывает лицо чёлкой настолько, насколько это возможно. — У тебя красивые глаза. Интересные. — Девон слегка улыбается. Пунцовый румянец тут же появляется на кимовом лице, и он треплет волосы на затылке. — Спасибо. — буквально выдавливает и пищит наполовину. Девон выходит вперёд с остальными «кураторами» на сегодня, когда толпа уходит за здание и снова начинает говорить: — Сегодня вы увидите тренировки ближнего боя. Рассказывать и понимать здесь нечего, сами посмотрите. — басит развернувшийся Астор, когда они подходят к асфальтированной поверхности, где расположена большая площадка в полтора метра в высоту. Видимо, здесь и происходят бои. — Здравствуйте, мистер Селла. — почти в один голос говорят «кураторы», когда огромный лысый мужчина около двух метров в высоту медленно ступает в сторону учеников. Его мощные челюсти жуют жвачку, а накаченные руки плотно сидят в форме. Создаётся ощущение, что она вот-вот с треском разорвётся от напора такого количества мышц. Он сдержанно кивает и даже не смотрит в их сторону, будто не замечая вовсе. У него на руках также имеются многочисленные шрамы, и один глубокий проходит через светлую бровь. Он оглядывает толпу только что прибежавших учеников, уделяя особое внимание тем, кто позволил себе сесть на асфальт. Он не произносит и слова, однако те понимают его и без этого и торопятся встать с насиженного места. — Алекс Белчер и Алджамейн Касарес. — голос мистера Селла густой и тяжёлый, осядающий камнями в ушах. Тэхён произвольно ёжится. Двое парней выходят из толпы, и Тэхён еле держит в груди удивлённый вздох, потому что соперники выглядят совсем разными. Алекс очень массивный и высокий, а Алджамейн хоть и крепкой комплекции, но знатно уступает в росте и массе. Парни взбираются на площадку по разные стороны, а следом идёт и сам мистер Селла, лениво перебирая ногами, встаёт рядом. Парни ждут приказа, глядя друг на друга исподлобья и встав в боевые позы. Их голые ступни стоят крепко на разгорячённой под солнцем поверхности, а под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Неожиданно, — Тэхён вздрагивает, а колени подкашиваются, дав слабину, — раздаётся оглушительный выстрел. Ким открывает крепко сжатые глаза и изумленно наблюдает над происходящей сейчас картиной, когда парни, вцепившись друг в друга, с грохотом валятся на поверхность. Алекс заносит свой огромный кулак над Алджамейном, но тот уворачивается, выползая из-под соперника и ударяет его головой о поверхность со звонким стуком. Тэхён вздрагивает снова, ощущая, как начинает болеть голова. Вскоре из их разбитых носов начинает лить кровь, а глаза чуть заливаются кровью. Тэхёна трясёт, когда он наблюдает за этим. Он слышит приглушенный всхлип и перекидывает своё внимание на ту маленькую девочку. Сердце невольно сжимается, потому что она не должна видеть подобное в свои годы. Он на ватных ногах плетётся к ней и садится на корточки, вылавливая её глаза и слабо улыбается, взяв её дрожащие руки в свои. — Не смотри, ладно? Не надо. — Ким закрывает ей обзор на эту кровавую сцену, встав перед ней, что далось ему с трудом. Она коротко кивает, опустив голову вниз и вжавшись всем телом, будто ища укрытие. В какой-то момент его схватили за рукав, грубо повернув. Возмущение и испуг смешались воедино, когда он увидел перед собой Девон. — Отпусти её. Она тоже должна смотреть, иначе нам тут всем выпишут выговор из-за твоих действий. — чуть зло цедит девушка. Тэхён на её слова хмурится. — Но ей страшно! — шипит он в ответ, на что она поджимает губы. — Будет страшнее, когда начнут плетью хлестать. — шёпотом выпаливает девушка, резко сменив выражение лица. — Плетью?.. — Заткнись сейчас же. — грубо отрезает она. Тэхён всё же отходит от девчонки, подарив ей тёплую натянутую улыбку. Как только он возвращается взглядом к парням, то тошнота тут же поступает к горлу, обжигая едким желудочным соком горло. Слишком много крови. И, на удивление, Алджамейн бьёт, а не лежит мешком на поверхности. Но секундное удивление сменяется негодованием и ужасом, потому что соперник еле двигается, но он продолжает наносить удары. «Алекс уже лежит. Почему Алджамейн продолжает бить?» — с изумлением проносится в тэхёновой пульсирующей голове, как вдруг ещё один выстрел разрезает воздух так, что Ким почти валится с ног. Он не замечает остальных ребят, но слышит, как некоторые не сдерживают охов. Алджамейн перестаёт бить, встав рядом и даже не смотрит. В Тэхёне тут же рождается неприязнь к этому парню, потому что он только что искалечил соперника, но ни один мускул на лице не дрогнул. В голове всплыли образ отца и отчима, — на их лицах тоже никогда не было вины за сделанное. — Астор и Маркус, унесите его в медпункт. — даёт приказ мистер Селла. Парни тут же спохватываются. Пока они уносят парня в отключке, а Алджамейн спрыгивает с площадки, мужчина продолжает, глядя на группу недавно поступивших. Его взгляд пустой и мрачный, хоть и яркие голубые глаза блестят на солнце, будто сапфиры: — Итак, новенькие, вам понравилось представление? — он гадко усмехается, будто искалеченный парень — это самое весёлое, что есть в мире. — Чтоб вы понимали: в тренировочном зале и ближних боях решаю я. Я решаю, когда вам нужно остановиться. Если я решу, что кто-то должен будет на моей тренировке умереть, он умрёт. Здесь не место сочувствию и сердечности. Вы не имеете права жалеть своего соперника, а если я замечу хоть чуточку фальши в ваших ударах и ненужное сострадание — вы получите по заслугам. Надеюсь, вы уяснили, потому что здесь вам не детский сад. Впрочем, вы и сами скоро все это уясните и ощутите на собственной шкуре. — его серьёзное лицо искажает абсолютно садистская ухмылка, полная самодовольства. Тэхёна тошнит и страх колется под кожей, будто сотни иголок вонзились разом. Он бы лучше терпел стычки с отцом, чем был в таком месте, от которого ещё чёрт знает что ожидать. Хренова шкатулка пандоры. Он так и продолжает вызывать пару за парой: дерутся девушки с девушками, парни с парнями, но хуже — миксы. Очевидно, силы там не равны, хоть и есть юркие дамы, которые умело и с холодным безразличием выворачивают руки соперникам. К счастью, мистер Селла уже не заставляет крови проливаться в несметных количествах, более здраво оценивая состояния проигравших. Тэхён думает о том, что то представление было вовсе не обязательным, так как и следующие драки вызывают ужас. Среди пар присутствует и Аксель — его сосед, и Чимин, которого он встретил. Тэхён всматривается в знаки на форме парней, у всех вышиты цветы: у одних — амариллис, у других — ирис, у некоторых — трехцветная фиалка. Тэхён не понимает, что именно это значит, но догадывается, что это какие-то подразделения на определённые группы. У Чимина ангельское лицо, но в бою он не уступает амбалам. Он такой же холодный как и остальные, режущий безразличием и пугающий в моменты, когда соперник ускользает из хватки. Его лицо не имеет больше той самой мягкости, когда брови плотно сведены к переносице, пухлые губы сжаты в тонкую полоску, а кулаки и лицо в крови. Тэхёну по-настоящему страшно. Он уверен, что не сможет так драться и выигрывать других, потому что он тощий и прозрачный почти, и достаточно посильнее ткнуть пальцем, чтобы он превратился в труху и развеялся по ветру подобно опилкам. Так они стоят около двух часов, пока все друг друга не перебьют. Совершенно неожиданно он вспоминает, что не увидел сегодня провинившихся, но эта мысль быстро ускользает, когда их заводят обратно в здание. — Не подумайте, что мы бьёмся так каждый день. Подобное проводится раз в два месяца для подведения результатов и повышения рангов среди учащихся. — Астор слабо улыбается. — Вы, ребята, можете расходиться по комнатам. Готовьтесь к обеду. — говорит Дебора, кивая. Тэхён следует за остальными, двигаясь к себе. Он беспокоится об Акселе, потому что ему нехило досталось, хоть и вышел из спайринга он победителем. Минуя коридоры и лестницу, парень аккуратно открывает дверь, сразу видя перед собой лежащего соседа с ватой в носу. Он чуть дёргает головой. — Ты…как? — тихо спрашивает Тэхён, на что Аксель беззлобно хмыкает и оголяет окровавленные зубы в улыбке. — Отлично. Не привыкать. — Это было отвратительное зрелище. — признается Ким, усевшись на кровать и глядя в окошко. — Отвратительным будет участие, Тыхин. — от каверканья своего имени Ким хмурится, но совсем не оскорбляется. — Тэхён. — Прости, Тэхён, да? — исправляется парень. Ким кивает, и тот остаётся довольным собой. Спустя минут сорок раздаётся сигнал о том, что пора идти на обед. Заходя в столовую, Ким специально обращает внимание на пустой стол, за которым сидят провинившиеся. Он задумывается, но уверенно шагает к месту, где сидит Чимин. В помещении тишина прерывается только стуком ложек о наполненные тарелки, поэтому он не решается спросить о том, по какой причине стол тех парней пуст и там нет и стакана воды, когда все вокруг едят. Он мельком оглядывает лицо сидящих напротив ребят, морщась от их вида: много ссадин и свежих синяков с отёками. Чимин, конечно, в том числе. Они жадно уплетают суп и хватаются за второе. Суп неплохой, — Ким даже съел больше пары ложек -, однако второе было отвратительным и воняло собачьим кормом, но голодные и измученные в драке на жаре ученики закрыли на это глаза. Когда трапеза закончилась, Тэхён заметил, что многие ребята целы и невредимы, да и их вообще не было на той бойне, и, стоя в колонне, парень осмеливается задать Чимину вопрос: — Почему некоторых не было на той…бойне? — Нас много, поэтому они во втором подходе. — коротко объясняет парень, уткнувшись пустым взглядом в спину впереди стоящего парня. — А что за разные цветы у вас на формах? — Специализации. Амариллис носят те, кто специализируется на физической силе, боях, уби… — он закашливается, — работе с оружием, фиалки — умные ребята, которые углубленно изучают разного рода…науку, ирис — изучают психологию и мастерство…обольщения. — Чимин часто запинается, отвечает крайне уклончиво. Очевидно, он скрывает что-то, что также шокирует Тэхёна. Но он не собирается давить и выпрашивать. Быть может, сам не хочет получить более чёткий ответ, зная, что это его напугает. В столовой из колонок разносится мужской голос, знакомый, но Тэхён не может вспомнить. — В десять часов вечера на главной площади Академии будет проводиться наказание следующих учеников: Мин Юнги, Люк Белчер, Ким Намджун, Аллен Робинсон. Быть всем. Отсутствие будет караться наказанием. — речь обрывается, и, выходя за пределы столовой, начинается гул из людских голосов. Тэхён не может представить, насколько будет жестоким наказание, пока лежит и смотрит в потолок. Много мыслей прокрадываются в голову. — А что они сделали? — спрашивает Ким у Акселя, который вновь принялся за чтение, хоть и один глаз заплыл. — Никто пока не знает. Сегодня на площади зачитают причину. Тэхён продолжает думать дальше. И, когда в комнате делать нечего, а он не знает чем себя занять, то ломка ощущается вновь также ярко, как и свет в конце тёмного тоннеля. Внутри всё зудит, а тело продолжает болеть. Холодный пот стекает по вискам, и Ким начинает мёрзнуть, забравшись под одеяло. Так он лежит ещё долго. Аксель успевает сходить за урок, пока Ким всё это время проводит в каком-то трансе, редко моргая, от чего слизистая раздражается и вскоре неприятно сушит глаза. Его тело трясётся и обливается потом, пока он тупо вдупляет в прохладную стену. Время ощущается более эфемерным, поэтому вскоре наступает ужин, и Ким без энтузиазма бредёт в сторону столовой на скрипящих ногах. Он не может запихать в себя даже ложку, от чего сидящий рядом Чимин тыкает его в бок, после чего мясо ещё долго болит, словно его пырнули ножом, а не коснулись пальцем. И несмотря на всё шипение Пака, Тэ так и не смог ничего съесть, отказавшись и от чая. Еле дождался знака, когда можно будет уйти и добрался до своей комнаты, провалившись в сон. Он бежит по ломанному кирпичу в тёмном переулке, освещаемым только лишь слабым светом луны за густыми облаками. Во рту ощущается чёткий привкус металла, ноги ломит, а лёгкие истошно горят. Тэхён чувствует, что всё, он не жилец, — ложись и падай. Но он несётся в страхе, который беспристанно подгоняет и царапает пятки, заставляя двигаться туда, куда глаза глядят. А внутри всё сотрясается от ужаса и каждая тень ощущается тем, кто унесёт в темноту, из которой уже нельзя будет вернуться. В какой-то момент, когда ноги совсем слабы, он спотыкается о что-то, что не способен разглядеть в темноте, свалившись на холодный асфальт и в кровь ободрав ладони. Голос позади говорит что-то невнятное, но моментально сеющее ужас, и тяжёлая рука со звонким хлопком ложится на острое плечо. — Тэхён! Ким вздрагивает и резко разворачивается, увидев Акселя над собой. Тот смотрит немного обеспокоенно, убрав тёплую ладонь с плеча. — Уже без пятнадцати десять. Пора на главную площадь. Тэхён встаёт с трудом, комната идёт кругом, разминает затекшие мышцы, всё ещё отходя ото сна. В нём не было ничего особенного, но страх, который разрывал изнутри, заставил сердце в груди колотиться. Главная площадь выглядит ухоженной и не такой строгой, чем места, где он успел побывать с «кураторами». Она большая, низ аккуратно выложен камнями, а по её периметру стоят зажженные фонари, столбы которых выполнены симпатичными витиеватыми узорами. Люди спускаются вниз по лестнице, минуя главный вход и огромные красивые двери, над которыми величественно красуется герб с красными бегониями на чёрном фоне. Они выстраиваются по всему периметру в две колонны, и Ким оказывается прямо напротив четырёх деревянных прямоугольников, посередине которых есть округлённый мягкий вырез. Это навевает страх, поэтому он отдёргивает взгляд от этих штук, подняв тяжёлую голову и увидев на противоположной стороне детей. Эти дети совсем малы, по виду некоторым нет и десяти лет, поэтому он сожалеюще ахает, понимая, что они тоже должны будут наблюдать за наказанием. Наказание в этом месте должно быть жёстким, Ким это точно знает. Спустя десять минут четверо амбалов выводят четверых провинившихся, на руках которых металлические кандалы, неприятно звякающие в такт размеренным шагам. Их грубо и с силой пинают под коленки берцами, из-за чего те падают на колени перед сооружениями. — Я знаю что мне нужно делать, мудила блять. — фыркает черноволосый, устремив злой лисий взгляд на амбала, что не пожалел сил для удара. Все четверо занимают позиции, устремив глаза в сторону вышедших на просторный балкон второго этажа людей. Среди них есть мисс Митчелл и тот черноволосый мужчина из кабинета, а также ещё двое мужчин. — Приветствую учеников Академии Красных Бегоний. Мы созвали вас для того, чтобы вы увидели чем для вас могут обернуться те или иные действия. — ровно выговаривает мисс Митчелл. — За вынос оружия за пределы ограниченной территории без разрешения от директоров сегодня понесут наказание следующие ученики: Мин Юнги, Люк Белчер, Ким Намджун, Аллен Робинсон. Наказание: двадцать ударов плетью. И хочу напомнить, что смотреть обязаны все. За непослушанием также следует наказание. — Мисс Митчелл отступает, занимая своё место и медленно вскидывает голову, поправляя волосы. Тэхён думал, что телесные наказания давно вышли из практики, но, видимо, ошибался. У этих людей свои правила и устои, о многих из которых Ким желает никогда не знать. Четверо мужчин подходят к каждому из ребят на площади, одетые в чёрную форму с такими же масками на лице. В их руках сжаты длинные плети. Парни припадают грудью к отверстию, уложив подбородки на край. Их лёгкие рубахи треплет спокойный ветерок, а их лица ничего не выражают, когда ко рту приставляют куски ткани, и они покорно сжимают их зубами. Когда минутный отсчёт подходит к концу, мужчины разом заносят плети над телами, неожиданно и со свистом ударяя спины парней. Тэхён содрагается, отмечая про себя, что он один такой. Он почти отпрыгнул на стоящего позади Акселя, но тот выдвинул руки вперёд, поддерживая Кима. Удары производились с интервалами, от чего напряжение разрасталось ещё сильнее, густым облаком сбиваясь над головами. Тэхён ожидал увидеть испуг на лицах детей, мельком взглянув на них, но те ничего не выражали, а ноги их стояли твёрдо на каменной поверхности. Выражения не говорили ни о чём, кроме безразличия к чужой боли. У Кима дёрнулись плечи, когда ещё удар рассёк прохладный вечерний воздух, звонко хлестнув по спинам, на которых уже стали появляться алые следы, мужчины замахнулись вновь. На пятом ударе кровь стала просачиваться через ткань, расползаясь пятнами, будто ядовитая змея из укрытия. На лицах провинившихся выступил пот, а на десятом ударе парни завыли, Ким видел как выделяются вены на их напряжённых шеях. Но единственный, чьё лицо не тронула гримаса боли, был Юнги. Он ровно смотрел в пол, и только кулаки его крепко сжимались при каждом ударе, а на скулах играли желваки. Юнги словно был полностью погружён в себя, игнорируя происходящее с ним: то, как плеть рассекала его мягкую плоть; то, как удары обжигали огнём; то, как кровь многочисленными струйками стекала по мокрой спине и пачкала ровно выложенные камни. Тэхён же это игнорировать не мог, борясь с ощущением скорее уйти, но время шло так долго, не торопясь освободить его от созерцания этих безнравственных жестоких действий. Его воротило от крови, растекающейся по площади; от свиста плети, разрезающей накалённую атмосферу; от измученных мычаний и утробного воя парней; от детей, лица которых были так холодны, будто видели это каждый грёбанный день. Тэхён не понимал устои и с ужасом содрогался, когда плеть обжигала чужую кожу. — Провинившиеся получили наказание и теперь могут идти к врачу. Остальные готовятся ко сну. — голос светловолосого мужчины разнёсся по тихой площади, и люди стали расходиться. Обернувшись, Ким увидел, как несколько ребят подошли к наказанным, которые лежали на сооружениях без сил, и едва ли их груди вздымались. Дышать было больно, потому что с каждым вздохом раны будто расходились всё больше. Среди подбежавших учеников оказалась и Девон, которая спешно припала рядом с Мин Юнги. Тэхён захотел стереть эти воспоминания раз и навсегда.