Red Begonias

Тэхён еле находит в себе силы, чтобы продрать опухшие после сна глаза, когда по дверям громко стучат чем-то тяжёлым. В голове всё ещё всплывают эти звонкие удары хлёсткой плетью о спины парней. Это было жалкое зрелище, почти болезненно всплывающее в воспоминаниях, потому что Тэхён и сам был знаком с подобным. Разбив на кухне кружку, кимов отец также хлестал кожаным служебным ремнём маленького Тэхёна. Он бил по ногам и рукам, попадая железной пряжкой ремня по выступающим косточкам, поэтому боль была длительной и мучительной. Ким не знает, нравилось ли это его отцу, но тот никогда не останавливался. Даже тогда, когда спазмы схватывали тонкое горло, и мальчик задыхался во всхлипах, абсолютно лишённый возможности противостоять. И его отец-тиран при этом сохранял холодный ум, потому что никогда не бил сильно по видным местам: по спине и ногам всегда хлестал в разы сильнее и жёстче. Так, словно в мгновение огонь полоснул по нежной коже. При этом объяснял свой деспотичный подход тем, что «однажды ты, Тэхён, станешь настоящим мужчиной и поблагодаришь меня». Между избиениями и воспитанием Ким особой связи никогда не видел, поэтому затаил глубокую обиду на отца. И, наверное, Киму крупно повезло в том, что ублюдок скончался лишь в самом начале его подрасткового возраста, потому что Тэхён собственными руками загнал бы его в гроб, в итоге на ближайшие десять лет загремев в исправительную колонию для несовершеннолетних. Однако, вскоре после кончины, отец словно бы нашёл своё продолжение в отчиме. Поначалу отчим был неплох, с хорошим достатком и любил строить пелену слепоты из подарков. Надел розовые очки в начале своего не менее жестокого шествия, подарив Киму новый компьютер и забрав жить к себе вдову с маленьким сыном. А потом, в какой-то непонятный момент, в голове дорогого отчима что-то щёлкнуло. Он любил изобилие разного алкоголя и никогда не ложился спать без стаканчика дарящего крепкий сон бурбона. Однако так всё и шло по наклонной, новоиспечённая жена с ребёнком вдруг стала тяжёлой ношей, маленький мальчик стал объектом раздражения и причиной всех проблем его жизни, работа надоела, кимовы большие и вечно таящие в тёмных глубинах испуг глаза вызывали невероятное раздражение, лезущее наружу жгучими пощёчинами жене и тасканиями за шкирку пасынка. Быть может, это был кризис среднего возраста, превратившийся в нечто безобразное. Но это совсем не объясняет того, что он разрешал своим собутыльникам нахально трогать Кима за задницу, оглаживать лицо шершавыми ладонями, очерчивать аккуратный контур губ грубыми пальцами и лепетать о том, как сильно он похож на девочку. Такую худо сложенную девочку с округлёнными глазками. — Знаешь, мой старший сын любит смотреть аниме. — положив руку на заднюю сторону шеи, говорит очередной алкаш, сально улыбаясь. — Ты похож на них. — опуская эту руку прямо вниз по спине, находя удобное положение на ягодице, говорит мужчина. Тэхён всегда стоял особняком, словно был вкопан в это чёртово место, боясь даже дышать слишком громко. Стоял под ненавидящим взором отчима, зная, что здесь негде скрыться, и, убеги он наверх в свою комнату — зло настигнет его там ещё быстрее. Поэтому он выслушивал и терпел, после не находя сил взглянуть на себя в зеркало, видя там только грязного облапанного мальчишку, ощущая лишь чувство стыда, съедающего изнутри. И тогда он решил для себя молчать. Молчать и не подавать виду, что он такой, грязный и постыдный, лишённый достоинства мальчишка с Бирч Гроув 43. Тэхён поднимается с ломотой в теле, прижимая к голове непослушные волосы, и всё чешется, требуя то, к чему он привык и чем был крепко скован. Рядом за чтением книги сидит Аксель, у которого окончательно заплыл глаз, приняв фиолетовый оттенок. Тэхён не говорит ни слова, вяло натягивая на себя форму и после завязывая шнурки на берцах, затягивая их потуже. Ледяной водой умывает лицо, чтобы согнать сон и прийти в нормальное состояние. Подмечает, что здесь даже зубная паста другая, потому что невероятно жжётся и разъедает плоть, попадая в раны во рту. — Откуда у тебя столько книг, Аксель? — спрашивает Тэхён, заметив множество аккуратно сложенных произведений под кроватью. Аксель мельком переводит взгляд лишь одного глаза на сидящего Кима и утыкается обратно в книгу. — Ты можешь просить что-нибудь у поставщиков Академии, когда добиваешься определённого ранга. Кто-то просит годовой запас презервативов, я же предпочитаю книги. — лениво объясняет парень. Ким хочет спросить о рангах, но время близится к завтраку, и они выходят в оживлённый коридор. Среди толпы он высматривает кого-нибудь из наказанных, всё же замечая того парня, с которым он конфликтовал в столовой, Люка. Тот прихрамывает и двигается очень скованно, боясь делать лишние движения, потому что раны, вероятно, даже ещё не думают затягиваться. Он видит бинты, что отчётливо вылазят из-под серой формы. Тэхён ему совсем не завидует, когда кто-то задевает его по неаккуратности, и тот смотрит смиряет несчастного полным ярости взглядом, граничащим с болью. Также он видит и Девон, шагающую с той девочкой, которую привезли вместе с ним. Он рад, что Девон взяла над ней «опеку», и та не будет чувствовать себя так плохо и ей будет на кого положиться. Тэхён видит это по жестам Девон: то, как она слабо приобнимает её за плечи и треплет волосы, заплетённые в косички. Ему даже завидно немного, потому что он в жизни подобного не испытывал, не говоря уже об этом месте. Он испытывал подобное только от противных мужиков, чьи действия были нацелены только на сексуализацию, а не заботу. В столовой сегодня не так тихо, стоит гул, пока люди садятся на места. Ким уже привычно двигается к Чимину, но замечает, что с ним сидит один из наказанных, Ким Намджун. Но, к счастью, Пак его замечает и заботиться о том, чтобы Тэхёну было где сесть. — Тэхён! Садись рядом с Намджуном, он не против. Парень коряво улыбается, хоть и выглядит измученным после вчерашнего, показывая ямочку на щеке. Он собирается двинуться, но тут же корчится от боли. — Если тебе неудобно, то я могу сесть где-нибудь в другом месте. — говорит Тэхён, но тот отрицательно мотает головой. — Всё нормально. — хрипит Ким, придвигаясь к Паку. Тэхён садится рядом. — Я Намджун. — Ким Тэхён. — отвечает парень, протягивая руку, но Намджун извиняется и отказывается, ссылаясь на то, что не хочет делать лишних телодвижений, дабы не пробуждать боль. Тэхён его понимает, поэтому хватается за ложку. Люди переговариваются вполголоса или шёпотом, создавая лёгкое гудение, будто рядом находится пчелиный рой. — Вам предстоит поступление, да? Придётся потрудиться. — начинает Намджун, на что Тэхён кивает. — Что ты планируешь им показать? Тэхён задумывается. Показывать ему особо нечего. — Попробую удивить их своим умением воровать, наверное. — намджуновы брови взлетают, и он одобрительно кивает. У Кима отлегает от души, потому что он боялся, что такое неприемлемо. — А ты что сделал, чтобы остаться здесь? — У меня прирождённые математические способности. Я специализируюсь на информационно-коммуникационных технологиях, поэтому нахожусь под гербом фиалок. — фыркает Намджун, и в его выражении лица проскальзывает толика неприязни. — А что с теми, кто не сумел ничего показать? — Ким припоминает фразу мисс Митчелл о том, что тем, кто не смог себя проявить, придётся побороться за собственное существование. — Им даётся три месяца на то, чтобы добиться успеха и повысить свой ранг. В случае неудачи их просто убивают, а после выбрасывают как отходы. Сердце тут же начинает колотиться в разы сильнее и ухает куда-то вниз. Ким пытается найти в его словах хотя бы долю юмора, надеется на то, что это какая-то неудачная шутка, но тот говорит это как данное, будто в этом нет ничего особенного. На лбу выступают холодные капельки пота, а в конечностях снова просыпается тремор. Намджун это замечает и решает успокоить: — Не волнуйся. Уверен, ты сможешь их впечатлить. Трапеза подходит к концу, когда голос мисс Митчелл из колонок говорит: — Приказ для недавно прибывших учеников: после завтрака подойдите в кабинет A1. Тэхён выходит в главный зал с остальными ребятами в полной тишине. Никто так и не осмеливается заговорить, доходя до нужного места. Парень, который шёл впереди, опасливо оглянулся на остальных. Они просто стояли и ждали, когда он откроет, разделяя его волнение. Они заходят в угрюмо выглядящее помещение, занимая свои места. Мисс Митчелл ожидает за столом в середине комнаты, не поднимая взгляда. Она сначала говорит всё то же самое, что до этого ему успел сообщить Намджун. Но её длительный монолог в конечном итоге перетекает в нечто настолько пугающее, что у тэхёнова дрожь стала бы видимой для каждого присутствующего здесь, если бы и остальные не ощущали себя абсолютно также. Она говорит о том, что ребята должны уметь убивать и выживать. Они должны быть сильными, смелыми и верными как псы, которые охраняют территорию, потому что их выкармливают чуть ли не с ложечки. Она говорит, что каждого учащегося здесь кормят также, протягивают заботливые руки с золотой ложкой, на которой лежит куча безграничных возможностей, которые они даруют им за низкую цену. Мисс Митчелл называет номер Тэхёна, от чего он вздрагивает и поднимает стеклянный взгляд, ибо в голове всё ещё звучит: «вы должны уметь убивать». Это, вроде как, настоящее преступление. Это то, о чём он думал так много и долго, но никогда не собирался воплощать задуманное в реальность, потому что Тэхён, вроде как, вполне адекватный. Она смотрит на него с явным оцениванием, заставляет подняться с места, встать перед этими людьми. — Ты должен быть настолько же хорош в убийствах, насколько красивы твои глаза. — Тэхёну эти слова выбивают воздух из лёгких. О своих красивых глазах он слышал многое. Многое и приятное, но вызывающие такое отвращение, что хотелось их выколоть, чтобы не слышать о них больше ни слова. — В твоих руках отныне будет не что-то привычное, не твои излюбленные таблетки, а винтовка, ножь или пистолет, которые станут продолжением твоей руки. Ты понимаешь о чём я? Тэхён громко сглатывает, стараясь показать свой холод к её словам. Он отчаянно пытается быть независимым от её влияния. Она ждёт ответа, и Ким отвечает положительно и достаточно твёрдо, чтобы вызвать у неё одобрительную ухмылку. Она говорит о том, что сначала будет тяжело. Будет тяжело возвести курок над чужой головой, пробить ножом грудную клетку и услышать хруст, почувствовать как рвётся чужая плоть и ощутить, как горячая кровь стекает с лезвия на руку. Но также она говорит, что это дар, который щедро преподносит Академия. Это учение, за которое они должны будут заплатить своей чистой совестью в прогнившем мире, где она не имеет места. Зато она имеет место здесь, здесь её можно запятнать и не понести наказания, здесь можно за неправильные вещи получить награду и одобрение. — Кем бы стал ты, Томас, если бы мы не забрали тебя из исправительной колонии за убийство товарища? Тебя бы выпустили, но в конце ты бы всё равно сгнил за решёткой. А здесь, выполняя наши приказы беспрекословно, ты получишь многое. Мы даём тебе будущее, правда ведь? — сука протоптывает почву и ищет рыхлые места, зная куда надавить. Тэхён смотрит на Томаса, видя в его глазах распаляющийся огонёк. Он пока совсем невелик, но Ким этого не понимает. Его это отталкивает. Называть убийства даром — неправильная вещь. Поощрять их тоже неправильно, давать благородную почву для этого отвратительно. Зажигать фитиль в человеческих изъянах, которые поведут за собой взрыв — неправильно. — Вы можете проявлять свои способности как угодно, но в пределах разумного. Убивать никого не стоит. — она улыбается широко, что абсолютно не соответствует её лицу и образу. Эта улыбка столь же холодная, как и всё исходящая от неё, потому что в глазах этой самой улыбки нет. Ей можно только точить камни. У неё белые ровные зубы, которые придают внешности излишнюю хищность, от чего хочется скорее скрыться и сбежать как можно дальше. Однако все они прикованы к этому месту и не имеют права лишний раз пискнуть, потому что за любым действием может следовать унизительная пощёчина. Тэхён оставшееся время монолога мисс Митчелл думает только о том, что именно ему делать. Он знает, что возможно впечатлит их своим умением воровать, но лишь одна мысль о провале заставляет сердце с опаской сжаться под рёбрами. Ему всё ещё это кажется полнейшей хренью. Когда время беседы с мисс Митчелл заканчивается, Тэхён, взяв всю волю в кулак, решается заговорить с ней, когда остальные неторопливо выходят, ошарашенные её речами. — Мисс Митчелл, могу я задать вам вопрос? — женщина дёргает тонкой бровью, зыркнув исподлобья. Она поднимается, поправляя строгую серую юбку и идёт к открытому окну, через которое в помещение забирается прохладный ветерок. И тэхёново волнение, подобно пламени, от этого ветра лишь сильнее разгорается. — Попробуй. — отвечает она, сложив руки за спину. Кончики пальцев колит, внутри всё горит, а сердце заходится в бешеном ритме, когда он тянется к стопке бумаг на столе. Он понятия не имеет о чём в них говорится, но одним неаккуратным движением сметает их со стола, и они, подобно опадающей осенней листве с деревьев, мягко разлетаются по скользкому холодному полу. Несколько ребят вздрагивают, обернувшись в его сторону. — Ох, извините. — Ким бормочет извинения дрожащим от волнения голосом, сев на ноющие колени и судорожно собирая листки. Женщина на этот звук едва поворачивает голову, громко фыркая. — Ты отнимаешь моё время. В следующий раз я вынесу тебе выговор. — Простите. — ещё раз говорит Тэхён, тихо положив небольшую стопку на стол и тут же вылетая за дверь. Всплеск адреналина в крови заставляет почти перейти на бег, но он сдерживает себя, чтобы не вызвать подозрений, потому что под его формой сейчас находятся три листа, которые он мастерски стащил. Невольно он улыбается сам себе. Воровство часто забавляло его, но это никогда не было его одержимостью. Это было способом подавления мелких потребностей. В первый раз он своровал в небольшом магазинчике старенькой миссис Ларсон, из-за чего испытывал невероятный стыд. Такой, что щёки и уши пылали адским пламенем, когда она узнала. Он своровал тогда дешёвую шоколадку за пару долларов, но старушка злиться не стала, предугадывая положение Тэхёна по его одежде в многочисленных прорехах. Более того, она вручила ему в руки коробку сникерсов с самой добродушной на свете улыбкой и один раз дёрнула за ухо, чтобы больше не воровал. Тэхёна совесть от этого милосердия стала грызть ещё хуже, но он не мог отказаться от этого «подарка». Во-второй раз он ворует в тринадцать лет у сына миссис Ларсон, который прямо перед Тэхёном и ещё парой оборванцев устроил скандал. Тэхёна не оскорбило то, что он кричал на старуху при нём или на неё. Его чертовски не устроило то, что он сделал это перед двумя здоровыми мужиками, зарекомендовав её слабой и показав её беспомощность. Ведь хрен знает чем это может обернуться. Она достаёт из кассы деньги, что он с пеной у рта требует, будто одичавший пёс. Ким знает, что мужчина живёт в их районе, поэтому выжидает момент и выбегает из помещения, смотря вслед уезжающему пикапу. Запоминает номер машины, а потом до полуночи шастает по району, чтобы найти нужный дом. Свет в окнах не горит, поэтому он обходит вокруг и забирается в одно открытое окно, аккуратно двигаясь по комнате. Находит лежащие купюры на грязном полу, а также прихватывает часы, чтобы их заложить, но больше ничего путного не видит. Одиноко лежащую пачку сигарет тоже берёт с собой и выметается. На следующий день заходит в магазин и молча суёт в морщинистые руки все деньги до цента. Она смотрит без одобрения, но он всё же видит в её глазах благодарность. Тэхён не любит оставаться в долгах, а более того, у добрых к нему людей. Хорошее отношение он научился ценить больше, чем что-либо ещё. В голову приходит мысль о том, что его могут легко и просто раскрыть, если заметят отсутствие трёх страниц, но что сделано, то сделано. Лучше начинать действовать, чем не предпринимать ровным счётом ничего. Плюс ко всему, им дали «свободу действий» на эту неделю, чтобы они могли проявить себя. У Тэхёна нет желания бороться за своё существование в случае неудачи, и он не хочет, чтобы его выбросили на помойку. Тэхён всегда поступает довольно импульсивно. Это проявлялось во всём. И наркотики он попробовал также, в итоге к ним прочно привязавшись. Он тонул в этом болоте из иллюзий, абсолютно уставший от жизни и совсем не планировавший от этого избавляться, если бы не сложившиеся обстоятельства. После больницы и передозировки он планировал получить ещё одну, а потом ещё и ещё, пока не сдох. Такой исход событий его вполне устраивал, потому что другого он не видел. Понимал, что сил и воли недостаточно, чтобы вот так всё обрубить и расстаться с тем, что дарило мучительно желанный покой. И это волновало только мать, но не волновало отчима, пока Тэхён брал дерьмо за собственные, непонятно откуда образующиеся, бабки. Иногда отчим пытался давать наставления о том, что за те суммы, которые он упорно тратил на наркотики, Ким мог бы накопить себе на новый телефон или хорошее шмотьё, но не ебали Тэхёна слова пришибленного алкоголика, который просыхал лишь один раз в неделю, чтобы не сдохнуть. Ким Тэхён клал огромный хуй на наставления, которые он никогда не просил. И была бы у него возможность, он бы на лбу у себя чётко и ясно выбил «похуй», чтобы отчим даже не вздумал открыть пасть. Тэхён мельтешит около двери в свою комнату, невольно озираясь по сторонам и бесшумно отпирает дверь, заходя вовнутрь. В мыслях только то, что нужно скорее где-нибудь запрятать листы, поэтому он внимательно всматривается и старается подметить укромные местечки. В голову ударяет идея: спрятать украденное под кроватью Акселя. Но будет абсолютно по-скотски, если кто-то найдёт это. Даже если сам Аксель. Тэхён подходит к тумбочке и садится на корточки, к ушам тут же приливает кровь, и продолжительный гул словно заполняет всё пространство. Киму кажется, что он слышит, как стучит собственное сердце от волнения. — Какого хрена ты делаешь? — раздаётся шипящий, будто капля воды на раскалённой плите, голос позади. Тэхён крупно вздрагивает и подскакивает, роняя из рук листы. Вокруг него всё снова идёт хороводом, и кровь резко отливает от головы. Тэхён хмурится, глупо глядя на Юнги, который выглядит абсолютно вымотанным и незаинтересованным. Ким открывает и закрывает рот как рыба, думая над ответом, пока тот закрывает дверь и движется к кровати Акселя, садясь на неё. — Ничего. — бормочет Ким, опуская взгляд на листы и судорожно собирая с пола. Если этот парень расскажет всё раньше, чем директора Красных Бегоний должны будут сами узнать от Кима, то видит Бог, Тэ проклянёт в Юнги каждый атом. Старая кровать громко скрипит под весом Мина, когда тот наклоняется, чтобы взять последний лист, к которому Тэхён уже протянул руку. В этот момент их пальцы соприкасаются, и Тэ чувствует тепло бледных рук своими пальцами, сразу же отдёргивая в каком-то испуге. Почему-то сознание кричит об опасности, а в голове только звонкие сигналы тревоги. Тэхён не хочет поднимать взгляд, вдупляя в грубый носок матовых миновых берцев перед глазами. Юнги читает содержимое на листе, вскидывая брови. — Зачем ты это стащил? Тэхён молчит некоторое время, но собирает все свои кусочки уверенности и дёргает головой, тут же об этом жалея, потому что боль пронзает от затылка до макушки. — Потому что надо. — бормочет он, протягивая руку и забирая лист обратно. — Честно, там полная хрень. Они не оценят. — говорит Юнги своё мнение. Тэхён, вообще-то, не любит непрошенные советы и ненужное оценочное мнение. — Важно то, что я украл это, но они не заметили. — старается отстоять своё Ким, смотря ему прямо в глаза, пытаясь не вглядываться в затянувшийся шрам. Не потому, что это как-то уродливо и сильно отталкивает, а потому что просто вызывает интерес. На бледном, почти фарфоровом лице, подобный росчерк неаккуратного и длинного пореза перенимает всё внимание на себя. Но Тэхён не из тех, кому нравится ставить людей в неудобное положение. А вот Юнги, кажется, именно из тех. Ким это отчётливо чувствует по тому, как Мин смотрит ему прямо в глаза, не думая и отводить взгляд. — Глаза у тебя интересные. Ты метис, да? Тэхён неуверенно кивает, сконфуженный вопросом. И его удивляет то, что в таком хреновом освещении Юнги смог это заметить. Тэхёну вообще интересно, что тут Юнги забыл, усевшись на идеально заправленную кровать Акселя. Он закидывает листы под тумбу, собираясь выходить, но сталкивается с соседом у двери. Тот коротко кивает, и Тэхён отвечает тем же. По расписанию у него сейчас анатомия, и у Тэхёна трясутся поджилки так, будто он идёт на каторгу. Возможно, это даже не так далеко от правды. В кабинете тихо, когда он на негнущихся ногах пролетает несколько передних парт, усаживаясь за ту, что в углу и позади. Остальные новенькие ребята сидят всё в той же тишине, не пытаясь заговорить друг с другом. Тэхён к этому тоже абсолютно не тянется, уставившись в окно. Вскоре в кабинет зашёл мужчина среднего роста, с заметной сединой в волосах. Он поправляет оправу очков средним пальцем, вздёрнув голову. Урок, если здесь это можно так назвать, проходил просто никак. Он говорил о расположении органов и о том, какие функции они выполняют. Сердце качает кровь, печень работает над метаболизмом — расщепляет белки до аминокислот, почки — фильтр организма и всё в этом роде. Его голос хриплый, скрипящий, но заставляющий прислушаться. — Итак, вопрос: куда нужно ударить, чтобы наступила быстрая смерть? — резко говорит мужчина, и его уголки губ дёргаются в жутковатой улыбке, будто он говорит о чем-то приятном. Вопрос на подобии: «что вы ели сегодня на завтрак?» Всё тело Тэхёна напрягается, и он просто упорно сверлит взглядом плакат с расположением внутренних органов. Мужчина, мистер Аддерли, спрашивает у одного из учеников, знает ли тот ответ, просит высказать свои предположения. Он пытается выглядеть располагающим к беседам, но это настолько напускное дружелюбие, настолько неуместное, что у него ничего не выходит. Ученик отвечает под воздействием страха, резко выпаливая: — Голова. Мистер Аддерли запускает руку в волосы, улыбаясь, будто это всё ещё что-то очень забавное и отрицательно мотает головой. — Если в твоих планах убить человека, то не стоит бить в голову. Череп прочный, хорошая защита, поэтому нож просто полоснёт по скальпу. Жертве будет больно и неприятно, но не смертельно. Если вы хотите убить человека ударом в области головы, то нужно целиться в мягкие ткани и знать уязвимые места. И важно, чтобы ваш «клинок» был прочным и вместительным. Можно ударить в глаз, чтобы повредить мозг. Или ухо. Профессионалы же целятся в одну точку — сзади, где соединяются череп и шея, — мужчина выкатывает макет, показывая то самое место, — но попасть именно в неё достаточно затруднительно, однако очень действенно, потому что при таком ударе повреждается продолговатый мозг, наступает остановка дыхания и сердца, смерть наступает моментально. Используйте стилет для удара. Он вышагивает по классу, и Ким клянётся, что прямо сейчас за ним шлейфом плетётся нечто очень тёмное, вызывающее страх. Он останавливается посередине, всматриваясь в учеников, на Тэхёна он смотрит тоже, и парень не хочет подавать виду о своём страхе, выпрямив спину и уперев грудь вперёд. — Ещё предположения? Все молчат, будто набрали воды. Тэхён рот не откроет даже под дулом пистолета, потому что страх, кажется, сдавил челюсть. Но этот чёрт протягивает в его сторону руку, жестом требуя ответ. Ким смачивает сухие губы, проходясь языком и оглядывается по сторонам, будто ища помощи. В голове перебирает все самые беззащитные места. — Шея. Мистер Аддерли одобрительно кивает. — Верно. Почти любой удар в шею, даже самый неумелый, будет летальным. В шее находятся сонная артерия и ярёмная вена. Пару секунд, и мозг умирает. Удар чуть ниже кадыка повреждает блуждающий нерв, провоцируя остановку сердца. Ранение в шею всегда будет выгодным. Выгодным. Он говорит о жизнях так, будто это какая-то мелкая валюта. Убийства — обыденность, которая также не имеет значения. Жизни людей — это что-то типа товара? Что это, блять, за место? Тэхён начинает нервничать настолько, что у него одновременно начинают дёргаться глаз и нога, а боль разносится по всему периметру головы от подобных тем. Остаток урока проходит в детальном описании шеи и головы. — Итак, в следующий раз мы разберём с вами остальные удобные места для летального исхода с помощью холодного оружия. Тэхён на ватных ногах следует к выходу из класса, не в силах собрать мысли воедино. «Удобные места». Удобными бывают обычно диваны, чтобы полежать; обувь, чтобы поносить: пижама, в которой можно поспать. Но никак не область для летального исхода. Время близится к обеду, но аппетит так и не приходит, поэтому он на своём привычном месте в столовой просто смотрит в тарелку. — Почему не ешь? — спрашивает сидящий рядом Намджун. — Не хочется. — Прошёл первый урок с мистером Аддерли? — усмехается парень. Тэхён всё ещё не понимает, почему подобное всем здесь кажется забавным. Он молча кивает. — Ты привыкнешь. Более того, это ещё будет для тебя полезным. Ты в какой-то момент поймёшь, что эта информация поистине полезна, потому что отныне мир открывается для тебя с другой стороны. С тёмной. — Намджун надламывает кусок чёрного хлеба, — Обычные люди, знаешь, преувеличивают, когда говорят, что их мир состоит из хищников и их жертв, потому что они не имеют ни малейшего понятия о том, насколько это правдиво с нашей стороны. Здесь действительно мы грызём глотки, и глотки грызут нам. И когда Ким собирается продолжить свою речь, сидящий рядом Пак резко его отдёргивает. — Перестань его пугать. Он узнает всё сам со временем. И пусть это будет для него шоком и парализует, как и нас всех, чем он будет к этому готовиться и изводить себя каждый день. — угрожающе шипит Чимин, смиряя того грозным взглядом. — Я просто хочу, чтобы он был готов. — пожимает плечами Нам, косясь на Пака. — Он этого не просит. Не нагнетай. И Тэхён действительно не просил и мысленно благодарит Чимина, который ограждает его от пугающих подробностей. Он сегодня достаточно наслушался. После обеда Аксель вылавливает его в коридоре, говоря о том, что по приказу директоров каждый сосед недавно прибывших в Академию должен сопроводить их до стрельбища. — Стрельбище? — Тэхён интересуется, но без удивления. — Кажется, я начинаю всё больше понимать, что это за место. Аксель ухмыляется, слегка мотая головой. — Не торопись с выводами. Тебе ещё многое предстоит узнать, но понять — вряд ли. Я всё ещё не понял. Тэхён решает не вдаваться в подробности, больше думая о том, как Аксель будет стрелять с правым абсолютно заплывшим глазом. Тэхён не знает, какого это будет — стрелять. Один раз он стрелял в лесу из пневматической винтовки по указу отца. Для него это было весёлым. Весело было стрелять по беззащитным животным резиновыми пулями, которые не убьют, но сделают больно. Весело было наблюдать за тем, как Ким грызёт нижнюю губу в сомнениях, не желая подвергать мучениям животных, но и не горя желанием выводить из себя отца. Весело было наказывать Тэхёна, когда для того оружие было слишком тяжёлым и за то, что у него нет врождённых навыков охоты, из-за чего он не попадал даже по стволу ближайшего дерева. Подобные поездки за город в лес для нормальных семей были бы отдыхом, но Ким всегда пытался найти качественную отмазку, чтобы не проводить с отцом наедине так много времени. Это всё обращалось в сущий ад, поэтому единственное, что привозил Тэхён после подобных вылазок — это порцию новых побоев и всё больше нарастающую ненависть к отцу и к матери, которая не решалась предпринимать никаких мер. — Ты, мать твою, даже ружьё держать ровно не можешь, сопляк. — сипел отец, держа в руках сигарету. — Ты вообще мой сын, а, Тэхён? Ким всегда предпочитал отмалчиваться, чтобы не провоцировать, ибо любое слово поверх его — ошибка. Он не умел слушать, а скорее даже не хотел. Он всегда видел только свою правду и совершенно не имел эмпатии. Проявление каких-то отцовских чувств были для него полнейшей темнотой, из которой он не пытался выбраться. В себе изъянов не видел, зато остальные были хуже дерьма. На улице неожиданно начался ливень, поэтому парни даже не успели дойти до уличного стрельбища, когда Аксель повёл Тэхёна вниз по лестничным пролётам. Как оказалось, здание уходило ещё на два этажа вниз. У Кима за это время уже началась дикая отдышка. — Почему мы не воспользовались лифтом? — спрашивает Тэхён, уперев руки в колени, когда им остаётся только открыть дверь. — Потому что он бы не открылся. Пропуски есть только у директоров и учителей. — объясняет Аксель, открывая тяжёлую металлическую дверь. Помещение большое, у одной из бетонных стен стоят мишени в виде человеческих силуэтов. По ушам тут же ударяет череда выстрелов. — Видишь? — Аксель кивает в сторону высокого темнокожего мужчины лет сорока. — Он выдаст тебе оружие. Тэхён старается идти уверенно через разминающихся учеников, чьи мышцы отчётливо перекатываются под облегающей спортивной формой. Все они выглядят крепкими и сильными, излучают уверенность и стойкость, чем не может похвастаться Ким. Если смотреть на него, то нельзя поверить и в то, что этот человек способен донести пакет с продуктами до дома, не говоря о том, чтобы держать в руке оружие и выстоять отдачу. Тэхён и ещё несколько ребят подходят к мужчине, и тот обводит их оценивающим взглядом, сложив мускулистые руки на не менее мускулистой груди. В итоге он цыкает, разворачиваясь к стойке с пистолетами, винтовками и прочей хренью, где имеются даже ножи. — Н-да, выглядите тухло. — вздыхает он. Мужчина не выглядит таким агрессивным, нежели мистер Селла, который одним только взглядом навевал ощущение опасности. Этот выглядит сдержанным. — Я Джон Усман. Называйте просто Джоном. — он снова переводит взгляд на парней, останавливаясь на девчонке, которая только подошла. — Так, начнём с тебя, девочка. Как зовут? — Оливия. — опасливо отвечает она. Он смотрит на неё пристально, оценивая. — Низкая, щуплая…слабая, вероятно. Попробую найти пушку полегче. — он смотрит на стойку с огнестрельным оружием какое-то время. — Держи. Это Beretta Pico. Весит 320 грамм. Настоящий, игрушек здесь нет. Пули металлические, поэтому стоит быть аккуратным в любом случае. На людей оружие наводить запрещено. Этой вещью можно убить, несмотря на то, что она совсем лёгкая и маленькая. — мужчина серьёзно глядит прямо на девочку, протягивая ей пушку, но она стоит как вкопанная, не осмеливаясь даже руку протянуть. Тогда Джон берёт её тонкую руку и кладёт в неё пистолет. Оливия вздрагивает, но крепко стискивает его в руке. — Тебе тринадцать, да? — Да. — коротко отвечает она, отводя взгляд в сторону. — Эй, Алан! — громко вскрикивает он, и паренёк, разминающийся в стороне, тут же оказывается рядом, готовый внимательно слушать. — Оливия, это Алан, ему четырнадцать. — светловолосый голубоглазый парень переводит взгляд на девочку. На его лице только начинают проявляться более чёткие очертания скул. Он ростом с Тэхёном, но его телосложение куда лучше, чем у Кима. К его годам тот будет абсолютной машиной с горой мышц, наверное. — Познакомь её со своей компанией и следи, чтобы никто не обижал. Я подойду чуть позже. Пусть чувствует себя комфортно. Парень согласно кивает, протягивая ладонь девчонке для рукопожатия. — Понял. Идём, Оливия. — Алан! — резко вскрикивает Джон, на что тот оборачивается. — Да? — Дамам руку не пожимают, парень. — усмехается Усман. Алан на это ухмыляется и фыркает, закатывая глаза. — Ученики Академии пола не имеют, мистер Усман. — говорит он в ответ, следуя к компании подростков вместе с Оливией. — Никакой я тебе не «мистер». — морщится мужчина и говорит просто так, потому что Алан уже давно прошёл то расстояние, когда мог его услышать. Тэхён как-то начинает пропитываться уважением к Джону, потому что у него «лицо кирпичом» не вызывает никакой опаски и желания никогда не связываться и не подходить. Он скорее обычный мужик, живущий по соседству. И от него не веет снобизмом. — Так. А вот вас я жалеть не стану. Мужчина выдаёт каждому по оружию. Когда холодная сталь соприкасается с горячей кожей, по кимову телу тут же проходят мурашки от осознания того, что эта хрень в руке реально убийственна. Она настоящая, тяжёлая и очень опасная в действии. — Это Glock-17. Австриец. На данный момент очень популярен. Вес составляет 905 грамм. Благодаря отсутствию предохранителя приходит в положение готовности достаточно быстро. Один из парней поднимает руку с оружием вверх, целясь чуть правее от мужчины, чему тут же следует агрессивная реакция от Джона. Он в два шага преодолевает расстояние, оказываясь около парня и твёрдым ударом заставив того опустить возведённую руку, из-за чего пистолет выпадает из руки, с громким скрежетом падая на бетон под ногами, прокатившись по нему ещё около половины метра. Взгляды людей, которые сейчас не заняты стрельбой, разом обращаются на сложившуюся картину. Брови мужчины строго сведены к переносице, а желваки играют на мужественном лице. У парня же выражение лица такое, будто он вот-вот обмочится. — Может ещё выстрелишь? — чеканит мистер Усман. — В глаза мне смотри и отвечай. — движением руки Джон поднимает голову парня, всё ещё сохраняя то выражение лица, из-за которого хочется скрыться. Парень упорно молчит. — Имя своё скажи. — командует. — Я Томас Смит, сэр. — мямлит тот самый парень, у которого при словах мисс Митчелл в глазах загорелся кровавый животный огонёк. — Итак, Томас Смитт, — выразительно скрежечет мужчина, — раз тебе так не терпится пострелять, то будешь первым. Джон твёрдой походкой следует к месту стрельбища, отдав приказ остановить стрельбу. Стреляющие отходят в сторону, создавая толпу и сложив массивные оружия. У кого-то из них матовые винтовки, которые так и веют силой и опасностью, сочетаясь с тёмной формой, а у кого-то пистолеты, что ничем не уступают в опасности и силе винтовкам. — Тебе нужно особое приглашение, Томас Смитт? — едко выплёвывает мужчина, заметив, что тот так и остался стоять лицом к стойке, но услышав реплику, обернулся, потупив тяжёлый взгляд в пол. В его поджатых губах читалось нечто страшное. Он выглядит как парень, который готов устроить теракт в сию же минуту. Братья Клиболды запросто бы взяли его в свою тусовку за один только внешний вид, с которым он идёт в сторону мистера Усмана. Джон вручает ему наушники и отходит чуть в сторону. — И…и что мне делать? — стараясь звучать уверенно, спрашивает мальчишка. У него не выходит, а если и выходит, то крайне херово. Мистер Усман только усмехается, разводя руки. — Да хрен знает. Ты вроде как профессионал, раз решился поднять пушку без приказа. Парень мешкается, поджимая губы и краем глаза оглядывает столпившихся парней и девушек исподлобья. Он всё же возводит руку с оружием в сторону мишени. Рядом Джон едва заметно усмехается и мотает головой, пока помещение находится в полной тишине. Несколько секунд, и парень делает оглушающий выстрел, который приходится мимо мишени в стену, его дёргает всем телом от силы отдачи, и пистолет выпадает из рук с тем же треском. Волна смешков тут же охватывает помещение, однако громким ударом по столу Джон заставляет всех заткнуться. — Произошло что-то забавное? — грозно рычит мужчина, погружая всё в гробовую тишину. — Правила безопасности важны. И только попробуйте пойти поперёк моему слову. — чеканит он, и тон его звучит как обжигающая сталь. Мужчина приказывает остальным недавно прибывшим подойти ближе, даёт каждому наушники. Он объясняет строение оружия, а потом и то, как правильно им пользоваться. — Предохранителя здесь нет, снимать ничего не нужно. Отдача будет сильной, поэтому стойте твёрдо и держите оружие крепко. Мышцы должны быть в тонусе, пресс напряжён. На счёт «три» каждый ученик слева направо делает по выстрелу, соблюдая очередь. Цельтесь куда угодно, но в мишень. Добавлю пару очков к уважению, если будете стараться попасть в голову. Тэхён стоит последним справа. Воспроизводятся выстрел за выстрелом, а когда до него остаётся три человека, он принимает стойку, напрягаясь всем телом и крепче сжимая рукоять, держа двумя руками. Волнение охватывает так, что начинает казаться, будто холодная сталь вот-вот прожжёт руку, а в висках начинает стучать и тарабанить. Ким выжидает несколько секунд, а когда стоящий рядом парень стреляет, то он как можно увереннее производит выстрел. Отдача действительно сильная, проходится по всему телу, заставляя весь корпус сдвинуться назад. На абсолютно новой и чистой мишени Тэхёна в самом краю «головы» виден след от пули. Джон проходится по каждой мишени, внимательно вглядываясь. Остановившись около Кима, хлопает пару раз по плечу. — Что ж, неплохо, триста двадцать пятый. Как твоё имя? — Ким Тэхён. — отвечает он. — Молодец, если это была не простая удача. — одобрительно говорит мужчина. Ким чуть поворачивает голову в сторону учеников и слабо улыбается похвале, когда Люк, с которым у Кима, кажется, будут проблемы, говорит: — Не обольщайся. Удача — это не то, что можно восхвалять. — едко. Он сродни настоящей гадюке, плюётся ядом прямо на километры вперёд. — Да? Жаль, что тебе в твой первый месяц даже такого не перепало. — со вздохом отвечает позади Мин также громко, как до этого говорил Люк. Толпа расступается, открывая вид на стоящего у стены Юнги, чьи руки крепко сложены на груди. Он стоит с Девон, которая растягивает губы в лёгкой усмешке и глядит прямо на Люка, облокотившись на плечо Мина. Тэхёну становится неловко от того, что Юнги уже второй раз по какой-то причине затыкает Люка. Это скорее не защита, а вражда, и Юнги не упускает шанс, чтобы задеть парня. — Какого хрена? Так и будешь сопляка защищать? — рявкает Люк. Где-то в стороне тяжело вздыхает мистер Усман. Тэхёну же просто хочется стушеваться сейчас от этих взглядов и интереса, который остальные проявляют. — Сопляка? Я, кажется, и не пытался встать на твою защиту. — ухмыляется Юнги. Между Люком и Юнги вот-вот искры превратятся в настоящее пламя. В какой-то момент Белчер в несколько широких шагов доходит до Юнги, толкая к стене. Это, должно быть, очень больно, когда на ней имеются множество свежих ран, но тот и не планирует подавать виду, ухмыляясь. Девон тут же встревает, толкая Люка в плечо и предупреждающе щурит глаза, встревая между парнями. — Ты лишишься своих рук, если такое повторится. — шипит она. Пантера. Да, настоящая пантера, защищающая своё чадо. — Когда-нибудь я пристрелю тебя, Мин Юнги. — рявкает подобную вещь Люк, стоя при этом с оружием в руках. — Ага. — саркастично и довольно незаинтересованно отвечает Юнги, слегка скалясь. — Всё, заканчивайте спектакль, девчонки. Жертвы сегодня не нужны. — резко и громко объявляет Джон, расталкивая парней по разные стороны. — Хватайтесь за оружия и работайте, пока руки не отсохнут. Остальную часть времени Тэхён стреляет под надзором мистера Усмана, который внимательно следит за обстановкой и объясняет то, что всё ещё остаётся в оружиях загадкой. Тэхён не то чтобы сильно в Юнги теперь заинтересован, однако не может время от времени на него не поглядывать. Тот стреляет из чёрной матовой винтовки, название которой Ким не знает и замечает, что она такая единственная здесь. Отличается от остальных, что имеются и её нет на стойке с оружием. Мишени Юнги с пугающей точностью пробиты во всех ключевых местах, и когда он всё же находит время, чтобы засмотреться и забыть о своих делах, то понимает, что у того нет ни одного промаха. В районе головы, сердца и шеи имеются огромные проплешины, набитые далеко не одним выстрелом. Когда Юнги заканчивает стрельбу, то Тэхён не успевает среагировать, чтобы сделать вид, что не смотрел и пересекается с каким-то болезненным выражением лица Юнги, которое тот быстро прячет, становясь абсолютно серьёзным. Тэхён думает, что будет ещё более глупо, если он стушуется и отведет взгляд, поэтому они поддерживают зрительный контакт долгие пять секунд, — Тэхён считал, — пока тот не открывает дверь около стойки. Ким ловит момент и сливается, вновь хватаясь за пистолет. Когда тренировка подходит к концу, то единственное, что Ким подмечает — это то, как сильно устают руки и ноги уже на третьем разе. А также то, что Джон Усман может быть очень жёстким. Он дал только одну передышку, а дальше не отпускал от места стрельбы больше, чем на минуту. Ким чертовски вымотался, его руки и ноги дрожат, не привыкшие к подобным вещам. Ему сейчас хочется просто лечь спать. Он смотрит в сторону двери и понимает, что у него совсем нет желания взбираться наверх вместе со всей толпой, поэтому просто встаёт около двери, прикрыв уставшие глаза. Он теряет счёт времени, пока стоит, погрузившись в свои мысли. Неужели когда-то ему придётся использовать свой навык стрельбы против другого человека намеренно? Неужели он должен будет переступить через собственные принципы и убить? Держать холодную сталь в руке и без эмоций спустить курок? Он был тем ещё обмудком, но мысль о том, что придётся замарать свои руки в крови, по-настоящему пугает и вводит в заблуждение. — Тэхён! — раздаётся позади. Девон стоит около Юнги с кровавыми бинтами в руках. — можешь помочь, пожалуйста? Тэхён выходит из транса, решительно отталкиваясь от стены. — Что нужно сделать? — Знаешь где находится медпункт? — спрашивает девушка, глядя на него. Тэхён мешкается, раздумывая. Он не совсем помнит, вообще-то, но старается выложить пазл из тысячи поворотов однотипных серых коридоров, пока его с пинками под зад вели из палаты в комнату. Девон видит тени сомнения на лице парня. — Ладно. Я сама схожу. Тут просто бинтов не хватит. Можешь начать делать перевязку? — Да, конечно. — мямлит Тэхён, неуверенно двигаясь в сторону сидящего парня. Девон не сняла все бинты, поэтому раны всё ещё скрыты под лёгкой тканью. Выглядит уже хреново, потому что они полностью пропитались лимфой, а сверху запеклись кровью. Он смотрит вслед уходящей девушке, словно держась за ту маленькую надежду, что ему не придётся этого делать. — Не нужно этого делать, если не хочешь. — резко, но спокойно подаёт голос Мин, и Ким, вздрогнув, оборачивается. — Нет, всё нормально. — отмахивается парень, нервно садясь на корточки рядом с Юнги. Он первые секунд пять не решается что-либо делать, но всё же протягивает дрожащую от нерешительности руку. Тэхён не осмеливается предпринять что-то так, будто если он дотронется до Юнги, то тут всё взлетит на воздух за доли секунды. Однако когда тот вопросительно выгибает бровь, обернувшись, то Тэхён всё же хватается за сухую часть бинта, стараясь делать всё аккуратно. Лишнюю боль причинять не хочется, поэтому из лежащей рядом аптечки он берёт перекись водорода и начинает выливать на бинт. Перекись и жидкости, вытекающие из раны, начинают взаимодействовать, поэтому всё тут же пенится. Ким сам не понимает, как начинает слегка дуть на раны, бережно отдирая присохший бинт. Осознает это, когда от Мина доносится лёгкий короткий смешок, и Тэхён чувствует, как лицо стремительно начинает багроветь. Он хмурит брови и невольно морщится, когда видит сложившуюся картину: раны выглядят как канавы, которые только что вспахали. Кожа вокруг ненормально горячая, будто обожженная, а кровь начинает активно сочиться. Тэхён хмурится всё больше. Ему видеть такие вещи не впервые, также как и делать перевязки. — Больно? — спрашивает Тэхён, пока обрабатывает глубокие полосы. — Наверное. — пожимает плечами Юнги. Ким это не совсем понимает, но вопросов не задаёт, потому что, возможно, парень не ощущает эту боль так ярко, ибо помимо свежих ран, имеются ещё шрамы, перекрывающие друг друга. Он переводит свое внимание на голые бледные руки, которые также исполосованы шрамами. Ким, заканчивая свои наблюдения, хватается за бинты после того, как обильно смазал всё это дело хреново пахнущей мазью. Начинает сбоку, удерживая ткань, — и так по кругу. Оказываясь лицом к лицу, стоя на коленях перед сидящим Юнги, старается не смотреть ему в глаза, концентрируя внимание на бинте. — Можешь прижать рукой вот здесь? — он стучит пальцами по месту подмышкой, но Мин не реагирует, и выждав несколько секунд, поднимает голову, глядя прямо в чёрные глаза. Юнги смотрит на него сверху с какой-то неясной гадкой ухмылкой. — Юнги? — Ким шумно сглатывает. — Не могу. Больно. — парень делает акцент на последнем слове, хотя минутами ранее не мог даже точно сказать, больно ли, когда на открытые раны льют перекись. Тэхён громко выдыхает. Ему определённо нужно было научиться говорить людям «нет». — Подними руки выше. — уверенно командует Тэхён, и Юнги просьбу выполняет беспрекословно. Лжец. Мышцы на руках перекатываются, и Мин принимает позу, удобную для дальнейшего перевязывания. Только вот поза всё же недостаточно хороша для того, чтобы Тэхён мог обвязывать его, при этом не прикасаясь к оголённому телу. Он нервничает, но успокаивает себя тем, что это лишь обычная медицинская помощь, хотя его бисексуальная часть сейчас бьётся в конвульсиях. Момент не подходящий, однако нельзя игнорировать тот факт, что Мин горяч. Тэхён перегибается через Мина, чтобы перехватить бинт позади, и чувствует размеренное горячее дыхание на своей шее. Когда рука Кима оказывается на уровне лица Юнги, тот резко хватает её, бесцеремонно поднимая тонкий рукав. Ким отпрыгивает от неожиданности. — Суицид провалился, как я понимаю. — комментирует Юнги. Тэхёна это действие никак не задело, в целом ему плевать на то, что он увидел, поэтому он возвращается на своё место, продолжая делать начатое. — Правильно понимаешь. — спокойно отвечает он, когда появляется Девон. — Спасибо, Тэхён. — говорит она, слегка улыбнувшись, на что тот кивает. Ким вылетает из помещения взбудораженный, спеша попасть к себе в комнату, когда позади раздаётся глухой смех Мина.