Любимые (Lovable)

Зуко был слаб, и Азула всегда это знала. Но, возможно, в этом не было его вины. Каким бы он ни стал теперь, она всегда будет сильнее. Азула никогда не нуждалась в его защите. Даже когда она была ещё ребёнком, никто не осмеливался сделать её своим врагом. И если ей вдруг снился кошмар, то это лишь значило, что ничто, кроме её собственного разума, не сможет победить её, и большую часть жизни она находила поддержку в этой мысли. До недавнего времени. Зуко, напротив, позволял всему причинять ему боль. Он позволил исчезновению Урсы причинить ему боль, он позволил Озаю причинить ему боль, он позволил собственной глупости причинить ему боль. Он позволил Азуле причинить ему боль. Даже когда Зуко давал ей отпор, закрывал уши и кричал на неё, он всё равно позволял ей проникнуть в его сердце и прогрызть в нём дыру. И лишь его вина, что у него не хватало духа игнорировать её или считать неважной, если её слова и нападки так сильно ранили его драгоценные чувства. Но из них двоих именно Зуко стоял по другую сторону прутьев решётки, несвязанный верёвками и с высоко поднятой головой, увенчанной короной. Всю свою жизнь он был слабым, глупым, менее достойным, менее ценным, менее важным, чем она. И всё же именно Зуко стал Лордом Огня. И ему досталось столько обожания, сколько у Азулы никогда и не было. Поэтому, когда Зуко пришёл к ней в тюрьму, и Азула притворилась спящей (или, возможно, она слишком устала, чтобы двигаться, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать), она хотела протянуть руку через решётку и задушить его. Азула не знала почему. Он задавал по-детски простые вопросы. Может быть, потому что Зуко сказал слово «Отец», и её накрыла очередная волна горя и предательства. Или потому что он осмелился заявить, как ему грустно, хотя у него было всё. Даже в детстве, когда Озай сказал за обедом, что Зуко было бы лучше умереть, у него было всё. У него была любовь их матери. Каким бы глупым и бесполезным ни был Зуко, у него всегда была её любовь. А у Азулы её не было. Быть может, у неё никогда не было и любви Озая. Азула хотела задушить Зуко, потому что он сказал ей, что любит её, и она ненавидела то, как сильно в этом сомневалась. Потому что рано или поздно он предаст её, или почувствует к ней отвращение, или объявит, что она стала бесполезной, и оставит её. И ещё больше Азула ненавидела то, что её сомнения означали, насколько отчаянно она хотела его любви. Она свернулась в клубок ещё плотнее, и живот скрутило от запаха сырого камня и собственного пота. Рано или поздно ей вынесут приговор. Азула представляла, как брат одобряет худший приговор для неё: каторжные работы на угольных шахтах, например. Возможно, публичную порку. Или, что более вероятно, казнь. Она была угрозой его правлению, как бы он ни уверял её в обратном. И Азула бы поступила так же, будь она на его месте. Или нет? Она продолжала думать о Зуко, который только и хныкал за спиной их матери, и мерзкая водная девка которого спасла ему жизнь только потому, что она заботилась о нём. Несмотря на весь гнев и никчëмность, которыми Азула окутала его, она знала, что он не сделал ничего плохого, кроме как был любим, и ей этого хватало, чтобы его ненавидеть. «Я люблю тебя, Азула.» Его голос произнёс эти четыре слова у неё в мозгу, и она попыталась разорвать их в клочья, растоптать каблуками, выплюнуть и поджечь. Но они лишь продолжали эхом отражаться в её голове, смягчаясь с каждым разом, и она прижала их к своему колотящемуся сердцу в страхе случайно упустить. «Забавно», — подумала она. Стражники должны были доставить её на объявление приговора уже давным-давно.

__________

Страна Огня находилась очень далеко от Южного полюса. Путешествие заняло бы несколько недель, а Катара так давно не бывала дома и не видела Пра-Пра. — Мы не можем остаться здесь навсегда, — сказал Хакода во время подготовки их корабля к отплытию. — Мы закончили наши первые переговоры и набросали план восстановления после войны. Пришло время его осуществить. — Ненавижу уезжать первой, — сказала Катара. Аанг собирался остаться в Стране Огня на какое-то время, а затем они вместе с Аппой отвезут Тоф и Айро в Царство Земли. Может быть, Катара и была малодушна, но её слишком удручало то, что она оказалась отдельно от группы. Катара не знала, что заставляло её колебаться. Она отчаянно скучала по дому, снегу и лёгкому онемению от холода. Ей не хватало даже морского чернослива. Но вернуться домой после войны означало вернуться в совершенно новый мир, и какие бы новые надежды не посещали её голову, ничего уже нельзя будет начать с чистого листа. Возможно, именно этого Катара и боялась: возвращения домой к знакомому куполу иглу над головой и незнания, куда двигаться дальше. — И об этом ты беспокоишься? — спросил её Сокка, когда она доверила ему свои волнения. — Нам нужно отстроить целый город заново, и ты — единственная, кто покоряет воду. Ты не останешься без дела ещё год! — В том-то и дело, — ответила она. — Всё это время мы жили войной, и никто не знает, как жить без неё. Что мы будем делать теперь, когда приближаемся к тому, чего не происходило уже сотню лет? Сокка тут же рассмеялся. Катара знала, что он был сбит с толку так же, как и она, но в ту минуту на них смотрел Хакода. Однако, когда они уже собирались спускаться из Кальдеры в доки, над их головами взревел Аппа. Катара подняла глаза и быстро отбежала в сторону, и небесный бизон приземлился на склоне горы, зарывшись лапами в заросшую сорняками вулканическую почву. Лицо соскользнувшего с головы Аппы Аанга охватывал страх. — Мне очень жаль, — сказал он, — но крепитесь. — Аанг, что случилось? — спросила Катара. — Случился Зуко. Он воззвал к Ай Синьху, чтобы принять наказание за Азулу. Сердце Катары остановилось. Она выронила узелок, а в её груди закипели ужас и гнев. — Он что сделал?! — воскликнул Сокка. — Он занял место Азулы, — ответил Аанг. — И его испытание духов начнётся совсем скоро. Никто не смог его отговорить. — Тогда я вобью немного здравого смысла в этого идиота! — Катара не смогла сдержать негодования. — Нет, — сказал Аанг. — Он не передумает. Катара, его застрелят. Ей стало трудно дышать. Прежде чем она осознала, что именно делает, Катара грубо схватила Аанга за плечи. — Не застрелят, — её голос дрожал. — Нет, он не настолько глуп. Он не может быть настолько глупым. Он Лорд Огня. Всего несколько месяцев назад он едва пережил удар молнии. Разве он не понимает, насколько он нужен всем? Она умоляюще посмотрела на Хакоду, который поднял руку, чтобы остановить её возможный поток слов. — Иди. Мы будем тебя ждать. — Нет. Езжайте без меня. Я... я не могу уехать, пока не узнаю, что с ним всё в порядке. Она перекинула узелок через плечо и взобралась по хвосту Аппы в седло. Сокка тут же вскарабкался вслед за ней. — Я пойду с тобой, — сказал он в ответ на потрясённый взгляд сестры. — Зуко и мой друг тоже. Катара схватила Сокку за руку и крепко сжала её. Аанг быстро взмахнул поводьями, и Аппа взлетел ввысь, на всех парах устремившись к юному Лорду Огня.

__________

Когда Айро рассказали о том, что именно сделал его племянник, он заплакал. И Зуко почти хватило этого, чтобы отступить. — Слишком много раз на этой войне я почти терял тебя, — Айро держал Зуко за руку так, как будто этого было достаточно, чтобы удержать того от духов. — Не подвергай себя опасности сейчас, когда война наконец закончена. Не могу выносить, когда тебя у меня отнимают. — Я многое пережил, — ответил Зуко. — И это тоже выдержу. — А может, и не выдержишь. Ты играешь с судьбой, племянник. Ты можешь как пережить это, так и умереть. — Я знаю. Но Азула так больна, Дядя. Она точно умрёт. Возможно, Айро и сможет перенести то, что случится с Азулой. Возможно, даже Зуко сможет это вынести. Но он не даст духам и шанса. — Ты бы сделал для меня то же самое, Дядя. Если бы это только означало мою свободу. Нет… ты уже это сделал. — Зуко успел замолчать, прежде чем его голос сорвался. — Обещай мне, что не будешь смотреть. — Я не смогу. Но оставить тебя одного? — Не надо. Ты должен убедиться, что они освободили Азулу. Они обязаны. Я занял её место, но люди всё равно могут посчитать её виновной. Ты должен убедиться, что с ней всё будет в порядке. Айро открыл было рот, но затем замолчал, и в его глазах заблестели слёзы. И Зуко догадывался, почему: на мгновение, хотя он и забыл давно звучание его голоса, голос Зуко звучал почти как голос Лу Тена. Зуко больше не мог смотреть дяде в глаза, поэтому он лишь быстро сжал его ладонь в своей и отстранился.

__________

Главный магистрат нарисовал чёрными чернилами круг на одежде Зуко, прямо напротив сердца. Мужчина весь дрожал, а когда он отступил и поклонился, его зубы застучали. Зуко поклонился ему в ответ, и его тоже сковал страх. Но он не мог позволить Азуле умереть — не тогда, когда она ещё не была любима. Они надели мешок Зуко на голову, чтобы назначенный для исполнения приговора лучник не узнал его личность. Его руки связали за спиной, а его самого привязали к шесту в зале суда. Голоса магистратов и Мудрецов Огня заглушала мешковина, и Зуко слышал лишь своё прерывистое дыхание. Даже если он не видел и не слышал Айро, он знал, что дядя не ушёл, как бы Зуко ни умолял его. «Что же я делаю», — подумал он. Он думал об Азуле и о её невыносимой печали. Если он уйдëт, поверит ли она, что он её любит? Поверит ли он сам? Мудрец Огня Шу изложил приговор и начал читать молитвы духам об их вмешательстве и справедливом суде. Его мантры сочились отчаянием. Зуко попытался выровнять дыхание, чтобы не слышать звуки собственного ужаса. Его сердце билось о чёрный чернильный круг на груди, очерченный, чтобы лучник целился куда угодно, но только не в этот круг. Две стрелы — в живот, в лёгкие или в бок, куда угодно, но только не в сердце, чтобы избежать внезапной смерти. Если на то будет воля духов, эти стрелы не станут смертельными. Но Зуко уже знал, что не может рассчитывать на благосклонность духов. Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как поднялась его грудь. В то же время он услышал, что лучник Ю Ян натянул тетиву в тридцати метрах от него. Хотя Зуко и не видел ничего, кроме точек света на мешковине, он закрыл глаза. Он вспоминал о том, как тихо гладил Азулу по волосам, когда услышал звук выпущенной стрелы.