Любимые (Lovable)

В то же мгновение, когда лапы Аппы коснулись твёрдой почвы, Катара спрыгнула с него и помчалась в суд. Она была уверена, что всё закончилось буквально только что, так как во дворце царил хаос. Люди бегали взад и вперёд, а стайки шепчущихся слуг попрятались по углам. Страх прилип к дворцовым стенам, как летний пот прилипает к телу, но Катара не могла заморозить его в ледяные кинжалы и швырнуть их прямо в свой ужас. — Эй, ты! — Сокка схватил за руку слугу, бежавшего по коридору с охапкой тряпок. — Где Зуко? Что с ним? — Мне надо идти! — воскликнул пойманный. Он попытался вырваться из рук Сокки, но тот лишь грубее схватил его за предплечье. — Моя сестра — мастер покорения воды, — сказал Сокка с нажимом. — Если Зуко ранен, она сможет его вылечить. Но ты должен сказать нам, где он! Слуга прижал кучу тряпок крепче к груди. — Покои в западном крыле, — выдавил он, сильно заикаясь. — Он ранен в грудь и живот. — Было не так уж и трудно, да? — взгляд Сокки упал на тряпки в руках слуги, а потом он со вскриком отшатнулся назад. Слуга поспешно поклонился и бросился прочь. — Там была кровь, — сказал Сокка напряжённо. Он побежал, взяв Катару за руку. — Там всё было в крови. Катара крепче сжала бурдюк с водой у себя на бедре, эту поношенную и заплатанную вещицу, от которой теперь наверняка зависела жизнь Лорда Огня. Они протолкнулись в западное крыло; чем дальше они продвигались, тем сильнее чувствовался запах крови и благовоний. К тому времени, как они ворвались в личные покои Зуко, Катара уже готова была кричать от напряжения в груди. — Мастер Катара! — Айро тут же вскочил на ноги, а его лицо блестело от пота и слёз. Его рука крепко обхватывала ладонь Зуко, который не сжимал её в ответ. Катара бросилась к постели. Лицо Зуко было пугающе бледным; стрелы уже вытащили из его тела, но раны никто не перевязал, их лишь присыпали лечебным порошком. — Мне нужен свет, — Катара положила руку ему на лоб, но он даже не шевельнулся. — Почему вы не промыли раны? — Это обряд воззвания к воле духов, — Мудрец Огня зажёг несколько тонких палочек благовоний и поставил их в латунную подставку, и ароматный дым заструился к потолку. — Мы не можем вмешиваться в их правосудие. Катара глубоко вздохнула, сняла крышку с бурдюка и вытянула из него воду. — Нельзя! — тут же вскрикнул Мудрец Огня. — Это будет волей духов, если он... — Волей духов было дать мне способность покорять воду. И клянусь Ла, я вылечу его! Катара обернула ладони водяными перчатками и прижала их к ранам Зуко. Холодное сияние исходило от её рук, и она чувствовала, насколько глубоки его раны, и сколько крови он уже потерял до её прихода. Кровь скапливалась в полостях, где её не должно было быть, и каждый раз, когда Катара покорением воды пыталась собрать её и вернуть на место его колотые вены и мышцы, что-то выходило из-под её контроля, и его сердцебиение замедлялось. — У него очень сильное кровотечение, — сказала она, чувствуя, как пот стекает со лба. — Кровь повсюду. Я не могу... она попадает даже в воду. Катара отделила от перчаток ту часть воды, сквозь которую проплывали кровавые капли, и попросила Сокку принести ей ещё. Он сразу же бросился за столь необходимой жидкостью. — Думаешь, он умрёт? — спросил Айро. Катара зажмурилась. Она использовала всю мощь своего покорения на Зуко, но если она и могла соединить его ткани, восполнить омертвевшие у неё уже не получится. — Никто не умрёт в мою смену, — сказала Катара, хотя её пальцы уже дрожали от боли. — Только не снова. Она вытянула ещё больше смешанной с водой крови, позволив окрашенным в красный каплям плавать над головой, пока она думала, как избавиться от них, а затем внезапно замерла и резко взглянула на Айро. — Сколько ещё до темноты? — Остался час до заката, — ответил он ей. Катара кивнула. Ещё час — а может и дольше, прежде чем окончательно стемнеет. Она снова повернулась к Зуко, чья истерзанная грудь едва поднималась с каждым вдохом, но, тем не менее, поднималась. — Остался всего час, Зуко. Так что держись. Катара крепче прижала к нему дрожащие руки и стала ждать, когда полная луна вольёт в неё свою силу.

__________

Азула лишь безрадостно усмехнулась, когда стражники наконец-то пришли за ней. — Вы уже успели забыть обо мне? — спросила она. Они ничего ей не ответили, только положили рядом с ней чистую одежду и ушли. Увидев принесённый наряд, Азула нахмурилась. Ей принесли её старую дворцовую тунику цвета красного вина. Зуко настаивал на королевской казни? Она отбросила тунику в сторону. Когда один из стражников вернулся, то лишь взглянул на нетронутую одежду и вместо того, чтобы одеть Азулу силой, он забрал тунику и ушёл. Это заставило Азулу сесть. Через какое-то время он вернулся в компании ещё одного стражника, отпер дверь и вошёл в её камеру, а другой стражник продолжил стоять у двери. Азула тут же вскочила на ноги, но стражник в ответ покачал головой. — Мы вытащим иглы, блокирующие ци, — он перетащил табурет на середину камеры. Азула прищурилась. Стражников было только двое, и она не увидела никаких цепей. Они были тайными пособниками старого режима, настроенными помочь ей бежать и свергнуть Зуко? У неё не было причин доверять им, а у них было ещё меньше причин доверять ей. Тем не менее, она села на табурет. Возможно, ей следовало опасаться за свою жизнь: Зуко мог разглагольствовать о любви к ней сколько угодно, но это не значило, что его люди её любили. Любовь Зуко не будет иметь значения после маленького тихого убийства. Но стражник сдержал своё слово: снял бинты и вынул тонкие как волоски иглы, мешавшие ей покорять огонь. Тепло наполнило её руки и ноги, и они будто пробудились ото сна благодаря приливу крови. Прежде чем Азула успела подумать о том, чтобы напасть на стражников и сбежать, стражник, вынувший иглы, отступил и жестом пригласил её следовать за ним. Ни один из стражников не сказал ни слова и ни разу не оглянулся при выходе из камеры, чтобы узнать, следует ли она за ними. Возможно, Зуко нанял идиотов. Тем не менее, ей всё же стоило увидеть, как далеко зайдёт эта игра, иначе всё, что у неё останется — это её тюремная камера. Будь то побег или убийство, для неё всё равно ничего не изменится. Но когда стражник вёл Азулу по коридору, заключённые и другие стражники молчали. Никто не посмотрел ей в глаза, но никто и не забил тревогу. Все они тайно работали на неё, а она этого не знала? Её бы позабавила эта мысль, если бы ей не было так плевать на их мнение. Но потом Азула поняла, что её и правда ведут к выходу из тюрьмы, но не через секретный чёрный ход или туннель, а к главной двери. Когда охранник открыл её и зна́ком предложил Азуле выйти, никто не последовал за ней. Снаружи её поприветствовал стрёкот цикад и холодный, мягкий свет полной луны. — Что всё это значит? — спросила она наконец. — Неужели у него не хватило смелости изгнать меня лично? — Вы не изгнаны, — ответил ей стражник. — Вас не приговорили. Азула повернулась к нему и громко рассмеялась. — Я, по-вашему, дура? Если это часть плана, или если вы просто отпускаете меня, чтобы тихо убить для успокоения совести Зузу, скажите ему, что у него должно хотя бы хватать духу убить меня самому... — Лорд Огня Зуко воззвал к Ай Синьху и занял ваше место, — сказал стражник. — Вы свободны жить или умереть, как считаете нужным. Он закрыл дверь перед Азулой, оставив её одну в тишине ночи.