Жизнь цвета пурпура

Все меняется в один момент. Сверкает вспышкой безжалостной, неудержимой молнии и никто понять ничего не успевает, как небеса разверзаются и гром, верный спутник молний, оглушает, заставляя сердце сжиматься в болезненном предчувствии и кровь застывать в жилах. Разумеется, ни молнии, ни грома не было. Просто однажды Цзян Фен Мянь вернулся домой с ребёнком на руках. Просто однажды Цзян Чэн понял, что отец, его обожаемый отец, его идеал, никогда не полюбит его так, как сразу же полюбил оборвыша Вей Ина. Дело даже не в собаках, его ни в чем не повинных, любимых девочках, а в том, что отец не поверил ему. Даже слушать не стал. Просто однажды их семья распалась, драгоценный и хрупкий фарфор разбился, осколками раня не тело, душу. Просто однажды он понял, что устал. Что он не хочет так. Что, как ты хорошо не умей плавать, в одиночестве утонуть просто, до невозможности. Что все, его предел достигнут, можешь ругаться, мама, если тебе не все равно, но он больше не хочет бороться. Пусть Вэй У Сянь борется, становится Наследником, потом Главой, сыном его отца, раз тот так этого хочет. Цзян Ваньиню уже окончательно плевать. Он всегда любил воду. Воду у него не отнимут. Теперь он сам станет водой.

***

Цзян Чэн возвращается через два дня. Весь Орден гудит, как разворошенный улей, люди носятся туда-сюда, кто-то с испуганным видом, кто-то с серьёзным, кто-то с паникующим. Наследник пропал. Цзян Фэн Мянь места себе не находит, посылает поисковые отряды, сам рвется искать сына, но удерживают лишь обязанности Главы и необходимость не поддаваться страху. Госпожа Юй ходит в покоях растревоженным зверем, кольцо на пальце гудит и сыплет фиолетовыми искрами. Она грозит оборвать паршивцу уши, когда он найдется и никогда от себя не отпускать. Она сдерживает слезы страха и отчаяния глубоко внутри, не позволяя даже тени мысли — что её сына могут и не найти или найти м е р т в ы м — укорениться в сознании. Иначе она сойдет с ума. А Цзян Чэн возвращается, тихой тенью спокойно скользя по коридорам, не обращая внимания на застывающих на месте от шока людей. Идет в свои покои, переодевается, не обращая внимания на появившуюся вторую кровать, что раньше непременно отдалась бы колющей болью в сердце, быстро приводит себя в порядок и идет на кухню. По-хорошему надо бы появиться перед родителями, но он слишком голоден и слишком безразличен к ним для чего-то подобного. Глава Ордена врывается на кухню, как раз тогда, когда он приканчивает вторую тарелку супа. У мужчины круги под глазами, лицо осунувшееся и взгляд с сотней чувств, разбираться в которых, теперь уже Цзян Чэн не горит желанием. — Цзян Чэн… — Глава Ордена. Не отец. Мужчину прошивает током под усталым, безразличным взглядом серых глаз. Разве у его сына всегда был этот сиреневый оттенок, будто наложенный на темное серебро? Как же он не замечал раньше?.. А Цзян Чэн устал. Ему уже хочется плюнуть на все и вернуться к тому озеру. Вода примет. Глубина скроет. Волны ласково укачают, напевая свои колыбельные. Спи спокойно, дитя, прекрасный цветок, что так и не распустился. Ты потерял своего сына, Фен Мянь. Пучина уже не вернет тебе твое дитя. И это Только Твоя Вина.