На все воля Божья

      Божий словарь, буква «К», страница 3481, пункт 1.4. Канцелярия небесная.       Канцелярия небесная (она же Небеса, Храм Божий) — управляющий орган местного значения, основная задача которого заключается в надзоре за третьей планетой Солнечной системы. Имеет в своем составе природное и уникальное по сравнению с остальными планетами людское подразделение. Оно, в свою очередь, включает в себя три основных штаба: Жизнь, Смерть и Судьба. Каждый из них также разбивается на более мелкие отделы и подотделы.       Божий словарь, буква «О», страница 8931, пункт 1.1. Отдел Амуров.       Отдел Амуров — структурная единица штаба Судьбы, отвечающая за любовную предопределенность. Основной документ — книга Судеб (не путать с книгами Судеб штабов Жизни и Смерти, прим. Редактора), расположенная в зале тысячи свечей. Основная графа — «вторая половинка» — заполняется в момент знакомства с предначертанной душой. Если же связанная душа погибает, имя ее выцветает и заменяется новым (при наличии). После заключения союза между предначертанными людьми курирующими ангелами в Книге обязательно ставится соответствующая пометка (именная подпись) о завершении работы. Все души распределяются по ангелам в произвольном порядке.       Марио понимал, что экскурсия по базе — всего лишь повод для них обоих проводить больше времени совместно, но ничего зазорного в таком развитии событий не видел. Если для Фернандеса журналистика — лишь прикрытие (все необходимые документы в человеческий мир будут доставлены после окончания командировки отделом зачистки), то вот для Дениса — реальная работа. Так что дополнительная возможность сблизиться со своим подопечным и, наконец, понять, для чего его, ангела, отправили в командировку, явно не была лишней.       Именно так думал мужчина, провожая взглядом такси, увозящее Дениса в гостиницу. Шум голосов оставшихся на территории футболистов переместился в корпус, сонные дворники спрятали свои метлы в подсобку и покинули дорожки. Марио осмотрелся. Смысла встречаться сейчас с Костей не было, пусть лучше отдыхает перед новым трудовым днем, а вот самому ангелу предстояло еще наведаться в зал тысячи свечей. Слепая зона камер попадала на небольшой пяточек за охранным КПП у самого входа. Спрятавшись и напоследок вдохнув свежий вечерний воздух, мужчина переместился на Небеса. Взмах крыльев снес забытую работником службы безопасности на подоконнике вчерашнюю газету.       — Цель визита?       Пламя установленных на входе фонарей бликовало на толстых стеклах очков грозной смотрительницы зала. Заправив за ухо выбившуюся из пучка прядь седеющих волос, женщина, прищурившись, осмотрела позднего посетителя и поморщилась. От того пахло скошенной травой и загоревшей на солнце кожей. Так по-земному.       — Сопоставление имен предначертанных душ. — Марио широко улыбнулся, учтиво поклонившись. — Работаем в полевых условиях, нужна свежая информация.       И ведь он даже не лукавил. Лишь решил не упоминать о том, что не является куратором интересующего его человека.       Массивные дубовые двери с вырезанными изображениями уток, держащих в клювах ветви сирени, медленно, словно пробуксовывая, распахнулись, выпуская наружу запах горячего воска и пряного лампадного масла. Марио удивленно приподнял бровь, — он не ожидал, что старая смотрительница так легко допустит его к Книге в неурочный час. Еще раз, но уже в благодарность, кивнув, мужчина нервно коснулся растрепанных кудрей и, полный внутреннего трепета, зашел в зал. Сколько раз он был внутри, но царящая здесь обстановка не переставала волновать и вселять благоговение.       Как символ любовного таинства, — вечная ночь, укрывающая своим полумраком твердый камень поверхностей. Равномерное сияние расползалось по мраморным плитам, взбиралось по стенам вверх, мягко подсвечивая переплетенные между собой сюжеты древних легенд и святых писаний, и тонуло в углах сводчатого потолка. Казалось, будто каменная комната с утопающим по центру в сирени алтарем робко дышит: дрожащее пламя кремовых свечей и золотистых лампадок создавало удивительную иллюзию жизни этого места.       Мягко ступая, Фернандес не спеша подошел к алтарю и замер, собираясь с мыслями. В маленькой окуренной дымом комнате он как никогда чувствовал себя важным и нужным, ведь посещение зала тысячи свечей — не только момент сбора информации о своих подопечных, но и возможность вспомнить и своем предназначении, выгоняя из души сомнения.       Сначала ангел шепнул имя Облякова Ивана, и плотные листья распахнутой книги легко зашелестели в поисках нужной страницы. Мужчина склонился ближе, убеждаясь: в графе «вторая половинка» значилось имя Селивановой Ангелины.       Затем, уже чуть громче, произнес имя тренера.       Дверь скрипнула. Комната будто намекала, что не стоит задерживаться в святейшем месте на долгое время, однако Марио не мог оторвать взгляд от каллиграфических надписей, заполняющих книгу. Жар горящих свечей нежно ласкал кожу ладоней. Ангел нервно сглотнул и малодушно зажмурился. В графе «вторая половинка» значилось выцветшее имя Ивана Облякова. «Пометка о завершении» оставалась незаполненной.       Мужчина не мог сдвинуться с места, от только что обретенного спокойствия не осталось и следа. Ведь этого не может быть! За тысячелетия существования небесной канцелярии не было ни единой не состыковки в именах предначертанных душ, это противоречит самим законам мироздания.       Ангел чувствовал, как вера медленно начинает покидать его, но взял себя в руки, делая глубокий вдох. Они с Костей обязательно во всем разберутся. Пусть люди и думают, что на небесах все зыбко и фантазийно, но именно небесная канцелярия, как никто другой, подчиняется жестким законам логики. Так что, если факт существования подтвержден, остается лишь подобрать правильную аргументацию, достаточную для основания исходного факта.       — Ну вот, теперь не так страшно. — Легкая улыбка снова коснулась губ, и, напоследок окинув пытливым взглядом курящееся пространство, мужчина покинул зал тысячи свечей. — Извините, — обратился он к старой смотрительнице, сильной рукой сжимающей металлические спицы. — не подскажете время работы отдела кадров?       — Круглосуточно. — Устало протянула женщина, не отрываясь от вязания. И когда успела? На входе его еще не было. — Скоро закрытие квартала, у всех аврал.       — Спасибо! — Оживился ангел, уверенно шагая по направлению к лестнице. Ему показалось, или изображенные на стенах лики одобрительно кивнули?       Даже если родственная душа умирала, курирующий ангел обязан поставить свою подпись, тем самым подтверждая свою работу. Но как так вышло, что напротив имени Гончаренко она отсутствовала? О том, почему имя живого человека вдруг выцвело, ангел пока старался не думать. Ну и неплохо было бы поговорить с Амуром девушки Ангелины и уговорить того на время перестать заниматься своей подопечной.       Что ж, звучит не так сложно.       Костя непонимающе моргнул, инстинктивно отступая к двери и вжимаясь в гладкую деревянную поверхность. Он рассчитывал, что после увиденного Обляков захочет поговорить, но не думал, что в качестве собеседника тот выберет самого ангела.       — Ванька, — стажер улыбнулся, надеясь, что его взгляд не выдает нарастающее волнение. — как ты здесь?       Хороший вопрос, если учесть, что комнату ангел делил с Васиным. Неужели его подопечный украл ключ?       — Витя ключом поделился. — Напряженно пожал плеча полузащитник.       «Ну, или так», усмехнулся Костя, замирая. А почему, собственно, он так боится? Драка с человеком ему не страшна, а об истинной натуре сокомандника Ваня даже и не догадывается. «Вот, что значит вжиться в роль», мысленно похвалил себя Марадишвили и, выпрямившись, спокойно прошел вглубь комнаты.       — Тогда какими судьбами?       Он сел на подоконник, чтобы свет уличного фонаря ярко подсвечивал лицо подопечного, скрывая, при этом, самого ангела.       Обляков стушевался. Он представлял, как припечатает к стене лезущего не в свое дело Марадишвили, вынуждая признаться в грязных намерениях относительно его, Ваниного, тренера и поклясться, что больше даже взглянуть не посмеет в сторону Гончаренко. Но уверенность куда-то испарилась, оставляя после себя странную мысль: а вдруг Костя и не имел никаких интенций такого рода?       Ангел мягко засмеялся, устало потирая немеющие щеки, поражаясь происходящему. Взбалмошный собственник, являющийся, по факту, обиженным ребенком, пришел отбивать своего тренера у другого ребенка, только-только надевшего ангельские крылья и стремящегося помочь тому первому ребенку в построении отношений с несчастным тренером. Абсурд.       — Вань, давай на чистоту. — Почему-то Косте казалось, если они сейчас поговорят по душам, это будет полезнее, чем продолжать играть комедию с невмешательством. — Тебе ведь нравится Виктор Михайлович, так?       Обляков замялся. Слышать это из уст другого человека было… неловко.       — Самый умный? — По инерции продолжал дерзить полузащитник.       — По крайней мере, пока у меня складывается именно такое впечатление. — Усмехнулся Костя. — Я не могу понять, почему ты его так изводишь? Почему просто не подойти и не поговорить?       — Как ты себе это представляешь? — Ваня с такой болью посмотрел в глаза ангела, что тот на мгновенье заволновался, не перегнул ли палку? — Здравствуйте, Виктор Михайлович, я, кажется, люблю Вас! Так что ли?       — Все лучше, чем доводить человека своими капризами и истериками. — Даже если он и перегнул, все равно. В конце концов, он не психолог. — Чего ты этим хочешь добиться? Вот надоест тренеру, и отправит тебя в другую команду. И что тогда?       Ваня молчал. Он правда не знал ответов на все эти вопросы.       — Меня будто что-то внутри тянет к нему. — Юноша сел в кресло, пряча поникшее лицо в крупных ладонях. — Любыми правдами и неправдам, лишь бы обратить его внимание на себя. Но, если заговорю… Я боюсь, тогда он сразу от меня избавиться.       — Разве Гончаренко похож на такого человека?       Костя присел на подлокотник, приобнимая товарища. Ваня отрицательно замотал головой.       — Я ведь даже поговорить об этом ни с кем не могу.       Обляков изменился, будто волшебное заклинание спало, показывая, кто же был спрятан под шкурой лесного чудища. Так вот, каким он был до того, как осознал свои чувства. Всё его ехидство и жесткость — результат внутренней борьбы, непонимая и глубокого одиночества. Когда никто не подскажет, не поможет. Когда весь мир — один большой враг, а человек, которого ты любишь, — возможно, будущий предводитель вражеского войска.       — Поговори с тренером. — Мягко настаивал ангел. — Что-то мне подсказывает: он не оставит тебя один на один со всем этим чувством.       Маленькими звездочками глаза Вани блестели, отражая попадающий в комнату свет уличного фонаря. Костя вздрогнул, глядя на подопечного широко распахнутыми удивленными глазами: странное чувство, исходящее от человека, заполняло сейчас и самого стажера. Будто увядающий, склоненный к земле цветок начал медленно распрямляться, больше не страшась распуститься и показать этому миру свою красоту.