Страна забвения

Юбелт — это крупный город с развитой инфраструктурой, расположенный на слиянии рек Быстрая и Каа-Ши. В Юбелте хорошо развиты судоходство и торговля, по сути своей он является гигантской перевалочной базой. Окружён высокой стеной, славится увеселительными заведениями, коммерцией, проституцией, близостью с опасными территориями и большой библиотекой, в которой, как говорится, собраны все книги мира. Правдивость данного высказывания ставится под сомнение столичной библиотекой.

Вырезка из журнала «Города Нового мира».

Имя Игорь Раса дроу Класс чернокнижник Уровень 42 Физическая сила 26 Стойкость 32 Жизненная сила 30 Ловкость 72 Интеллект 60 Мудрость 50 Умения: Медитация. Стрела тьмы. Большая стрела тьмы. Тяжёлая стрела тьмы. Оружие тьмы. Клинок тьмы. Проклятие дрожащих рук (гримуарное). Проклятие молчания (гримуарное). Копьё тьмы ×2. Сферы тьмы. Нечестивое исцеление. Кража жизни — при смертельном ударе вы крадёте треть оставшейся жизни у противника. Лимит использований не ограничен. Кровавый туман — при смертельном ударе вы имеете возможность использовать всю кровь вашего противника, чтобы призвать туман, ухудшающий видимость. Он вышел, захлопнув дверь, и остановился, обратив взгляд на запад. Задымленный город утопал в багровом свете закатного светила, что медленно клонился к горизонту. Минут через десять наступит тьма. Не критично. В очередной раз проверив снаряжение, он всё же выдвинулся вперёд, вспоминая то, что говорила Карли. — Жанна находится на другом краю города, — изящный пальчик плавно переместился по карте. — То есть тебе надо пересечь старый рынок, доки, реку, ещё полгорода, и только тогда ты достигнешь отеля, в котором она ждёт тебя. — Будут проблемы? — скупо поинтересовался он. — Возможно, — покусывая нижнюю губу, сказала она. — От своих знакомых я слышала, что констебли подорвали мосты, соединяющие Южный и Северный берега. Похоже, тебе придётся переплывать реку. Дроу несколько посерел. — А альтернатив нет? — Лодочная станция, — ответила Карли. — Не уверена, что она есть на Южном берегу, но попробуй поискать её. — Это всё? — Да… то есть нет! Постарайся не попадаться на глаза отрядам ликвидаторов тел. Чёрт знает, какие указания им выдал мэр, но есть немалая вероятность, что они попытаются убить тебя как того, кто нарушил карантин. Старый рынок производил грустное впечатление. Пустые прилавки, заброшенные телеги, трупы людей, ослов и мулов. Здесь не было никого живого, кроме него, и он свободно прошёл через рынок к жилому кварталу, примыкающему к докам. Здесь картина была чуть получше: улицы были очищены от трупов, а окна домов заколочены. Идя по проспекту и глядя на них, он задумался над тем, сколько же людей выжило. Если принять во внимание все факторы и то, сколько он видел трупов во время ночных патрулирований, то получается, что едва ли больше половины. Какая трагедия… Доки были пусты. Склады были разграблены ещё вчера, таверны разгромлены, на мостовой везде валялись человеческие тела, а около пристаней он заметил несколько затонувших драккаров. Где-то что-то горело, распространяя тошнотворный запах палёной плоти. И, как говорила Карли, разводные мосты были разрушены; вместо них на руинах был установлен висячий мост. Он не выглядел надёжно: канаты была истёрты, досок не хватало, но разве у него была альтернатива? Или это, или форсирование реки. Крепко ухватившись за канаты, он осторожно пошёл по гнилым доскам. Одна четверть пути была преодолена без проблем. Он ступил на прогнившую доску и едва не свалился вниз вслед за её обломками, когда та, влажно хрустнув, развалилась. Ду-дум, ду-дум. Затаив дыхание, он замер, сильно наклонившись, от падения удержало только то, что он схватился за канаты мёртвой хваткой. Бурное течение под ним мигом унесло обломки доски. Ду-дум, ду-дум. Как же он ненавидел это. — Помнится, максимальная глубина рек — это сто двадцать метров, — нервно хихикнул он, едва ли слыша самого себя; в ушах был один барабанный грохот сердца. Стараясь дышать размеренно, он возобновил путь, двигаясь впредь с удвоенной осторожностью. Яркий серп луны обильно изливал серебристый свет; ночной небосклон мерцал мириадами звёзд. Две четверти пути преодолены. Уже подойдя к середине, он заметил, как всю округу залил тревожно-алый свет. Он поднял взгляд, воззрившись на ночное небо, по которому стремительно проносился багряно-красный огненный дождь. Первые сгустки огня рухнули на городские окраины, с грохотом взрываясь, и волна взрывов двинулась вперёд по всему городу. Резкий порыв ветра привёл его в себя. — Чёрт, чёрт, чёрт! Цепь взрывов продвигалась, поглощая кварталы в огне, и он побежал ей навстречу, уже не заботясь о безопасности. Доски позади разламывались, не выдерживая такого темпа, а весь мост затрясся. Взрывы уже подобрались к нему; обрушившиеся с небес огненные сферы вспучили речную гладь, поднимая фонтаны брызг. Раз. Взрывная волна достигла хлипкого моста. Весь мир перевернулся, и он обнаружил себя повисшим над рекой, до боли вцепившись в канат. Два. Ещё одна ударная волна встряхнула и мост, и его. Пальцы скользнули по канату, тщетно силясь вновь ухватиться, и он отправился в свободный полёт. Три. Приземление в воду выдалось жёстким; окружающий мир разом покраснел. Уйдя глубоко в реку, он лихорадочно забился, пытаясь выплыть на поверхность. Лёгкие жгло — спешно набранного воздуха не хватало. Плотная толща воды никак не хотела расставаться с ним; казалось, что ему не выбраться, когда он всё же выплыл, судорожно вдохнул воздух и погрёб к берегу, отчаянно борясь с бушующим течением. Потяжелевший от воды плащ тянул ко дну, и он торопливо расстегнул и скинул его. Чудом выбравшись на мелководье, он выполз на берег и скорчился в кашле, содрогаясь и выкашливая ту воду, что он наглотался, спасаясь. Оклемавшись, он, покачнувшись, встал, опершись руками о колени, и, пошатываясь из стороны в сторону, поплёлся вперёд. Остановившись у основания моста, он развернулся и тяжко привалился к каменной кладке, сползая по ней на мокрый песок. Ему было очень, очень плохо. В ушах набатом стучал ритм, дыхание было прерывистым, ключицы сильно болели. Дрожащей рукой он зашарил по поясу, обхватил пальцами флягу, скрутил колпачок и прислонил её горлышко к губам, едва не расплескав всё содержимое. Щедро глотнув лечебного напитка, он вернул флягу на место и вытер рот влажным рукавом рубашки, прилипшей к телу. — Дороговато ты мне обходишься, Жанна, — прошептал он. Почти пустая полоска здоровья постепенно наполнилась примерно на половину. Со стоном приподнявшись, он скинул мокрую рубашку, закинув её в инвентарь, вылил из обуви воду, вновь надел сапоги и достал из инвентаря старый криво-косо латанный плащ, который накинул на голый торс. Кинув печальный взгляд на реку — подумать только, ещё три дня назад обзавёлся новёхоньким плащом из ткани, стойкой к разрезам и проколам, как сегодня пришлось бросить его! — он начал взбираться по крутому берегу.

***

Пламенеющие руины зданий. По проспекту медленно продвигался отряд людей в расстёгнутых длинных пальто и длиннополых шляпах. Они насторожились, увидев, как из-за поворота выбежала запыхавшаяся женщина с ребёнком на руках и побежала к ним; за ней следовала толпа гноллов. — Наконец-то! — женщина добежала до констеблей; её счастью не было предела. — Прошу, спасите нас! Люди перехватили мушкетоны, направив стволы на приближающихся гноллов, и нажали на спусковые крючки. Грохнуло. Шквальный огонь прошил гноллов, и толпа нелюдей повалилась на брусчатку. Скуля, выжившие предприняли попытку спастись, но грохот пистолетов поставил точку в их жизнях. — Спасибо-спасибо-спасибо… — всхлипнула женщина, покачивая плачущего ребёнка. Констебли переглянулись, и пара из них вытащили пистолеты. Облачённые в кожаные перчатки пальцы нажали на спуск, и раздался гром выстрелов. Словно не веря, что она и её дитя мертвы, женщина упала на колени, а затем замертво повалилась на бок. Затихшего ребёнка она не отпустила. — Твою мать… Выглядывавший из угла здания дроу спрятался обратно. Он слышал, что от инфекции некоторые люди сходили с ума, но чтобы так… Тем временем отряд констеблей всё так же молчаливо продолжал путь. — Тьма, воплотись в граде стрел… Схоронившись позади патруля за перевёрнутым дилижансом, дроу читал арии заклинаний, закрыв глаза и прижавшись затылком к карете, проводя пальцами по вычурному тексту. С каждой арией количество больших, тяжёлых и обычных стрел тьмы перед ним множилось. Достаточно. Приоткрыв веки, он окинул взглядом парящие стрелы, больше похожие на иглы, и высунулся из укрытия. — Огонь. Десятки чернильно-чёрных игл стремительно обрушились на констеблей. Стрелы вонзились в податливые человеческие тела, пронзая их насквозь, и, пошатнувшись, все констебли пали. Приблизившись, дроу подметил, что его точность хромает: не все стрелы нанесли фатальный урон. Некоторые были живы, о чём возвестили стонами. Парочка даже пыталась дотянуться до выпавших из рук мушкетонов. Какая упорность. Отшвырнув пинком один из мушкетонов, чернокнижник перевернул ногой констебля, давая себе доступ к кобуре, надетой поверх потемневшей от крови рубашке. — Эльф, — зло прохрипел человек, кривя губы с пузырящейся на них кровью в оскале. Дроу молча ухмыльнулся, прижав каблуком правую руку человека, пригнулся и вынул из кобуры пистолет. — Какая ирония, — дроу наставил пистолет на констебля; на спусковый крючок лёг палец, — ты умрёшь от собственного оружия. Тебе есть, что сказать напоследок? — поставив ногу на грудь, спросил он. — Сдохни, чудовище! — Уж кто бы говорил. Прогремел выстрел, и мозги констебля расплескались по брусчатке. Отступив на несколько шагов, дроу помотал головой, раскрывая рот. Кажется, он оглох. — Грёбаный обострённый слух, — не слыша себя, пробормотал он, открывая флягу и делая глоток. — Чёрт, на огнестреле можно ставить крест. Статус «Временная глухота» снят. Разобравшись с остальными уже по старинке, он собрал трофеи и двинулся вперёд.

***

Город пылал. Едкий дым и удушливый смрад палёной плоти окутывал его, когда он пробирался по узким улицам, лавируя среди гниющих тел лошадей, разбитых и перевёрнутых дилижансов, покинутых паровых машин и холмов стасканных вместе человеческих трупов. Изредка встречались группы гноллов и орков, рыщущих по пламенеющим и обугленным руинам, а также патрули констеблей и странных людей в кожаных плащах и масках с клювами. Он избегал их… по возможности. Через пару часов он почти достиг отеля, в котором обосновалась Жанна. Проблема была одна — площадь, дорога через которую вела к отелю, была уже занята. Притаившись за врезавшимся в здание паровым автомобилем, дроу прищурился. На площади горели костры, центром которых были кресты; на них были распяты обугленные тела. Находящиеся на площади люди тушили костры, и к ним уже тащили брыкающихся, плачущих и молящих о милосердии людей обезумевшие горожане, некоторых из которых чернокнижник знал. Вон тот здоровый мужик — это владелец мясной лавки, в которой он несколько дней назад покупал фарш для пельменей, вон тот сухощавый мужчина средних лет — это один из работников в типографии, а та девчушка — продавщица в кондитерском магазине, где он недавно купил круассаны. — Братья и сёстры! — взобравшись на грубо сколоченный помост перед кострами, закричал пожилой мужчина с козлиной бородой в чёрном балахоне. — Коварная зараза проникла в наш дом! Она забирает жизни многих людей! Но с ней можно бороться! — он повернулся к кострам и указал на них пальцем. — Сжигайте тех, кого посчитаете заражённым, и хворь уйдёт! Не бойтесь ошибиться — наш милостивый Господь помилует невинно очищенных! Несите очищение огнём, и хворь уйдёт! — ОЧИЩЕНИЕ ОГНЁМ! — проревела толпа, затмив вопли сжигаемых заживо. — Как будто в Ярнам вернулся, — поморщившись от особо громкого крика, что из-за дыма превратился в надсадный кашель, пробормотал дроу. Моргнув от плывущих перед взглядом пятен от слишком долгого расмотрения яркого огня, он обратил внимание на бродящих по краю площади людей с мушкетонами наперевес. — Раз, два, три… Двенадцать, тринадцать… Двадцать один, двадцать два, двадцать три. Стоящих на стрёме двадцать три, остальных около полусотни. Не вариант. Отступив, он прислонился к дилижансу и расстелил на брусчатке карту города. Изучая её, он прикусил нижнюю губу. Обходные пути, в принципе, есть, но какова вероятность, что там не будет так же? Облизнув сухие губы, он кинул взгляд на освещённую кострами площадь. Может, попытаться воспользоваться преимуществом ночного зрения? Обдумав этот вариант, он покачал головой — всё же он один, а их почти сотня. Остаётся последний вариант. Ох, как он не хотел к нему прибегать.

***

Тусклый лунный свет. Пустынная улица. Дома с заколоченными окнами. Внезапно канализационный люк посреди дороги приподнялся и сдвинулся в сторону, а из канализации на поверхность вылез некто в грязном рваном плаще. — Ненавижу крыс. Особенно крыс размером с бульдога, — зло пробурчал дроу, стряхивая с плаща грязь. Отель располагался уже совсем близко. Кое-как очистив одеяние, дроу двинулся вперёд и, завернув за угол, по инерции сделал несколько шагов, прежде чем замереть. Отель горел.