Пять коротких слов

Приятно было наблюдать за тем, как глаза Аленко при виде меня расширяются, а с приоткрытых губ срывается изумленный выдох. Ради удовольствия лицезреть сию картину я и добавил свой предыдущий перфоманс к плану Б, сильно рискуя быть пойманным и представая перед ним до моей грандиозной премьеры. По лицу Аленко было понятно, что он потрясен, но причина этого потрясения оказалась совсем не той, на которую я рассчитывал. Среди всей гаммы чувств и эмоций, отражающейся в его глазах, не было ни стыда, ни чего-нибудь, хотя бы отдаленно его напоминающего. Подобная невежественность поначалу удивляла, но потом пришло осознание — он не узнал меня — и это не на шутку меня разозлило, кровь закипела. Вот он я, стою перед ним, раскрыв свое истинное лицо, а он даже не обращает внимания. Внезапно жгучее желание причинить ему боль вспыхнуло внутри, полностью захватив разум. Мне хотелось видеть его страдания даже больше, чем страдания Шепарда; хотелось, чтобы он знал, кто я такой и что сделал. Пусть он посмотрит на меня, пусть будет рыдать и смеяться для меня, для одного лишь меня. Я не знал, почему — да и времени на поиск причин не было — но я страшно хотел этого. Я хотел, чтобы он понял: пусть даже всего одну ночь, он был полностью в моей власти. Первые обращенные к нему слова были тщательно подобраны. Перед этим изучив его дело, я точно знал все больные точки, на которые нужно надавить, — и не промахнулся. Упоминание Эшли Уильямс, как и предполагалось, стало ударом ниже пояса. Гневно сузив глаза, Аленко резко ответил мне, вызвав лишь улыбку. В тот момент он впервые посмотрел на меня, зная, кем я был. В глазах напротив забрезжило понимание происходящего. Он заметался, судорожно переводя взгляд с меня на Шепарда и обратно. Я почти видел, как мысли в его голове складываются в вопросы: действительно ли мужчиной, подарившим ему самый потрясающий в жизни секс, был его возлюбленный. Когда наши взгляды в очередной раз пересеклись, карие глаза угрожающе потемнели. Чтобы развеять последние сомнения, я подмигнул ему. Сначала Аленко только шумно втянул носом воздух, после возмущенно фыркнул, но в тот же миг, словно до конца осознав открывшуюся правду, сверкнул глазами, впитавшими в себя синий огонь вспыхнувшей биотики, красивое лицо исказилось от ярости. Его преданность своему любовнику и капитану была одной из причин, по которым я так ненавидел Шепарда, не заслуживающего и толики того, что было ему дано. Обычный человек, каких тысячи. Который так же может ошибаться, и вся та легенда, что разрасталась вокруг него с невероятной скоростью, не имела под собой никаких оснований, подделка. Вера Аленко в Шепарда была такой же напрасной и ложной. Я бы хотел раскрыть ему глаза на этот обман, потому что он был абсолютно слеп. — Избавьтесь от них, — приказал я. — Культ Шепарда закончится сегодня. Необходимость добиться успеха вела меня вперед, пока я направлялся к хранилищам, а горевшее внутри желание получить наконец жизнь наполняло силой. Я не сомневался в безупречности своего плана. Вот почему я должен был победить. Но что, если я проиграю? Подобная мысль была непозволительна, поэтому я тут же отогнал ее. Поражение как вариант отметалось. Я был ничем не хуже Шепарда, даже лучше. У меня не было людей, которые бы сдерживали меня, не было сокомандников — только армия. Не было друзей — только наемники. И никаких возлюбленных — только… Майя, быстро сказал я себе. Кроме Майи мне никто был не нужен. Она была мозгом операции, она же была ее сердцем. И даже больше. Майя не испытывала ко мне тех примитивных чувств, что вечно мешают сосредоточиться на главном, сбивают с толку, затуманивая разум. Никакой ослепляющей любви, никаких гормональных всплесков. Осознав скрытый во мне потенциал и по достоинству оценив силу, которой я обладал, она поняла меня и точно знала, зачем я должен сделать то, что делаю. Я слышал ее голос через коммуникатор, и ловкость, с которой она справлялась с ролью беспомощного аналитика, превосходила любые ожидания. Без Майи моя вчерашняя забава не увенчалась бы успехом — кому-то нужно было отвлечь Шепарда, пока я глубоко в тылу врага соблазнял Аленко. Вместе мы бы стерли самозванцев с лица земли, и тогда все фальшивые герои, предавшие собственную расу, были бы уничтожены. То, как глупо Шепард попался в ее ловушку, привело меня в бешенство. И этого безрассудно мчавшегося навстречу гибели человека называли легендой?! Подобная опрометчивость героя Галактики лишь укрепляла мою веру в ошибочность столь громких заявлений. В отчаянии он стал звать на помощь своих так называемых друзей, но те не отвечали. Друзья не спасут тебя, Шепард. Твои силы сломлены, признай, наконец, поражение. — На этой частоте кто-нибудь есть? — Ответ на твой вопрос весьма краток, — наконец, я вышел из тени. — Нет. Как я и предполагал, Шепард тут же открыл огонь, однако пули не могли пробить щит, так что оставалось только смеяться, наблюдая за его жалкими попытками. Мне нравилось то, как гнев исказил его лицо, рассекая глубокими морщинами, но еще больше мне нравилось, как Аленко не хватало мужества посмотреть на меня. — Твои друзья не придут, — вновь начал я, останавливаясь в метре от голубого щита. — Однако так ли ты уверен, что они твои друзья? — Тебе это с рук не сойдет! — прокричал Шепард моим голосом. — Альянс знает о тебе, и он тебя остановит! — Глупая вера! — я буквально выплюнул эти слова. — Аналитик Брукс, как вы думаете, Альянс о нас знает? Что-то в их понимании морали пошатнулось, когда Майя положила руку мне на плечо, сводя к минимуму любую возможность моих врагов выбраться отсюда. Быть преданным всегда неприятно. Жаль, что наш весьма эффектный обман не был придуман лично мной — тогда это было бы просто великолепно. Пока капитан обменивался с Майей короткими фразами, я не сводил глаз с Аленко. Второй человек Спектр явно был в бешенстве, полностью понимая, какой вред я причинил, однако все это было лишь побочным эффектом плана. Побочное меня не волновало. Чтобы одолеть Шепарда, необходимо сломить его щит, а значит, Аленко должен погибнуть. — Пустая бравада, капитан, — таков был мой ответ на все угрозы Шепарда. — Ты проиграл и просто не видишь очевидного. — Ты действительно думаешь, что я не выберусь отсюда? — Шепард указал на меня пальцем. — Тебе это с рук не сойдет! — Уже сошло. — Никто не поверит, что ты — это я. Даже если ты захватишь мой корабль! — он был в ярости. То, что нужно. — В самом деле? — губы непроизвольно изогнулись в усмешке. — А что думаете вы, Спектр Аленко? — И так как ответа я от него не получил, то продолжил. — Разве я не был довольно убедителен прошлой ночью? Тебе понравилось? — Как ты смеешь! — воскликнул он, при этом ударив по щиту пылающим синим пламенем кулаком так, что биотическая энергия, шипя, заискрилась, но, ограниченная барьером хранилища, причинила вред только тем, кто был внутри. Когда я взглянул на него, то увидел горевший в глазах огонь, написанное на лице отчаяние, и понял, что он не хочет, чтобы неприятная правда выплыла наружу, не хочет, чтобы я причинил боль его любовнику. То, как он пытался его защитить, было почти трогательно. Однако мысль о том, что все это лишь попытка сохранить чужое доверие, заставила меня перейти в наступление. Я больше не мог сдерживаться. — В чем дело? — я буквально бросал ему вызов. — Боишься, что я расскажу ему? — Кайден, — Шепард оттащил своего спутника от барьера. — О чем, черт возьми, он говорит? — Я все могу объяснить, — выдохнул он. — Джон, ты должен мне верить. — Чему я должен верить? — Шепард вспылил. — Что происходит? Активировав омни-инструмент, я решил вмешаться в назревающую передо мной ссору. — Мне вот очень интересно, капитан, понравиться ли тебе это шоу так же, как оно понравилось мне? Консоль услужливо высветила небольшой экран, на котором замелькали тщательно смонтированные кадры прошедшего вечера — собственно это и являлось истиной целью моего небольшого спектакля. Там было все: каждое наше движение, каждое сказанное слово, каждый поцелуй. Дополняя друг друга, кадры собирались вместе, выстраиваясь в фильм, целенаправленно бьющий по больному. Цель должна была быть достигнута. Выражение лица Шепарда менялось с каждой новой сценой: сначала он с ужасом наблюдал за тем, как Аленко целовал меня на кухне, затем брови его болезненно изогнулись, когда он услышал заботливые слова, сказанные Аленко. То, как я взял его любовника прямо на столе, заставило его ноздри гневно раздуваться, и, наконец, прозвучавшее признание в любви стало определяющим — Шепард закрыл глаза и отвернулся. Внезапно для самого себя я осознал, что не могу равнодушно воспринимать мелькающие на экране кадры. Воспоминания об объятиях Аленко и чувствах, что я испытывал в тот момент, об одиночестве, исчезнувшем, как только он коснулся моих губ своими, нахлынули с новой силой. Глядя мне прямо в глаза, он поклялся в преданности, и в тот момент я поистине был влюблен. Я вдруг понял, что причиной всей той ненависти к Шепарду, что сидела внутри, был не только его отказ от истинной цели, достижение которой должно было стать приоритетным, но и ревность к тому, как насыщена была его жизнь. Я завидовал, потому что у него было нечто, называемое любовью, что-то столь чистое. Потому что рядом был человек, готовый отдать за него свою жизнь, заботившийся о нем. Тот, кто будет оплакивать его после смерти. Пытаясь отогнать подобные мысли, я покачал головой. Нет, я был выше этого. Не поддавался глупым эмоциям. Никогда бы не стал рабом симпатий, жертвой сантиментов. — Я убью тебя! — взвыл Аленко, на что я лишь усмехнулся, скрывая царившее в душе смятение. — Прошлой ночью ты говорил совсем другое, и, если не ошибаюсь, умолял меня о большем. — Заткнись! — снова закричал он. — Не слушай его, Джон! Пожалуйста, я могу все объяснить. Примирительным жестом он протянул к нему руку, пытаясь коснуться, но Шепард оттолкнул ее. — Как? Как ты мог? — Я не знал, — Аленко уже почти умолял и, хотя шлем скрывал его лицо, чувствовалось, что он еле сдерживает подступающие слезы. — Я думал, что он это ты! — Разве ты не заметил разницы? — Возмущение Шепарда доставляло мне невероятное удовольствие. — Кайден, как ты мог этого не понять, мы же совершенно не похожи? — Джон, пожалуйста. Не отталкивай меня. — Нет, Кайден, не трогай меня! — голос Шепарда звучал раздраженно. Наконец-то, раскрытие связывающей меня и Аленко тайны возымело желаемое действие. Цель была достигнута. Видимо, отчаянно понимая, что с каждым словом все становится только хуже, Аленко решил выплеснуть свой гнев на меня, прорычав: «Сволочь!», — но, заключенный в ловушку внутри хранилища, кроме как бросаться оскорблениями, он ничего сделать не мог. — Было приятно иметь с вами дело, Спектр Аленко. Подмигнув, я послал ему воздушный поцелуй. — Прекрати! — вмешался Шепард. — Клянусь, когда я выберусь отсюда, я разорву тебя на кусочки. — Может, для начала обсудишь это со своим любовником? Полагаю, он будет очень зол, если ты убьешь лучшего среди всех, кто когда-либо его трахал. Я провоцировал их, в любой момент готовых сорваться, все ближе и ближе подталкивая к краю, усугубляя и без того напряженную ситуацию. Это было необходимо, если я хотел окончательно разрушить то, что их связывало. — Я тебе не верю! — выплюнул Шепард. — Хочешь больше доказательств? Поверь, у меня их предостаточно. — Я с удовольствием уничтожу тебя, когда выберусь! — Угрозы, сплошные угрозы. — Жду с нетерпением, — кивнул я. — А пока Нормандии нужен капитан. Так что… мне нужно идти. Уходя и оставляя своих пойманных в ловушку врагов, я продолжал вслушиваться в спор. Несмотря на обвиняющий тон, переполнявший голоса гнев, близость, связывающая их, никуда не делась. Она продолжала звучать, и я еще ни разу не слышал, чтобы кого-нибудь связывало нечто столь сильное. — Не трогай меня, Кайден! — вновь вырвалось у Шепарда. — Ты серьезно не заметил никакой разницы? Даже самой маленькой? — Мне очень жаль, Джон, — защищался Аленко. — Я не знал! Да и откуда я мог знать, что поблизости разгуливает твой клон? — Но мы же совершенно разные! Непрекращающиеся разборки были прерваны сексуальным ИИ Шепарда. — Капитан, думаю вопрос о том, как нам отсюда выбраться, в данный момент должен занимать приоритетное положение. Запас кислорода ограничен. — Не сейчас, СУЗИ! — Мне, правда, очень жаль, Джон. Конечно, я заметил, что что-то не так, но подумал, что сказывается сильное напряжение, которое ты испытываешь в последнее время. Пожалуйста, поверь мне. Ты просил никогда больше в тебе не сомневаться — я так и делал, полностью доверяя тебе. Ну, точнее, твоему клону. Но это только потому, что я думал, что был с тобой. Все это похоже на какое-то безумие, что я даже не могу- Голос оборвался, как только дверь за мной закрылась. Несмотря на победу, чувство, что что-то для меня было навсегда потеряно, не отступало, а только усиливалось. Направляясь к шаттлу, я не мог перестать думать об Аленко: будет ли отчаяние от осознания того, что человек, которого он любит, больше не доверяет ему, единственным, что останется с ним, когда придет время умирать; насколько сильна была его ненависть ко мне. Последнее волновало меня особенно сильно, и внутри что-то болезненно сжималось от этой мысли. — Ты поступил правильно, — заверила меня Майя. Она шла рядом. — Нашей целью был Шепард, — фыркнул я. — И теперь с ним покончено, — Майя всегда умела поднять настроение. — Хорошо, что от Аленко тоже удалось избавиться. Он всегда симпатизировал пришельцам. — Может быть, ты и права, — кивнул я, соглашаясь. — Конечно же, я права. Аленко находится под сильным влиянием Шепарда. К тому же, он опасный враг, так как его слово имеет серьезный вес. Пока он жив, план не сработает. — Он еще не умер. — Но скоро умрет, — напомнила она. — Все они скоро умрут. — Как мы это объясним? Смерть Спектра не останется незамеченной. — Ты же знаешь, какие отношения связывают Аленко с Шепардом. Скажешь, что он погиб в бою, защищая тебя. Да, его тело так никогда и не будет найдено, но кто усомнится в словах капитана Шепарда? Что касается остальных: никто не будет скучать по кучке пришельцев. — Наверное, так и есть. Майя вдруг остановилась, повернулась ко мне, положив маленькую женскую ручку на плечо, и посмотрела прямо в глаза. — Нет времени на сомнения, капитан, — голос звучал ровно, очень уверенно, и, тем не менее, ему не хватало веры, появлявшейся в голосе Аленко всякий раз, когда тот разговаривал с Шепардом. — Ты победил. Именно для этого ты и был создан. Теперь путь свободен. Можно направить все усилия на спасение человечества. Послушай, — она сделала паузу и улыбнулась. — Джон, ты все сделал правильно. И вновь пять коротких слов заставили меня стать тем, кем я был. Поверить в собственную миссию, поверить в себя. Она была права. Стоило ли тратить время на уже мертвого Спектра, когда необходимо было спасать человечество. Однако эффект воодушевляющей речи Майи был недолог. При виде Нормандии я не почувствовал себя победителем. Всего лишь вор, крадущий чужую жизнь. Меня волновали последствия совершенных мною действий, я рассчитывал, каковы были шансы выжить у моих врагов. Уже будучи полноправным владельцем космического корабля, теперь ставшего моим новым домом, и решая вопрос наполнения собственного желудка, я осознал, что ожидавший неминуемой гибели Спектр, заботивший меня, был вовсе не Шепардом. Я думал лишь о том, смогу ли когда-нибудь вновь увидеть Аленко.