Nothing is what it seems

У Вельзевула была одна особенная черта, несвойственная демону: терпеливость. Он умел выжидать и в самый подходящий момент уничтожать и умерщвлять добычу, которую он продолжительное время выслеживал. В лапах этого матерого льва жертвами становились даже самые заядлые подлецы, лицедеи и хитрецы, коих в Аду было не счесть. И теперь, когда почва для уничтожения Сатаны стала более чем благоприятной, старый демон начал действовать. Первое — необходимо было найти козла отпущения. И кто может подойти на эту роль лучше, чем демон, гордыня которого настолько велика, что застилает тому глаза? Люцифер. О да, идеальный вариант. Помешанный на себе, зацикленный на детских обидах, он идеально подходил для этой роли. Второе — Элл. Его маленький листик остролиста, которому была отдана ключевая роль. На этом этапе стопориться было нельзя и все же Вельзевул отступил. Не способная защитить себя, слишком мягкая и покладистая, нежная и покорная, ее было очень просто обмануть и сделать добычей. Вельзевул пытался защитить Элл весьма жутким способом, но как известно, из двух зол следует выбирать меньшее, так что Элл временами придется карабкаться самой. Возможно, эта ситуация сможет научить ее хоть чему-то. Аккуратно опустившись в кресло, демон продолжал думать, а его тигры, лежащие в ногах теперь терпеливо смотрели на хозяина, ощущая при этом глубокое уважение и благоговение, несвойственные обычным животным. Смотря в черные кошачьи зрачки Вельзевул хорошо осознавал: медлить нельзя. Или он, или его. Мальбонте, разборки с Шепфа и прочие глупости пока витали на фоне. Вся эта политика была в зоне видимости, то есть все, что происходило из вне не оставалось незамеченным и демон пользуясь ситуацией, наталкивал два лагеря друг против друга, при этом поворачивая всю суматоху и лживые слухи против Сатаны. Это скорее была не месть за Амелию, но точно угроза. Угроза, которая четко рисовала границы в отношении Элл, которые Сатане нарушать было запрещено категорически! Вельзевул перевел взгляд на портрет его малышки Элл. На картине она, еще совсем маленькая, обнимала огромный куст сирени, а ее пухленькие пальчики перебирали цветочки один за другим. На голове малышки был пышный ромашковый венок, который почти скрывал ее лицо, оставляя видимым только кончик носа и розовые губки. Дело оставалось за малым. Сделать вид провинившегося слуги, попросить прощения, немного принизить себя, дабы выжать из этой уродской семейки еще пару ужинов, обедов и так далее, а в один прекрасный день ни с того ни с сего предложить Люциферу оседлать Рене. В момент когда отпрыск Сатаны приноровиться, ему, то бишь Великому Повелителю Армий, остается всего лишь повлиять гипнозом на лошадь и так Люцифер победит. Нужно лишь выждать и найти повод дабы попросить прощения…

Солнцепек. Что б его. Ощущения раздраженности и некоторой меланхолии нахлынывало на Вики каждый раз когда она чувствовала землю под ногами. Взлет и падение, взлет и падение и так раз двести. У Фенцио не было любимчиков кроме Лилу. Вики закатила глаза, смотря на девушку. Та словно бабочка взмывала вверх и приземляясь, кружилась в лучах солнца, наслаждаясь восхищенными взглядами подруг и остальных ангелов. Демоны лишь скептически выгибали брови, четко понимая, что в бою такие «сладкие» маневры не помогут. Хрупкую Лилу просто втопчут в землю или впечатают в какой-нибудь из островков, а если она надеется на защиту, то это вряд ли сработает, разве что Дино подставит ей свое крепкое белоснежное крыло, но это вряд ли. Белобрысый засранец, как любил его называть Морган, вился около Вики, словесно поддерживая ее в столь нелегком деле как крылоборство. Не будь его рядом, Вики сдалась еще на втором круге. Казалось, что золотистое платье насквозь пропиталось потом, а волосы превратились в витиеватое гнездо, но нет. Девушка выглядела прекрасно вопреки, казалось бы, невыполнимым заданиям Фенцио. Кроме того, уперто не сдаваться и делать все возможное дабы утереть нос учителю, Вики нравилось. Не в ее правилах просто падать навзничь и ныть от боли. Конечно она будет ныть, но потом. Потом, когда ночью будет настолько больно, что уснуть невозможно, наверное именно тогда Вики будет ныть Мими на ухо о том как ей хреново. — Тебе не кажется, что у старика крыша поехала? — Мими, хватаясь за бок, присела на лавочку и посмотрела на петляющих в небе Люци и Ости. Эти двое были самыми сильными и крылоборство, а точнее полет со скоростью света для них был чем-то вроде развлечения. — Может быть, — ухнула Вики навзничь падая на землю. В груди пульсировала засушливая пустыня. — Знаешь, немного бесит, что ангел Фенцио видит во мне слабачку. — Забей, — Мими отхлебнула воды и шмыгнула носом. — У него всегда настроение дерьмовое. Что нам теперь, постоянно из-за него расстраиваться? Вики согласно кивнула и немного переведя дух вновь взмыла ввысь. Самые слабые сдавались еще на первом заходе и по мере повтора попыток небесный фон ярчал, очищаясь от разноцветных крыльев, зато на земле распластываясь на ярко-зеленой сочной траве, пытались отдышаться уставшие Непризнанные, ангелы и изредка демоны. Одно из самых главных различий между двумя «фракциями» — уклон. Ангелам легче давались интеллектуальные споры, ведь они, зачастую, умели сохранять жесткое спокойствие в отличие от демонов. Вторые же наоборот лучше ориентировались в сходках «на крыльях» или как сказали бы на земле «на кулаках». Девушке было тяжело дышать. Горло резало, но она не останавливалась, сильнее и сильнее взмахивая крыльями. Вот показалась пика башни, где как рассказывали Ади и Сэми, таился тот самый мальчик. Подлететь ближе не удалось, зато встретить переполненный желчью взгляд Ости — вполне. Вики постаралась выглядеть как можно более непринудженно. — Удивительно, что ты вообще взлетела! — Ости фыркнула и заметила как на них со стороны смотрел Люцифер. — Это взаимно, Ости. Только в твоем случае дело далеко не в крыльях, — блондинка усмехнулась и чувствуя как легкие наполняются новым свежим влажным воздухом, приготовилась сделать повтор и взмыть выше, но Ости ни с того ни с сего в раз махнула крыльями и Вики занесло в сторону. Ударившись о скалу, Уокер поняла смысл крылоборства. Она пока на такие маневры не была способна, но вместе с тем, она четко осознавала, что такие пируэты — вовсе не манна небесная, а годы, а возможно и века упорных тренировок. Уворачиваться было бессмысленно, поэтому Вики дала заднюю. — Что, уже уходишь? М, мне совсем не жаль. Я это предвидела, — Ости залилась победным хохотом и приготовилась нанести контрольный удар, но голос со стороны ее опередил. — Ости, ты что творишь? — Вики ощутила себя в плену тепла и нежности. Дино. — Она слишком слаба для таких выпадов. Или ты способна унижать только тех, кто слабее тебя? — А ты? — вмиг рядом с Ости образовалась мощная фигура Люцифера, интерес которого вырос в разы, стоило ему увидеть хвостик Дино на горизонте. — Вечно вьешься рядом с убогими и пытаешься подставить свою задницу под лещи? Что, так нравится получать по заслугам? — Люцифер усмехнулся и заметив, что Дино начинает закипать, уже приготовился выбросить очередную порцию яда, но слышать крик Фенцио оказалось намного интереснее. Четыре пары глаз уставились вниз. Из-за облаков было совсем не видно что конкретно происходит внизу, поэтому сплетница Ости тут же камнем начала падать вниз, Дино поспешил за ней, а Люцифер, немного помедлив, рассматривая зарумянившееся лицо Уокер лишь усмехнулся: — В следующий раз ни Дино, ни кто-либо еще тебе не помогут. Попытайся бороться сама, Бесхребетная. Стоило Уокер почувствовать почву под ногами, перед ее глазами предстала пренеприятная картина: Фенцио грозно кричал на демонов, которые не без усмешки наблюдали за полуиспуганным ангелом. — Что случилось? — Вики подошла к Мими, которая сдерживалась, дабы не рассмеяться. — Кто-то превзошел нашего шутника Ади и подбросил Феницио змею, а точнее подменил его посох на превращенную змею. Та его укусила и теперь у старика явно будут проблемы. — Проблемы? — Вики рефлекторно сглотнула. Это, в конце-концов, яд! Кто на такое может быть способен? — Не бойся. Для небесных существ яд — просто подобие транквилизатора или чего-то наподобие. Становится душно, происходит помутнение разума, отказ речи, иногда вестибулярного аппарата… В общем, то же самое, что и у людей, только к смерти привести не может. Кстати, иногда бывают высыпания, серьезное увеличение языка в размерах, припухлости в области век и губ… В общем, я надеюсь что-то из этого «веселого набора» попадется нашему угрюмому учителю. По крайней мере он тогда даже если будет кричать на нас, все равно будет выглядеть забавно! — Мими! — А что? Да ладно тебе. Расслабься. Не умер — вот и хорошо. Вики смотрела на то как Фенцио рычит, выдергивая из руки клык гадюки. В тот момент он выглядел далеко не как ангел. Из его рта вылетали грязные ругательства, он был похож на одичавшего и озлобленного дикаря, который ненавидел все и всех вокруг и по какой-то причине никто по этому поводу не возмущался. Возможно они привыкли, а возможно понимали и принимали тот факт, что он стал таким явно не по собственной воле. Девушка перевела взгляд на демонов: одни сидели и скучали, другие внимательно наблюдали за Фенцио и наслаждались этой сценой, Ости тихо хихикала, а вот Люцифер лишь усмехнулся, но в тот же момент скривился в отвращении. Он гордо развернулся и пошел прочь. За ним последовали остальные демоны, в том числе и Ади с Мими. — Может, Вам чем-то помочь? — Вики предприняла попытку как бы придержать шатающегося учителя, но тот лишь лихорадочно замахал руками и шарахнулся в сторону и огрызнулся: — Не нуждаюсь! Дино лишь с сожалением посмотрел на девушку, а следом подхватив отца за плечо, повел в сторону лазарета. Сэми, возможно пытаясь подбодрить или даже одобрить действия Уокер, положил руку на ее плечо, заставляя обернуться. Ангелы постепенно расходились и Вики следовало бы идти вместе с ними, но что-то ее крепко удерживало. Змея не была случайностью. — Не переживай. Он всегда такой. Сэми пытался выглядеть как можно более заботливо, но было видно, что ему не то чтобы все равно… Скорее, он уже далеко не все принимает близко к сердцу. Ангел обладал весьма располагающим к себе характером и внешностью: цвет лица сочетал в себе теплые и холодные оттенки, глубокие манящие глаза были обрамлены черными как смоль ресницами, а волосы, немного взлохмаченные и неровно постриженные, несмотря на свой темный цвет, ярко блестели на солнце. Добрый, отзывчивый, а самое главное тактичный — он нравился всем. Возможно поэтому Ади его и полюбил. Может, Сэми и был слабее Дино, но в нем не было честолюбия и холода, которые были в сыне Фенцио. Вики снисходительно кивнула головой и проводив взглядом фигуру друга, посмотрела на змею: та лежала неподвижно, разве что кончик хвоста до сих пор изредка подрагивал, напоминая, что в этом сильном извилистом теле все еще живы нервные импульсы. Ее челюсть была разорвана, изо рта сочилась кровь, а черные немигающие зрачки смотрели прямо на Вики. Склониться и посмотреть хищнице глаза в глаза девушка не решилась, но отличительную черту змеи заключающуюся в зеленой стрелке, которая вырисовывалась на спине хищного королевского черного цвета, Вики запомнила. Она никогда не видела, чтобы зеленый цвет так ярко выделялся на черном фоне. Казалось, что эта самая линия подсвечена светодиодными лампочками, но это было невозможно. Вики печально вздохнула и осмотрелась, наконец заметив, что на одной из белоснежный лавочек, больше похожих на продолговатые пуфы-кресла лежала, а точнее спала Элл. Девушка лежала неподвижно как и эта змея. Ее по-королевски украшенные серебряными нитями волосы, сплетенные в одну косу камнем лежали на ее груди. Ресницы не дрожали, а само выражение лица, казалось, будто бы свидетельствовало о кончине хозяйки. — Элл? — Вики слегка вздрогнула, когда после трехминутного отсутствия ответа, девушка резко распахнула левый глаз, а затем унылые зрачки резко воззрились на Непризнаную. — О, как оперативно. Урок уже закончился? — девушка встала и отряхнулась, мельком посмотрев на змею. — Спасибо, что разбудила. Вики на секунду задумалась. Она была единственной, кто даже не думал тренироваться. Она ни разу не распахнула крылья и Фенцио, на удивление, ни разу ее не наругал, хотя она же… Она же демон! Заметив каким внимательным немигающим взглядом смотрит на нее Элл, Вики смутилась, а брюнетка, на удивление, почти улыбнулась. Девушка внезапно резко распахнула крылья. — Если подозреваешь, то зря. Среди всех демонов я — самая безобидная и такие мелкие глупые шалости даже для меня — непосильная задача. И если тебя удивляет равнодушие Фенцио ко мне, то я могу объяснить: у меня нет склонности к крылоборству и только из-за влияния моего отца меня до сих пор не выкинули из школы за неуспеваемость. Больше нет вопросов? Вики смущенно посмотрела по сторонам. — Тебя такое отношение даже не обижает? — на секунду Вики показалось, что Элл смущена, а может и расстроена. Ее взгляд, и без того переполненный какой-то отрицательной эмоцией стал еще более грустным. Демонесса еле заметно тряхнула плечами и расправилась. —  Вовсе нет. Я привыкла. Смущенная и одновременно удивленная Непризнанная кивнула, а Элл на секунду ее задержала: — Ты очень талантлива, Вики. И если ты будешь стараться так же как и твоя мама, то в скором времени ты сможешь оказаться даже выше чем она. Непризнанная приняла к сведению эти слова, пытаясь понять откуда столько странной уверенности и твердости появилось в голосе брюнетки всего за какие-то две секунды. Небо медленно окрашивалось в красный цвет, а это обозначало, что пора в корпус. Провожая долгим внимательным взглядом фигуру красивой демонессы, Уокер не раз словила себя на мысли, что ей кажется, будто брюнетка несчастлива. Казалось, что ее печаль и какое-то пронзительное горе лежат на поверхности и это настолько видно, что этого никто не замечает. Красивая, но одинокая. Влиятельная, но бездарная. В конце-концов, Мими часто говорила, что именно с этой демонессой можно сопостаить фразу

«Все не то, чем кажется»

С виду гордая и надменная, на деле она не проявила ни капельки той гордыни, которая буквально выплескивалась через край каждый раз, когда Вики видела Люцифера. Кстати о нем. Мысли вихрем крутились в голове, особенно когда Уокер прикладывала к себе три платья, которые ей любезно предоставила Мими. Этим вечером их ждала вечеринка в поезде и стараясь не думать о том, как на Небеса попал поезд и как можно придумать алкоголь, который способен убить человека, блондинка старательно выписывала бедрами соблазнительные пируэты. Бордовая органза приятно касалась бедер при каждом движении и даже не смотря на чрезмерную открытость (как казалось самой Непризнанной) в этом сексуальном боди было более чем комфортно. «Интересно, — подумала блондинка, проводя рукой по груди и выше, — какое бы платье предпочел Люцифер?» Дочь Мамона так же оценила подобранное платье и обе девушки, ощущая как их пробивает наслаждение и в особенности предвкушение от будущей вечеринки, поторопились добраться до места ее проведения. Девушку чуть ли не до возмущенного оха поразила та раскованность, которая царила в поезде. Весьма мрачная, и даже скорее интимная обстановка положительно повлияли на девушку, и та, расслабившись, позволила себе немного передохнуть от изматывающих тренировок. Вики не торопясь попивала Глифт, чувствуя как ее накрывает. На Земле она никогда не злоупотребляла ни наркотиками, ни сигаретками, ни алкоголем, а когда начинались празники или запары с экзаменами, она, отправляясь в магазин с подружками и могла пригубить разве что дешевую бутылочку пива, да и ее тогда сшибало с ног напрочь, так что для нее Глифт приравнивался к чему-то сверхкрепкому. Внутри, соприкосаясь со слизистыми алкоголь поджигал все: язык, горло, трахею, желудок. Казалось, будто она глотает один огромный огненный, болезненный, но очень приятный ком. Вики медленно расползалась на красном диванчике, чувствуя, что ноги почти превратились в вату, а руки, которые еще семь миут назад дрожали от волнения, теперь намертво приклеились к коленям и стали чуточку холоднее и потливее. Внутри слегка подтряхивало, но блондинка и виду не поддавала. И где эти супер мальчики, которые на земле любили напоить, а потом трахнуть где-то не доходя до облеванного туалета? Сейчас, когда весь мир окунулся в пучину приглушенности и ненужности у Вики было время спокойно подумать. Для начала — она умерла. Ладно, с этим понятно, хотя… До сих пор непонятно какой конкретно твари это выгодно. Во-вторых, вокруг нее много весьма милых тварей, таких как Ости, Астр, Фенцио… Начать хотя бы с Ости с которой еще три минуты назад они чуть не подрались. Благо, появился Люцифер, который забрал свою шавку. Ко всему прочему, Вики довольно вспоминала этот момент, поскольку Люцифер не обделил вниманием её фигуру. Он пробежался по стройной поджарой фигуре похотливым оценивающим взглядом, в котором поблескивало что-то еще. Но что? Вики было трудно утверждать и возможно это лишь глупая фантазия, но ей показалось, что демон тщательно пытался скрыть ревность. Ревность и одобрение. Во-первых, все мужчины — жуткие собственники и если этому демону взбредет в голову уложить ее на лопатки, вряд ли ему хотелось бы, чтобы на его «жертву» пялились и облизывались другие. Во-вторых, он все еще демон, а демоны поощряют грехи, а наряжаться как шлюха — почти грех. По крайней мере Вики так казалось. Ости, например, всем видом показывала и доказывала, что она регулярно отсасывает Люциферу и похоже она уже раскусила его. Всего лишь красивая моська, крепкий член и отсутсвие мозгов. С такими хорошо только спать. Вики поморгала, разлепила глаза. Кого же он ей напоминал? Точно! Джо. Был у нее в старшей школе одноклассник Джо. Все хотели в ним переспать, но никто не хотел встречаться. Его токсичность и самовлюбленность буквально отравляли все вокруг и даже божественные красотки смотрелись рядом с ним убого уже только потому, что Джо своими хвалебными одами «себе любимому» конкретно занижал самооценку таким красоткам. Чего греха таить, Вики тоже хотела попробовать с ним и попробовала. Ее первый и второй раз случились в машине Джо на заднем сидении. В прочем, теперь Джо не казался ей секси- боем и мимолетный секс казался ей тёмным пятном в её истории. Не менее привлекательная персона в окружении знойной блондинки — Мими. Добрая озорная Мими, чьи немного детские шалости до сих пор не прекратились, делала ее жить ярче и беззаботнее. Рядом с этой хорошенькой демонессой можно было свободно обо всем забыть. Интересная, умная, красивая, милая, веселая… Все стандарные эпитеты, склоняющиеся в сторону «исключельно положительно» относились к Мими. Только вот Вики до сих пор не могла понять подходит ли Мими прилагательное «поверхностная». Вроде с ней можно поговорить по душам, но это скорее милый дружеский разговор на задней парте со старой подружкой из детского сада, нежели глубокое «излияние души» или как там его… Мими была неким барьерчиком, который не давал уйти в депрессию, но значила ли она больше для Вики, девушка пока не понимала. Теперь Дино. Красивый и ласковый Дино, который кардинально отличался от других парней, с которыми Уокер довелось иметь дело. Именно он бередил душу, именно он дарил то тепло, которое прошибало холодом и наоборот, именно он был тем, на кого можно положиться. Рассказать любую тайну, раздвинуть ноги и быть уверенной, что завтра по всей школе не будут ходить ученики и не будут тыкать в тебя пальцами, называя «шлюхой», потому что Дино растрепал о Вас каждому встречному? Это он. Он — идеал тихого семейного счастья. И пусть Вы всегда будете на заднем плане, зато на душе не будет нагажено. Вот такой вот Дино. Вики запрокинула голову и нечаянно встретилась взглядом с Люци. Демон внимательно рассматривал растекшуюся на диванчике блондинку, целовал в шею Ости и гладил бедро демонессы, подбираясь к сокровенному. Вики фыркнула и прикрыла глаза, чувствуя как тонкие пальцы сильнее обвивают ножку бокала с алкоголем. Эти действия демона бередили душу далеко в не самом положительном ключе. Девушку почти тошнило от этих неприкрытых похотливых действий и пытаясь избежать тошноты и возможно рвоты, Вики отвернулась. Люцифер. О, это действительно мужчина, с которым можно хоть куда, но только не под венец. Если девушки торопились лечь под него — значит он — Бог в постели (Прости, Шепфа), кроме того, он был красив внешне. Особенно Уокер нравилась его походка. Походка льва, Императора, победителя, искусителя… В общем, любое его движение порождало теплоту внизу живота. Чего греха таить, Вики пару раз, принимая ванну пока Мими спит, доставляла себе удовольствие думая о нем. Да, именно о нем. Вики, вопреки мнению школьного психолога и отрицательным результатам теста на склонность к мазохизму, была бы не против некоторой грубости. Она представляла как раздвигает ноги перед ним, как позволяет хватать себя за волосы, как растягивает мышцы бедер, прогибаясь как кошка. А какая у него шикарная задница! Вики думала об этом и понимала, что это неправильно. Надо думать о возвышенной любви, а не о грязных сношениях, но что может быть хуже вялого парня в постели? Он, бедный, наверное теребит свой вялый конец, пытается настроиться, спрашивает разрешения и окончательно добивает, когда раздеваясь, аккуратно складывает брючки и рубашечку, шов к шовчику. Пока она сгорает от страсти, а позже от раздражения, он беспокоится о том, чтобы его мамка не напугала за помятый кардиганчик. Вики встречалась с таким. Боб. Да, его звали именно так и Вики навсегда зареклась — больше никаких недотрог. В отношениях женщина действительно должна быть немного «жертвой». Чтобы её домогались, а не спрашивали разрешения, чтобы ставили перед фактом, а не отдавали все бразды управления ситуацией в её хрупкие нежные руки. И Люцифер, вопреки его багажу дефектов в характере, не был таким. Вики была уверена, что именно он тот, кто ей нужен. Хотя нет. Нужен ей был Дино, а вот хотела она именно Люцифера. Чтобы иногда принуждал, чтобы защищал её горячо и так же огненно наказывал в постели… Но в любом случае, ей это не светит. Он с Ости или же у них просто секс? «Нужно будет как-нибудь спросить», — подумала Вики, поправляя органзу на бёдрах. Вопрос в том, как это сделать максимально незаметно. Не станет же она ни строго ни с сего спрашивать: «Вы так, просто трахаетесь или у Вас все прям на серьёзе?» Пф, бред какой. И все же, он порождал запретное. Одним своим видом. Это с ним хотелось горячего безудержного секса в туалете, потому что не успели дойти до комнаты, это с ним хотелось встречать рассветы и закаты, при этом целуясь, и это с ним хотелось просыпаться и чувствовать, что день пройдёт отлично, потому что утренний секс — лучше любого адреналина в кофе. Вики в голос тихонько простонала, тем самым вызвав мимолетный интерес у окружающих и только когда до неё дошло, что она сделала, Вики лишь нервно сглотнула и тут же сделала вид, будто она ударилась мизинчиком. Сыграно было плохо, но вроде все поверили. Ади усмехнулся и запустив пятеню в волосы Сэми, тут же притянул к себе увлекая того в страстный поцелуй. Это было нечто невероятное. Почему-то захотелось стать третьей. Может, потому что девушка представляла себя между двух стискивающих её стен? Одна — ярко красная, огненная, пылкая и горячая как мама, а вторая — холодная, почти белая, возможно даже белоснежная, спокойная и тихая как самая маленькая река, скрытая в тихой розовой долине. Вики вздохнула и вновь беря в руки бокал Глифта заметила, что даже несмотря на то, что здесь были практически все ангелы и демоны, не хватало двух персон. Дино отсутствовал так сказать из-за моральных принципов. Это понятно. Вопрос в том, где Элл?

POV Элл

Я смотрела в даль и чувствовала какое-то холодное жжение. Руки почти промерзли и немного окоченели. Сегодня простая девчонка заставила мои раны гноиться чуточку быстрее. Зачем? Кто её просил совать свой хорошенький носик в мои проблемы? Пытается стать моим другом? Зря. Я не оценю. Мне слишком больно, чтобы я подпустила к себе кого-то ещё. Я думала о нем. Думала о том, насколько он бывает глуп, когда полагает, что весь мир крутится вокруг него. Задаюсь вопросом: неужели он настолько туп, что до сих пор не понял насколько сильно я его люблю? Насколько ярко начинаю гореть, когда он приближается. Хотя… Скорее когда он рядом я превращаюсь в лютую холодную глыбу, которую пробить невозможно. Временами я сама себя не понимаю, ведь где логика? Я жду от него хотя бы ласкового взгляда, а сама делаю все, чтобы он отворачивается от меня снова и снова и при этом я старательно напоминаю ему о том, какое он Чудовище. Странно, но я это Чудовище люблю. Люблю и не могу понять за что? У него скверный характер, диктаторски жестокое мышление, он любит только себя и считает, что я — тупая сука, которая рождена для того, чтобы служить его подстилкой. Я его и ненавижу и люблю, хотя последнего быть не должно. Возможно это какое-то проклятье, потому что я не понимаю за что моё сердце выбрало именно его. Ни один яд, ни одна сигарета, ни один наркотик, ни одно зелье не убивает любовь к нему. Неужели она настолько чистая и искренняя или это чья-то злая шутка? Припадаю губами к горлышку бутылки из-под дорого виски, в котором далеко не оно и чувствую как внутри все сжимается от боли и начинает медленно клокотать. Сердце начинает биться о ребра, а затем внутри что-то резко хлопает, потом ещё раз, когда после очередного глотка затягиваюсь импровизированными сигаретами. Мой личный рецепт. Эти хлопки увеличиваются, кажется, что внутренние органы вот-вот сожмется до размера атома, а потом лопнут, но на деле лишь наступает болезненная нега. Я добилась идеального рецепта наркотиков для бессмертных. Среди великих отравителей земли я давным давно получила почётное первое место. А точнее место их покровительницы и учителя. Цыси, Екатерина Медичи, Александр Борджиа и многим другим талантливым отравителям я являлась на пути, подсказывая верные сочетания несочетаемого. Ведь кто еще мог подсказать Екатерине, что если в нужное время сделать в дереве персика побольше отверстие и впрыснуть алхимически верно составленный яд, то вскоре плоды будут также отправлены? В те времена алхимия только развивалась и если ты умел варить яды, то вполне мог добраться до вершины мира. Без этих маленьких хитростей было нельзя и яды стали неотъемлемой частью их жизни. Конечно, большинство их этих «милых» отравителей постигла ужасная участь, но это уже не моя вина. Я предупреждала. Если бы их не поработила эта безнаказанность и жадность, то эти знания вполне могли бы пойти им на пользу. Я лишь дала им то, чем они хотели. Я же чётко понимала что к чему и никогда не позволяла грехам оседлать меня. Я не позволяла себе расслабляться. И все же, в эту минуту мне нужно было забыться. Если я не буду успокаивать себя, то очень скоро окружающие меня возненавидят, ведь ещё никому не нравилась такая правда: маленькая, всегда безропотно подчиняющаяся девочка на самом деле дёргала за ниточки таких демонов как Велиал, Сатана, Мамон… Кроме того, даже Херувимы попадали под мои игры. Весь мир уже много веков сам того не понимая идёт по намеченному мной пути и я хочу, чтобы все как можно дольше находились в неведении. Пока я употребляю эти яды — мне ничего не грозит. Я по прежнему спокойная, тихая, мирная и хладнокровная демонесса, нелюбимая дочь Вельзевула и бездарная девушка, у которой совсем нет талантов. Пусть пока будет так. Так будет легче. Я не выдержала и рассмеялась. Что-то внутри меня опять хлопнуло, но это не яд. Кажется сердце. Опять это глупое бесполезное сердце, которое постоянно умоляет меня остановиться и постоянно ноет и болит. Я больше не могу так. Я всхлипнула и откинулась назад, чувствуя как голова сильно бьётся о могучее дерево. Маленький затерянный островок, где никто меня не найдёт. Слышу чье-то тихое фырчание и вижу как чуть поодаль, на такой же островок пытается примостыриться Фыр. Милое созданье, но меня почему-то шарахается. Черт с ним. Вижу рассекающие воздух белые крылья и не могу сдержать злобного бурчания. Даже несмотря на то, что огромное старое иссохшее дерево способно скрыть меня под своими длинными нависшими ветками как у ивы, я все же пытаюсь втиснуться в крону глубже и с ужасом осознаю, что делаю… Кем стала. Я прячусь от всего живого, я убиваю себя, я начинаю любить одиночество, которого боялась и мне противно осознавать, что кто-то может видеть меня такой какая я есть. Шепфа, этим страдают земные подростки во время пубертатного периода, а я? Я ведь совсем другая. Или, может, у всех людей одна проблема, но они, в силу социального статуса, своих ролей и масок предпочитают давать одной проблеме ответвления и спихивать её на возраст, пол, обстоятельства и время… Ведь на деле-то, проблема у людей одна — и это они сами. Их нежелание видеть мир и меняться вместе с ним. Вера в то, что в своей коробочке все хорошо и все правильно и так должно быть везде может быть и ложной. Разве не все проблемы от того, что мы не видим дальше своего носа? Я громко всхлипнула, потому что была уверена — он меня не услышит. Я наблюдала за этим ангелом и каждый день безгласно удивлялась его стойкости. Его вере. Растущий под гнетом отца, вечно обязанный кому-то, он не терял веры в свою правду. Всегда на высоте, всегда благородный, всегда подготовленный и ни капельки не поддающийся сомнениями на стороне. Неужели его не душит боль? Одиночество? Злоба на весь мир? Он ведь тоже много чего потерял, неужели он не хочет отомстить за всю причиненную ему боль? Я тоже была на его месте, но я тут же сломалась. Не уверена в том видел ли смерть любимых людей этот ангел, но я не знаю как можно держать себя в руках, когда понимаешь, что тот кого ты привык видеть рядом, тот, кто стал неотъемлемой частью твоего сердца умирает, а ты ничего не можешь сделать… Я обессиленно запрокинула голову назад и закрыла глаза. Тишина. Шепфа, как прекрасна тишина. Она и красива и уродлива одновременно. Я сотни раз была на пышных вечеринках и сотни раз закрывалась в одинокой холодной комнате, где нет намёка даже не чью-то остаточную энергию. И я до сих пор не могу понять какое именно одиночество хуже: когда ты один среди миллиона весёлых лиц, или когда ты один в одной комнате, в одной постели, в одной маске. Я каждый день встаю, натягиваю иллюзию, надеваю потрескавшуюся маску и иду в общество. Возвращаюсь совершенно выжатая как лимон, снимаю маску и смотрю в зеркало. Маска — на деле всего лишь дешёвая косметика. На людях ты красив, ты блещешь своей яркостью и элегантностью, но со временем, по мере того как ты привыкаешь к этой косметике, твоя кожа и внешность становятся другими. И вот однажды, в миллионный раз стирая тушь с ресниц, которых почти не осталось, ты видишь перед собой другого человека. Не та, пусть и не экстра красавица, но явно не серая дряхлая мышь, на которую ты смотришь прямо сейчас. Круги под глазами, мешки, морщины, прыщи, проблемная кожа, жёлтые зубы, уродливые носогубные полоски, отсутствующие, а точнее размытые линии губ и блеклые блеклые глаза. Ты устала. Тебе надоело каждое утро просыпаться идти и натягивать на себя чужое. И вот тогда ты выходишь в свет такая какая ты есть, со всеми недостатками и дефектами… Вот тогда общество взрывается негодованием: «Верните прежнюю себя!», «Что за уродство!», «С макияжем лучше!». И им плевать, что ты устала. И в очередной раз смывая косметику ты смотришь в зеркало, трогаешь лицо и думаешь… «Я правда всегда такой была и даже если бы тогда, много лет назад, выйди я в мир без косметики, они бы так же не приняли меня или это косметика? Это маска сделала меня такой, а мир не хочет видеть меня настоящей?» В конце-концов косметика — это гримм, это маска, которую мы надеваем на себя каждый день, общество — это те, кто нас окружают, а морщины, синяки… Все это опыт. Это боль и это опыт, который на нас наслаивается. И в этом своя прелесть. Правда… Получай мы опыт без косметики в свое время, то и сейчас эти морщины мы бы с уважением принимали и не было бы «дополнительных» ран. А что это за дополнительные раны? А это когда ты вся такая красавица приходишь на свидание в маске и когда начинаешь общаться с человеком, он видит, что все, что на тебе — лишь оболочка, а реально ты другая и это ему не нравится. Он отворачивается и тогда ты страдаешь из-за того, что надела маску изначально. Не превращайся ты в другого человека, прямо сейчас на свидании ты была бы с другим и этот другой не причинил бы тебе боль, потому что какой ты была — такой и осталась. Мы сами виноваты в дополнительных ранах, но иногда без них нельзя. Мир хочет, чтобы мы соответствовал маскам. Мир любит оболочки. Мир любит обертки и маски. И даже несмотря на то, что мир сам страдает от того, что носит эти самые маски и оболочки, он никогда не примет и не поймёт тебя. Это как упертый ребёнок, который увидит все недостатки в тебе, а себя будет считать идеалом всегда и в любой ситуации и ты, пока он мал, не можешь вдолбить ему в голову, что это не правильно. Только разница в том, что дети вырастают и меняются вместе со своим характером, а мир и общество всегда как были поверхностными и падкими на оболочку, так такими и останутся. Это правда жизни. Поэтому носить маски, обматываться в красивые обертки, думая, что нас полюбят именно такими… Дело персонально каждого. Я в последний раз устало вздохнула и поняла, что пора домой, потому что крылья окоченели до такой степени, что я не смогла их разогнуть. Бутылка прилипла к рукам, а сигарета уже практически не дымилась. Ещё раз. В последний раз я затянулась, понимая, что это не конец. Эти сигареты никогда не закончатся, а алкоголь никогда не исчерпается. Всё закончится только когда моё сердце остановится. А до этого не далеко… Может, на самом деле ничего не бывает «в последний раз»? Я привстала и на покачивающихся ногах двинулась вперёд, попутно разрабатывая крылья. Ангел успел улететь и я облегчённо посмотрела вниз. Что ж, мне ничего не мешает испытать это вновь. Взмахнув крыльями, я сделала шаг вперёд и тут же полетела камнем вниз. Мои крылья мирно торчали в стороны, отказываясь что-то предпринять, а я летела, летела, летела… Хлопок, дикий скрежет и жуткая прошибающая боль, которая подходила медленно, одолевала, а скорее завоевывала моё тело очень медленно. Да, они действуют. Тихо и очень глухо стону, пытаясь вытянуится, но ничего не получается. Меня будто припечатало. Словно в руках лепидоптерофилиста, который маниакально мало налил эфира в баночку, я корчилась, осознавая, что недостаточно много выпила, потому что лёгкое точно порвано. Ты не умер, но и уже и не жив. Из груди вырвались хрипы и немного крови, которая стекала по уголку губ, а крылья как у мёртвой птицы приняли естественное положение: скукожились и слегка свернулись в кокон, будто укрывая моё тело от ночного холода. Я почти стеклянными глазами рассматривала луну на небе и даже не смотря на отсутствие воздуха, меня пробрало на смех. Боль. О, как же многогранна боль. Я завыла, закрыла глаза, сделала ломаный вдох и опять распахнула глаза с удовольствием пальцами нащупывая все ещё целую, но увы пустую бутылку и все ещё медленно тлеющий окурок, который теперь прожигал тонкую, болезненно белую кожу. Больно осознавать, но дома меня никто не ждал. Папа про меня и не вспоминает. Я ему не нужна, а братьям и сестре — подавно. От таких ужасных обстоятельств мне бы и в петлю полезть, но только один маленький, самый волшебный и самый драгоценный лучик в моей жизни заставлял меня вставать, улыбаться и искать повод карабкаться все выше и выше. Моя самая драгоценная жемчужинка, мой чернокрылый лебеденок, мой свет и моё сердце… Сколько раз падала, сколько раз слышала болезненные слова, которые ранили мою душу, сколько раз чувствовала себя пустой и ненужной… Все это вмиг переставало существовать, когда рядом был мой маленький изумруд, который я старательно спрятала от посторонних глаз. Нет. Я больше не совершу эту глупую ошибку. Ни Мальбонте, ни Сатана, ни Шепфа… Ни одна душа в мире не доберётся до моего сокровища.

Если будет сломлена она — я прекращу свое существование.