Nothing is what it seems

Вики крутилась перед зеркалом и наслаждалась своим отражением. Земля землёй, а вот на небесах одежда, которую внизу считали бы вечерней, здесь была не больше чем «повседневной» и Уокер это нравилось. Поправляя белое платье до щиколоток с глубоким V-образным вырезом на груди и спине, девушка чаще всего смотрела на рукава, а точнее на длинные бисерные хрустальные нити, которые словно струи водопада стекали от плеч с кистям. Девушка хихикнула, лукаво раздвигая вырез на груди. Это платье не предполагало наличие нижнего белья и Уокер была довольна тем, что грудь у неё была второго размера, а это значило, что вид у неё был подтянутый и она вполне могла обходиться без бюстгальтера. Кроме того, бытует мнение, что двоечка — это идеал. Сегодняшний бал, посвящённый кануну Рождества обязывал всех без исключения наряжаться и готовиться к торжеству и Вики очень хотела быть на высоте и дело вовсе не в том, чтобы затмить кого-то. Вовсе нет. Дело в девчачьем удовлетворении каждый раз, когда она смотрела в зеркало и видела свою точеную фигурку, которая была подчеркнута таким пышным кокетливым платьем. С макияжем и причёской девушка пока не торопилась. Впереди её ожидали ещё три дня учёбы и только после ей удасться пощеглять перед завистливыми девчонками в своём обворожительном платье, а пока… Лёгкий шифон аккуратно сел на плечики вешалки и был спрятан в шкаф. Мими давным-давно покинула комнату, в сотый раз причитая из-за уокерской нерасторопности, поэтому девушка в одиночку шла по пустым коридорам, будучи при этом совершенно спокойной. Амелия, её учительница по всемирной истории, была весьма мягкой и никогда не ругала учеников за опоздание. Однако, вся её требовательность проявлялась в знаниях, которые она давала и желала видеть у учеников. Вики неплохо справлялась на её уроках, поэтому девушка спокойным, немного прогулочным шагом направлялась в кабинет д’Арагоны. Когда дверь в класс распахнулась, как минимум шесть десятков глаз уставились на неё, а учительница ласково улыбнулась. — Вики, постарайтесь больше не опаздывать и не срывайте урок. Поскорее займите свободное место. Непризнанная, вопреки здравому смыслу стояла, широко распахнула глаза. Обычно пол аудитории пустовало, однако сегодня был аншлаг. Разве что три пустых места зазывали ученицу к себе: первое — на первом ряду, рядом с милой до приторности Лилу, второе — на третьем ряду, между незатыкающимся и самовлюбленным Астром и идиотом Кико, который то и делал, что ковырялся в носу и причитал о том на сколько нынче тяжело приходится ангелам, ну и последнее… На последнем ряду, самое коронное и самое хорошее место (как показалось Вики) около Люцифера, который лениво что-то черкал в тетрадь и явно его конспект не совпадал с диктовкой Амелии. Вики быстро присела, но Люцифер лишь одарил девушку ленивым равнодушным взглядом и вернулся к рассматриваю своих пальцем, а вот Вики, обидевшись на столь непозволительное к ней отношение, предпочла посмотреть на Элл, которая на уроке собственной матери спала и это было очень заметно. Девушка слегка съехала со стула, запрокинула голову назад и закрыв глаза, спала, при этом не издавая ни звука. Уокер присмотрелась и девушку почти поразило, что демонесса практически не дышала, а точнее дышала, но так редко, что казалось, будто она находится в летаргическом сне. Она слышала про это заболевание и знала, что человек, страдающий данной хворью не подаёт признаки жизни, а его дыхание замедляется в среднем в двенадцать раз. — Элл? — Вики аккуратно приподнялась, чтобы её не увидела Амелия и прикоснулась к плечу девушки. — Элл? Демонесса среагировала моментально: она резко распахнула глаза и Вики на секунду показалось, что зрачки девушки задержались в положении вертикальности, словно у змеи. Это пугало. Уокер сдержалась, чтобы не вскрикнуть, а брюнетка похрустев шеей, посмотрела на Непризнанную. — Что-то не так? — Ты… Прости, просто на секунду показалось… Прости, — блондинка никак не могла понять, почему именно рядом с Элл ее пожирает чувства тревоги, смущения, смятения, даже немного раболепия! — Ты в порядке? — В полном, Виктория. Можешь не беспокоиться, — казалось, что губы брюнетки тронула улыбка, но реально все было не так. Пухлые губы скривились в презрительной ухмылке и Вики, как ей самой вновь показалось, уронила свое достоинство ниже плинтуса. В Люцифере, который наблюдал за происходившим, что-то екнуло. Он впервые за многие века обратил внимание на Элл, которая всем своим видом игнорировала мать и на Вики, которая только прибыв в школу, уже умудрилась заметить нездоровое поведение д’Арагоны. И было непонятно, что кричало внутри демона: удивление, жадность, злоба, недоумение… Это было чувство, которое нельзя описать словами. С одной стороны Вики — тёплая, нежная, заботливая и внимательная, а с другой — Элл, которая одной своей холодностью могла заморозить Солнце. Сам того не замечая, демон отметил, что будь у него воля, он непременно бы выбрал именно Вики. Рядом с такой девушкой приятно просто быть. Существовать. Жить. Она настоящая, без загонов и без прочей штампованности, которая буквально вшита в характер Элл. Это было так странно. Характер Непризнанной выделялся на фоне других и это привлекло его. Люцифер мазнул взглядом по фигуре девушки: круглые бедра, узкая осиная талия, тонкая шея, небольшая компактная грудь и длиннющие ноги. В его вкусе. Все пропорционально и ярко. Длинные кудрявые волосы, как у горячих кубинок, вздернутый носик, губки бантиком и яркие большие распахнутые глаза. Люцифер мгновенно задумался о том, насколько девчонка может быть хороша в постели. Судя по её голосу, а он был мягким, бархатный, чистым, гибким и даже как бы немного медовым, она бы не мучала его в постели диким басом или раздражающим писком. Это были бы громкие, резкие, чистые вскрики, а выработанное, немного сорванное «Да!» в её исполнении звучало бы превосходно. В штанах резко стало тесно и Люцифер поторопился расслабиться, откинуться на спинку стула и закинуть нога на ногу, но не так, как это делают девчонки, а положить щиколотки левой ноги на первую, чтобы хоть как-то скрыть эрекцию. Странно, но все мысли о Уокер-младшей сводились к сексу, а без этого Люцифер жить не мог. И хотя он был обязан думать об Аквавива д’Арагоне — младшей, он все ещё мысленно лапал тело поджарой блондиночки, проверял её характеристики и их соотношение со своими идеалами в постели. А впереди сидела брюнетка и каждой клеточкой тела сдерживала порывы сбежать с урока. Уокер так не вовремя вырвала её из транса и теперь, не находя в себе силы сосредоточиться и вернуться под влияние гипноза, Элл была вынуждена терпеть снующие по уголками разума тени, которые передавали голова окружающих в искаженном виде. Лада знала, что по сравнению с ней, Вики — просто святая, но все же внутри девушки боролись две сущности — одна кричала ей о том, что нужно встать и сбежать их этой пропахшей ненавистным запахом детства аудитории, а вторая… Нет, она не порывалась сидеть словно ангел. Нет. Это ещё более тёмная сторона, которая спрятавшись в самом тёмном и самом страшном уголке сознания, сидела и громче всех шептала о том, что нужно дотерпеть до конца, а потом, когда коэффициент неожиданности будет достигнут пика, можно будет просто вырвать и поизмываться над сердцем лицемерной Амелии д’Арагоны, а следом растоптать его, но делать это так медленно и так искусно, что пол школы услышит адские крики рыжей стервы, а следом и полное лопанье всех её органов, начиная лёгкими и заканчивая непосредственно самим сердцем. И шёпот этот сущности был именно потом самым громким, потому что именно он изначально был тише всех. Рядом не было ничего, что могло бы заглушить этот шёпот, поэтому Элл предприняла попытку просто накрыть уши ладонями, но и это не сработало. Голоса были в голове и она это хорошо понимала. Ей нужно выжить. Ещё не надолго. Внезапно распахнув глаза и вновь сверкнув змеиными зрачками, Элл увидела в углу кабинета облаченную в черную мантию фигуру, которая держала в руках два скрещенных серпа-жнеца. Капюшон был настолько глубоким, что скрывал лицо жнеца, а лязг от скребущихся друг о друга серпов буквально убивал Элл на месте. Жнец затачивал серпы друг о друга. Раз....... *лязг* Два...... *лязг* Три..... *лязг* Четыре… *лязг* Пять… *лязг* Шесть. *лязг* Семь.

У неё осталось всего семь лун, а значит, чтобы спасти ей жизнь, Элл должна начинать действовать прямо сейчас.

***

Вельзевул довольно улыбался и смотрел на своих детей, которые весьма тепло приняли семью Сатаны вновь. Всю идиллию портила Эрика со своим вызывающим платьем-шлюхи, а точнее Чума, который не отрываясь, рассматривал бедра женщины. Та это чувствовала, но никак не препятствовала. Не ревность и не собственничество начали душить демона, когда он медленно подошёл к женщине и, пока все вокруг были общением, аккуратно отвёл любовницу в сторону и все также улыбаясь, одной рукой сжал талию Эрики так, что та заскулила от боли и схватила мужа за плечо. — Прекрати, — прошептала она ему на ухо. — Мне же больно. — Если я ещё раз увижу нечто подобное, ты будешь расплачиваться за свои телодвижения вечно. — Я не понимаю о чем ты, — уперто заявила Эрика, выдавливая из себя подобие улыбки. Ее тонкие губы, как всегда подчеркнутые красной помадой сомкнулись в одну тонкую, еле заметную линию. — Неужели? — демон фыркнул и бросил презрительный взгляд на блондинку. — Ты все знаешь. Не доводи меня. Я могу избить тебя так, что даже регенерация не спасёт. Сейчас ты пойдёшь в зал и будешь вести себя как достойная женщина, иначе это платье окажется в твоей глотке и я заставлю тебя его сожрать не запивая ни вином, ни водой. Ты меня услышала? — Да, дорогой… Эрика, зная силу мужа, всхлипнула и теперь старательно запахивая разрез на бедре, просеменила в зал, пока Вельзевул недовольно впивался взглядом в Люцифера. Тот в открытую ворковал с Ости. Демонесса украсила свое тело красным платьем с глубоким вырезом на спине и теперь нежно что-то шептала Люциферу на ушко. Демон приобнимал брюнетку за талию, придвигал к себе и всеми способами намекал на уединение в спальне. Тело Принца было облачено в строгий костюм с белоснежный рубашкой и чёрным блестящим галстуком. Сам костюм слегка обтягивал накачанное мощное тело, тем самым подчёркиваю шикарный зад и крепкие плечи демона. Вельзевул почти расслышал как его собственные зубы издали скрежет, вызванный диким гневом. Демон поправил бабочку и взяв в руки рокс виски, направился к паре. — Вижу, Вам обоим отдыхается даже лучше, чем просто хорошо. Да, Ости? — пробормотал Вельзевул, не отрываясь смотря на Люцифера. Принц Ада стушевался и убрал руки от Ости, чувствуя ехидное раздражение и собственное бессилие. Бесило. Его это бесило до злобного чесания в кулаках, до выступивших на висках жилок, до внезапного желания взять и отомстить собственному союзнику. Ости, заметив как отец расчленяет ее любовника взглядом, поспешила покинуть место вот-вот разворачивающейся битвы. — Люцифер, — как бы между делом начал Повелитель Армий, просматривая на заполняются демона и зал. — У меня две дочери. Одна — твоя любовница. Вторая — почти жена. И твой успех восхождения на трон зависит явно не от первой. Ты должен оказывать знаки внимания именно Элл. Делай её счастливой, ну или хотя бы попытайся. Создай иллюзию, если ты, конечно, понимаешь о чем я. Она должна светиться от счастья. И в этой схватке с Сатаной, победителем должен выйти именно ты. Все должны верить в Вас. Люцифер слышал сквозящую насмешку и ехидство в голосе Вельзевула, поэтому проснувшийся и засевший в языке червячок, который медленно, но верно поджигал пороховую бочку под именем «Вельзевул», начал свое дело: — А что если я внезапно влюблюсь в Элл и захочу, чтобы она навеки стала моей? — Даже не вздумай, щенок! — Демон резко повернулся и с угрозой посмотрел на Люцифера. — Ты должен всегда держать свою «любовь» в штанах и Элл не то что женой, а даже любовницей твоей стать не должна. Это всего лишь договор, по которому ты только делаешь вид, что Лада твоя жена. Я никогда не позволю, чтобы мои дети связали свою жизнь с вашей семейкой. Мои дочери никогда не будут вынашивать детей Денниц, а мои сыновья никогда не возьмут в жены детей Сатаны и точка! А теперь иди к Элл и строй из себя влюбленного щегла. Люцифер закатил глаза и цинично фыркнул. — С удовольствием, но она все еще не пришла. — В этом твоя проблема, Люцифер, — процедил Вельзевул. — Ты никогда не чувствуешь приближение урагана, а пока это умение не самая твоя сильная сторона, тебе нечего тянуть руки к трону. Пока ты сам не сделаешь шаг на встречу, чтобы одолеть ураган, трон не окажется в твоих владениях. Элл вот-вот придет и если бы ты действительно был заинтересован в получении своего личного преимущества, то ты бы заранее пошел и встретил Элл, проявляя заботу и ласку. Люцифер цыкнул и заметил как дверь в зал, в котором собралось не меньше ста демонов из высшей аристократии, распахнулась и в зал, как много веков назад, вошла Эллада. Ее платье цвета слоновой кости мягко струилось по телу, очерчивало талию, округлые, аппетитные бедра, легкая атласная лента цеплялась к мягкому корсету, очерчивало круглую упругую грудь третьего размера и дальше падала вниз по центру, завиваясь и распадаясь на бахрому у самых щиколоток. И вроде бы Люцифер должен был возбудиться от вида божественной нимфы, но то ли ненависть к характеру Лады, то ли это девственно нежное платье портили, а даже скорее притупляли всякое желание. Демон закатил глаза и двинулся к девушке, но та будто предчувствуя, в семи метрах от него резко отвернулась и нежным лебедем поплыла и почти упала в руки Сатане. Они столкнулись слишком неожиданно и бокал Глифта в руках Сатаны, чуть не оказался на платье девушки, но демон каким-то образом сумел отбросить бокал в сторону и подхватить маленькую брюнетку. Каково было изумление и ошеломленность Вельзевула на пару с Люцифером, когда Элл аккуратно отряхнулась и подняв голову, встретилась с глазами старого демона и ее обычно скучающее, похожее на гнилую маску, тихое скорбное лицо тронуло подобие улыбки. Даже не так. Скорее мягкая ухмылка, не содержащая в себе ехидности и лицемерия. Сатана крепко держал за талию девушку, явно наслаждаясь тактильными ощущениями и довольно улыбался, рассматривая черты юного лица. Она была уже взрослой девочкой, но для него — всего лишь малышкой. Неопытной малышкой, которую будет весьма интересно вскрыть в постели. Плечи, укутанные в шёлк слегка подрагивали и впервые в жизни Сатана испытал какое-то чарующее чувство собственного достоинства, которое всегда испытывал рыцарь, похитивший красавицу-принцессу из лап злобного дракона. Мигом пропала наглость, злоба, тщеславие и гордыня… Перед ней он стоял словно оголенный и не мог произнести и слова, словно он не Великий демон, а просто юный мальчишка. Неопытный и не подготовленный к жизни и к большой любви. — Прошу прощения, — прощебетала несвойственным себе голосом Элл, словно и она ощущала эту возникшую между ними намагниченность. — Хотя, хорошо, что я упала именно в Ваши руки. — А если бы не в мои? — Сатана продолжал крепко держать талию девушки в своих руках, и не отрываясь, разглядывал ее лицо. — Наверное, я бы испытала гамму самых разных чувств: от удивления до отвращения… Любых, кроме наслаждения. Брюнетка издала грудной вздох, почти напоминающий сладостный сон и аккуратно отстранилась. — Я рада, что Вы с отцом помирились. — С чего ты взяла? — Сатана удивлённо пробежался заинтригованным взглядом по телу Эллады. — Вы здесь. Столько веков этот дворец не знал Вашего присутствия, а теперь Вы вновь посетили нас. Это большая честь для меня, — брюнетка аккуратно склонила голову и вновь посмотрела демону в глаза. — Вам все нравится? — Более чем, дорогая Элл. Я хотел бы вновь увидеть закат аббатства из Беседки Ветров, но боюсь, время стерло часть воспоминаний и я совсем не помню как до неё можно добраться. — Я с удовольствием Вас провожу, — Элл слишком незаметно для всех, аккуратно обвила руку Сатаны и повела его к выходу. — Кроме того, отец относительно недавно построил здесь конюшню и собрал самые редкие виды пегасов. Вы любите лошадей? Возможно, увлекаетесь верховой ездой? — В свое время я был лучшим наездником, — прокомментировал Сатана, упиваясь обществом маленькой девочки, которая сама того не ведая, запутывалась в его сетях. Элл день ото дня легко вела беседу с демоном, рассказывала ему интересные истории и случаи из земных заданий и ни разу она не упомянула Люцифера, что почему-то сильно радовало Сатану. Может, дело в том, что даже его молоденькие жены каждый раз прыгая в его постель, не забывали спросить у Сатаны о том, где живёт Люци, с кем встречается и как его можно найти… Женщины одновременно хотели и власть Сатаны, и любовь Люцифера, однако это было невозможно. Отец и сын всегда ненавидели друг друга, а принимать одну женщину всегда для них, как и для любого мужчины, было унизительно. Сатана любовался статной фигурой, плавными линиями, холодной кожей и грамотной, немного старомодной, но все же чистой и немного детской речью… Каждая клеточка Элл переполняла его теплой сладостной мукой и томлением, и чем чаще собирались д’Арагоны и Денницы, тем сильнее Сатана хотел видеть Элл, общаться с ней, как бы невзначай прикасаться к ней, когда они, облокотившись о перила Беседки, наблюдали за закатами в Аду. Демон внезапно встрепенулся, когда их пальцы соприкоснулись. Она, возможно, сделала вид, что не почувствовала и продолжала рассматривать таявший горизонт, а он… Нет, не он. Его сердце. Черствое, холодное мрачное сердце, переполненное жадностью и дикой ненавистью ко всему прекрасному, вдруг часто забилось и тут Сатана осознал, что с ним такого ещё никогда не было. Он влюбился. И это чувство было таким сильным, что он просто не мог не попытаться выбить его из себя, настолько сильно оно его пугало. Демон резко развернул девушку к себе, положил руку на её затылок и притянул к себе, жёстко впиваясь в её губы. Элл что-то невнятно промычала, секунд семь пыталась выбраться из его объятий, а следом за ним расстаяла и отдалась порыву. Такому порочному и кричащему… Элл вскрикнула и отстранилась, когда Сатана положил руку на её бедро и с силой сжал, заставляя атласную ткань трещать по швам. — Остановитесь. Я не могу, — девушка аккуратно очертила указательным пальчиком контуры его губ и смотря в небольшие удивлённые и наконец, как она хотела, влюбленные глаза, подарила демону один короткий поцелуй. Для нее это значило слишком многое, а может, не значило ничего. Две недели проведенные в обществе Сатаны запутали ее. Каждый день она видела перед собой пылкого, словно юнца, Сатану, навязчивого Люцифера, который до тошноты злил ее своим вниманием, нахальную Лилит и ее лучшую подружку Эрику, смазливая мордашка которой порождала в Элл дикий гнев. Брюнетка терпеливо давилась желчью и ждала кульминации. — Выходи за меня, — ошарашенно сам для себя произнёс Сатана, поражаясь такому отклонению от плана. Он хотел лишь переспать… Что творит его больной язык?! Неужели в его жизни, наконец, появилась та, что смогла заставить его сердце биться быстрее, ведь никак иначе нельзя объяснить столь странную тягу, которая была сладка, когда Элл была рядом и которая медленно отравляла, когда девушка была вдали. — Отец… Отец не позволит… — бешено прошептала Элл, прижимаясь к демону ближе. Ее темные волосы, собранные в прическу дам-аристократок начала двадцатого века и длинное атласное закрытое платье, были окутаны золотым свечением уходящего солнца, а огромные турмалиновые глаза блестели и Сатане казалось, что его главная слабость, его смерть, его погибель скрыта в этих прекрасных очах. — Он не даст согласия, а я просто так не могу… Девушка закусила губу, вложила в свой взгляд максимум страсти и прижавшись к его лбу своим лбом, как бы невзначай проговорила: — Хотя… Он хоть и жесток, но свое слово всегда держит. — И что же нам делать? — пробормотал Сатана, из последних сил сдерживаюсь и оставляя горячие мокрые поцелуи на лебединой шейке, ведь она не позволяла большего. Одни поцелуи, не ниже аристократических ключиц и тонких изящных рук. — Оседлайте Рене и я буду Вашей… Навеки, — Элл в последний раз поцеловала демона и покинула беседку, четко зная, что он смотрит вслед. События хоть и развивались чрезмерно быстро, но все же очень были похожи на сладкий роман, где главные герои тайком встречаются в саду, страшась попасться на глаза чопорной дамочке с длинным языком или строгим родителям с консервативными взглядами. И все же Элл начала привыкать… К любви и заботе, к нежности и безмятежности, которыми окутывал ее старый демон. Она в этом безумно нуждалась, а он это ей это давал. Он не просто был влюблен, он любил! Впервые в жизни он любил и это было видно по глазам. Словно первая чистая невинная и белоснежная как первый подснежник любовь ласкала душу и очищала замутненный веками склок взор. Он любил и так хотел, чтобы это было взаимно…

***

— Скажи мне, Люцифер, какая часть твоей гордыни затуманила тебе мозг, что ты не смог элементарно дать понять обществу, что Элл тебе как минимум нравится? — Вельзевул терпеливо выплевывал каждое слово пусть и якобы невзначай, но все же скрытая угроза в его голосе слышалась отчетливо. — Если Вас волнует «общество» этих не особо внимательных инфантилов, то могу сказать, что уже кое-кто перешептывается о моем страстном порыве и такому невероятно яркому чувству по отношению к Вашей дочери, — Люцифер ехидно сидел напротив и в удовольствием потягивал Глифт, при этом недовольно зыркая в сторону. — Эти самые «кое-кто» чаще обсуждают похождения твоего папаши и в особенности взаимность моей холодной как лед дочери. Они каждый день гуляют, наслаждаются видами и я каждый раз замечаю каким взглядом Элл смотрит на Сатану. Да там любовь зашкаливает, а в твою сторону она даже не смотрит. Может, я в тебе ошибся и дело стоило доверить Голоду? Сейчас в моих глазах он более достоин. Демон фыркнул и помассировал виски, хмыкая и одновременно рассматривая озадаченное лицо Люцифера. Принц Ада что-то обмозговывал. Повелитель Армий про себя улыбнулся. Он уколол его в одно из самых больных мест. Братья Люцифера тоже вполне могли претендовать на престол, но всадники Апокалипсиса были чуть слабее, хоть и пользовались большим «спросом» среди родителей. Люциферу было больно каждый день видеть в глазах матери больше необоснованной любви к тому же раздолбаю Чуме, чем к нему: самому сильному, самому красивому, самому умному и самому талантливому. Люцифер день ото дня взмывал все выше и выше, а любви, да и хотя бы нежности, по отношению к нему становилось все меньше и меньше. В чем логика? Он дни напролет изматывает себя бешенными тренировками, его репутация выше чем у других учителей, а люди, даже не увидев его ни разу, ставят даже выше Шепфа. Он заслужил любовь! Почему теперь он, сильнейший из сильнейших должен ломать хребет ради маленькой ощетинившейся суки. В чем ее особенность? Простая демонесса коих тысячи, не имеющая талантов, слабая и бездарная, глупая, пусть и красивая… Отец положил глаз только на ее задницу, а вовсе не полюбил ее, а девчонка вздумала карабкаться выше… Та же Уокер одним своим видом уже стояла на три ступени выше ее уже потому что не сдавалась при первой же сложности. Люцифер мотнул головой и выпустил тяжелое дыхание. Уокер. Стерва. Маленькая красивая стерва с невероятными волосами и красивейшими глазами топазами. Эти две недели Люцифер не то что работать, он даже спать не мог не думая он ей. Такая смелая и уверенная, что кровь оторопевает на секунду при виде ее дерзости, а следом бурлит и закипает снова и снова, особенно по ночам, когда он вспоминает их ночь. Мими наверняка стояла под дверью и давилась слезами ревности, а он не мог остановиться. Вколачивался, рычал, кусал, облизывал, посасывал тонкую кожу и просто сходил с ума от этого запаха и голоса. Как она стонала! Как она извивалась и подмахивала бедрами на встречу, тая и царапая ногтями его плечи. Это было незабываемо и впервые в жизни он почувствовал что-то большее чем просто оргазм. Он не помнил как сорвался и как забыл про правила, он не помнил, что шептал ей на ухо, но четко запомнил ее стоны, он не помнил как кончал и не заботился о возможной беременности и он не помнил как приходил в себя. Он очухался только когда кто-то невидимый и невероятно сильный вселился в его тело и приказал ему тихо собраться, поцеловать малышку в лоб и побеспокоиться о ее самочувствии. Несвойственное самому себе поведение, несвойственное самому себе беспамятство и бесконечная нежность по отношению к одной из тысячи. Таких ведь как она тысячи… Нет. Миллионы. Но почему-то именно о ней он думает даже после того как совершил задуманное. Она же раздвинула ноги, в чем проблема? Каждый день встречая и провожая Солнце он задавал себе вопрос: почему именно ее единственную он не может выбросить из головы? Сегодня днем столкнувшись в библиотеке, она повергла его в шок одним свои видом. Красивая, умная, обаятельная и очаровательная она что-то спрашивала, а он ехидничал на автомате, а сам сдерживал себя от попытки зажать ее в угол и вновь зарыться носом в белые кудряшки. Красивая. Какая же она красивая. Люцифер вздрогнул, когда понял, что вновь отвлекся от дел насущных. Элл. Ну давай же, Элл. Приди в мои мысли. Приди. Брюнетка то и дело ускользала, оставляя после себя шлейф сладкого масла ши. Удивительно, но Люцифер не мог вспомнить своего возбуждения по отношению к ней. Ни капли. До появления Уокер он ведь что-то же чувствовал, да? А сейчас она была лишь белым размытым пятном как и тысячи других женщин. Демон напряг память и вспомнил их последнюю встречу…

POV Люцифер

Элл разговаривала с Элиф, когда я очутился в зоне досягаемости. Девушки стояли и мило болтали, хотя Элл как и обычно не улыбалась даже краешком губ. Ее волосы были распущены, а черная блуза с высоким воротником и длинными рукавами буквально сливалась с черными кожаными брюками. Ее белые холодные руки сцеплены на замок, а лицо настолько скучающее, что любой, кто с ней общался чувствовал себя самым скучным рассказчиком на свете. Припоминая, что грубые прикосновения, зажимания в углу и прочие собственнические мажорские штуки не сработали, я крепче сжал в ладони бутон алой розы и направился к девушкам, почему-то сильно волнуясь. — Элиф, мне нужно срочно поговорить с Элл наедине, — демонесса среагировала моментально и покинула балкон, а я окинул заинтригованным взглядом хрупкую фигуру. Почему-то мне показалось, что она сильно похудела. — Я не закончила разговор. Тебе придется подождать, а лучше и вовсе уйти, — Элл сделала выпад, чтобы уйти, но я остановил ее схватив за талию и непонятно почему, брюнетка не сдержала равновесия и налетела на меня, тут же падая в мои объятья. Одной рукой я держал ее талию, а вторую все еще держал за спиной. Ее грудь тесно соприкасалась с моей, а черные волосы слегка прикрыли ее бледные щеки и несколько волосинок спутались с длинными ресницами. Я замер и внимательно посмотрел на нее. Одной секунды мне хватило, чтобы я уловил еле заметную дрожь черной шали вокруг ее глаз, пухлых губ, которые в эту минуту были приоткрыты и прекрасных удивительно пышных на самом-то деле волос, которые отливали черным перламутром в лучах заката. Бледные руки замерли в сантиметре от моей груди, а глубокие черные глаза вперились в мою артерию. На секунду мне показалось, что она хочет ее перекусить и будь она посильнее, я бы испугался, но это же Элл! Самая невинная блеющая овца среди всего стада. — А если бы меня не оказалось рядом? — я игриво повел бровями, но ожидаемого ответа не получил. Элл грубо оттолкнула меня от себя и поправила волосы, заранее пресекая мою попытку прикоснуться с черным антрацитам. — Я бы даже не упала! Она смотрела холодно и равнодушно и в этот момент я понял, что как ни старайся, она не станет мне интересна. Она копия моей матери и я ненавижу это. Подавив в себе желание дать ей пощечину, а следом поставить на колени, я протянул ей раскрытую ладонь и лежащий на ней алый бутон. В момент, когда темнота ее зрачков соединилась траекторией с моим презентом, я понял как сильно сглупил. Глаза девушки вспыхнули синим пламенем, ресницы задрожали и как мне показалось стали длиннее и все же она держалась молодцом. Аккуратно взяв в руки бутон, девушка не отрывая от меня взгляда, начала медленно вырывать из бутона лепестки один за другим. Ее челюсти был крепко сжаты, глаза метали молнии, но внешне ей могли бы позавидовать даже Советники. Такой холодности и равнодушия нельзя встретить даже у самых могущественных ангелов. По крайней мере, я еще ни разу не видел, чтобы кто-то собственноручно смотря в глаза убийце так уверенно убивал символ своей первой возможно самой чистой любви. Не дождавшись конца, Элл бросила на пол полу разорванный бутон и встала на него каблуком. Она все еще смотрела на меня. — И хотя я тебя ненавижу до глубины души, — брюнетка приблизилась и теперь она не казалась безобидной овечкой. — Я все же тебе благодарна. Ты в который раз напомнил мне какая ты тварь. Она не подняла руку и не бросилась на меня с кулаками, а всего лишь гордо раздавила молодой бутон тонким каблуком и словно гордая и самая великая из всех великих Королев покинула балкон, даже ни разу не обернувшись. и смотря на раздавленный цветок я хорошо понимал: И даже если однажды я всеми силами искренне попытаюсь добиться ее любви… Я никогда не добьюсь этой маленькой и такой на первый взгляд простой цели… Люцифер смотрел в камин и всякие следы ехидства и насмешки покинули его разум. Огонь так красиво танцевал на углях и в этот момент демону почему-то казалось, что самая недосягаемая и сложная штука в мире — это прощение. Вне зависимости от степени нанесенной раны, прощение всегда будет стоить одинаково. Вопрос в том, кто сильнее на самом-то деле: тот, кто просит прощения, или пытается простить? В голове крутились ненужные мысли, но образы прошлого воедино переплетались: Эллада, Франциск, Амелия, штыки, море крови, снующие туда-сюда солдаты, флаги, озлобленные баронские армии и непрерывающийся поток слез одной единственной женщины на этом кровавом поле. Ее не интересовала война и победа, не интересовали причины и предпосылки, ей было наплевать на Ланкастеров и Йорков и ей было все равно какого цвета небо…

Перед ней застыли стеклянные глаза любимого человека, который смотрел на нее в самый последний раз…

— Боюсь, — охрипшим голосом внезапно произнес Люцифер. — Мне придется отступить. Я проиграл много веков назад и теперь, даже если я действительно положу весь мир перед ногами Элл, она никогда меня не полюбит. — С чего это вдруг? — Вельзевул напрягся и отложив в сторону Глифт, внимательно уставился на Люцифера, который все так же неотрывно рассматривал танцующие в союзе огня и угля искры. — Я убил ее любимого человека.