Nothing is what it seems

Vetus amor non sentit rubiginem — Старая любовь не ржавеет

Уокер смотрела в потолок, рассеянно поглаживала старательно выпрямленные Мими волосы и пыталась понять, что с ней происходит здесь и сейчас. Плевать на маму, которую интересует только власть, плевать на учителей, которые плюются ядом, стоит только оступиться на миллиметр, плевать на приставучего Энди и неугомонного Фыра… Плевать. На всех плевать. Сейчас перед ее глазами стоял образ Люцифера, который делал все возможное, чтобы причинить Вики боль и это после того, что между ними было! Она раскрылась перед ним, она словно собачка преданно бегала за ним и это вовсе не ради того, чтобы он ее заметил. Просто иногда так случается, что внутри нас переворачивается все, что только может быть, стоит увидеть того, кого ты… любишь? Вики давно перестала отрицать очевидное, но то, каким Люцифер был по отношению к ней — ранило. И хотя в его взгляде больше не было ненависти и презрения, она все еще чувствовала почти неуловимую отстраненность и недоверие. Он одинок. Он так сильно одинок, а ведь рядом нет никого, кто мог бы дать ему почувствовать любовь. Тем более, он не исключение и так же как и все нуждается в ласке, заботе, любви… — Вики, я и так редко слышу твой голос, а в последнее время мне кажется, что я и вовсе его забыла, — мягкая перина прогнулась от тяжести женского тела и подозрительно заскрипела. Мими прыгнула на кровать и теперь щелкала пальцами перед носом блондинки, чей пустой взгляд был устремлен куда-то в потолок. — Только не говори мне, что ты реально сейчас думаешь о вечности бытия! — Мими, скажи мне, ты когда-нибудь любила того, кто всегда смотрит на тебя отстраненно и делает вид, что все что Вам осталось — это секс и пара переглядываний на уроке обмена энергиями? — в голосе Непризнанной сквозила печаль и раздосадованность, но Вики уперто продолжала перебрать варианты, чтобы вклиниться в душу Люцифера и ни за что его не покидать. — Это ты сейчас про кого? — почти угрожающе прошипела Мими, хорошо понимая о ком говорит Вики. На душе хорошенькой демонессы все еще скребли дворовые кошки, ведь чувства к горячему демону остались и возможно вполне могли бы воспылать новым ярким пламенем, стоило ему лишь кинуть нежный взгляд на неё. — Ты сама понимаешь. Прости меня, я знаю, что причинила тебе боль, но… Я правда не знаю почему меня к нему манит. Отношения с ним тянут меня ко дну, он — токсичный самовлюбленный индюк, который убивает меня своим высокомерием, но я не могу перестать думать о нем. — Знаешь, Люцифер, конечно, засранец каких надо поискать, но в его характере есть одна очень ценная черта — он верный. Если он считает тебя другом, то пойдет за тобой на край света и сделает ради тебя все. Сатана поступал обратно и вся его подлость и небрежность всегда падала на Люцифера, а он другой. Жизнь научила его быть жестоким, но от этого он не стал бездушным животным, поверь мне. — Ты все еще любишь его? — Уокер внезапно посмотрела на Мими и та резко осеклась. По своей обыкновенной привычке заправила прядь черных волос за ухо и рвано выдохнула: — Вот ещё. Глупости. Бред. Так… Детские воспоминания и демоническая страсть. На этом все. Блондинка усмехнулась, понимая, что это вовсе не так. Мими до сих пор бредит Люцифером, втайне завидует Ости, которая имеет хотя бы шанс прикасаться к Люциферу не только в столовой или случайно во время урока, а и в постели. Только Уокер, в отличие от Ости претендовала на большее. Ей не хотелось быть просто любовницей, она верила, что однажды Люцифер откроет ей свое сердце. — Знаешь, сегодня Рождество и я правда не хочу думать ни о чем, кроме красивого платья и шикарного бокала Глифта. Пойдем готовиться? — Мими сползла с кровати и под все еще затуманенный взгляд Вики начала снимать школьную одежду. Вики кивнула и когда наконец девушка привела себя в порядок, Мими уже как десять минут не было в комнате. Уокер вспомнила как демонесса что-то ворнякала по поводу того, что блондинка — сплошное недоразумение, ведь даже черепашка и та быстрее бы нарядилась. Наконец, застегивая последний ремешок на щиколотке Вики довольно посмотрела в зеркало и в конце-то концов, улыбнулась. Да уж, красивое платье и пара украшений способны поднять настроение любой женщине. Небольшой праздник, посвященный Рождеству успел начаться, поэтому Вики захлопнула дверцы шкафа, но стоило ей резко распахнуть входные двери, она увидела Дино, который стоял с приподнятой рукой и ладонью, сжатой в кулак. Было ясно, что он стоит здесь давно, но похоже он никак не мог решиться постучать. Вики неловко вздохнула, почему-то внутри расстраиваясь. Может, у нее внутри начало радостно печь если бы вместо светловолосого ангела он увидела Люцифера? Скорее всего да, но и Дино был прекрасным собеседником, а идти одной по холодному коридору ей не хотелось. Сам ангел выглядел бесподобно и Непризнанная не могла этого не отметить: серые слаксы хоть и сидели достаточно свободно для своего фасона, но плотно обтягивали ангельский зад. Вики нас секунду представила Лилу и ей так и захотелось подойти к дохленькой белобрысой воздыхательнице и сказать: «Только не говори, что не заметила! Здесь даже ангельская невинность не сработает!» А вот рубашка ещё больше заставляла фантазию шалить. Белая, почти просвечивающаяся ткань плотно обтягивала накачанное тело, а дерзкий воротник баттен-даун украшался золотыми уголочками на конце. Дино был бесподобен. Распущенные волосы, немного хамоватая улыбка и красивые ладони, спрятанные в карманы брюк создавали эффект «мальчика-мажора» и не знай Вики Дино, она бы всенепременно послала бы его ко всем чертям, ведь зачастую мальчикам-мажорам девушка как объект красоты особо не нужна. Если есть дырка и грудь — уже хорошо. А если и моська зачётная, так вообще прекрасно. И хотя все представляют таких парней уж очень прихотливыми в выборе девушек, Вики знала, что на деле им нужен лишь одноразовый секс, а где и с кем — вообще не важно. Может поэтому она стала такой… Такой стервой в отношениях? Может поэтому она не верит в добрые улыбки и невинные ухаживания? Она всегда и везде ждёт подвоха и для неё до сих пор остаётся загадкой причина, по которой она так сильно хочет видеть рядом именно Люцифера. Он как раз из тех, кто разбивает сердце ради собственного наслаждения. Она не удивится, если сегодня он будет направо и налево кричать о своей любви, а завтра она застанет его в объятьях какой-нибудь шлюхи. — Ты выглядишь бесподобно! — влюбленно отозвался Дино. Его глаза блестели, а сам он казался безмерно счастливым. — Буду рад, если сегодня ты потанцуешь со мной. — С удовольствием, — Уокер испытала волну блаженства. Как приятно, когда мужчина рассыпается в комплиментах. Девушка была готова на все, лишь бы её слух каждую минуту улавливал влюбленные охи-вздохи.

***

Рождество на то и Рождество, чтобы везде царил уют и радость. Огромная ель стояла в центре зала, украшенного по всем правилам праздника: зелёные гобелены с золотыми и красными кистями, стол заваленный самыми разными яствами заботливо сервировался и Вики не без удовольствия разглядывала красные салфетки на зелёной скатерти. В воздухе благоухал сладкий запах корицы, терпкого вина и жареной птицы. И пока она, словно ребёнок, открыв рот любовалась пышностью и церемониальностью хорошо проделанной работы, Люцифер, который пришёл чуть раньше, злобно сжимал в руке бокал Глифта и пока Дино аккуратно приобнимал Вики за талию, защищая от падения, он скрипел зубами и пытался успокоить ураган внутри. Опять Непризнанная! Опять вертит хвостом у него под носом и никому не оставляет шанса уйти без проблем. Она как чёрная дыра затягивает всех без исключения. Она та, перед котором действительно кружит весь мир. Злоба ощутилась ещё резче, когда около банкетного стола к девчонке приклеился этот уродец — Дэнди или как там его… Голова шла кругом и демону буквально невыносимо захотелось уйти ото всех. Отбросив руку Ости, Люцифер вышел на балкон и уперевшись ладонями о парапет резко втянул холодный воздух и зажмурил глаза до такой степени, что виски сдавило от жгучей боли, а кожа на костяшках пальцев почти лопнула от степени натянутости. По мере того как он приходил в себя и открывал глаза перед ним раскрывалась весьма интересная картина: в одиночестве, в заснеженном саду (в Раю снег шел только две недели во время Рождества и то ближе к ночи) находилась Амелия. То, что она делала было трудно назвать прогулкой. Женщина, укутавшись в белую меховую шаль сидела на скамейке и ненавистно уничтожала какие-то свитки. Заметив демона, стоящего на балконе, женщина вздрогнула и сильнее натянув капюшон на лицо, устремились в левое крыло школы, которое на данный момент, впрочем как и вся школа — было пусто. Люциферу удалось без труда разгадать загадку, ведь ангел была слишком предсказуема. Ее спальни находились в правом крыле, где и находилось общежитие и личные комнаты учителей, а единственное, что её могло привлечь в левом крыле — её аудитория. Люциферу было слишком интересно и наплевав на бал и все из него вытекающие, демон взмахнул крыльями и быстро направился следом за Амали. Стоило ему медленно приоткрыть дверь, перед глазами Принца предстала весьма занимательная картина, словно их второсортного фильма, который подходил к логическому завершению: учительница, уже успев снять меховую накидку стояла около своего стола и держа в руках горящий пергамент, смотрела на то, как он красиво горит. — Я ни капельки не сомневалась в том, что ты последуешь за мной, — цинично фыркнула Амали, брезгливо отбрасывая в сторону кусочек пепла. Сейчас она была совсем не похожа на ангела. Словно спала розовая маска и перед Люцифером стояла истинная Амали: злобная, циничная, жадная и завистливая. — В свое время твой отец тоже был очень и очень любопытным. Жаль, что за его любопытство пришлось расплачиваться мне. Люцифер незамедлительно вспыхнул и, схватив женщину за горло, прижал её к доске. Белые крылья распластались в стороны и Амали тяжело вздохнула, положив нежную ладонь поверх грубой руки Люцифера. Глаза его горели огнём, выступающие венки на руках теперь смотрелись не просто сексуально и эстетично, но и опасно. — Я знаю все. Вельзевул оказался весьма сговорчив и теперь у тебя не получится шантажировать меня. Ты — грязная шлюха и все это время ты не заботилась о своих детях, а мстила моему отцу через меня. Думала, что если я оказался тебе должен раз, то ты сможешь ломать меня снова и снова? Я не твоя безхребетная дочурка Элл и меня на привязь сажать не стоит! Поняла? И даже не смотря на то, что сейчас кожа женского лица стала почти синей, в глазах Амали плескалось удовлетворение и насмешка. Люцифер разолившись ещё сильнее, отшвырнул женщину от себя и взял в руки кусочек пепла. — Что там было? — требовательно спросил демон, заглядывая в глаза Амали. Не получив ответа, он зарычал, словно зверь. — Что там было?! — Прости, малыш, но ты и представить себе не можешь что там! — было видно как Амали за секунды возвращает самообладание. Вновь холодная красавица с лёгким румянцем на щеках. — То, что мы связаны одной тайной по руках и ногам вместе не значит что я буду посвящать тебя во все дела мой семьи. — А никакой тайны больше нет! — Люцифер рассмеялся и отбросил бумагу в сторону. — Я все рассказал Вельзевулу. От начала и до конца. Глаза Амали на секунду расширились от животного ужаса, а следом в них мелькнула насмешка. — Блефуешь! Врешь! Узнай Вельзевул о той истории, от меня бы и мокрого места не осталось. Я знаю его как облупленного. За свою дочь он может и хребет вырвать. — Ты права, но только отчасти, — Люцифер хмыкнул и между делом взял со стола, на который он опирался, тоненький толмут по психологии. — Я и впрямь рассказал о той истории, но я промолчал о том, что заказчиком убийства Филиппа была ты, а я всего лишь повёлся на твои сказки, ведь я искренне испугался, что маленькая Элл опозорит всех демонов, связавшись со смертным. Что — что, а сказки рассказывать и блефовать ты умеешь! — Подожди… — Амали ошарашенно смотрела на демона. — Ты все рассказал Вельзевулу и ты до сих пор жив? Как?! — Логичнее было бы спросить почему, — Люцифер рассмеялся, чувствуя себя победителем. Теперь он на коне, а эта дрянь ответит за то, во что она втянула его. — Во-первых, мой милый папочка со своим увядшим концом увязался как собака за Элл и теперь в его планах — женить на себе твою дочь. Вельзевул не мог бы простить себе потерю ещё одной женщины из семьи, тем более от рук Сатаны. Снова. И он предложил мне на время отвлечь Элл и перетянуть все внимание на себя, но не сошлось! Твоя тупоголовая дочь никак не может забыть мою жестокость по отношению к ней и её первой любви, — немного подумав, Люцифер алчно выплюнул, — такой бесполезной и дешёвой. Во-вторых, как бы это смешно не звучало, похоже, что за все это время Вельзевул разлюбил свою «приносящую зарю» дочь. И я не удивлён. Глупая, слабая, бездарная, хилая и такая тупая… Она, мне кажется, даже слабее простого смертного. Возможно, в этом виновата ты, но знаешь, наверное ещё дело в том, что я сам не хочу стараться. Элл — ошибка и она не заслуживает моей любви. Она самая второсортнейшая из всех демонов и ей никогда не удастся войти в высшие круги, потому что её место на коврике и даже смазливая моська её не спасет. Я никогда не обращу внимания на такую как она и более того, даже окажись она моей женой — она была бы мне интересна всего одну ночь. Люцифер довольно закончил и теперь не мог понять, почему Амали побледнела и нервно сглотнула. Она скосила свой взгляд куда-то за спину демону и когда Люцифер наконец обернулся, он проклял всех и себя в том числе. Почему он не закрыл эту чёртову дверь?! Почему?! Всего лишь пятнадцать сантиметров и катастрофы возможно было бы избежать. — Лада, милая, — Амали рванула с места, протягивая руки дочери, которая стояла в проходе и держалась за тяжёлую черную деревянную дверь. — В этом нет необходимости, — голос девушки звучал тихо, спокойно, словно ничего не произошло. Она не смотрела на Люцифера. Может, потому что её больше интересовала мать, а может потому что, загляни она ему в глаза, то вполне возможно, что слез не удалось бы избежать. Такие слова не проходят пулей насквозь, а застревают во плоти и следом резко разрывают её на кусочки, не оставляя ничего на своём пути. — Всё было очень красиво. Амелия, я искренне восхищаюсь вашим умением контролировать ситуацию и скрывать улики. — Элл прикоснулась головой к двери и устало прошептала: — А я все думала… Кто же мог дать ему такое задание? Убить человека — это не шутка. Но для Вас это ни капельки не проблема. — Милая, я все делала ради тебя! — воскликнула женщина, но теперь даже не думала приближаться. Её дочь должна была плакать, истерить, метать молнии, бороться. В голову ангела закралась мысль: «Неужели Элл и впрямь такая слабая, что даже на хиленькую атаку не способна?!» Амали не думала о причинах такого поведения, ей лишь хотелось, чтобы дочь была достойной её! Не важно какой ценой, но Элл обязана соответствовать ей, женщине, которая пленяла своей красотой всех и вся. В груди что-то расстроенно лопнуло, словно струна, которая не выдержала игры любителя и Амали окончательно расстроилась. Она ставила не на ту дочь. — Ради меня? Спасибо, но я не просила, — Элл усмехнулась, прямо смотря на мать. — Хотя, я рада, что этот вопрос мы оставили решенным. Счастливого Рождества. Элл аккуратно сделала шаг назад и тихо закрыла дверь, тут же прислоняясь к ней спиной. Внутри нестерпимо жгло, в глазах кололо, но слезы все ещё сидели глубоко внутри. Элл крепко-крепко зажмурилась и повела головой из стороны в сторону. Нет. Это сейчас происходит не с ней. Не снова. Не сейчас. А ведь ей даже некому поплакаться, некому высказать всю свою боль. Наконец слезы начали поступать и Эллада поторопилась схватить себя за горло. «Ну же, вставай! Вставай! Не смей плакать! Не смей!» Ломая себя пополам она медленно побрела на дрожащих ногах в ванную комнату. Опустив руки в ледяную воду, она держала их до тех пор, пока не перестала чувствовать пальцы. Посмотрела в зеркало. Красивая, но такая мертвая. Выпрямив в спину и посильнее расправив плечи, она усмехнулась своему отражёнию. Как не старайся от самого себя не убежишь и смотря в зеркало, ты все понимаешь. Видишь все недостатки и от этого на стенку хочется лезть. Поправив платье, она вновь вышла на свежий воздух и двинувшись по холодному запорошенному снегом коридору, вышла в сад Адама и Евы. Сквозь снег пробивались зелёные ворсинки травы, а остролисты, добавляющие колоритности пейзажу, почему-то очень сильно пахли. Элл ласково пробежалась кончиками пальцев по крупным ягодкам, но не успела она свернуть за угол, перед не пронёсся филин и сев на ветку, устремил хищный взгляд на девушку. — Впервые вижу, чтобы филин работал доставщиком посланий, — демонесса погладила кончиком мизинца замерзшую лапку филина. Тот словно смутился и ухнул, а Элл невольно усмехнулась. На его лапке висела небольшая записка. Развернув её, девушка медленно прочитала:

«Этой ночью я думаю только о тебе. С нетерпением жду нашей встречи! Завтра все решится. Будь готова.»

Демонесса не успела и обдумать значения этих слов, чтобы спланировать все по своему собственному плану, как в саду послышался характерный скрип снега. Филин вздрогнул и резко удалился, а Элл, словно в трансе продолжала стоять и держать в руках записку, рассматривая аккуратные буквы. У девушки была одна особенность: получая послания, даже самые короткие, она проверяла их на подлинность, вспоминая почерк писавшего, наклон письма, его стиль и манеру использования таких записок. Сомнений не осталось. Это Сатана. Её плеча коснулась горячая рука и Элл поспешно свернула записку, крепко сжимая её в кулак. — Элл, думаю нам нужно поговорить, — странно признавать, но Люцифер чувствовал себя паршиво и почему-то ему не хотелось, чтобы она отворачивалась от него. Когда его преследовали неудачи, когда отец избивал до состояния нестояния, она была единственной, кто приходила к нему, промывала его раны, не брезгуя, лечила его, восстанавливаю багровое оперение, при этом спокойно терпя его дикое рычание и неконтролируемый безосновательный гнев. Пока он, словно бешеный зверь носился по комнате, крича, что регенерация его спасёт и помощь ему ни от кого не нужна, а если кто-то приблизится, то он лично проломит несчастному череп, она мудро сидела на краю кровати с какой-то странно пахнущей мазью в руках и спокойно наблюдала за этим спектаклем. Она не уходила когда он просил, но знала, когда ему и впрямь хочется побыть одному. Она одним словом могла удержать его от глупых взбалмошных решений, которые вполне могли бы стоить ему жизни. Она удерживала его, а он не мог сопротивляться, когда после всех процедур, он, израненный, стонущий от боли, но уже подлатанный, обессиленно падал на её колени, а она ласково перебирала его волосы и что-то говорила. Он не слушал о чем она говорит, но её голос успокаивал благодаря своему тихому шипению и монотонности. Она перебирала его волосы бездумно, на автомате, словно делает это каждый день своему ребёнку, а он еле сдерживался, чтобы не зафырчать словно кот, обожравшийся сметаны, ведь это так успокаивало. Конечно, секс лечит быстрее и интереснее, а возможно даже и веселее, но такие моменты случались редко и они были настолько личнымм, что Люцифер не хотел все портить сексом. Уж пусть она единственная остаётся нетронутой, но пусть всегда возвращается. И пусть она в конце уходя обязательно зашипит как змея и бросит ложку дегтя, для него все равно услада каждый её визит. И да, он её ненавидит и не понимает. Да, они не друзья и не любовники, но это, может, что-то, что нельзя описать словами. Пусть все остаётся именно так. Люцифер тёплым движением руки просил Элл повернуться, но она словно проигнорировала эту безмолвную просьбу. — Зима в этом году немного холоднее, тебе не кажется? — аристократичным тоном, не имеющим ни капельки волнения или предвзятости, начала Элл. Люцифер только сейчас заметил как выглядела девушка: на ней было зелёное атласное платье, практически полностью покрытое стеклярусом, зелёная меховая накидка согревала спину, грудь, руки, а огромный меховой капюшон скрывал почти половину лица. Похоже, любовь к мехам и скрытным накидкам ей досталась от матери. Белые матовые, словно мрамор руки украшали перстни с агатами и изумрудами, а на груди блестел кулон, который сколько себя помнил Люцифер, Элл никогда не снимала: на огромном куске глубокого зелёного изумруда сидела кобра и словно охраняя свою хозяйку, раскрывала пасть на смотрящего. А на правой руке Элл покоился перстень точь в точь повторящий все элементы кулона. — Тебе идёт зелёный цвет, — демон не хотел говорить о погоде. Элл продолжала идти, игнорируя сильное головокружение. Перед глазами все плыло и даже её любимый снег не спасал. Мысленно дав себе пощечины, девушка вернулась в реальность. — Говорят, в Рождество принято дарить веточки остролиста как символ неувядающего счастья. Похоже, даже не смотря на страшные морозы, это растение все равно выполнит свое предназначение — изгонит злых духов и приманит удачу и радость. Чем сильнее мороз, тем пышнее красные грозди. Люцифер вздохнул. Она игнорировала его так же как и он. Это сводило с ума. Не выдержав пытки молчанием, демон схватил Элл за запястье и повернул к себе, нечаянно перебарщивая с силой. Девушка буквально налетела на него, а он не удержал равновесия и они оба полетели на землю. Демон упал на спину, Элл на него. Так и замерев в одном положении, Люцифер не мог оторваться от удивительной картины: все в саду было окутано в зелёный туман, а свет исходивший от бледного месяца позволял демону разглядеть некоторые изменения во внешности Элл, которые он раньше не замечал: черты лица стали острее, глаза перестали гореть огнём интереса и восхищения, а на груди теперь блистала и переливалась чёрными чернилами странная татуировка. Знаковая, точно знаковая, но в чем конкретно заключался смысл? Кроме того, Принц Ада разглядел, что в кулоне, а точнее внутри камня плескалось подобие вина, а также у украшения имелась внутренняя часть, которая по традиции вмещала в себя два портрета. Понимая, что один из них явно принадлежит Филиппу Болату, Люцифер злобно скрипнул зубами, чувствуя как вся магия момента медленно исчезает. Что она нашла в этом смертном такого, из-за чего стоит обижаться больше семи веков? Не такой уж и умный, не такой уж и красивый, не такой уж и хорошенький. Что она могла в нем найти?! Он же урод, в конце-то концов. Филипп даже близко не стоял рядом с Люцифером, но то, что Элл умудрилась поставить их в ровень, уязвляло самолюбие демона и распаляло какое-то другое чувство, более щекотливое, яростное и ехидное. Прямо сейчас на них падали белые хлопья, но Люцифер был под защитой. Меховой капюшон удерживал надоедливый снег, который к счастью не касался кожи демона, но каким-то потрясающим способом оказывался на ресницах девушки, на её щеках и пальцах, на кончике носа и бровях, на выбившихся из причёски прядках гагатового цвета… Что самое удивительное, хлопья, соприкосаясь с кожей девушки, не торопились таять, словно это не живое тело, в котором пульсирует горячая кровь, а статуя из мрамора. Люцифер словно завороженный смахнул снег с левой щеки девушки и хотел коснуться правой, но та отпрянула. Демон вспомнил, что какой бы он романтикой не пользовался — ничего не срабатывало. Не дав Элл встать, Люцифер резко выдохнул и заставил её посмотреть на него. Говорить было трудно. — Я не умею просить прощения и делать этого не хочу и не буду, но знай, что большинство из того, что я тогда сказал было не правдой. Элл молчала и смотрела на демона пустыми глазами. Ей было совсем все равно. Ей просто хотелось уйти. — Хорошо. Только… У меня есть один вопрос. — Какой? — демон оживился, непроизвольно радуясь тому, что Элл решила поддержать разговор, а не давить его дежурными фразами о растениях и природе. — В тот момент, когда Амелия предлагала тебе убить Филиппа и когда ты делал это… Ты думал о моих чувствах? Принц замялся, на его лице скользнула тень растерянности, возможно даже страха. Он предпочел промолчать, но она как всегда все поняла. — Ясно. Не переживай… Все в порядке. — Я знаю, что ты на меня обижена… — Нет. Люцифер застыл. Нет? То есть, как «нет»?! То есть совсем нет? То есть ни капли обиды, здости или ненависти? — Нет? — Нет, Люцифер. Я не обижена. Правда. Я ни капельки не обижена, — не улыбаясь, без тени насмешки произнесла Элл все ещё держа руки на его груди. Наконец она одной фразой объяснила все то, что творилось на душе: — Просто я в тебе разочарована. Девушка медленно отстранилась и поднялась на ноги, рассматривая все ещё лежащего на снегу демона. Она протянула ему руку. — Может ты уже встанешь? Его Высочеству по статусу не положено валяться на снегу, так что поднимайся. Люцифер сел, отказавшись от её помощи, поднялся и растерянно в смотрелся в её лицо. Ни капельки боли. Вообще ничего. — Тебе что, все равно? — Да. Мне все равно, — тут же ответила Элл и механично усмехнулась, будто демон спрашивал нелепицу. Внутри мужчины что-то злобно начало щипать и то ли от безысходности, толи от непонятной силы, заставившей его склонить голову, будто застыдившуюся собаку, которая разбила любимую вазу хозяйки, он взглядом наткнулся на небольшую записку в руках Элл. В начале ему показалось, что это уже бредни на нервной почве, но стоило ему увидеть восковую печать отца, которая была прикреплена к тонкой бечевке, скрепляющей свёрток, он все понял. — Это от отца? — холодно кивнул Люцифер, внутри закипая. Ух как бурлило. Так, что выплескивалось через край, так, что лилось без остановки и похлеще магмы прожигало олово, медь, гранит, бетон и все самые твёрдые материалы насквозь. Дайте ему сейчас в руки золотые цепи и он их порвёт. Вот-вот барабанные перепонки лопнут и оттуда не кровь, а дым попрёт. Люцифер забыл обо всем на свете и вплотную приблизившись к Элл схватил её за талию и буквально вдавив в себя, прорычал в алые губы: — Как ты могла поверить ему?! Он не тот за кого себя выдаёт! Или тоже готова раздвинуть перед ним ноги ради власти, а?! Он рычал, а сам опять сгорал от чувства которое накатывало, когда он слышал два имени: Дино и Филипп. Дышал ей в губы, глазами, полными крови и магмы, рассматривал переполненные равнодушием черты лица: — Отпусти меня. — С чего бы это? — Люцифер ещё сильнее сжал талию Элл, слыша как она тихо сквозь плотно стиснтые зубы выпускает холодный воздух. Даже воздух в её легких холодный. Дрянь. — Ты должна меня благодарить, ведь я делаю небольшой анонс того, как Сатана будет обращаться с тобой после свадьбы. А хотя… Он может и до свадьбы не дотянет. Ты не особенная и ты его не исправишь силой «истинной любви». Он любит только власть и себя! Запомни это хорошенько! И он с превеликим удовольствием будет каждую ночь мучать тебя и причинять боль. Неужели ты этого хочешь? Ты даже наслаждения не сможешь испытать, а ведь есть другие… Он смотрел ей в глаза и почти молился, чтобы она увидела все намеки в глазах, но она молчала и уперто стояла на своем. Холодная, стоит так близко и шипит от боли, но не вырывается и не жалуется. Люцифер долго смотрел в её глаза и на ряду с равнодушием видел мольбу. Тихую, тихую мольбу. Элл молила его о чем-то. Чтобы он что-то увидел, почувствовал, понял… Она мудро молчала и ничего не делала и этим пытала больше, чем отец. Хитрая. Ничего не предпринимает, но отравляет жизнь ему. Именно ему. Проникает в мозг, в сердце, в душу, в легкие и парализует. Люцифер отшвырнул девушку от себя, практически убегая из сада. Он испугался, а он злила. Злила. Как же она его злила! Чувствуя, что и минуты больше не выдержит, демон поторопился в зал. Никого из учителей больше не было, ангелы разбрелись по комнатам после того, как демоны устроили себе вечеринку. Сев около Ости, Люцифер резко схватил ее за руку и положив её руку себе на ширинку дал знак. Девушку не нужно было просить дважды. Рядом была ещё парочка хорошеньких демонесс. Одна — сексапильная рыженькая с упругой задницей помогала Ости, а вторая — милая, но не очень красивая шатенка обрабатывала его рот. Сейчас не было важно кто будет рядом. И даже его прихотливось в плане красоты и пропорций была не важна. Просто хотелось секса. Ему просто нужно было отвлечься. Не вспоминать Элл, которая портила ему планы и нервную систему, Уокер со своими длинными ногами и красивым личиком. Стоило Вики только скользнуть в его памяти — разразилось Цунами. Шикарная блондинка с большими чёрными глазами просто проходила мимо, но стоило Люциферу схватить её за волосы и поставить раком, она резко перестала протестовать и забыла куда шла. В этой оргии участвовали даже Непризнанные, которых Люцифер обрабатывал особенно старательно. Крики молоденьких девочек чудом попавших в «поток» разносились по всему залу. «А что, — подумал Люцифер, наблюдая за тем, как его член старательно обрабатывает какая-то Непризнанная, — Вики не особенная. Просто одна из многих.» Он хотел в это верить. Он просто хотел в это верить. Всем было хорошо. Хорошо, до того момента пока дверь не скрипнула и перед затуманенными глазами демона не предстала хрупкая фигурка блонди, которая смотрела на Люцифера почти плача. Что-то ещё более болезненное кольнуло его сердце, когда он понял, что не может остановиться. Пусть ей будет так же больно как и ему. Пусть. Люцифер, смотря в глаза Уокер, схватил рыжую Непризнанную и тут же раздвинув её ноги резко вошёл в неё. Дикий вопль пробежался по залу, а плачущая Уокер отступила. И может быть она бы упала, не окажись рядом надёжной опоры. Придерживая Уокер за локоть и медленно отводя девчонку в сторону, Элл не отрываясь смотрела на оргию, а точнее в глаза инициатора. Люцифер, замер когда холодные турмалины словно на секунду выдернули его из реальности, затянули его к себе в бездну и макнули в ледяную воду. Демон замер и теперь болезненно озирался по сторонам, пытаясь придумать оправдание своим животным инстинктам, а точнее своему свинству. Он пришёл в себя, но похоже слишком поздно. Вновь переведя взгляд на Элл, которая обнимала плачущую Вики, он понял, что теперь и до конца его жизни этот голос и эти холодные глаза будут преследовать его: «Я не обижена, Люцифер. Правда. Я ни капельки не обижена. Просто я в тебе разочарована»

Похоже, она была единственной кто до конца верил в него.