Nothing is what it seems

Глухой шелест и взмах пепельных крыльев рассекали тишину дворца Сатаны. Шикарные каменные своды украшались бархатными алыми портьерами, высокими скульптурами из разных мифологий, начиная с Тласолтеотль и заканчивая Кали. Столь несочетаемые фигуры стояли в ряд и почему-то сочетались. Вид у них, конечно, был весьма устрашающим, но так или иначе Элл нравилось это несочетаемое сочетание. Сам же владелец всего этого великолепия активно продвигал политику харизматичности, то есть Сатана всеми силами хотел добиться великих вершин, а именно признания Ада равным Раю с помощью своего громкого голоса, глупых шуток и ярких речей. К счастью, Сатана больше не заходил в спальню к Элл, а девушка смогла наконец разложить все по полочкам. Сидя на троне она всеми силами вчитывалась в содержимое книги по излечению душ, но увы, брюнетка никогда не была особенно расположена к книгам. Ей нравилась практика, а исключительное монотонное чтение о маловероятных способах применения магии ее утомляли. К тому же, прошло не так много времени с обеда, когда ее отец устроил погром. Все, что делала Элл — лишь наблюдала как страх в глазах матери сменяется ужасом, а Люцифер, нервно перебирая в руках несчастную салфетку боялся и слова произнести. Какая жалость, что обед был так нелепо испорчен. Ее удивлял тот факт, что Сатана совершенно спокойно перенес новость о том, что у нее есть дочь, однако остальных ее родственников это повергло в шок. — Ваше Величество! — падший ангел с ярко-пепельными крыльями склонился перед своей Госпожой и улыбнулся, когда та медленно поднялась и аккуратно обняла слугу за плечи, напоминая ему: — Я все еще та самая Элл. Трон и корона не могут поставить тебя на колени, — девушка улыбнулась и позволив слуге присесть рядом с ней на небольшой софе, начала: — Ты принес что-нибудь для меня? — Конечно, Госпожа, — влюбленный взгляд безмерно льстил Элл, однако еще больше она была благодарна за то, что он был честным. — Я летал к истокам Четвертой реки, но нашел совсем немного индовира. Он лишь на время пополнит ваш запас. В руках Элл оказался маленький флакон с колпачком в виде глотающей жемчужину змеи. Внутри него светилась изумрудным цветом густая жидкость, которую принимали ведьмы и маги, чтобы восстановить резерв. Такого флакона ей бы хватило на несколько месяцев, однако у нее была дочь, а потому силы покидали ее значительно быстрее. Элл нервно сжала флакон, осознавая его ценность. Добыть эликсир было крайне сложно: у Четвертой реки, самой глубокой реки во всех мирах, иногда можно было обнаружить зеленые камешки, коих было множество на берегу, однако лишь у одного на миллион внутри находился волшебный эликсир. Чтобы понять, что это тот самый камень, нужно было иметь дар поиска, настолько редкий, что продавцов индовира можно посчитать по пальцам, а за свой товар они просили баснословную цену — вечную молодость. Элладе, однако, повезло. Когда-то она спасла раба, попавшего к ее отцу и обреченного на двести лет мучений. При жизни он был вором и убийцей, но самым страшным его преступлением было предательство — он сбежал из Рима с супругой одного известного домена, предав тем самым государство, своего господина и свою невесту. Их поймали. Умирал он долго — в него по каплям вливали некоторое подобие кислоты, а его возлюбленную лишили головы у него на глазах. — Как Агриппина? У Вас все хорошо? — поинтересовалась Элл, замечая счастливый взгляд юноши. — Да, госпожа. Мы счастливы. Сейчас перебрались в город и дай, Шепфа, у нас будет дитя. — Август, — предупредительно начала девушка, вмиг посерьезнев. — У вас никогда не будет детей. Не верь в сказки здешних книг. Я подарила вам бессмертие и освободила из оков Ада, но на вас все еще кара Шепфа. Он не простит ни вам, ни мне это дерзкое преступление. Моя надежда на дитя не сбудется также, как и ваша. — Госпожа, — в глазах юноши показались печаль и усталость. — Прошло больше тысячи лет с тех пор как мы перестали быть людьми, но наша надежда все еще жива и пока мы не перепробуем все возможные пути — мы не остановимся. Поймите нас. Все о чем мы мечтали при жизни — быть вместе и иметь дитя. — Я знаю, — Королева Ада нахмурилась, осознавая нечто особенное. Они были людьми, но сил и терпения в них было значительно больше чем в тех, кому с рождения преподнесён дар вечной жизни. — И я не запрещаю, но молю не терзать себя. Вы здесь не для выживания, а для жизни. — Я знаю, — также ответил юноша. — И мы вовеки веков будем верны вам и только вам. Август коротко поклонился и покинул Королеву, оставив после своего прихода горький осадок. У них никогда не будет ребенка. Они этого не понимают. Впрочем, Элл находилась в похожей ситуации. Быть может, и ей стоит остановиться и не мучать ни себя, ни дочь? Вновь почувствовав тепло стекла в руке, Элл встрепенулась. Нет! Пока есть шанс, она будет сопротивляться Матери, Шепфа и всем монстрам вокруг нее. Вокруг нее есть те, у кого нет шанса, но они продолжают бороться, так почему она, та, кто добилась невероятного, опускает руки? Она сумела переиграть судьбу однажды, значит сделает это еще раз. Обязательно. — Как ты посмела?! — Люцифер влетел в коронный зал без какого-либо предупреждения. Его голос неприятно резанул слух девушки. После его выходки во время обеда, она и слышать ничего не хотела. Она надеялась сохранить тайну рождения Одетт на более длительный срок, однако брюнет-поганец испортил все ее планы. — На тон ниже, Принц, — резко осклабилась Элл, визуально чувствуя превосходство. Она стояла на небольшом постаменте, который делал ее выше Люцифера на две головы. — Ты хоть представляешь, что сейчас начнется?! Когда ты раскрываешь чужие тайны, ты думаешь своей головой?! — Моей вины нет. Я всего лишь ответила на твою провокацию. Брюнетка стала замечать, что с момента их сближения с Вики он стал более импульсивным, злым, нервным. От былой статичной харизмы не осталось ни следа. — Ты — дрянь, которая утопила не только мою репутацию, но и репутацию своей матери. Можешь не корчить из себя недотрогу, я знаю, что тебе не наплевать на нее. Она все еще твоя мать, какой бы она ни была. — Прекрати, Люцифер. Я обладательница великого терпения, но даже у него есть предел. К тому же, ты разговариваешь с Королевой Ада. — Да ты даже на Принцессу не тянешь! — прорычал Люцифер, окончательно теряя самообладание. В глазах его полыхнул огонь. Если бы не личные правила, то он несомненно бы поднял на нее руку, но он не мог. В чем крылась причина демон не понимал. Ведь дело здесь не только в его правилах поведения с женщинами. Так бы он испытал лишь горечь, однако смотря на Элл чувствовал жгучий стыд, страх перед самим собой и бесконечную злость. — За… Речь брюнетки была прервана. В зал ворвалась служанка Королевы, рыжие волосы которой сейчас растрепались. — Госпожа… Одетт, она… Злость и раздражение вмиг схлынули с лица матери, и та лишь замерла, крепко сжав руками юбку. Люцифер перевел взгляд с миловидной служанки обратно на Элл и все его чувства, что он испытывал ранее, вмиг обострились в несколько раз. За мгновение сильная и хитрая женщина превратилась в беспомощное создание. Тело и каждую черту лица сковала скорбь, словно все, ради чего она боролась всю свою жизнь — зря. — Где она? — Люцифер крепко сцепил челюсти вместе, обращаясь к служанке. Та мазнула испуганным взглядом по мужчине, но немедленно сообщила, смотря в глаза хозяйке: — Одетт в своей комнате. Спит. — Только не это, — Элл бросилась вон из зала, совершенно забыв о своих крыльях. Частый стук каблуков разрезал тишину мраморного дворца и некоторое осознание происходящего ворвалось в ее разум, когда плечи пронзила боль — большие ладони крепко вцепились в кожу. Люцифер легко, но уверенно держал ее как коршун, пока большие алые крылья поднимали их все выше и выше. Очень скоро они добрались до замка Везельвулла, который, в свою очередь, стоял на балконе, наблюдая за этой невероятной сценой. Когда ноги Элл коснулись пола, она ринулась в свое крыло, огибая крупные каменные своды, совершенно не замечая ничего вокруг. Двери в детскую комнату распахнулись резко, но тихо. Быстро приблизившись к кровати, Элл ощупала дочь. Та спала сладким сном, однако весь ее вид предвещал нечто ужасное. Быстро откупорив флакон, Элл вылила содержимое в себя и, почувствовав, как по телу расползается тепло, начала колдовать. Вокруг засияли зеленые нити, которые медленно текли от демонесы к дочери, впитываясь в юное тело через каждую клеточку кожи. Волшебство это было похоже на что-то невероятное, особенно если учесть, что ни демоны, ни ангелы подобными умениями не владели. Бледное свечение медленно растекалось вокруг и те нити, что не успевали впитаться рассеивались жидким зеленоватым туманом и впитывались в предметы вокруг. Темнота комнаты медленно уступала волшебному мерцанию. — Эллада, — в комнату ворвался Везельвул, но увидев то, что раньше находил настоящей дикостью, замер. Его дочь применяла магию ведьм. Крылья ее ослабли, косточки и мышцы, словно отказывая держать столь увесистую ношу медленно сбрасывали черные перья. Падая на пол, они быстро теряли насыщенный цвет, становились серее и после превращались в прах. — Элл, — демона настиг Люцифер, но поднятая рука заставила Принца Ада замолкнуть. Глаза Люцифера широко распахнулись, в них отразился ужас и совершенное непонимание. За долгие века он ни разу не видел ее «дара» и вот сегодня, столь внезапно и при таких глупых обстоятельствах это произошло. Заметив, как внезапно покачнулась девушка, Люцифер дернулся, чтобы помочь ей, но Везельвул, видимо, решив, что дочь справится, остановил его. — Уходи, Люцифер. Сейчас не до тебя, — демон продолжал наблюдать за брюнеткой, отмечая, что движение ее выверенные, словно она делала это регулярно, что вполне могло быть. Однако демон не сдвинулся с места. Он все еще не мог поверить своим глазам. Эллада колдовала. Обычно скучающая или раздраженная, она сейчас была живее всех живых. Эмоции беспокойства, нежности и волнения легко читались на ее лице, пока тонкие нити медленно окутывались комнату, постепенно начиная отдавать алым цветом. С таким типом магии демон не был знаком. Зато Везельвул, совершенно спокойно рассматривающий лицо своей новоиспеченной внучки отмечал, что у малышки совершенно нет общих черт с матерью. Точнее говоря, Эллада впитала в себя грацию змей. Скулы ее повторяли изгибы челюсти хладнокровной кобры, а глаза-ониксы вселяли ужас. Сама по себе демоница источала черную ауру, запах рядом с ней сгущался, был похож на патоку, да только ядовитую. Одетт была совершенно другой. Милые круглые щечки, которые останутся даже когда малышка вырастет, короткие, но очень пушистые ресницы, крупный, но одновременно аккуратный рот с бледно-розовыми губами. Девочка была ангелом во плоти и если бы у нее было тотемное животное, то это непременно был бы олененок. Тем не менее, энергии матери и дочери были будто друг из друга. Сейчас, когда их внутренние резервы были как на ладони, и Везельвул, и Люцифер легко могли считать поразительную глубину чувств, так несвойственную Элл. Однако именно этой ниточкой она питала дочь. Кто-то посторонний сказал бы, что душа Элл это склизкая, похожая на черную липкую жижу грязь, но на деле это оказалось алое, закованное в костную клетку, медленно, тяжело, но уверенно бьющееся сердце, из сухожилий которого пробивались цветы ярко-алого цвета. В моменты, когда сердце это слишком мощно раскрывалось, ткани его и цветы, растущие поверх вдавливались в железные тиски клетки и бедное сердце вновь сжималось, угнетенное болью. Не будь той клетки, цветов ее сердца хватило бы на всех. Эта доброта, похожая на бескрайний сад безмятежности, пожалуй, смогла бы спасти любовь. Люцифер впервые увидел настоящую Элладу. Когда на уроках Миселины и Геральда они должны были читать энергии друг друга, перед ним представала совершенно другая картина. Та, которую демоница создала иллюзией. Ради чего? Вероятно, чтобы никто не узнал насколько ранима может быть непреступная дочь Повелителя Армий. И эта энергия текла в маленькое сердечко Одетт. Внутри же этого олененка кипел ураган огня. Такой дикий, сильный, опасный для врагов и согревающий кокон как объятья самого любимого человека для тех, кто сумел коснуться ее сердца. Все эти страсти, кипящие в двух сердцах были смертельно опасны друг для друга, однако они сплетались рождая что-то новое, ценное, хрупкое на вид и совершенно точно крепкое как гранит. Именно такая связь живет между матерью и ее ребенком. Когда все кончилось, Эллада поцеловала лоб дочери и печально улыбнулась. Поглощенная своими мыслями, она не сразу заметила, что ее отец начал сканировать Одетт на наличие болезней. — Она совершенно здорова, — констатировал демон, хмуро рассматривая изнеможденую дочь. — До следующего приступа. У нее огромная дыра в резерве. И я как бы я его не латала, как бы не заполняла своей энергией… Спустя месяц все повторяется. — Люцифер, — старый демон с презрением посмотрел на Принца. — Уходи. Сейчас же. — Я никуда не уйду, — твердо заверил Люцифер, однако когда заметил совершенно измученные глаза демоницы, направленные на него, то немедленно сделал шаг назад. Он знал, что она скажет. — Просто уйди, — она отвернулась, явно не способная на дальнейшую перепалку и демон решил покориться. Покориться и уйти, чтобы вновь вернуться. — Когда у ребенка случается подобное, — Везельвул присел на край детской кровати. — Врачи немедленно дают ему сон Хивуса, чтобы они не мучались. — Она моя дочь, — Элл сглотнула. — Ты хочешь, чтобы я убила свою дочь? — А что ты делаешь сейчас? Она не сможет жить так вечно. Ты готова держать ее всю жизнь в этой комнате и пичкать своей силой? — Если у тебя есть предложения, то говори или уходи, — сухо прорычала брюнетка, не желая даже смотреть на отца. — Кто ее мать? И кто ее отец на самом деле? — Везельвул был серьезен. — Я ее… — Ты можешь обманывать себя, но не меня. Даже если ты и скрыла беременность, но скрыть ауры… Она ни унцию не твоя дочь. Элл долго смотрела на безмятежное лицо девочки, которую искренне считала своей, но признаться сейчас была необходимо. Хотя бы ради нее. — Это дочь Чумы и Рала. Везельвул не долго переваривал информацию. Один из Оракулов и дочь Сатаны… — Не о том думаешь, отец, — Элл горько усмехнулась. — Этого следовало ожидать… — Я говорю про Всадницу, а никак не про ее тезку. Момент истины, которого Элл так боялась. Когда-то она была заточена в башне и понесла от Оракула, но ребенку, родившемуся в момент схождения дня и ночи не было суждено прожить и дня, однако судьба преподнесла еще один подарок. И за него демоница готова умереть. — Не неси чушь, дочь, — Везельвул потер рукой глаза. — Всадница уже столько лет сидит под печатью, а Рал… — Был убит в собственной башне. Я знаю. Но это случилось и теперь просто нужно принять этот факт. — Как? — Не знаю. Знаю лишь, что Всадники однажды освободятся вновь и тогда мне придется спрятать Одетт. Надежно. Этот момент, который брюнетка выкидывала из головы, представал перед ней снова и снова. Как бы сильно их не ослабляла печать, какой бы сильной не была их тюрьма, длинные загребущие лапы этих монстров непременно доходили до мира ведьм, ангелов, людей и магов, а потому неудивительно, что Чума регулярно напоминала Элл о долге. — Ты же понимаешь как все это звучит, Лада? Бред. Не больше. И тем не менее, я готов тебе поверить и помочь, но ты сама понимаешь цену этой помощи, — Везельвул встал и вынудил дочь подняться. Тяжелые, огромные ладони легли на тонкие плечи, а пронзительный взгляд, коим отец часто испытывал своих детей вперился в уставшее лицо. — Я расскажу тебе. Все.