Вики расхаживала из стороны в сторону. Четыре стены начали сводить её с ума. Весь этот холод, когда вокруг тепло. Вся эта грусть, когда вокруг всем весело. Это уже перебор. Нужно что-то делать. Нужно куда-то бежать. Всю жизнь сидеть и ждать, когда придёт Люцифер и в очередной раз напомнит ей о том какая она жалкая… Хватит. Настрадалась.
В последнее время Вики переживала странные чувства, которые, как ей казалось, не способны испытывать смертные. Тонкая грань между жизнью и смертью стерлась, позволив ей испытать новые, более острые, а потому еще более желанные ощущения, чем когда-либо прежде.
Ей бесконечно нравилось чувствовать тяжесть крыльев и проходящие сквозь них потоки холодного воздуха. Она чувствовала себя свободной и только один груз, повисший на ее груди могильным камнем, тянул вниз.
Когда она была человеком, то муки выбора мучали ее и она уверенно полагала, что ей тяжелее всех. Ведь это действительно сложно, когда приходиться выбирать между парнями: с одним ей весело и беззаботно, зато с другим она чувствует себя в безопасности, что не менее круто. И вот теперь она поняла какого это, когда тебя выбирают, а не выбираешь ты. Теперь это Люцифер метался меж двух огней, а она ждала его решения.
Она так ждала и так отчаянно надеялась, что именно на ней остановится главный бабник Небес. Конечно же, у любой девочки, влюбленной в среднестатистического мажора из старшей школы есть фантазия, что она та самая, ради которой он внезапно остепенится, станет однолюбом и вообще любящим мужем и отцом из трех детей. Но они не в сказке, да и к тому же она давно перестала верить в эту глупость.
Последний гвоздь в крышку этого романтического гроба вбивала мысль, сидящая на подкорке мозга: приоритет. Приоритет — страшная вещь, особенно в любви. Как адекватно мыслящий человек, Вики прекрасно понимала, что по-настоящему любящий человек не станет выбирать, метаться, взвешивать «за» и «против». Кто-то один, особенный для него всегда будет в приоритете. И нет для этого веских причин. Просто так. Просто потому что любит.
Люцифер же не умел выставлять приоритеты. Он ждал до последнего, тянул до тех пор, пока не станет припекать, а когда делал выбор, то уже не так уж сильно его желал. Более того, их отношения шли к тому, что однажды, вполне возможно он выберет ее, но она просто остынет.
Это почему-то еще больше заводило Вики и она начинала сильнее вдавливать расческу в несчастные кудри, которые сейчас растрепались, став похожими на мочалку.
«Еще немного, — рыкнула про себя девушка. — И я их просто сбрею!»
Словно по волшебству в комнату вошёл Геральд. Последние события сделали его дерганным и слегка нервным, но при этом он не терял привлекательной брутальности и холодности демона. Он коротко постучал в белоснежную дверь, но вошел так и не дождавшись разрешения.
— Уокер, задание на земле.
Девушка мысленно сложила ладони на уровне груди и улыбнулась. Отвлечься ей не помешает.
— Что-то не вижу счастья в твоих глазах, — демон подозрительно прищурился. В последнее время Непризнанная источала исключительно проблемы и трудности, которые как чума клеились к остальным.
— Нет-нет. Я рада, — активно закивала белокурая красотка. — Просто я умею держать себя в руках.
— Ну-ну, — все также подозрительно щурясь произнес Геральд и закрыл дверь, а Вики радостно подпрыгнула и распахнула дверцы шкафа. Что ни говори, а переодевание действительно поднимает настроение, особенно когда у тебя шикарнейшая фигура на всем белом свете. В последнее время в моде были широкие бедра и тонкая талия и генетика успешно справилась с задание, заодно наградив девушку упругой грудью второго размера. Шикарное настроение было омрачено именно в момент, когда Вики, довольно прогуливаясь по саду, не обнаружила, что сегодня чуть ли не вся школа отправляется на задание.
Сердце сделало кульбит, когда она обнаружила Люци в кругу братьев Эллады. Почувствовав пристальный взгляд на себе, брюнет лениво потянулся и вялой походкой царя зверей двинулся навстречу Вики.
Было весьма интересно смотреть на нее со стороны. Она мило щурилась, когда он был вдалеке, но чем ближе он подходил, тем сильнее хотелось отвести взгляд. Внимание демона приравнивалось к сексуальному бесконтактному облизыванию ее тела.
Прекраснее всего было то, что брюнет не сильно акцентировал внимание на груди или ногах, но часто сбивчивое дыхание в груди красноглазого возникало при виде длинных пальцев с нежно-розовым маникюром или левого плеча, кокетливо выдвинутого вперед.
— Привет.
— Все рассмотрела? — он улыбнулся и подошел еще чуть ближе, наслаждаясь сладких запахом ее тела.
— Еще пару минуток, пожалуйста, — хитро проговорила она и пока Геральд отчитывал кучку Непризнанных вдалеке, она аккуратно провела ноготками по черной рубашке вдоль живота и выше, оставляя невидимый след на татуировках, которые дымкой расползались по шее.
— Играешь с огнем, Вики, — улыбнулся демон и ухватил короткий поцелуй, который подтвердил догадку Вики. Он выбрал ее.
— Вики? Не Непризнанная, не «эй, ты», а просто Вики? — блондина запрокинула голову весело хохоча, и в этот момент Люцифер позволил себе улыбнуться, но не той дерзкой улыбкой, принятой в его окружении. Это была улыбка, полная умиления, такая, как если бы перед ним открылись ранее невиданные пейзажи, где нет понятий добро и зло.
— Ты очень красиво улыбаешься, ты это знаешь?
Ах, если бы только были фотоаппараты на Небесах. Она непременно бы запечатлела этот момент, а фотографию носила бы с собой, чтобы в самые сложные моменты жизни смотреть и влюбляться в него снова.
— Само собой. К тому же, — мужские губы коснулись ее ушка. — Красиво я могу не только улыбаться.
Пожалуй, эти двое могли миловаться еще очень долго, но Водоворот начал медленно затягивать ангелов и демонов по одному.
— А, вот и Вы, — фыркнул Геральд и сложил руки на груди. — Будете вместе. Люциферу я уже все объяснил, так что справитесь.
Принц Ада самодовольно фыркнул, чем заслужил уже вошедшее в привычку закатывание глаз со стороны Вики и Геральда.
— А Эллады разве не будет? — Ости, стоящая вдалеке, заозиралась, лишь на долю мгновения остановившись, чтобы рассмотреть жмущуюся к Люци Непризнанную. Демонесса чувствовала не привычный укол раздражения, а странное чувство горького осадка. Вполне возможно, что дело в обычном демоническом желании владеть и знать, что хотят именно тебя, но в последнее время Ости было не до Люцифера. Ситуация с сестрой ее порядком вымотала и Принц Ада ее сейчас лишь раздражал, особенно после того, что она услышала на семейном обеде. Нет, она не защищала глупую сестру, но Эллада все еще была ее сестрой, которую она в глубине души любила. Люцифер медленно скатился на ступеньку вниз и сейчас шикарная брюнетка сквозь розовые очки начинала видеть что на самом деле скрывается под личиной уверенного в себе мужчины.
— У Королевы Ада другое задание и другие полномочия, — хмуро буркнул Геральд. — Занимайся своими делами, Ости.
Этот момент не особо беспокоил бы Непризнанную, но в глаза бросилась совершенно неправильная картина: Люцифер судорожно сжимал кулаки и держал глаза закрытыми, тщательно пряча гнев, поселившийся на дне красной радужки. Водоворот схлопнулся над их головами, а когда блондинка осмотрелась, то перед ней появился совершенно другой пейзаж.
Вокруг сновали люди и только красивая девушка с ярко-рыжими волосами одиноко сидела на лавочке у небольшого кафе, старательно утирая слезы. Люцифер был рядом. Само собой, теперь перед ней не было крылатого демона, а лишь молодой парнишка с копной совершенно белых, немного пожженных волос. Демон увидел свое отражение в витрине кафе и недовольно фыркнул, а Вики вторила ему, ведь ее вид также оставлял лучшего. Она была смазливой, но неряшливо одетой в готскую одежду девушкой.
— Эй? Что-то случилось? — участливо положила руку на плечо девушке Вики.
— Что? А… Нет, то есть да… В общем-то, наверное, да.
— И что? — с наигранной заинтересованностью спросил Люци, ведь и он, и Вики знали в чем дело.
— Я подслушала, что сегодня вечером меня уволят. Не то чтобы я плохо работала, но… За что? Я просто не понимаю. Я старалась, да и к тому же мне есть ради чего.
Эта девочка по имени Люси была официанткой в кафе «Раф» больше двух лет. Она с высоко поднятой головой сносила всякие дешевые подкаты начальства, задерживание зарплаты и многое другое, но именно сегодняшним утром, когда самочувствие ее бабушки стало еще хуже и врачи запросили еще большую сумму на лечение, наглый босс решил ее уволить. Вечером, чтобы без скандала перед лишними ушами.
Непременно он заплатит ей то, что полагается, но найти работу в ее возрасте, в таком шумном городе, где за любую работу готовы убить… Она ведь и так намели.
В чем проблема? Проблема в том, что вместе с новостью о ее увольнении, она увидела сквозь приоткрытую дверь как босс открывает сейф, вводя заветные пять цифр и кладет кругленькую сумму денег. Она могла бы взять их. Помочь бабушке, дождаться ее выздоровления и уехать. Далеко и навсегда, но… Она ведь не так воспитана. Она не будет красть. Ведь так?
— Послушай, — Люци опустился на корточки и взял девушку за руки. — Ты не должна нам ничего рассказывать, но… Если выбирать между риском и прозябанием, я бы рискнул. Рискнул и точно не проиграл.
— Да, — кивнула Вики. Пожалуй, будь она на месте Люси, то поступила бы именно так. Может быть. — В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Дело было сделано. Люси, внезапно набравшаяся смелости, пошла работать дальше. Ей еще не известно, что после того, как она возьмет деньги, тем же вечером приедет полиция. Она сядет в тюрьму на два года за кражу, а ее бабушка, узнав новость скончается от сердечного приступа. Через два года Люси выйдет из тюрьмы и совершит убийство жадного зарвавшегося босса и вновь сядет в тюрьму, где через пол года, покончит жизнь самоубийством, перерезав артерию бритвой. Так и закончится жизнь Люси Маккейн.
Вики и Люцифер о последствиях знать не знали, поскольку задания включали в себя лишь рассказ о настоящем человека, а никак не о будущем, поэтому в этот момент отправились гулять по вечернему городу, совершенно не подозревая, что происходит вдали от них.
Блондинка нежно обвивала руку демона, когда заметила излишнюю задумчивость возлюбленного.
— Эй, — Непризнанная легко толкнула брюнета в бок. — Я здесь и тебе следуюет думать только обо мне.
— Хм, — невесело выдохнул демон. Почему-то сейчас эта легкость и ветреность Вики раздражала. Впрочем, вины ее в этом не было, ведь ей и в голову не могло прийти о чем он сейчас думает. — Я один такой крутой, а желающих много. Придется научиться делиться.
Вики остановилась как вкопанная. Возможно, он говорил о чем-то другом, но после выходок демона, в голову лезли ненужные воспоминания.
— Не шути так. Это не смешно.
— Ревнуешь?
— Скорее пытаюсь напомнить тебе, что я не Ости и терпеть твои похождения не буду. И если у тебя что-то с настроением, — с плохо скрываемым раздражением прошипела блондинка резко меняясь в лице. — Скажи сразу. Не надо водить меня за нос.
— Я думаю об Элл, а точнее о ее плане. Она что-то планирует.
— Послушай! — Вики от злости топнула ногой, тут же понимая как глупо это выглядело со стороны. Это было неправильно, но иначе она не могла, потому злость подбулькивала в районе висков. — Эллада отдельно, мы — отдельно! Да что с тобой не так? Мне почему-то кажется, что она, в отличие от тебя, мало беспокоится о том, что там у кого!
— Вики, мы сейчас говорим о женщине, которая обманула весь Ад! Я видел ее глаза в день свадьбы, и поверь она сотворит что-то страшное. И почему-то мне кажется, что…
— Я тебя люблю, — устало перебила его Вики, накрывая ладонью глаза. — Неужели ты не видишь как я тебя люблю? И неужели тебе не ясно, что мне неприятно когда ты даже рядом со мной думаешь об Элл? Я никогда такого не испытывала, но я просто ненавижу женщину, которая по сути мне ничего не сделала! Мне должно быть ее жаль, потому что я как будто чувствую всю эту вселенскую усталость, свалившуюся на нее, но я ее ненавижу! Она не центр моей жизни, как и твоей и ты не должен думать о ней!
Демон не мог не согласиться, но в зеленых глазах, которые он мог бы узнать среди миллиарда, плескалась боль и мольба, которую он не мог игнорировать. Что-то такое Элл прятала, что заставляло его сердце нервно сжиматься. Сон стал покидать его и даже любовь к Вики сейчас казалась такой мелочью… Это было странно, хотя бы потому что прежний Люцифер не сильно бы стал беспокоиться о жизни совершенно посторонней демонесы.
Возможно, тайна крылась в том, что маленькая, похожая на кубышку девочка с пушистыми волосами и просто невероятными чарующими глазами была его первой любовью. Она была его первой любовью, которой он стеснялся и которая отвергла его в день, когда он решился быть к ней ближе, хотя бы как друг.
До сих пор он прекрасно помнил тот румянец, который окрасил пухлые щечки, он помнил испуг и недоверие в глазах, когда он протянул свою руку и спросил:
«Давай Я буду с тобой дружить?»
Подумавшая, что демоненок в очередной раз пытается сделать ей больно, подтрунивая над ней, малышка гордо вздернула подбородок:
— С кем? С тобой? Больно надо! Иди вон к Мими, она к тебе не ровно дышит.
И отвернулась. Обида и желание добиться своего заставили демона выкрикнуть, не подумав:
— Когда я вырасту, буду самым красивым Сатаной во всей истории Ада и ты сама ко мне придешь, но больше не будешь нужна, ясно?!
Но она не пришла. Ни через день, ни через два, ни спустя много веков. Она гордо развернулась и с тех пор ни слова лишнего ему не сказала. Из девичьих глаз исчезла влюбленная искорка, а нее место обрушилась пустота. Пустота, за которой, Люцифер был уверен почти на сто процентов, все еще была та любовь, ради которой он решился подойти к ней в день когда упал первый снег.
— Вики, я…
— Короче, Люцифер. Разберись в начале в себе, а потому поговорим. Я доберусь сама, а ты пойди прогуляйся. А я… Надеюсь, я не убью кого-нибудь по дороге.
***
Везельвул внимательно смотрел на небольшую потерявшую за много веков свою яркость картину. Совершенно обнаженная на ней женщина, прикрыв глаза, обнимала рукой лебедя, пока на них смотрели маленькие дети. Содержание картины было весьма сомнительным, да и к тому же великий художник и скульптор прибавил с десяток лишних килограмм своей музе, сделал ее тело несколько рыхлым, неуклюжим и даже кривоватым. Нет, не стоит винить автора в его изощренной фантазии, все дело в моде эпохи, которая всеми силами поощряла пышных женщин с длинными густыми волосами и простоватыми чертами лица.
— Отец, — в кабинет вошла Эллада, немедленно почувствовав неловкость. Последний раз она была здесь в день своего освобождения из башни. Сколько же прошло веков? Сколько камней сточила вода в бурных реках и сколько обмелело морей?
— Садись, — коротко кивнул демон, указывая на кресло рядом. Теперь и демоница могла полюбоваться на великое творение Микеланджело.
— «Леда и лебедь» была утеряна много веков назад. Для всего человечества эта картина была уничтожена за эротическую распущенность, но только Франсуа Сюбле де Нуайе знает, что красавица на картине — моя жена.
— Амели… Она позировала для Микеланджело? — с легким отвращением поинтересовалась Элл. Женщина на картине и на сотую долю не была похожа на ее мать и только глаза выдавали сходство.
— Микеланджело был в восторге от женщины с глазами полными огня и мне кажется он догадывался кем была чарующая незнакомка.
— Я пришла не для того, чтобы обсуждать картины, — нервно повела плечом Элл, порядком подустав обсасывать тему родства с Амели.
— Ты пришла, — Везельвул улыбнулся пальцем касаясь картины, отчего она медленно начала тлеть, постепенно уничтожая драгоценность. — Чтобы попросить помощи. И я тебе дам все, чего ты только попросишь, однако… Я хочу знать, что произошло на самом деле. С самого начала. И да, дочь, не забудь рассказать про связь с тем человеком.
Брюнетка была не рада подобному раскладу, но что-то в ней надломилось, когда змеиный взгляд зацепился на давно позабытую картину: лицо, несколько покрытое морщинами, но все так же прекрасное и мужественное освещалось светом огня, танцующего в камине. Отец любил огонь, любил наблюдать за ним и всегда говорил ей, когда она маленькой девочкой сидела у него на коленях, что стихия не подвластна людям и бессмертным, как бы сильно они того не хотели. Все, чем обладают крылатые — блеф, игра судьбы и иллюзии. Стоит кому-нибудь задрать нос, и лава из огня и льда накроет глупца с головой. Матерь Жизни никому и никогда бы не позволила владеть чем-то столь сильным и могущественным.
Однако, брюнетка сидящая напротив постаревшего отца смогла. Она смогла покорить смерть, судьбу, иллюзии и огонь. Эллада страдала. Страшно. Никто и ничто в этом мире, возможно не осознает той боли, а быть может она сама себе нафантазировала эту боль, чтобы пожалеть себя, но ее жизнь… Это сплошной ураган, хаос в котором нет места покою.
Девушка наблюдала за тем как чай с запахом мяты кружится в чашке, подчиняясь нехитрым манипуляциям женской кисти, когда рассказ, совершенно спокойный, лишенный эмоций полился из ее уст:
«В башне время текло иначе… Временами мне казалось, что прошли века, а бывали мгновения, когда я замирала и секунды останавливались. Ралл был психом и не просто так. Он был первым Оракулом, которого заточили в башне. Собственно, как позже выяснилось, он стал таким задолго до собственной смерти. Оракулы — люди, рожденные на земле со знаниями свыше. После смерти они практически всегда становились бессмертными, но хитроумные Архидемоны и Серафимы не позволили себе упустить шанс завладеть предсказателем. И вот я, маленькая девочка, оказавшаяся во власти ублюдка, сошедшего с ума, каждый день проживала насилие и надругательства. Временами я просто закрывала глаза, невольно раскрывая свой дар, о котором еще не ведала, и насылала иллюзии. Я представляла, что все дурной сон, а на самом деле я в объятьях отца, который меня не предал и не повелся на уговоры Сатаны. Ралл был умен. Он легко чувствовал притоки магии и приводил меня в чувство, заставляя проживать весь ужас заново. Снова и снова.
В какой-то момент, ярость во мне стала такой сильной, что я не сдержалась и пока насильник был в трансе, сумела отколоть от камня острый осколок и вонзить его в шею. Но не себе. Моя злость, обида и страх были так сильны, что я решилась на убийство. Я вспарывала его шею снова и снова с больным удовольствием наблюдая за лужей крови, которая с каждой минутой становилась больше и больше.
До моего освобождения оставались считанные дни, когда мрачное видение посетило меня. Ралл был жив и он держал в руке семена граната, которыми посыпал мое платье. Мое. То самое, которое он снимал и надевал на меня после каждого измывательства. Это был странный ритуал, приносящий ему дикое наслаждение. Особенно ему нравилось заплетать мои волосы.
Эти воспоминания и по сей день жгут мою душу. Моей вины в случившемся нет, но каждый раз смотря в зеркало я вижу ту невинную девочку, которая пострадала из-за глупости собственного отца.
Когда я вернулась домой, то делала все согласно инструкциям. Я не была прилежной или старательной, но и не выделялась истериками как Ости или глупыми выходками как братья. Я просто сидела в своем крыле и набиралась сил, когда мои служанки не заметили изменения в моей ауре. Ралл сумел оставить после себя след. Некоторое время спустя я родила прекрасного темноволосого мальчика. И хотя я полагала, что не смогу смотреть на продолжение истинного дьявола, с первой минуты он полюбился мне, хотя я искренне опасалась наследственности. Я безумно боялась, что мое чадо превратился в безумца, следующего за похотью и насилием.
Я не была демоном, но и ангелом не была. Я не относилась ни к одной категории существ. Я просто была. Была бессмертным человеком, с человеческими чувствами и мечтами. И я хотела бы прожить человеческую жизнь со своим ребенком.
Я все тщательно спланировала. Накопившихся сил мне хватило бы, чтобы создать самую мощную из всех иллюзий и убедить весь мир в своей смерти, а сама… Я бы провела ритуал и стала бы человеком. Поселилась бы в маленькой деревеньке вдали от скопления людей и была бы счастлива. Я была бы счастлива.
Спустя три дня мой мальчик умер. Кадама — так я назвала его, Мальбонте задушил у меня на глазах. Я видела абсолютную черноту в глазах метиса, понимала, что дело рук Шепфамалума, но не могла ничего поделать. Я возненавидела всех.
— Эллада, благодари меня, — Мальбонте медленно приблизился, вложив бездыханное тельце мне в руки. — Страшное проклятье обошло тебя стороной.
До сих пор вспоминая этот момент я не понимала, почему ничего не сделала. Я просто стояла и слушала. Молчала, боясь даже заплакать или закрыть глаза.
Давнее пророчество было начертано на камнях, что лежали под Цитаделью: «И поглотит око черное зарю, закрыв небо печалью, и родится дитя, что в сердце матери мечом жгучим вонзится, и мир красным пеплом покроет, мертвых с живыми местами меняя.»
Мой мальчик… Кадам. Я дала ему имя, обещая легкую поступь в этом мире. Неужели тот, кому я обещала свое сердце и всю свою любовь мог бы убить меня?
Долгие века я думала, что Шепфамалум меня обманывает, ведь пророчества — это будущее, которое нельзя изменить, но когда в мой мир ворвалась Чума, все изменилось.
Проживая свою жизнь на дне, я не замечала как мир изменился. Не замечала как расцвели красные цветы на вершинах летучих гор и как водопады стали мощнее. И чем больше дышала природа, тем меньше дышала я.
Моя жизнь, в которой я потеряла все, стала неспокойным морем, в котором я тонула. Я выныривала, пытаясь вздохнуть хоть каплю воздуха и вновь высокие волны накрывали мою голову. В один момент я осталась без сил и даже согласилась пойти ко дну, но видимо все, через что я прошла привлекло Всадницу.
Я увидела я статную фигуру во сне, в котором пребывала дольше чем наяву, оттого и не сильно удивилась. Она говорила резко, дергано, но весьма убедительно. Ей нужно было спрятать дочь. Дочь, рожденную от Оракула Ралла. Я бы и не признала в маленьком свертке продолжение безумца, но маленький белый месяц за ушком многое объяснил. И хотя я увидела отметку спустя несколько месяцев, отказаться от нее уже не смогла. Взамен на приют для девочки, Всадница влила в меня немного своей силы.
Проснувшись, я долго думала над своим сном, ведь это все еще был лишь сон, но внутренне тепло в теле оставило странное послевкусие горечи и материнской радости. Тогда мне пришлось немедленно сжечь эти странные ростки, но спустя некоторое время верные служанки, которые как всегда помалкивали вновь сообщили о беременности.
Тогда я была поражена до глубины души. Было страшно. Я вновь носила в чреве дитя Оракула, пусть и не получив его естественным путем. В этот раз видение из прошлого не обмануло. Во все времена семена граната обозначали плодовитость, а платье… Девочка.
Впервые Одетт я взяла на руки в день, когда Небеса праздновали Солнцестояние. Девочка с прекрасными огромными глазами взяла только мои черты. Она была совершенно не похожа на ту девочку из сна с Чумой и по мере того как она росла я все больше и больше видела в ней себя. Я выносила и родила ее, я воспитала, а потому никто не посмеет смотреть на нее косо.
Ситуация с Мальбонте научила меня многому. Я спрятала дочь от всего мира, в надежде, что больше ей ничего не навредит, но сама Судьба решила надо мной посмеяться. Матерь Жизни не давала права своим детям нести жизнь, а потому дитя Чумы родилось дефективным. Каждый день из нее утекали силы и как бы я не старалась, дыру залатать не получалось. Планы о мирной жизни на земле рухнули, а потому я решила объявить войну тем, кто держал мою жизнь и жизнь моей дочери в ладони.
В начале я заключила договор со Жнецами Смерти — посредниками Всадника Смерти, выторговав у них уйму времени для жизни Одетт. Затем, очистила практически все забытые отцом тюрьмы, освободив грешников, тем самым превратив их в свою армию.
И наконец, выпила зелье бесплодия, тем самым открыв себе возможность завладеть даром поглощения.
В моей игре не хватало маленькой детали, которая бы открыла мне несколько закрытых дверей. Еще немного и ни Шепфа, ни его злобный братец, ни Мальбонте, ни даже сама Матерь Жизни в купе со Вселенной не сможет добраться до меня и дочери.
И вот, этот пазл прямо сейчас безмятежно ластился с Люцифером. Вся обида на демона сошла на нет, когда я поняла, что его вспыльчивость поможет мне завладеть вниманием и эмоциями моего ключика, метиса и по совместимости сосуда для тьмы — Вики Уокер.»
