Nothing is what it seems

— Лучше закрой рот пока не стало слишком поздно! — зарычала Ости, смотря на Эрика. — Это тебе бы лучше следить за языком. То, что я сказал — правда. Наша сестра мало того, что шлюха, так еще и лгунья, притворщица и предательница семьи. Мы все прекрасно понимаем, что не только наша матушка приложила руку к расколу рода. Неизвестно чем ее опоил Сатана. — С чего ты вообще взял, что он ее чем-то опоил? — Морган распластался в кресле и был мало заинтересован в ссоре братьев и сестры. — Посмотри на него и на нашего отца. Дряблая кожа, расхлябанность и это бесформенное тело… В отличие от нашего отца он совершенно не красив. — Не знал, что ты такой ценитель мужской красоты, — Морган распалялся все больше, чувствуя, что ходит по грани. Его брат был весьма вспыльчив и мало понимал, что творит в гневе. — У него есть власть, — вмешался в разговор Дерек. В отличие от всех остальных он мыслил крайне холодно и пытался понять план младшей сестры. — Судя по всему, мы упустили момент, когда наша сестра повзрослела и поняла, что власть будет получше Глифта и крепкого члена молодого любовника. — Дерек, Элл не такая, — Ости с сомнением посмотрела в окно. Она была достаточно внимательна, чтобы заметить как ее сестра привязана к Вихрю, Рене и своему крылу в их поместье, в котором, судя по всему, и была спрятана таинственная малышка Одетт. — Достаточно того, что все ее действия подтверждают мои мысли. — Все не то, чем кажется, — Ости сцепила пальцы в замок, тщательно анализируя тот момент, когда она успела упустить из виду изменения во внешности сестры. — Она же должна была как-то родить! Плюс вынашивать ребенка столько времени и не заметить живот — чушь! — Все мы знаем, что она слишком долго пробыла в Башне, — уклончиво начал было говорить Эрик, за что получил убийственный взгляд Ости. — Ну откуда-то же должна была взяться эта девчонка! — Бред! — Кстати, — Морган улыбнулся, вертя в руках небольшой сверток. — Нас пригласили в гости. Сестренки и братики Люцифера очень хотят посмотреть на дочь своей мачехи. — С чего вдруг? — Ости нахмурилась, прекрасно понимая, что Элл ни в жизни не отдаст дочь детям Сатаны и уж тем более не приведет девочку в логово Сатаны. — Надо же понимать, кто составляет им конкуренцию. — Она ведь не родная дочь Сатаны, так что шансов у нее нет, — беспечно пожал плечами Эрик. — Да, только если наша сестрица не избавится от потомков Денниц. После недолгого молчания все натянуто рассмеялись. Элл не была похожа на жестокую убийцу и только Ости, тщательно скрывавшая в душе волнение, представляла себе сестру, сердце которой было заполнено всепоглощающей любовью к маленькой девочке. — Думаю, нам пора наведаться в крыло сестры. Все-таки, я хочу посмотреть на свою маленькую племянницу. Ости все еще была недовольна поступками братьев, но пойти против не могла. В душе ее зарождалось странное чувство, словно ее эго посадили в клетку, которую прежде вымочили в кислоте, а теперь поместили во влажное темное место. Возможно — это была давно уснувшая совесть, которая когда-то давно говорила ей поддержать сестру, а не измываться над ней. Вопреки тому, что раньше Элл была страшнее Ости, отец всегда любил ее сильнее, чем всех своих остальных детей, пусть и старался не показывать этого. Спустя несколько часов во дворце Сатаны в одном огромном, богато и самую малость вычурно обставленном зале собралось новое поколение демонов. К шумной компании присоединился Велиал, который очень тесно общался с детьми Сатаны. По правде говоря, он был немногословен, за что его недолюбливали, но ценили. Дети Сатаны в нетерпении ерничали в кресле. Война улыбнулась, смотря на девочку с длинными русыми волосами, которую усадили в роскошное красное кресло. Демоны с особой внимательностью разглядывали ее черты лица, которые практически не совпадали с материнскими. — Как тебя зовут? — Война взяла тонкую прядку и пропустила сквозь пальцы. — Одетт, — величественно вздернула подбородок девочка и с прищуром посмотрела на демоницу, склонившуюся над ней. — Отойдите на два шага. Мне неприятно. — О! — фыркнула девушка и села в кресло рядом. Нервный смешок, смешанный с раздражением вырвался из женской груди, накаляя и без того, неуютную атмосферу. — Кто твой отец? — Чума не долго вился вокруг да около. Его, как в прочем и всех остальных демонов слегка озадачило совершенное спокойствие малышки. Ее не беспокоили демоны вокруг. Даже когда Дерек увидел Одетт в саду, гуляющую рядом с Фиби, она не сильно испугалась, с интересом посмотрела на демона и согласилась пойти с ним туда, куда необходимо. По правде говоря, внутри у Одетт все клокотало от ужаса. Этот демон, совершенно не церемонился. Даже когда Фиби начала упорствовать, говоря, что дочь Эллады не может вот так просто покидать дворец, он лишь залепил ей пощечину и напомнил о своей власти. Одетт быстро взяла себя в руки, сделав вид, что ничего не видела. Сопротивляться ему у нее не было сил. С магическим резервом она пока не дружила и боялась подпалить стоящую рядом и дрожащую от слез Фиби, а потому лишь протянула руку брату мамы и согласилась пойти с ним куда он захочет. В любом случае, когда мама найдет ее, в чем она никак не сомневалась, этот Дерек и все демоны, которые сейчас смотрят на нее как на букашку с оторванной лапкой… Все они пожалеют. — Чума, не надо, — Велиал сложил руки на груди и сделал шаг к девочке. Ему совершенно не нравилось какое давление оказывает на беззащитное существо эта толпа из могущественных демонов. Это было по меньшей мере низко, к тому же, Велила испытывал некоторую слабость к дочери Везельвула и зная Элл, он прекрасно понимал, что может произойти беда. — А чего ты так разволновался-то? — улыбнулась Война. — Эллада — Королева Ада, а Одетт — ее дочь. Моя обязанность защищать их. — Мы, в отличие от нее, — ткнула пальцем Война. — Законные наследники. — Тем более, это же всего лишь безобидный вопрос, — с легкой иронией произнес Чума. — Вам всем должно быть достаточно знания того, кто моя мама, — твердо произнесла Одетт, слегка пододвигаясь ближе к Велиалу. Сейчас, когда он выступил за нее, ей он казался наименее неприятным в данном обществе, пусть и этом мире только ее мама не давала повода усомниться в ней. Ни Шепфа, ни Сатана никто в этом мире не был так силен как мама. Почему-то Одетт была в этом уверена. Окружившие девочку кольцом демоны переглянулись, но не успели ничего сказать, поскольку в зале появился Люцифер. Выглядел он неважно и раздражение, впитавшееся в его тело вынудило мышцы застыть, тем самым делая его походку дерганной и самую малость корявой. — Что здесь происходит? — раздражение сменилось удивлением, но ровно до тех пор, пока за спинами братьев не замаячила маленькая светловолосая головка. — Одетт? Почему ты здесь? — Мы решили познакомиться с сестренкой, — приторно улыбнулся Голод, неприятно посматривая на старшего брата. Пока им всем давали имена в честь Всадником, Люцифер по праву старшинства имел свое особенное имя, самое ценное и самое важное. — Вы с ума сошли? — глаза Принца Ада окрасились алым. — Верните ее обратно. Если Элл не обнаружит дочь, то все вы… — Люцифер, очнись! Мы говорим про замухрышку Элл, — пощелкала пальцами Война. — А это ее маленький змееныш. Испуг, который наполнял легкие девочки быстро сменился злостью. Ужасной. Яркой. Ее маму никто так не называл. Никогда. Все с благоговением склоняли головы, с любовью относились к ней и ее дочери и внезапно здесь, в новом, пусть пока и не изведанном для нее месте, она ничто! Вспоминая как ее мама, уверенная, что дочь спит, лила слезы и молилась самой себе быть сильной и спасти из всех, желание уничтожить этих безродных силилось и приумножалось. В какой-то момент она не заметила, как тонкая струйка огня змейкой очертила круг у ее шеи и разрастаясь поползла вниз, медленно распространяя вокруг дикое пламя. Оно перетекало с места на место, оставляя после себя черно-красный пепел. — Неожиданно, — ухмыльнулся Морган и прикоснулся рукой к пламени, тут же сворачиваясь напополам. Это было непередаваемое чувство. Казалось, что его внутренние органы отравили, а затем взорвали, обливая остатками яда кожу. Проступившие волдыри красного цвета медленно расширялись и ползли по телу от руки выше. В момент, когда они оказались в районе шеи, демон перестал дышать. Тело сковали конвульсии и кости его вмиг затрещали, плавясь под гнетом огненного яда. Подскочившая на помочь брату Ости с ужасом поняла, что тот задыхается. — Останови это! — закричала она, понимая, что еще чуть-чуть и Моргана не станет. Одетт, напуганная произведенным эффектом ошарашенно отступила, провела рукой по воздуху, но ничего не произошло. Время утекало, но тщетные попытки исправить положение, были напрасны. — Не могу. Не умею. Когда первая слеза, скатившаяся с щеки малышки, упала на пол, двери зала распахнулись, впуская ночную прохладу, которую всегда несла за собой Эллада. Демонеса была одета очень официально и сейчас, в зеленом платье с короной на голове и совершенно разгневанная, она была похожа на истинную королеву. — Кто посмел забрать мою дочь? — закричала она, теряя терпение. Если бы взглядом можно было убить, то непременно она бы это сделала, но ей было нужно лишь обнаружить взгляд прекрасных детских глаз, чтобы гнев немедленно улегся и вернулся с двойной силой, ведь огонь, огромной змеей обвившейся вокруг девушки, сейчас словно защищал ее от врагов. Быстро оценив ситуацию, Элл заметила, что Морган почти не дышал. Глаза ее выпучились, а руки тщетно царапали мрамор на полу. Он метался из стороны в сторону, постепенно теряя контроль над телом. Паралич, разбивающий кости, двигался к сердцу и был уже совсем близко. Брюнетка закатила глаза и ладонью обвила шею брата, закрывая глаза: — A corde usque ad sanguinem, a sanguine ad palmam, a palma ad cor. Волдыри несколько мгновений спустя стали отступать и только когда Морган вновь жадно заглотил воздух, Ости выдохнула и тут же закрыла глаза, стараясь подавить приступ слез. В последнее время она стала слишком эмоциональной. Слишком. — Ego dico a te. Domum! — громко сказала Элл и магическая змея окрасилась темным изумрудным цветом и ласково поползла к Одетт тут же впитываясь ей в кисть. Огонь тонкой струей бежал под кожей вверх к сердцу и через какое-то время девочка резко выдохнула, как будто ее толкнули в грудь, впрыскивая в легкие свежий воздух. — А теперь, — демонесса не долго приходила в себя. Ярость никуда не ушла, а лишь усилилась, когда Морган встал на ноги и ненавидящим взглядом посмотрел на племянницу. — Вы узнаете, что значит иметь дело со мной и моей дочерью. Когда в руке брюнетки появилась зеленая плеть, Велиал немедленно к ней подошел и аккуратно взял ее за локоть. — Эллада… Ваше Величество, не сейчас. Ваша дочь здесь. — Одетт, — брюнетка ласково посмотрела на дочь. — Иди к Рене и улетай домой. Я скоро буду, моя Искорка. — Мама, — жалобно пропищала малышка и посмотрела на Велиала и Люцифера. — Я без тебя… — Иди, Искорка. Я скоро буду, — с нажимом повторила Элл и когда дверь за дочерью закрылась, демонесса окинула ненавидящим взглядом присутствующих. Крик вырвался из ее горла слишком неожиданно: — Вы кто такие? Что себе позволяете? Войну мне решили объявить? Так имейте силы воевать со мной лицом к лицу, а не крадите ни в чем неповинно ребенка! — Элл, — тихо проговорил Велиал с особым упорством заглядывая девушке в глаза. — Прошу, успокойся. — Не надо меня успокаивать! Ты с ними заодно?! Да?! А ты? — девушка вырвала руку из крепкого захвата блондина и схватила тонкой, но крайне цепкой ладонью шею Люцифера. — Решил, что можешь подобраться ко мне через мою дочь? Демон немедленно откинул руку, недовольно отмечая про себя, что Элл не медлила. Она не пыталась прижать его к стенке, а тут же сдавила трахею с нажимом вдавливая длинные ногти к кожу, распарывая ее. Пораженные демоны не могли найти слов. Еще никогда Элл не кричала так громко, не была так зла и сильна. Отскочив, Элл уперлась ладонями о мраморный стол и тяжело вздохнула. — Если Вы еще хотя бы раз сунете свой нос в мои дела или навредите моей дочери… — То что? — фыркнул Чума и тут же рухнул в кресло. Своды замка покачнулись, люстры, похожие на водопады рухнули на землю, а зеркала и окна немедленно выбило из рам. На демонов уставились горящие зеленым пламенем глаза. — Я сниму с Вас шкуры и преподнесу их Мальбонте. Вас никто и ничто не спасет, и я даю Вам слово, что даже в Небытие вас ждут мучения, похуже чем в самом холодном озере Ада. Что мне Вы, — невидимая ладонь сжала шеи всех демонов. — Когда даже Шепфа мне не указ?! Морган, уже успевший ощутить на себе вкус магической хватки немедленно замахал руками и когда невидимые удушья прекратились, демоны выдохнули с облегчением и посмотрели на Элладу совершенно другими глазами. Такими же, какими на нее смотрел Люцифер в день ее свадьбы с Сатаной. — В последний раз говорю Вам: не приближайтесь к моей дочери. Никогда. Ярость, мгновением ранее владеющая телом и разумом демонессы отступила и на ее место пришла глубокая моральная усталость, которая сейчас ощущалась как никогда. Велиал, словно почувствовавший состояние Элл предложил той руку и девушка не отказалась, чем сильно привлекла внимание Люцифера. — А с тобой, — алые губы изогнулись в многообещающей ухмылке. — Мы еще поговорим.

***

Немногим ранее. Цитадель. Эрагон проводил срочное совещание. Как всегда собранный и холодный он выслушивал доклады Серфимов, когда двери в зал Совещаний распахнулись, ударяясь о белоснежные стены. Эллада вошла в святую святых словно сейчас ей предстояло занять место Эрагона. Впрочем, она не претендовала. Ей не нравилось в Цитадели. Слишком угрюмое, бледное местечко, где множество снобов решали судьбы более достойных существ, чем они сами. Сев как раз напротив ангела, демонесса улыбнулась, закинула ногу на ногу, определенно решив сегодня начать действовать. — Итак, вы не желаете воспринимать меня всерьез. Я могу понять. Вы не видите меня достойной роли Королевы. Это я тоже могу понять. Но факт остается фактом — я Королева. Так в чем проблема признать меня регентом в случае смены власти? Вы боитесь меня? Молчание, смешавшееся с тяжелым дыханием Советников прервала старшая Уокер: — Ты не в том положении, чтобы мы… — Я разговаривала не с тобой, Уокер. Твое дело — исполнять приказы и склонять голову перед правящими членами королевской семьи, а королева. Мне склонить твою голову силой? Эллада невинно улыбнулась, под конец фразы посмотрев на блондинку. Общие черты с Вики наблюдались однозначно, но Вики была более нежной, даже невинной и эта невинность, вопреки возрасту не сотрется с ее миленького личика. А жаль. Порой, когда Элл обдумывала пробелы в своем плане, стараясь сделать все наверняка, в ее памяти всплывал образ Вики, плачущей при виде обезумевшего от ревности Люцифера, трахающего каких-то демонесс. В такие моменты, брюнетка жалела ее, думала о том, что ей вовеки веков будет стыдно за свои поступки, ведь по сути Вики ни в чем не виновата, но… Жить — это жизнь, а жалость не милосердие. Вики потеряет лишь право на то, чтобы быть ангелом, а она… Она потеряет смысл своей жизни, ради которого продолжает бороться столько веков. Она не может сдаться. Не теперь. Ни когда либо потом. — Я никогда… Гневный возглас очнувшейся от наглости Элл Уокер прервал Эрагон. — Выйдете все. Совет окончен. — Но, — начал было Йор, но тут же замолк, замечая острый взгляд Эрагона. — Да, конечно. Только когда зал опустел, Элл позволила себе ненадолго сбросить маску и посмотреть на ангела нежным взглядом. Чувствующий себя крайне неуютно, Эрагон сглотнул: — Раньше ты не была такой решительной. — Раньше Ад не кипел от новости о моей дочери. — Кстати, — ангел вздохнул. — Мне жаль, что все так рано раскрылось. — Не важно, — брюнетка грустно усмехнулась. — Рано или поздно это бы произошло. Эрагон… Девушка смотрела на ангела долго, постепенно удаляя мысли из головы, продолжая любоваться его внешностью. Столько лет… Но он все так же молод и так же красив. — М? — ангел старался игнорировать многозначный взгляд демонессы, но воспоминания многолетней давности каждый раз снова и снова играли перед глазами приглушенными красками. — Скоро придет Мальбонте… Он никого не оставит в покое. Он и тебя, мягко говоря, недолюбливает, и зная твои принципы… — Если ты меня знаешь, — эта фраза почему-то подарила ангелу странное тепло на кончиках пальцев, которым он решил поделиться с демонессой. Аккуратно сплетая пальцы, Эрагон сел напротив демонессы. — Зачем пытаешься что-то изменить? Зачем дразнишь судьбу? — Эрагон, я не стану лгать тебе, — брюнетка покачала головой. Ей было тяжело держать планку, а потому она просто сгорбилась и посмотрела на их переплетенные пальцы. — Я очень устала. Я устала от того, что прячусь в тени. Жить в тени и прятаться в ней — это разные вещи. Моя семья, мои друзья, все те, кто заслужил счастья… Они вынуждены прятаться. Всю жизнь и это не справедливо. Я зла на Шепфу, потому что вопреки тому, что он творец, он допускает несправедливость. — Эллада, — ласково проговорил ангел, заглядывая в карие глаза. — Он не должен нести справедливость, это должны делать те, кто ответственен за свою жизнь. То, что произошло с тобой, твоим сыном и твоей дочерью… Это большая ошибка, за которую частично отвечает и ты. Ты должна была найти в себе силы довериться, прийти к кому-то и доверить свой секрет, раскрыть свою боль, но ты этого не сделала. И даже сейчас… — Я расскажу тебе все, — нервно перебила его демонесса. — Обо всем расскажу, но если ты услышишь все сейчас, то не поймешь, осудишь… А осуждения от тебя я не выдержу. — Почему ты решила, что я стану тебя осуждать? — чем больше длилась их беседа, тем мягче становился ангел. Он помнил как однажды она пришла к нему, ведь ей хватило ума понять, что связь со смертным незамеченной не осталась. Она честно рассказала, что не имела интимной связи с Болатом, но разглядела в повесе и пьянице прекрасного человека и подружилась. Подружилась и ради него снова и снова спускалась на землю, чтобы в один прекрасный день потерять его. Навсегда. Он знал, что после его смерти она разыскивала его, среди душ в Аду и на Небесах, но как оказалось, зловредная матушка, опасавшаяся привязанности дочери, стерла душу, не позволив ей родиться заново. Эрагон часто разговаривал с ней в Эдеме и с каждым разом поражался нежности ее души. Он стал пристально наблюдать за дочерью Везельвула и предвзятость к демонам начала медленно утекать из его души. Строгость и равнодушие к несправедливости сменилась внимательностью и сочувствием, способностью к сопереживанию… Она делала его человечным. И это так пугало. Эллада была готова обменять вечность на живое, пусть и страждущее сердце и если когда-то это было глупо, сейчас он хотел именно этого. Страдать вместе с ней, но жить. Как же он хотел жить. И кто как не он знает насколько правильно это решение. Она сумела доверить ему свои секреты, а он… Он решил, что будет беречь их, скрывать от чужих глаз, чтобы хоть изредка быть человечным, живым… Она, прекрасная демонесса с человеческой душой покорила его засохшее от вечности сердце. — Потому что ты такой какой есть. Ты справедлив, порой бескомпромиссен, но ты не ханжа. Знаешь, — она сглотнула, на долю секунды замолчала, прикрыв глаза, останавливая скопившиеся в уголках глаз слезы. — В этом мире я уважаю лишь тебя, Велиала и моего отца. Больше нет никого, кого бы я слушала так, как слушаю вас. И даже несмотря на то, что я поступлю не так, как хочется вам, я всегда буду уважать вас и ценить ваше мнение и чувства, как бы больно вы мне не сделали. — Велиал… Это сын младшего военачальника Арха? Он добился своего места сам, спустя столько лет стараний. — Именно. И он хороший человек, пусть и демон. Знаешь, он любит цветы, особенно гиацинты, но само собой никому об этом не рассказывает, — Эллада улыбнулась. — И как же ты об этом узнала? — мягко и очень тихо рассмеялся Эрагон, тут же замирая. Его сердце затрепетало. Как давно он смеялся? Как давно дышал так легко? — Когда мы были маленькими его отец часто заставлял его следить за лошадьми, в том числе и за моей. Все считали это унизительным, но Велиал лишь терпеливо выполнял свою работу, а потом шел за конюшню, где росли черные гиацинты и он старательно ухаживал за ними, да так, что потом розы моей мамы ни во что не шли по сравнению с его клумбами. Я часто подглядывала за ним, но не решалась заговорить, потому что думала, что он как и все остальные будет смеяться надо мной, но… С годами мы подружились и я верю ему, как никому. Он честен, никогда не боится ответственности, любит детей, вопреки стереотипам про демонов и очень ценит живую красоту. Он внимателен к деталям и часто презирает жестокость со стороны Архидемонов. И хотя он молчалив, одно его слово более весомо, логично и верно, чем слова всех советников отца и Сатаны вместе взятых. Я не знаю почему-то такой, но я верю в него. — А твой отец? Спустя столько лет и столько бед. Это ведь он послушался Сатану и запер тебя в башне. — Но он любил меня, как и сейчас. И я люблю его. И буду любить. Понимаешь, Эрагон, есть те, кто могут воткнуть в сердце нож много раз, но каждый раз я буду любить снова и снова. И ты такой же. И отец. И многие другие. Просто… в этом нужно признаться. И жить станет чуточку легче. — Эллада, — Эрагон пытливо посмотрел на черты красивого лица. — Не будь запрета, который я поддерживаю сам… Я бы не задумываясь посадил тебя рядом с собой. Я бы дал тебе шанс сидеть в совете и менять глупые, устаревшие правила, но… — Но запрет есть запрет, — понимающе улыбнулась демонесса. Она и не ждала другого, да и не хотела. — Я же все понимаю и не злюсь. Единственное, я попрошу тебя присмотреться к дочери Уокер. Она неплохая девушка, пусть и склонная менять правила под себя. Рано или поздно она станет похожа на свою мать и тогда от нее будет польза, а пока просто присмотрись. — Но ты ведь пришла не ради этого? — ангел улыбнулся и вновь отмел из памяти одну единственную ночь, которую они провели в Лабиринте. Они совершили существенную ошибку, на которую Шепфа почему-то закрыл глаза. Он никогда не забудет дрожащих крыльев, блестящей кожи, покрытой серебряными капельками росы, упавшей с дерева Евы, и не забудет турмалиновые глаза, которые в свете луны были такими прекрасными, что даже целовать пухлые губы он мог лишь, смотря в эти омуты. Эрагон винил себя в этом до сих пор, но не жалел. Не жалел даже того, что поцеловал ее между обнаженных лопаток на прощание, когда страсть схлынула, оставив после себя прохладный ветерок и шуршание одежды на теле. — Нет. — Мне не стоит спрашивать, почему ты вышла за Сатану? — Нет. — И не стоит пытаться тебя отговорить от твоего плана? — Нет. — Тогда… — Я должна стать правительницей после смерти Сатаны. Цитадель должна принять меня. Я бесплодна, и ты это знаешь. Мне не до войн и не до интриг между ангелами и демонами. Я лишь хочу ненадолго обрести власть, чтобы обеспечить безопасность дочери. — Будем считать, что я принял во внимание твои доводы. Эллада Аквавида д’Арагона, твое желание будет выполнено. В случае смерти Сатаны, вся власть над Адом перейдет в твои руки. Эллада благодарно кивнула головой и покинула Цитадель с тяжелым камнем на душе. Ей нужно было обезопасить и его, но одна дрянная ведьма предсказала, что этот прекрасный ангел падет от руки Мальбонте. Похоже, придется внести корректировку в игры судьбы.

***

Мими не без волнения смотрела на ставшую дорогой подругу. Уокер на глазах превращалась в живого трупа. Было совершенно ясно, что не только брюнет с алыми глазами мучил девичье сердце. Непризнанная с каждым разом все больше и больше уходила в себя, стараясь принять этот мир таким какой он есть со своими достоинствами и недостатками. Порой мысли о том, чтобы принять наконец зелье и забыть ту жизнь, которую она считала прекрасной, была так сильна, что Вики открывала колбочку и вдыхала сладко-острый запах зелья, но немедленно его закупоривала. Она не могла отказаться от части себя. Она была бы не Вики Уокер, которая потеряла маму, а затем и отца. Она была бы не она, если бы не переживала взлеты и падения в личной жизни. Тем более, если сравнить с новой жизнью, здесь у нее были лишь падения. Кого порадует татуировка с силой, которую некуда применить? Кого порадует шкатулка от матери, по которой тоска была почти невыносимой, если эта самая шкатулка рассыпалась на глазах, так и не раскрыв свой секрет? К чему все это? Ради чего? Люцифер… Да к черту его. Сейчас уж точно. Когда Мальбонте оказался таким реальным, то почему бы на время не перестать мучить душу любовью и не начать пытать ее тайнами и секретами, коих на Небесах было пруд пруди. История с Бонтом была весьма интересной, ведь Шепфа, каким бы он ни был, вряд ли стал запирать невинного в башне, а если бы и стал, то ради чего? Неужели ему так важно сохранить чистоту души? Но если парень сойдет с ума, то что будет тогда? Будет ли он все также чист и невинен? За ответами Вики отправилась в библиотеку и была бесконечно рада, что не встретилась ни с кем по дороге. Как оказалось, заключенных душ в башне было немало. В руках словно по волшебству появилась книга с историей Оракулов. Блондинка увлеклась чтением и поняла, что в ее случае все возможно. Взять, например, башню Мориона, которая являлась своеобразным домом сумасшедших. Там было заключено по меньшей мере семь Оракулов, в том числе знаменитый Ралл Лоар, который предсказал возращение Мальбонте и переворот земли и неба. В башне также был заключен некий Гориус, который наоборот по прикосновению к руке существа мог читать варианты развития событий. Оракул верил, что судьба пишется в момент и только мы сами можем писать будущее. Книга также сообщала, что башня Мориона до сих пор стояла на территории Ада и больше не охранялась, поскольку узники никак не могли из нее сбежать, так как были скованы специальным заклинанием привязкой. «А если, — подумала Вики, медленно поднимая голову. — Обратиться к этому Гориусу? Что если он поможет? Он может дать ответы на мои вопросы, ответить в чем заключается моя реальная способность, мой дар?» Эта идея так понравилась Вики, что та немедленно засобиралась, но тут же приуныла. Как она найдет эту башню? А если задержится? К тому же ее нельзя было так просто посещать когда вздумается? Оракулов посещали лишь Архидемоны или Серафимы, когда решались слишком важные вопросы. Мысли о том, чтобы обратиться к Люциферу тут же омрачили настроение, но ведь были Ади и Мими. Они не откажут и даже помогут! — Нет! Нет и еще раз нет! — запричитала Мими, когда Вики с горящими глазами озвучила свою идею. — Это тюрьма! И между прочим там когда-то содержалась Элл в наказание за кражу! Знаешь каков итог, Вики? Она родила дочь. И ходят слухи, что от кого-то из Оракулов. Ты хоть понимаешь, чем это чревато? А если ты не выберешься? — Мими, я должна попробовать, иначе… — Иначе проживешь прекрасную счастливую жизнь, — съерничала демонесса. — Я против. — Мими, это мой единственный шанс. Я мучаюсь, неужели ты этого не видишь? Еще немного и точно сойду с ума. Если есть шанс что-то узнать про мою смерть, если есть шанс как-то исправить положение, то почему бы им не воспользоваться? — Вики, я… Хорошенькая брюнетка пыталась найти аргументы против, но печальный взгляд голубых глаз окончательно обезоружил ее. — Черт с тобой, но ты войдешь туда и если ты не задержишься так дольше чем на пять минут. — Даю слово, — улыбнулась Вики, натягивая легкое платье. В Аду ведь жарко?

***

Если бы не продуманная Мими, которая прихватила накидки, Вики бы замерзла насмерть. Вечером в Аду, около башни и вихря было смертельно холодно. И хотя Вихрь сам по себе состоял из раскаленного песка и метала, ветер словно метал в путников тоненькие иглы изо льда. — Так везде? — поинтересовалась Непризнанная, потирая озябшие плечи. — Вообще нет, но башня и Вихрь очень странные места, слишком магические и скрытные. Сюда никто по собственной воле не приходит. — Кроме нас. — Кроме нас, — угрюмо кивнула демонесса и с недоверием посмотрела на движущиеся камни. С годами вид у башни не изменился. — В общем, каждый пять минут происходит движение камней. Пока они двигаются, как в тетрисе, ты может проскочить внутрь, но потом этот проход будет закрыт и тебе нужно будет искать новый. Остерегайся Оракулов и не снимай с них цепи ни в коем случае, что бы тебе не говорили. И не задерживайся слишком долго. — Ты не пойдешь со мной? — в душе Вики поселилось нехорошее предчувствие, когда два монолита стукнулись друг от друга и тут же оттолкнулись, открывая провод внутрь. — Нет. В случае, если что-то пойдет не так, я буду звать на помощь, но Вики, — демонесса с осуждением посмотрела на подругу. — Я не хочу этого делать. Прошу, если не сможешь найти ответ, не переживай. Только не задерживайся. Прошу. И… Береги себя. Вики кивнула, вновь с сомнением посмотрев на камни и тут же нырнула в появившееся пространство. Внутри оказалось значительно просторнее. Винтовая лестница из черного камня вела наверх и на каждом этаже появлялись все новые и новые двери. — Гориус… Ну и где ты? — Вики нервно кусала губы, поражаясь холоду, который будто рождался из этих самых камней. Внутри все звуки поглощались и звуки извне не слышались. Это была гробовая тишина, которую поедала такая же, но более отчаянная тишина. Неудивительно, что здесь любой мог бы сойти с ума, что уж Оракулы, которые провели в холоде и беззвучии сотни веков. Когда перед девушкой появилась дверь с гравировкой в виде лучей солнца, душа словно сама воскликнула: «Оно!». Лучи солнца вездесущи, но непредсказуемы и направление их бывает хаотичным. Они пробиваются сквозь листы бумаги, сквозь плотно запахнутые шторы, сквозь стекла и камни… Аккуратно надавив рукой на дверь, Вики оказалась в совершенно неосвещенной комнате. Внутри пахло сыростью и чем-то еще. Это был запах с которым Вики раньше не сталкивалась, а потому ей нужно были привыкнуть к темноте, чтобы рассмотреть, что внутри… Крик так и не вырвался из женской груди, потому что запах заблокировал этот звук истинного ужаса. В углу комнаты лежало полусгнившее тело. Было видно, что из проломленного черепа когда-то хлестала кровь, которая теперь, впитавшись в камень и некогда белые одеяния мужчины напоминала о жестоком убийстве. Руки, в особенности пальцы, а точнее их кости были раздроблены, а в грудине, где все еще виднелся кусок мяса торчал предмет, похожий на… Заколку? Вики немедленно выскочила из комнаты, тут же пытаясь найти выход. Камни продолжили двигаться и небольшой проход появился чуть выше, на новом этаже. Позабыв о холоде и своих планах, Вики быстро раскрыла крылья, но странная сила, которая притягивает любого человека на землю сделала перья практически неподъемными. Уокер закричала, потому что резь в крыльях стала невыносимой. Стояла на коленях, Вики с отчаянием наблюдала за тем, как камни медленно схлопываются. «Бежать!» «Бежать!» «Не останавливаться!» Инстинкты, которые подкреплялись логикой и надеждой в то, что камни раскроются на следующем этаже вынудили Вики побежать по ступенькам, но на новом этаже ее ожидал новый, крайне неприятный сюрприз. Еще один труп, более свежий, но еще более искромсанный лежал у ее ног, а по ступенькам вновь текла кровь. Глаза несчастного были выдавлены, а пальцы оторваны и разбросаны вокруг. Из груди было вырвано сердце, которое Вики рядом не обнаружила. Внезапно камни раскрылись, и блондинка радостно сделала шаг вперед, но кто-то дернул ее за крылья, и Непризнанная покатилась по ступенькам вниз, вскоре потеряв сознание. Мими, все это время с нетерпением ожидавшая возвращения подруги, вдруг осознала, что той слишком долго нет. Слишком. — Ты что здесь делаешь? — удивленно и скорее совсем беззлобно спросила Эллада, которая решила успокоить нервы у Вихря. Увидеть дочь Мамона она совершенно не ожидала. — Вики… Там… Она… Элл! Вики. Она там! — брюнетка указала пальцем на башню. Страх и отчаяние захлестнули демонессу с головой в миг, когда между камней замаячила фигура Оракула с длинными черными волосами. — Ралл, — почти беззвучно прошептала Эллада и тут камни схлопнулись.