Two Peas in the pod

      Роджеру всегда нравилась Швейцария. Даже тогда, когда некто метал молнии и истерил, сотрясая умиротворенный воздух Монтре. Тейлору хватало здесь и релакса и, если надо, возможности оттянуться. Не так, конечно, как в обожаемой им Америке или проклятом Мюнхене, но весьма прилично и оригинально. После смерти Фредди он полюбил эту страну еще больше, потому что она незримо связывала его с ним. Как магический портал, стоило ему добраться до Женевского озера и встать рядом с другом. И горы. Их он также любил с 80-х, когда они с Диконом собирали свои молодые семьи за общим праздничным Рождественским столом. Альпы напоминали ему о Джоне.       Несколько лет подряд Роджер облюбовал двухэтажное шале близ склона горы, откуда по утрам выкатывалось сонное, одетое в дымку солнце и заглядывало к нему в спальню. Уже два года солнечный будильник поднимал не только его одного. Сарина… Это имя приятно щекочет губы и отзывается ноющей болью внизу живота. 6 букв, навсегда поменявших его жизнь. 6 букв, которые он произносит с нежностью и лаской, страстью и вожделением. Ради обладательницы сочных сольных форм, он даже пошел на конфликт со строгими швейцарцами, заказав к себе в спальню, не подходящую по их регламенту, огромную кровать с балдахином, поддерживаемый четырьмя стойками, об которые, словно кошка в течку, любит тереться его Киса. -Вот это траходром, дорогуша, — Роджер так и слышал мысленно одобряющий комплимент его затеи от всевидящего ока Мистера Фаренгейта.       И он еженощно пересекал этот корабль вдоль и поперек, изматывая свою женщину в безудержном сексе. Вербье действовал на него похлеще виагры, обеспечивая потрясающую эрекцию, стоило Сарине только закрыть за собой дверь. Впрочем, иногда они делали это даже не прикрывая ее.       Ночь удалась на славу, и Роджер еще мирно посапывал, когда неугомонная молодая Сарина решила встретить рассвет со вкусом его «десерта». Она скользнула под простыню и жадно взяла в рот, его пока спящий член. Заглотить его дремлющего целиком не стоило никакого труда. Роджер ощутил приятную влагу, опоясавшую внезапно его ствол и инстинктивно дернул бедрами, одобрительно подавшись вперед. Такое пробуждение он особенно любил. Сарина послушно втянула щечки и заклокотала как курочка, вызывая вибрацию связок и языка. Волна шипящей щекотки обдала его фаллос, заставив динамично привстать. Тейлор открыл глаза и скинул покрывало с ее головы.  — Киса, посмотри на меня. — хрипло, не проснувшимся тембром зашелестел Роджер. И она не вынимая член изо рта, а наоборот максимально на него им насадившись, взглянула на своего мужчину и закатила глаза в сладкой истоме. Он по-королевски погладил ее по густым волосам. — Хорошая, сучка, сладкая… — и облизнувшись, прикусил губу. Она согласно закивала головой, ерзая упругими губами по стволу, доставляя ему еще большее удовольствие.  — Давай, девочка, доведи папочку до оргазма. Давай, милая, я хочу кончить. — продолжал гипнотизировать ее своим голосом Роджер.       И она пошло и громко соскочив с его твердого, налившегося члена, вытерла рукой смазку, проступившую на губах. Дерзко засмеялась и сказала: — Как скажешь, Daddy.       И с еще большим энтузиазмом «наплыла на его айсберг». Он сипло закряхтел и придавив ее голову, задвигал тазом, интенсивно трахая ее рот. Ее слюна потекла по его горячим от возбуждения яйцам, прохладной влагой вызвав мурашки. Но он не думал останавливаться, как и она. Она сосала жадно, влажно, захлебываясь слюной и то и дело выныривая, чтобы сделать вдох. Он снова пригвождал ее к своему паху. Она теребила его яички своей теплой ладошкой, цепляя острыми коготками тонкую кожицу и заставляя натягивать ее на ствол еще сильнее. Когда член расперло от скопившейся энергии и спермы, он страстно прошипел: — Ну, малыш, готовься. — и высвободился в ее большой, роскошно распахнутый рот. Мутная жидкость потекла по подбородку. Его девочка могла выглядеть и как дорогая леди, и как самая последняя блядь. И только он был в праве режиссировать свою актрису.       Получив дозу окситоцина и слегка потрепанные своим добрым утром, Сарина и Роджер спустились к завтраку, где их встретила лишь Рори, дико возбужденная и явно чем-то недовольная. Тейлор понял, что день начнется с разговора и шлепнув Кису по заднице, дал ей понять, что хочет остаться с дочерью наедине. — Доброе утро, крошка! — он подошел к ней, присев рядом на диван и щелкнув ее по носу. — Доброе, пап — угрюмо буркнула Ро. — Я так понимаю, для тебе оно не такое уж и доброе — Ну не сравнить с твоим — и дочь, легонько ухмыльнувшись, стрельнула в него многозначительным взглядом.  — О, да, милая — и Роджер, словно кот, наевшийся сметаны сладко потянулся, положив руку на ее плечо и захватив под свою подмышку. Ро не хотела долго тянуть и решила приступить к разговору моментально, ибо ждала здесь отца уже давно. — Тебе не кажется, что ты дал ему слишком много свободы? — спросила в лоб заботливая сестричка. — Кому, дорогая? –не успев переключиться на ее волну, недоуменно спросил отец. — Пап, хватит! — нервно вспылила крошка. Руфусу, конечно же, кому еще? Все остальные здесь взрослые люди -Ну не все, малыш.- Он потрепал ее за плечо. Ты не забыла про своих сестер? — Но Руфус тоже относится к этой компании! — сказала Рори и эта ложь обожгла ей уста. Вчерашняя картинка никак не хотела уходить из ее памяти, волнуя и будоража ее сознание. — Милая, ему почти 16. И он уже не девственник, если ты об этом. — Я в курсе, пап! — и ее голос внезапно «пустил петушка». Но он трахает каждую вторую. Ты не боишься, что он кончит тем, что подцепит какую-нибудь дрянь. Пыталась отвести подозрения от своей ревнивой натуры Ро. — Нет, крошка. Об этом я не беспокоюсь, у него целый чемодан презервативов. Я — заботливый отец, не сомневайся. И он набирается опыта. Не думай, я слежу за этим — Угу — дернула плечом Рори. Я вижу. — Кроха, тебе бы тоже следовало получить удовольствие и расслабиться. Мне кажется, ты недооцениваешь местных жиголо. -Мне никто не нужен — огрызнулась Ро. — Кроме? — и Роджер заглянул своими совиными, мудрыми и проницательными глазами в ее еще больше потемневшие от гнева глаза. — Нет никакого кроме- попыталась выкрутиться из объятий отца норовистая дочка — Ро, а сейчас послушай, — и он с силой, но все же ласково вернул ее к себе под мышку и зажал в крепких тисках, потому что то, что он сейчас ей скажет, явно вызовет в ней бурную реакцию — Так иногда бывает, что для маленького мужчины, который только вступает в полную удовольствий жизнь на пути встает женщина, вызывающая в нем самую первую и бурную эмоцию. Он хочет ее больше всех на свете, так как она была, есть и будет для него одной из самых близких. Она видела его взлеты и падения, пока его крылья оперялись, а теперь когда он расправил их и хочет выпорхнуть из гнезда, как думаешь, кто должен увидеть и восхититься его полетом? Она. Маленькая женщина. — Он сделал паузу, тяжело вздохнув, потому что не планировал философствовать после сладкого минета. — И эта маленькая женщина просто обязана быть мудрой и взять все в свои руки. — Он снова сделал паузу. Иногда даже в прямом смысле этого слова. — Пап, фу — фыркнула Ро. — Да, детка, иногда маленькому мужчине нужна его маленькая женщина. — И на всякий случай, его заветный чемоданчик у него в комнате, и там хватит на всех. — Подъебнул скромную в последнее время Рори, ее отец, решив завершить этот выматывающий для обоих разговор. — Или ты хочешь, чтобы его обслуживали ветреные француженки? — и он проткнул свою щеку языком, подчеркнув этим жестом, что в курсе, что происходит в жизни его детей? — Хорошего дня, милая. И иди разбуди своего брата. — Ну, Пап, — Рори обиженно кинула в него подушкой и решила, что все же послушается совета отца и попробует объяснить брату, что свое возбуждение можно контролировать и держать в руках. ***       Ее заматеревший братец настолько оборзел, что отвоевал у отца спальню рядом со своей на втором этаже. Тогда как девочкам приходилось обосноваться внизу. Поднимаясь по лестнице, Рори повторяла фразы, с которых начнет свой диалог с братом, независимо от того, что он ей скажет и промолвит ли вообще хоть слово. И когда последняя ступенька лестницы ждала босых ног Ро, ее взор упал на приоткрытую дверь спальни Руфуса. Неужели этот гаденыш уже успел улизнуть в горы? — подумала она, но ее мысли перебило громкое мужское дыхание, чередующееся сдавленными стонами. — Чертов малолетка, — мысленно выругалась сестра, тут же представив себе картину горячего секса Тайгера с девицей, которую он посмел притащить с утра пораньше в дом. А быть может она даже провела здесь ночь? Нет, это никуда не годится. Решительно преодолев ступеньку, Рори хотела рвануть дверь, чтобы прервать их увлекательный процесс, но в небольшую щель она увидела совершенно не то, на что рассчитывала. Абсолютно голый Руфус стоял около кровати, держа в руках полароидный снимок и сладко на него мастурбируя. Взмокшие волосы облепили его лоб, зубы стиснуло какое-то граничащее с трансом состояние. Левая рука влажно скользила по уже готовому выстрелить сильно эрегированному члену, который внушал трепет. Природа явно не поскупилась на внушительные дары. Сквозь сжатые зубы он то поскуливал, то, складывая губы трубочкой, осторожно выдыхал. Фото в правой заметно подтряхивало.       Рори встала как вкопанная и завороженно уставилась на то, как прекрасен был в этом процессе ее брат. Как слаженно работала его рука, как активно дышал его крепкий мальчишеский живот, как сжались его упругие ягодицы. Больше всего на свете она хотела, чтобы этот процесс не заканчивался, а длился, как можно дольше… Облокотившись на дверной косяк, она почувствовала, как ее саму стало стягивать напряжение, центром которого был низ ее живота. Ей захотелось запустить свои пальчики в источник наслаждения. Возбуждающие змейки опутали всю ее грудь, заставив ощутить, как заострились соски. Дыхание начало синхронизироваться с дыханием брата. Оно стало коротким и разгоняющим желание по телу. И именно оно ее и подвело, так как рука соскользнула с косяка и задела об дверь, распахнув ее на полную. Руфус дернулся, встретившись взглядом с карими вишнями сестры, и не выдержав, сильно и безумно чувственно кончил на фото. Полароид упал на пол.       Доли секунды они смотрели друг на друга не в силах сказать ни слова. Но Рори быстрее вышла из оцепенения и ринувшись в комнату, живо подхватила мокрую от спермы фотографию. Пауза.       И на нее смотрит ее же улыбающаяся физиономия. Париж. Монмартр. Легкое шифоновое платье. Загорелые ноги, кокетливо выглядывающие из-под подола. Она даже знает, что было написано на задней стороне. « Сладкому Тигренку от его любимой Ро. До встречи, mon ami» Руки обожгло экстазом и страстью, выплеснувшейся на это милое личико на снимке. Она брезгливо бросила фото на пол, дико завопив. — Идиот! Извращенец! Да как ты мог?       Едва не слетев с лестницы, она стремглав сбежала вниз. Прочь из дома. Воздух. Нужен кислород. Нужно скорее прийти в себя. Но скорее, не для того, чтобы избавиться от увиденного, а от желания оправдать свой внезапно проснувшийся животный инстинкт и острое желание прильнуть к источнику удовольствия. ***       Все последние дни их пребывания в Вербье, Рори и Руфус практически не виделись, сознательно изменив графики своих катаний на лыжах и ночные тусовки после. Оставалось всего два дня, и семья разлетится в разные стороны до следующего сезона или важного события. Измотанная дневными физическими нагрузками Ро не планировала посещать вечеринку. Настойчивые уговоры внезапно появившегося кавалера из когорты жиголо, о которых ей говорил отец, убедил ее посетить мероприятие и отвлечься от копаний в самой себе и угрызений совести.       Полумрак комнат уравновешивался сияющими лицами, крепко приправленными алкоголем и, как минимум, травкой. Гудящие басы, музыкальный микст из соула, фанка и рок-н-ролла раскачивал стены уютного шале, где собралась элита курорта. Рори не любила тусовки в Вербье. Слишком они были разношерстные. Как по классовому принципу, так и в большей степени по тому, что нередко на них зависали мелкие, чем создавали опасный прецедент для полиции, которая иногда проверяла золотую молодежь.       Но на сей раз эта атмосфера пустого и шумного «праздника» даже вызывала в ней позитивные вибрации. Ей нравилось, как всем друг на друга фиолетово, но при этом все друг друга «любят», особенно после очередной затяжки. Ро не была исключением в этот вечер. Под сладкие шептания своего нового друга, она уже изрядно накидалась шампанским и раздумывала над предложением о косячке. Ее сомнения разрешились в одно мгновение, как в их анклав вступило это «дитя порока». Черная панама контрастировала и прикрывала соломенную копну волос, дерзко выглядывающую из-под нее. Такая же черная толстовка дразнила своим глубоким капюшоном, в который отчаянно хотелось запустить руки и взяться словно за поводок, затянув его покрепче. На толстовку был непонятно зачем накинут серый, скорее всего, отцовский пиджак, сигнализирующий о роскоши и претензии на взрослость. Узкие серые джинсы подчеркнули стройность бесконечных ног, увенчавшихся белоснежными кроссами. — Твою мать, — вырвалось из уст Рори. И она не думая, затянула косяк. С непривычки, горло неприятно защекотало и она едва не закашлялась. Но она ни в коем случае не желала быть сейчас опознанной, поэтому она с трудом подавила этот приступ и еще теснее прильнула к Саймону. Кажется так его зовут? Польщенный этим жестом, кавалер поплыл в улыбке и загреб Ро в свои объятья. Ну и хер с ним — продолжала нарушать свои привычные рамки дозволенного мисс Тейлор.       Руфус, плавно перекочевавший с одной пати на другую, был уже довольно пьян, чтобы разглядывать лица новой компании, но он предчувствовал, что его сестра, скорее всего, именно здесь. Так как больше и веселее в этот вечер в Вербье не отрывались нигде. И если уж она дерзнула вылезти из-под уютного пледа, то непременно отправилась бы сюда. Его глаза лениво мониторили галерею раскрасневшихся от дневного солнца и вечернего алкоголя лиц. Его слегка штормило и найдя свободное место в этом вертепе, он плюхнулся на диван, остро ощутив кайф от того, что теперь ему не нужно держать себя, за него это сделает мебель. Он растекся по сиденью и, сладко зевнув, уставился на сидящую напротив пару.       Явно у кого-то сегодня будет знатный секс, — подумал Руф и даже немного позавидовал. Слишком откровенны были поглаживания мужчины. Он просто жадно сминал платье девушки, под которым было ее бедро. Другая рука активно путешествовала по коленкам и голени, яростно полируя их до блеска. И видимо, леди это очень нравилось, ибо она жарко уткнулась ему в пространство между плечом и шеей. Темные волосы, спадающие каскадом вниз, скрывали ее лицо. Руфусу стало интересно, что это за милашка так дико хочет секса. Ее тело податливо отвечало на лапания кавалера и она выглядела слишком заведенной. Мистер шаловливые ручки запустил ей их под волосы, сдернув «покров» из локонов с мордашки и затянув в смачный, жутко пошлый поцелуй, на который она не просто ответила, а погрузилась полностью. И несмотря на полумрак и огромную пятерню мужчины, которой он прикрыл ее щеку, в момент поцелуя, Руфус едва не подскочил. — Черт, — узнав в этой нимфоманке свою сестру. — Ро, какого? Братец был, мягко сказать. шокирован данным действом, но теперь эта пара привлекала его еще больше.       Травка ударила туда, куда нужно. Рори приятно расслабилась и прикосновения Саймона не были уже противными, они стали ощущаться сильнее, доставляя ей странное удовольствие и раззадоривая ее не на шутку. Она сняла все запреты, установленные когда-то ей самой и распустила руки. Мужчина был приятно удивлен, когда ладошки Рори просунулись между его бедер и активно начали шалить около запретной зоны, «раздувая паруса». Он заерзал и перекинул ноги Ро к себе на колени. Девушка нисколько не засмущалась, а наоборот, почувствовав новый прилив возбуждения, поправила свое неудобное, на данный момент, положение, просто оседлав спутника.       Руфус нервно сглотнул и заерзал на диване, не меньше, чем Саймон. Это ж сколько надо было вылакать, чтобы пуститься во все тяжкие? — подумал брат, глядя как сестра недвусмысленно начала двигать тазом, потираясь о бедра мужчины. Но этот финт Рори заметил не только Руф. Не дремлющие и пока еще относительно трезвые соседи пары, шепнули что-то Саймону и он подхватив Рори за задницу, встал с дивана. Новоявленная распутница стекла по нему вниз. Платье под мужскими руками невольно задралось и обнажило упругую, в черных кружевных трусиках, попку Ро и ее развратно притягательные чулки. Она несколько брезгливо махнула рукой по своим ягодицам, оправив платье и совершенно по-блядски взглянула через плечо на того, у кого отвисла челюсть, перехватило дыхание и наметились явные сдвиги в области паха.       Разделяющее их пространство сократилось, и Руфус ощутил как ткань ее платья создала волну от активного движения ее бедра. Как же шикарны были ее бедра в этом в белый горох платье! Шифон ласково облегал ее изгибы и трепетал при каждом ее жесте и повороте. Она прошла мимо Тайгера самой прекрасной, соблазнительной и источающей желание походкой. Но как бы она не старалась сегодня выглядеть шлюхой, ее породистость и привычка держать себя ровно и аристократично, перечеркивало всякие попытки это испортить. Такую природную холеность ничем не вытравить — ни алкоголем, ни косяком, ни взбесившимся либидо. Все окружающие ее леди просто меркли на ее фоне. Хотя быть может это только в его воображении и восприятии она была именно такой? Самой лучшей, самой красивой, самой горячей…       Пока Руфус боролся со своими тайными демонами, не переставая восхищаться сестрой, Рори сверкнула ровной спинкой и покинула комнату, разумеется, с Саймоном.       В комнате жутко воняло пивом. Недопитое или разлитое, оно, казалось, было повсюду. На полу, на столе, на подоконниках. Смешавшись с запахом чьих-то приторно сладких духов, этот коктейль ударил резко в ноздри и заставил Рори поморщиться и немного прийти в себя, вынырнув из тумана, накрывшего ее после гашиша. Она окинула взглядом комнату, узрев большую, уже примятую до этого кем-то кровать, перевернутый стул и окурки под ногами. -Да, Рори Элеанор Тейлор, не так ты представляла себе свой первый раз. Хотела развлечься? Валяй. — мысленно пробивался через расслабленный мозг ее внутренний диалог. — Малыш, не зависай, — загудел баритон Саймона и он влажно засосал ее шею, наверняка поставив отметину. Его горячие губы продолжали терзать ее тело, покрывая его поцелуями и по-прежнему еще цепляли за живое. Вязкое, тянущее ощущение внизу живота размягчало ее до состояния вареной сгущенки, которая перетекала по рукам разгоряченного спутника. Он прижал ее к стене, плотно придавив своим пахом и уперевшись членом в ее бедра. — Раздвинь ножки, милая, — до неприличия мерзким и грязным голосом жарко шепнул ее любовничек. И она послушно последовала его просьбе, мгновенно ощутив, как его вставший фаллос уткнулся в нее.  — Вот так, да, детка, — его бормотание напоминало заезженную шарманку, как и руки, которые курсировали по одному маршруту: грудь, талия, бедра, задница. Рори почувствовала, как ее лицо горит огнем, а губы стали подобны Сахаре. Она ежесекундно их облизывала, но и во рту, казалось, испарилась вся влага. Чего нельзя было сказать о ее лоне. Кровь мощным напором прилила к ее девственной киске. И она инстинктивно стала тереться о твердый ствол Саймона, надеясь, что это поможет ей избавиться от сильного возбуждения, скопившегося внутри.       Он сильно сжал одной рукой ее попку, а другой скользнул в самое пекло ее желания. Оттянув трусы в сторону, он коснулся ее лобка. Рори испустила легкий стон и он резко рванул трусы вниз. Его пальцы раздвинули ее половые губы и почти проникли вглубь, как она спохватившись, тревожно сказала: — Подожди… — Несмотря на свой убитый вид, кавалер все-таки был чуток и замер на полпути. — Не так. Она выдержала паузу. –. Я хочу не так, пожалуйста. — Ок, малыш, ты хочешь, чтоб я поработал язычком? Без проблем. — понятливо согласился с ней Саймон и нырнул к ней под подол платья. Мокро. Влажно. Гадко так, что приятно от одной только мысли, что язык этого получившего к ней доступ мужчины проник в ее святая святых в этом убогом номере. Рори не была монашкой. Разумеется, баловать себя кунилингисом она любила. Точнее, были в ее окружении те, кто доставлял ей такое удовольствие. Падкие на нежные бутоны французы — сокурсники, с которыми она попивала винишко на террасе своей съемной квартиры в Париже. И нередко умные и занимательные беседы под белое Carruades de Lafite заканчивались постижением оральных ласк и нежным петтингом. Но это были проверенные друзья, которые знали, что Ро — еще невинная девочка. И ничего не требовали, не настаивали и не ждали. Рори ждала того, кто станет ее первым. Кому она сможет довериться и сохранит в памяти. И дождалась, что ее проснувшийся сексуальный аппетит разыгрался не на шутку и случайно совпал с аналогичным желанием ее кавалера.       Надо отдать должное, что в какой-то степени выбор на него пал не случайно. Его мужской темперамент, граничащий с самоуверенностью выдавал в нем настоящего альфа-самца. И если днем, отражаясь от искрящегося снега, он высвечивался азартом, бесбашенностью и опасным адреналином, то сейчас он пикантно будоражил самые буйные фантазии. Уж он то точно знает, как сделать женщине хорошо. И собственно, знает, как сделать ее женщиной.       Его язык жадно лизал ее клитор, засасывая в рот набухшие от возбуждения лепестки. Проникая вглубь, он словно чувствовал, что она не та, за кого себя выдает и мягко, желейной лопаткой ввинчивался внутрь, ничуть не уступая французским поцелуям ее друзей. Порхая мотыльком, его язык вибрировал на ее губах. Рори начала понимать, что еще мгновение, и она потечет. Он обхватил ее за задницу и глубоко вошел сильным и слишком твердым языком. Она дернулась и вскрикнула. Саймон вынырнул из-под платья и заботливо побеспокоился: — Все хорошо?  — Да, продолжай, — облизнулась в который раз Рори, наконец ощутив, что рот наполнился слюной и понимая, что следующий шаг выдаст ее с головой, запустила пальцы в кучерявую шевелюру любовника, направив вновь к лону       Саймон с еще большим энтузиазмом набросился вылизывать киску. Рори застонала, совершенно ни о чем или не о ком не заботясь и пропустила момент, когда вместо пластичного языка в нее вошли два пальца парня. Ее пробило острой жгучей болью, и она отрекошетила в стену спиной и ягодицами. — Малыш, да ты еще девочка?! — словно набат раздался его ироничный вопрос. Рори вспыхнула огнем и залилась краской. — А как ты хотела стать женщиной? — мысль пробила затуманенное сознание окончательно. — Только признавшись и доведя дело до конца. И тут же ее охватил ужас и страх, что об этом узнает сейчас весь Вербье.Ну по крайней мере, эта веселая и пьяная компания. Саймон явно не из тех, кто будет держать язык за зубами, тем более под кайфом. Да и его довольная, лоснящаяся после этого физиономия, выдаст их с потрохами. Ро мгновенно включила заднюю скорость и оттолкнув его голову от своих бедер, уверенно и дерзко отрезала: — Мечтай! Я просто передумала. Не тот антураж. Саймон плюхнулся на пол, недоуменно посмотрев на ту, которая только что стонала в его руках и непробиваемо, словно танк, ответил: — Как скажешь. Если что, обращайся. Больно не будет. Гарантирую Рори нервно хмыкнула в ответ и дернула дверь, показав, что кому-то пора выметаться. — Но ты очень горяча, малышка, — напоследок он пошло брякнул, окончательно убедив Рори в том, что она права. И помимо, действительно, жуткого антуража, это не тот, кого она ждала.       Поправив платье и немного осознав, что только что не сотворила, Рори вышла из комнаты и увидела, как прямо напротив двери, сидя на карточках, то ли дремав, то ли просто не желая поднимать глаза на распутную сестру, сидел ее любимый братик. И его несколько жалкий, но какой-то при этом трогательный вид, всколыхнул в ней волну нежности, от которой уголки ее губ растянулись в легкой улыбке. Так странно, отец велел ей следить за младшим, контролируя его бунтующую натуру и сорвавшийся с цепи сексуальный потенциал, а выходит, что это он, сейчас, караулит ее, забывшую не только о нем, но и обо всем на свете, включая мораль и собственные принципы.        Ро вдруг ощутила себя жуткой бесстыдницей, идиоткой, надумавшей себе чёрти что. Ей захотелось снять эту дурацкую панаму с его золотой головы и хорошенько ее потрепать, а потом уткнуться в эти локоны и дышать его неповторимым, мальчишеским запахом, в котором уже слышится мужчина, что будет ее болью и любовью всю жизнь, ибо разобьет немало сердец. Лишь бы его сердце было цело и принадлежало одной. Всего один шаг отделял ее от него, как вдруг Руфус словно очнулся от глубокого сна и подняв на нее бледное лицо с покрасневшими глазами и какой-то едкой, мерзкой ухмылкой, изуродовавшей его прелестную линию губ, прошипел: — Выглядишь потрясающе, сестренка… Но роль чьей-то шлюхи тебе совсем не идет. Теперь, видимо, по законам кармы, пришла очередь Рори пребывать в шоке. От этой язвительной фразы у нее перехватило дыхание, словно ей дали поддых. И нежность оборвалась с самого верхнего этажа ее души. Однако за последнее время она привыкла к этим поединкам с братом, поэтому не стушевалась и бросила в ответ: — Я хотя бы не злоупотребляю этой ролью, зато мой братец отлично чувствует себя в ней. — Завидуешь, Ро? Мечтаешь оказаться на их месте? Хотя тебе и на своем удобно. Отличный выбор. Он явно профи. Сколько раз кончила? Один? Нет, ты можешь больше, я чувствую. — очень едко, метко и совсем по-взрослому заговорил ее 15-летний Руфи. — Отвали. Столько же, сколько ты сегодня подрочил! — Злоба и бешенство потихоньку подкатывали к горлу и Рори начала огрызаться жестче и нетерпимее, но при этом не спешила покинуть коридор, в котором схлестнулась с этим маленьким засранцем. — Кстати, какое мое фото ты отымел сегодня? О, я даже знаю. То, где я в банном халате. Не так ли? Стащил его у Сарины, да? — А тебя похоже заводит, что я кончаю от…на тебя? — совершенно пошло и в высшей степени распущенно парировал братец, Рори поняла, что для пущей смелости он хорошенько перед этим дунул. И это и начало ее не только подбешивать, но и, действительно, заводить. — Видимо, перед тем как кончить на других, тебе приходится долго поднимать себе настроение мной? Так рано, а уже так тяжело? Может виагры? Несмотря на то, что Руфус и правда был сильно обдолбан, он поехал вверх по стенке, поднявшись таким образом, и навалился на Рори, припечатав ее к двери. — Ну, сестренка, раз уж тебя так возбуждает, как я мастурбирую, может присоединишься как-нибудь? Отличный выйдет дуэт. Хотя нет… И он вытер рукавом потекший нос, словно маленькое капризное дитя, и близко, слишком близко оказавшись у губ Рори, обдав ее горячим дыханием, жарко прошептал: — А может тогда просто… дашь? Я вижу у тебя хорошо получается — И он уперся руками в дверь так, что она оказалась как в капкане. Взаперти. Его губы страстно вцепились в ее, и язык просто вторгся в рот. В то мгновение Рори хотела убить его, наказать самым жестоким образом за хамство, оскорбление и за ту сладкую боль, которую она ощутила, когда он к ней прикоснулся. Она возненавидела его и себя за то, что она была в тот момент не в силах отказаться от его поцелуя и охотно распахнула уста. Одна минута диких, почти животных лобзаний окончательно задавили в ней всякую сестринскую нежность, и она потерялась, кто этот мужчина, который «выламывает ей руки». Впрочем, его правая рука дерзко рванулась вниз и подхватив Рори за ногу, задрала вверх себе на бедро. Ро ощутила, как их тела притянуло словно магнитом. Одной левой он горячо обнял ее за талию, тогда как правой содрал, не дающий весь вечер ему покоя, чулок. Сильная, сметающая все на себе эмоция или химическая реакция выбила пробки в голове Рори, и она едва не кончив, вцепилась ему в спину, а затем и жадно схватила его за задницу. Это было сродни холодному душу для Руфуса. Он охнул как девица и выпустил губы Рори из своих. Изящная, но крепкая ладошка Ро горячо хлестанула брата по щеке и он, не оправившись еще от первого стресса, получил вдогонку второй. — Запрещаю, слышишь, запрещаю тебе к себе прикасаться! — истерично завопила Рори Элеанор Тейлор и, оттолкнув брата, почти твердо и уверенно пошла по коридору. Вся такая же породистая, холеная и самая лучшая… Для него. Руфус еще долго приходил в себя, так и не осмелившись больше появиться в этот вечер в компании. Впрочем, как и Рори. Ее гневная речь была адресована, прежде всего, ей самой. Уж теперь она точно не притронется к этому чертенку, выпрыгнувшему из табакерки в самый неподходящий момент. *** Голова жила своей жизнью, взрываясь тысячью салютов и обещая самый «прекрасный» день в жизни Ро за последние месяцы. Ловя мысли дырявым сочком, она пыталась вспомнить всю хронологию событий вчерашнего вечера. И доходя до сцены с Саймоном останавливалась и начинала все сначала. Это мазохистская прелюдия к горячему эпизоду доставляла ей удовольствие, сравнимое с ковырянием ногтем свеже затянутой болячки. Рори разглядывала потолок, нервно сучила по постели ногами и мирилась с ломотой в теле, которая обуяла ее и не думала сдавать позиции, выстреливая новой зоной покрытия. Плечи, кисти, талия, бедра и даже почему-то пятки ощущались особо болезненно. Понимая, что этот увлекательный процесс перематывания пленки назад не зайдет никуда, пока она не примет животворящий душ, мисс Тейлор с горем пополам, но подняла свое бренное тело с кровати, проматерившись как портовый служащий. Нет, французские вечера с белым полусладким давались ей на удивление легко. Здесь же ее прибило конкретно и всеобъемлюще. Прошлепав в ванную, Ро запихнула себя в душ и застонала от восторга, когда по ее «побитому» телу потекли живительные струи воды. - Где она ошиблась? В каком моменте ее женская сучья натура, дремавшая в ней глубоким сном, взорвалась «Хиросимой». И откуда в ее идеально выстроенном мире взялись эти деструктивные процессы, что порушили и ее стены, и тонкую, нежную плеву, разграничивающую ее от этого мальчика. Слава Богу, не в прямом смысле слова. И есть еще шанс, что Рори не совсем потеряла саму себя. Хотя на одно мгновение… И эта мысль прожгла ей сердце и она прибавила холодный напор, окатив себя ледяным потоком, едва не задохнувшись. - Спокойно, Ро, спокойно. – она сказала это вслух. И ее голос словно звучал со стороны. Краткая деперсонализация. Что же, и на этом спасибо. Это не самый худший вариант развития событий. Вода все смоет. Утечет ее страх и желание вновь приблизиться к нему. Она справится и абстрагируется от этой ситуации. Все будет по-прежнему. Брат и сестра. Лучшие друзья. Любовники. – слово, завершающее поток ее мыслей, как бы жутко оно не звучало в применении к ним, нисколько ее не испугало. Наоборот. Она еще раз повторила его своим внутренним голосом, будто записывая на подкорку. Любовники. - Хватит! - снова вырвалось из ее уст. Поток воды, как и мыслей был прекращен. И она с чистым телом и почти чистой совестью, завернувшись в уютный банный халат, покинула ванную. Подойдя к зеркалу, Ро даже улыбнулась себе. Все-таки медицинское образование и выдержка – лучший гарант от душевных и любовных драм. Взяв расческу, она провела ей по своим роскошным, густым темным волосам и внезапно замерла. В отражении она увидела свою кровать, на которой лежала аккуратная элегантная коробочка. Рори повернулась, чтобы убедиться, что ей не показалось. Коробка, действительно, лежала на постели. Рори взяла ее в руки. Она была прекрасна. Бордовая, словно бархатная, с черными выбитыми на ней буквами, которые девушка моментально погладила, ощутив их рельеф и фактуру. И вновь сладкое, опоясывающее чувство, тягучей волной прильнуло к низу живота, залило румянцем щеки и защекотало на макушке. L’Interdit – графично, эстетично и эротично гласила надпись на коробке. Запрещаю! – означало это послание, оставленное провинившимся, дерзким и влюбленным мальчишкой. И только они оба понимали, кому, на самом деле принадлежит это слово. Она аккуратно и словно крадучись открыла коробку и в пудрово- розовом, цвета ее любимого Moet атласном обрамлении, возлегал изысканный и при этом сдержанный флакон с духами Givenchy. Ро провела по нему пальчиком, как будто касалась губ своего «тайного поклонника». Взяла парфюм в руки, медленно его откупорив, и распахнула сначала в пространство над своей головой, затем на запястья и поставив финальную точку за ухом. Эйфория, дурманящая сознание приятно сдавила виски, запульсировав в особом ритме. Теперь она знает, как звучит его чувство, как бьется оно в его сердце и как эхом отдается в ее. В записке, лежащей в нише под флаконом было всего несколько строк. «Искушение недозволенным. Трепет перед запретным. Пересечение черты.» - на французском. И постскриптум на английском: Нужное подчеркнуть. Прости. Тигр. Рори прижала ладошку с запиской к губам. Сделав свой выбор, о котором она никому никогда не скажет. Никогда. Не зарекайся никогда.