Don't go away mad (just go away)

Винсу никогда не нравились слишком правильные девчонки, если вы, конечно, понимаете, что он имеет в виду. Девчонки, которые ломаются перед тем, как всё же прыгнуть в постель, не казались ему сексуальными. Но та милашка, которую притащила текущая по Сикстеру подружайка Томми — Винни в упор имени этой подружайки не помнил — его зацепила. С виду она пыталась казаться фу-ты-ну-ты приличной, но на девчонках Винс Нил съел собаку, и он знал, что малышка запала на него. И что её нужно лишь немного подтолкнуть, чтобы из примерной католички она превратилась в ту, с кем Винсу и на тусовках будет появиться не стыдно. Он даже имя её потрудился запомнить, хотя всех своих тёлок называл просто «милая». Её звали Саманта. Подходящее имя для маминой радости и папиной дочки, которая носит юбки ниже колен… а по пятничным вечерам целуется с вокалистом рок-группы, при виде которого её родители упали бы в обморок. И в этом есть что-то, что цепляет его. Девчонка при каждом удобном случае поминает Бога, но отвечает на поцелуи Винни так, что у него член штаны натягивает, и провалиться ему на этом месте, если он не сделает Саманту своей. И пошли её предки в жопу. Винс тянется к сигаретам и лениво закуривает. Во рту будто кошки нассали: всё-таки бухла он вчера знатно выдул. Соседняя половина кровати ещё не успела остыть — одна из девчонок-поклонниц буквально запрыгнула на него почти сразу после того, как он усадил малышку Сэм в такси после тусовки в Рейнбоу, и разве он мог ей отказать? Слава яйцам, она хотя бы оказалась не тупой и быстренько свалила утром до того, как Винс проснулся. Из глубины дома раздаются дикие вопли: Томми опять срется с Бульвинклем, когда же, нахрен, это закончится?! — Завалитесь! — орет Винс. — Сам завались! — визжит Бульвинкль. — Или ты хочешь, чтобы я пришла и сама тебе ебало заткнула, засранец?! Твою мать. Бульвинкля в этом доме боятся все, даже долбанутый на всю голову Сикстер. Ей ничего не стоит раздолбать комнату или полезть в драку с собственным парнем, причем дерется она так, что Томми потом щеголяет фингалами. Винс тушит сигарету об стенку. На заднем дворе, где полно мусора, он обнаруживает Никки — тот закидывает в общую кучу пакет, громыхающий десятками бутылок. — Нахрена ты заморочился, Сикстер? — Винни скрещивает руки на груди. — Копы только неделю назад нам предписание выкатили, больше пока не появятся. — Я из-за этих бутылок чуть в гостиной не наебнулся, — мрачно заметил Сикс. Как обычно, с похмелья он злой и хмурый, и на лбу неоновой вывеской мигает «отъебитесь». — Так что пора освобождать место для новых. Воняет у них во дворе как на городской свалке, и они оба убираются обратно в дом. Вопли Бульвинкля сменяются скрипом старой кровати в одной из спален и стонами. Никки закатывает глаза и лезет в холодильник за пивом. — И мне достань, — просит Винс. Какое-то время они просто пьют, потом Никки, сидящий на подоконнике с ногами — а фиг ли, грязью больше, грязью меньше — делает очередной глоток Лёвенбрау и замечает: — А ведь ты так и не трахнул эту маленькую католичку. Ну вот, приплыли, нахуй. Винс щурится, воинственно вздергивает подбородок. — Твоё какое собачье дело, Сикстер? — Да, в общем, никакого, — тот зевает, но выражение наглой рожи у него хитрованское, и Нил понимает, что Никки что-то задумал. — Так, подумалось. — Выкладывай, — Винни ненавидит ходить вокруг да около. Длинный глоток холодного пива слегка смягчает привкус кошачьей ссанины во рту. Надо бы зубы почистить. — Не тяни кота за яйца. — Нечего выкладывать. — Сикс лениво гоняет бутылку по подоконнику, из правой руки в левую. — Она тебе не даст. Приплыли, нахуй, дубль два. Винни едва сдерживается, чтобы не швырнуть в Сикстера своим пивом, но там ещё осталось на дне, и жаль тратить бухло на этого кретина. Вообще-то, заявление Никки тянет на то, чтобы, как минимум дать ему в глаз, а как максимум — пересчитать ребра, но Винни трезво рассчитывает свои силы и знает, что с более крупным Никки ему сейчас не справиться. Может, позже. — С хуя ли ты это взял? — интересуется Винс почти вежливо. «Почти» потому, что без мата Сикс обычно не понимает. — Уж извини, девчонка, конечно, не из тех, что ты обычно ебешь, когда Джо нет рядом…  — Заткнись! — Сикс мгновенно стряхивает с себя дружелюбие, как собака стряхивает воду после неожиданного купания, и предупреждающе сужает глаза. — И не приплетай сюда Джо, она — мой друг. Винс выразительно фыркает. Друзья, как же. Его скула всё ещё помнит тяжесть кулака Никки, а развидеть однажды увиденное в туалете «Рейнбоу» он уже не в силах: зайдя поссать, он застукал Сикса, зажимающего свою лучшую подругу в углу, и его рука была у Джо под юбкой. Не то чтобы Винсу вообще было какое-то до всего этого дело, но над фразой «мы же друзья» он с тех пор в кулак посмеивался. Так, чтобы Никки не заметил, а то можно ещё раз фингал огрести, а ему ещё выступать. Если Сикстер и Джо — друзья, то он сраный президент Америки, а Винс что-то вокруг себя Овальный кабинет не видит. Только чертовски засранную кухню и одного долбоеба на подоконнике. Впрочем, свои соображения он в очередной раз оставляет при себе и не высказывает вслух. Себе дороже. — Так с хуя ли ты взял, что Сэм мне не даст? Никки склоняет голову к плечу, как большой кот, расплывается в ухмылке, будто спрашивает: а до тебя, дебила, самого не доходит? Он отпивает ещё пива и только потом произносит: — Потому что такие, как эта малышка, не дают таким, как мы. Они ждут своего принца-на-белом-лимузине или хер знает, на чем там ещё, маринуют его хуй отказами, не подозревая, что он поёбывает на стороне других, более сговорчивых девок. А потом он возвращается к ним и делает предложение, и в брачную ночь тычет в этакую милашку членом, побывавшим в десятке разных дырок, и отбивает у неё любую охоту трахаться до конца её дней. Винсу хочется спросить, что такое Никки с утра уже принял, раз так пространно рассуждает, но он прикусывает язык. Сикс кто угодно, но только не дурак, и он, как и все они, повидал достаточно дерьма, чтобы кое-что о жизни понимать. Но уязвленное самолюбие требует, чтобы Винни хоть что-нибудь ответил, и он брякает: — Да я её меньше, чем за месяц уломаю! И в жопу всяких там принцев. В кухне повисает тишина, прерываемая только шумом с улиц да криками Бульвинкля. Наверняка опять всю постель залила, пока кончала. Впрочем, это не Винсу потом на грязном белье спать, так что похрен. Он с вызовом смотрит на Никки, посмевшему усомниться в его обаянии, а тот ковыряет этикетку на бутылке, но по расплывающейся на его лице ухмылке Винни понимает: зря он вообще сейчас рот раскрыл. — За месяц, говоришь… — тянет Никки. Вскидывает голову. — Забьемся, что нет? — и протягивает руку. Трахать девчонок на спор Винсу со школы не приходилось, да и тогда он тот спор продул. Идея, если по-честному, хорошей ему не кажется: попахивает она дерьмом. Если Сэм или Джо узнают, то секса с малышкой Самантой Винни не видать, как своих ушей, а Джо закатает Никки в асфальт. В общем, сплошные минусы. Но и послать Сикса в задницу сейчас означает, что насмешки и подъебы в духе «зассал, да?» обеспечены как минимум на несколько месяцев… Да и вообще, какого хуя Сикс говорит, что Сэм ему не даст? Совсем, что ли, опух? Винс решается. — Что ставишь? — интересуется он. — Если малышка Сэм тебе за этот месяц даст, я неделю буду тебе на свои деньги бухло покупать, — ухмыляется Никки. — А если ты просрешь, то ты — мне. Катит? Винни хмурится. Мысль, что Сэм или Джо обо всем узнают, зудит в мозгу. — Только между нами, Сикстер, — наконец, произносит он. — И если ты кому-нибудь скажешь, я до последнего буду отпираться и валить всё на тебя. Угадай, кому поверят? Никки морщится. — Больно надо кому-то рассказывать. Так ты в деле? — В деле, — Винс чует, что позволяет втянуть себя в какое-то дерьмо, но оскорбленное самолюбие не дает ему отступить. Он жмет Никки руку. — Но только если ты никому ни слова не вякнешь. — О чём спор? — в кухню заваливается Томми. Поддергивает трусы и сует нос в холодильник, в котором, как и всегда, мышь повесилась. Он выуживает оттуда пакет молока, которому уже месяц, не меньше, нюхает и кривит рожу. — Так, мелочь, — хмыкает Никки. — Забились, что Винс скурит пакет марихуаны и не захочет жрать. Разобьешь нас? — Без бэ, — Томми разбивает им ладони, попадает Винсу по запястью, и тот трет ушибленную руку. Сила удара у Ли очень даже, не зря барабанщик. — А когда курить будет? У нас и травки-то нет. — Как только появится, — туманно замечает Никки. Врет он складно, не отнять. — Пошли, жратвы надыбаем где-нибудь, — он кивает Томми, текуче соскальзывает с подоконника, направляется к дверям. — И к Джо заглянем. Только штаны надень, охота была бы твой тощий зад видеть. — Пошел ты! — Ли замахивается на него пакетом прокисшего молока, но Никки ловко уворачивается и тычет в сторону своего названного близнеца средним пальцем. Так, переругиваясь, они исчезают в глубине дома. Винс допивает пиво и швыряет бутылку в стену. Почему-то ему кажется, что он влип. И он в дерьме. Вечером у них репетиция, а пока что он нарезает круги по богатому району, где живут родители Сэм, поддевая камешки и наблюдая, как они скачут по раскаленному асфальту. Привыкший быть королем — сначала в мексиканском районе, где жила его семья, а потом на Сансет Стрип — он чувствует себя не в своей тарелке среди этих домов, попрятавшихся за оградами и зелёными изгородями. Однажды, говорил себе Винни, у него будет такой же, и он будет устраивать шумные вечеринки с алкоголем и наркотиками, на которые не нужно будет разыскивать деньги. И жратвы в холодильнике будет вдоволь, а не как сейчас — мышь повесилась и воняет… Он подбирает с земли камень поувесистее, подбрасывает в руке и швыряет в сторону, не особо глядя. Попадает в чью-то машину, припаркованную около узкого тротуара. Та взвывает сигнализацией, и Винс, недолго думая, дает деру по улице вниз, останавливаясь только через пару кварталов. Дом Саманты ещё чуть дальше, но Винс понятия не имеет, безопасно ли там околачиваться вообще? Он подозревал, что, если её родители увидят его, а Саманта не сумеет толково им соврать — да черт, разумеется, не сумеет! — то не видать ему этой девчонки, как своих ушей. Саманта нравится ему. Понравилась ещё когда Винс увидел её на концерте: казалось, шмотье, привычное для девиц, всегда ошивающихся рядом с группой, на неё надето по ошибке, и от этого ещё сильнее хотелось его снять. Сэм смотрит на него огромными, невинными глазами, но Винни чует, что в ней скрывается огонёк, который нужно разжечь, и он превратится в пламя. Просто эта малышка боится, как бы это пламя не сожгло её бессмертную душу, о которой наверняка твердят в этой её школе. Но всегда нужно чем-то жертвовать, ага? Иногда и гребаной душой. Винс трахнул бы Сэм прямо в этой её школьной юбке и блузке с короткими рукавами. Что бы на это сказал её Бог? Поразил бы его сраной молнией, пока Сэм извивалась бы под Винсом, цепляясь за его плечи? Винс религию считает полной хуйней, созданной для того, чтобы не давать людям развлекаться на всю катушку, и его забавляет, как малышка Саманта шаг за шагом отступает от всего, что ей наговорили в этой её идиотской школе, и познает настоящую жизнь. Настоящую, блять, жизнь, а не вот это вот всё. Американская, мать её, мечта. Усаживаясь на тротуар, Винс плюет жвачкой на асфальт. В этом районе так тихо, что можно услышать, как жужжит муха, и только иногда мимо проезжает кто-то из богатеев на машине, возвращаясь в свой дом, а, может, сваливая из него. Винни сам не знает, чего ждет, просиживая штаны здесь — что малышка Сэм куда-то выберется посреди субботнего дня? Что её родители съебутся по каким-нибудь своим очень важным делишкам? Ну, да не в Райот Хаусе же торчать, там воняет как в помойке, а в Рейнбоу ещё нихрена интересного не происходит. — Винни, ты что тут забыл? — из остановившейся машины с открытым верхом высовывается та самая девица, подружка Сэм. — Просто так, — хмыкает он. Как там её звали, говорите? Шайлин? Шарлиз? Хер её знает. Винс сплевывает на землю. — Твое какое дело? — Вообще-то к вам ехала, — она улыбается, и Винни вспоминает, что Никки эту девчонку один раз трахнул, просто так, в качестве благотворительности, уж больно висла на нём. — У меня есть кокс, если что. Винс фыркает: заманчиво, конечно, только вот Никки скорее всего пакетик с кокаином у неё из рук выдерет, а её саму отправит куда подальше, как и большинство тёлок, с которыми он уже трахался, и больше не интересно. Если вообще сегодня домой вернется, а то у Джо вроде бы выходной. — Не старайся, — он замечает, как вытягивается хорошенькое личико, и добавляет зачем-то: — Никки свалил и сегодня не вернется. Кажется, она всё правильно понимает, потому что явно злится, поджимает пухлые губки — как обычно отмечает Никки, вполне «рабочие» — и фыркает: — Не больно-то и хотелось, — а затем вдруг хитро улыбается, — но зато я знаю, зачем ты здесь на самом деле. И я могу помочь. Хочешь свиданку с Сэм? Прямо сейчас? Винс хочет. И свиданку с Сэм, и саму Сэм, и желательно без этой сучки под носом. Только он и малышка, которую он трахнул бы хоть сейчас. «И на которую поспорил», — ехидно добавляет его сраный внутренний голос. Винни заставляет его заткнуться: и так муторно до блевоты. Похмелье, не иначе. А ещё Винс отлично понимает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Он хмыкает. — А тебе какая с этого печаль, милая? Девчонка фыркает. — Да никакой, — и она, уж конечно, врет. Наверняка хочет благодаря своей подружке подъехать к Сикстеру и при этом не вызвать никаких подозрений. — Просто ты Сэм тоже нравишься, уж я-то знаю. Тоже мне, открыла Америку. Винс прячет ухмылку: он вчера с Самантой целовался ещё до выступления, а потом пришлось дрочить в туалете, чтобы на сцену со стояком не выходить. Сколько насмешек он вытерпел от Сикстера и Ти-бона — словами не передать. Джо даже пришлось стукнуть Никки, чтобы он заткнулся, но он только расхохотался и полез к ней целоваться, и ему похрен было, что все смотрят. Они однажды видели, как Томми трахался с огромной жирной телкой, обещавшей за это позволить ему покататься на её «Ягуаре», что ещё может Винса удивить? То, что Никки трахает лучшую подругу? Или что Саманта влюбилась в него, Винни? Он это и так понял, когда эта малышка целовала его в ответ, неумело, но так охуенно, что ему член едва не разорвало. — Идиота из меня не делай, — ухмыляется Винс. — Ты хочешь, чтобы Никки тебя ещё раз выебал. Но уж извини, тут он решает сам. Шейлу — бинго, Винни вспоминает её имя! Оно появляется в его голове внезапно, как коп из-за угла — аж перекашивает, отчего милое личико превращается в гримасу. Хлопнув дверью, она выходит из своего авто, явно подаренного предками, и, обойдя его, склоняется над Винсом. Его обдает запахом яблочного шампуня и духов, а вырез на майке создает отличный обзор на сиськи. Белья мелкая сучка не носит. — Послушай меня, ты, гребаный мексиканец, — шипит она ему прямо в лицо, и Винс аж подрывается: напоминания о материнских корнях в таком тоне он не терпит. Шейла отшатывается назад. — Не трогай меня, иначе я заору, — предупреждает она. — И послушай сюда. Я не прошу от тебя помощи. Но если ты будешь мне мешать, я расскажу родителям Сэм про тебя. Скажу, что ты ее преследуешь, а она боится тебя и боится рассказать им об этом. И кому поверят потом в полиции, тебе или мне? Так что заткни свой рот, красавчик, и делай, что я скажу, если не хочешь, чтобы в ваш вонючий дом заявились копы. Запугать Винса Нила копами? Ради бога, детка, ты в каком розовом мире живешь? Винс ухмыляется, снова сплевывает на асфальт. — Ты можешь говорить, что угодно, милая, — последнее слово он тянет с наслаждением, — но у тебя нет, и не будет доказательств, что я кого-то преследую. Мне насрать, что и кому ты скажешь, — он делает ещё шаг вперед, и Шейла, не ожидавшая ответа, снова пятится назад, упирается задом в собственную машину. Винс опирается руками о верх автомобильной дверцы, склоняется к Шейле и шепчет ей прямо в ухо, замечая, что она, неосознанно, трется об него бедрами, чертова течная сука, да ей же похуй, с кем спать, лишь бы трахаться: — Я всё равно выкручусь. Но мы можем поступить иначе. Я могу рассказать Сикстеру, что ты пыталась задавить меня сиськами и перла напролом, чтобы его захомутать, и тебя на Сансет Стрип не пустят больше ни в один клуб, даже в стрип-бар, даже танцовщицей. Даже шлюхой. Сикстер не любит назойливых, а влияния у нас побольше там, чем бабла у твоего папаши. А могу и не рассказать, и ты по-прежнему сможешь появляться на Сансет Стрип и дальше, и никто не узнает, что ты — та ещё сука. Если хочешь ещё хотя бы раз в жизни оказаться под Никки, придется тебе завалить ебало, малышка. И, да, за совет я хочу всего-ничего: обещанную свиданку с Сэм. Сечешь? Винс смотрит на неё сверху вниз, и внутри у него всё, нахрен, вскипает. Шейла хватает ртом воздух, явно ошарашенная тем, что её поставили на место — кажется, если учитывать Никки, то уже не в первый раз за последнее время? — но глаза у неё блестят, и, может, Винни бы трахнул её даже, потому что она хорошенькая и явно больше ни на что не способна, да только тогда об этом узнает Сэм, и все его старания полетят к чертям. Он отходит на шаг назад. — Надеюсь, мы поняли друг друга, да, милая? — Мудак, — выплевывает она. — И что, Никки тебе поверит? — Ну, по крайней мере, Никки — мой дружбан и бро, а ты ему кто? Дырка для члена? — Винс всё ещё кипит от того, что ему посмели угрожать. Он видит, что, несмотря на всю браваду, его слова делают девчонке больно, и он припечатывает: — Можешь хоть сейчас проверить мои слова, только я уже сказал, Сикстера дома нет, он у Джо. Шейла совсем сникает. Не то чтобы уделать шестнадцатилетнюю идиотку — повод для гордости, и Винс вдруг ощущает себя говнюком. На пару мгновений. А потом хмыкает: — Не ной. Лучше загляни-ка домой к Сэм и уговори её родителей отпустить её на прогулку с тобой. Скажем, в Диснейленд, нет? Или куда там ходят приличные девочки? А я, так и быть, буду держать язык за зубами, чтобы ты смогла тусить на Сансет Стрип, пока сама оттуда бежать не захочешь. Однажды захочешь. — Какая же ты сука, — Шейла злится, но садится обратно в машину, сдает назад, чтобы выехать и развернуться на пустой улице. Винс издевательски шлет ей воздушный поцелуй. Он уверен, что девчонка сделает всё правильно: она всё ещё хочет Сикстера, как избалованный ребёнок жаждет игрушку в витрине, которая ему приглянулась. Эта крошка не понимает, что, даже если она пролезет в тусовку, никто и ничто не заставит Никки трахнуть её, пока он сам этого не захочет. Может быть, она в чем-то права, рассчитывая на свои сиськи и крепкий зад, да только если Сикс уже перепихнулся с ней и выкинул, значит, нахрен она ему не сдалась. Говорить этого Шейле Винс, конечно же, не собирается. Ещё чего. Он закидывает в рот ещё одну полоску жвачки и старательно разжевывает, распространяя в душном воздухе клубничный химозный запах. У него нет денег, чтобы повести Саманту на по-настоящему шикарное свидание, но он знает, как устроить веселье. Так, чтобы она никогда это свидание больше не забыла.