Seven steps away (семь шагов от тебя)

Пожалуй, самое ужасное для человека вроде Волдеморта, — зависимость. Он ненавидел быть зависимым от вещей или людей. Всю свою молодость он посвятил попыткам выбраться из этой адской карусели непонятных для него людских желаний. Зависимость от новой мантии, сшитой из лучшей ткани. Зависимость от выпитого огневиски вековой выдержки. Зависимость от родственников и друзей. Он считал это чувство слабостью и презирал каждого, кто был ему подвержен. И вот спустя пятьдесят пять лет он оказался намертво привязан к мелкому уродцу, грызущему беззубым ртом кулак. — Петунья, он снова плачет! — прокричал басистым голосом мужчина, что едва влезал в широкое кресло в гостиной. — Кто именно, Вернон? «Сын Лили», — хотел проорать глава семейства, но что-то в его голове заставило сказать иначе. — Назови его выродком… — шепнули в красное ухо Вернона Дурсля. — Выродком, визжащим, как свинья. — Вернон? — Этот по-свиньи визжащий выродок, Петуния! Заткни его уродливое поросячье рыло, иначе я сойду с ума! — Какой кошмар я слышу! Разве так можно отзываться о ребёнке?! — нахохлилась худая женщина, чьи тонкие волосы были поспешно собраны в пучок. С тех пор, как Гарри Поттер поселился в доме Дурслей, у Петуньи едва хватало времени на уход за собой. Ей приходилось опекать двоих детей: своего годовалого сынишку, Дадли Дурсля, и осиротевшего младенца Поттеров. Закинув на плечо кухонное полотенце, она резкими шагами направилась в спальню на втором этаже. Там в люльке, отделанной голубой тканью с вереницей проплывающих по ней китов, лежало два ребёнка. Один из них, будучи круглым, как яйцо, толкал другого в нежелании делиться одеялом. — Тс-с, тише, Гарри, — она нежно взяла мальчишку с изумрудными глазами на руки и начала укачивать в своих объятиях. — Всё хорошо… — плач стал намного тише, заменяясь редким хныканьем. — Дадли не будет больше отнимать у тебя одеяло. Петунья склонилась к своему сыночку, строго хмуря брови. — Ты должен быть добрее, сладкий. С Гарри случилось ужасающее горе, он потерял свою… — она хотела мягко прошептать «мать и мою любимую сестру», но тихое шипение над ухом заставило произнести иное: — грязнокровную суку-мать. Как же я ненавидела её, когда мы вынуждены были делить один дом. — Правильно, дорогая, — промурлыкал Марволо над ухом. — А теперь скажи, что её волосы были похожи на иссохшую траву, а глаза напоминали грязное болото. — Она была уродлива во всём, — скривила лицо женщина и опустила серый взгляд к младенцу на своих руках. — Уродлива и безобразна, как и ты. — Замечательно, — губы Лорда расплылись в злой улыбке. Нашёптывая на ухо главе семейства и его жене, он чувствовал жестокое удовлетворение. Открытая не так давно способность оказалась ложкой мёда в чаше с дёгтем. — Твой чудный сын, Петунья не должен делить колыбельную с таким уродцем. Иначе он испачкается этой грязной кровью… — Грязной кровью, — как заворожённая повторила женщина. В её глазах вдруг вспыхнуло большое беспокойство. — Он ранен? Мальчик порезался?! — она тут же принялась убирать чёлку со лба Гарри, с волнением рассматривая его детское лицо. — Нет-нет, это не так, — длинные пальцы невесомо прикоснулись к рукам Петуньи, а голос Волдеморта стал намного глубже: — Грязная кровь течёт внутри него, моя хорошая, — он с отвращением провёл подушечками пальцев по вспухшему на лбу ребёнка шраму. — Видишь этот знак? Он говорит о том, что мальчик проклят. Ты же боишься всех этих проклятий? Помнишь, как эта грязнокровка Лили заколдовала твои волосы так, что они оплели твою шею? Она хотела для тебя несчастий. Она хотела задушить тебя, Петунья. — Задушить… — Да, это когда кислород не поступает больше к мозгу, и ты скоропостижно умираешь, милая. Что, если этот мальчик убьёт твоего дорогого Дадли? — Но у него нет таких длинных волос… — У него есть эти обрубки, которые твоя пустая голова зовёт руками! — голос мужчины стал намного жёстче, а глаза налились алой ненавистью. — Он поломает твоему уродливому отпрыску его хрупкую шейку. Он загрызёт его своими мерзкими клыками и расцарапает глаза. Спаси своего сына, тварь. Убей уродца. Урони с балкона. С глазами, полными беспамятства, Петунья подошла к белой двери и повернула ручку. Ребёнок на её руках снова залился плачем, а его пухлые щёчки налились противным красным цветом. Лорд ненавидел этот красный. Он любил цвет той жидкости, что вытекает из убитых тел и впитывается в чёрную землю. Любил цвет своих глаз, налитых животной яростью, но не цвет гладкой кожи, натянутой на безобразную детскую морду. — Вот так… Вытяни руки вперёд и разожми свои чудесные морщинистые пальчики, — прошипел Марволо, следя за тем, как женщина выходит на балкон и останавливается у тоненькой оградки. — Спаси… Спаси своего сына. Не дай уродцу навредить ему, как навредила тебе Лили Эванс… Петунья послушно выставила руки с мальчиком, держа его над каменной дорожкой, огибающей их дом. По правде, Лили Поттер, в прошлом Эванс, никогда не причиняла ей вреда, но лукавый шёпот искажал её воспоминания, выскабливал наружу всё то зло и зависть, что хранились глубоко внутри её доброго сердца. — Убей его… — Что ты творишь, Петунья?! — Вернон вбежал вслед за супругой на балкон и оттащил ту в комнату. Мальчик в её руках дрожал и плакал, а на лице женщины не двинулся ни один мускул. — Я должна уронить его… Он ужасен… Этот мальчик… Вернон вцепился в плечи жены: — Ужасен? Что ты такое говоришь? Ты же сама сказала, что нельзя говорить такое о ребёнке! Ты хотела уронить его с балкона, дорогая?! Оба супруга опустили взгляд к младенцу, чьё личико испачкалось в слезах и соплях. И Вернон, и Петунья понимали: с ним было что-то не так. — Мне страшно, дорогой. Я-я не знаю, что хотела сотворить… Мне кажется, я… — Сходишь с ума, Петунья, — проворковал над женским ухом Марволо. — Что ты хотела сказать, дорогая? Ты обеспокоена… — Этим свинячьим выродком. Своим противным визгом он хочет сделать милую Петунью безумной. А затем… — Лорд криво усмехнулся, оборачиваясь вместе с Верноном к детской кроватке, — и твоего любимого сынишку Дадли. Лицо мужчины побелело, а затем глаза налились гневом. Он вырвал мальчика из рук трясущейся Петуньи и одним взмахом ноги выдвинул из-под кровати грязную коробку, где жена хранила свою обувь. Выкинув ботинки на пол, он без лишней нежности швырнул ребёнка на картонное дно и обратился к перепуганной супруге: — Мой сын не будет спать в одной кровати с этим выродком! Стоящий рядом Марволо безумно улыбнулся. Пусть мальчик и не умер этим вечером, но он получил заслуженное место. Грязь должна была быть среди грязи. Ближе к зиме у Вернона случилась неприятность на работе. Сотрудник, презентующий новую модель газонокосилки, отрубил себе два пальца на ноге. Его в срочном порядке госпитализировали и начальник дал неделю выходных. Скромное время для реабилитации, но Вернон с радостью бы сократил его до нескольких часов. Всё потому, что с того дня глава семейства Дурсль был вынужден задерживаться на работе, а его жена — вести хозяйство с малышами на руках. В один из таких дней на кухне дома Дурслей произошло престранное событие. Весело нарезая овощи под песню Майкла Джексона, звенящую из радиоприёмника, Петунья снова услышала лукавый шёпот. — Не этот… Блюдо должно быть сочным, — рука женщины остановилась в сантиметре от душистого жёлтого перца, а взгляд медленно перешёл на старую коробку, в которой Гарри заинтересованно слюнявил простыню. — Милая, тебе нужно добавить к овощам заправку, — подсказал Марволо, аккуратно направляя руку женщины, в которой та держала острый нож, к мальчишке. — Давай… Смелее… Ноги Петуньи сами довели её до мальчика, а пальцы сами схватили того в крепкую хватку. Он оказался на разделочной доске среди вонючих луковиц и крошек соли, от которых зажмурился, чувствуя, как печёт глаза. — Начни с этих противных маленьких отростков, — прошипел Лорд, указывая на бледные пальчики. С усилием Петунья разогнула каждый и занесла нож над ребёнком. Мужчина замер в нетерпении. Секунда, взмах руки, пронзительный крик мальчика, и на пол полилась алая жидкость, пачкая светлую кухонную тумбу. Взгляд женщины наполнился осознанностью. — Боже! — громко воскликнув, она подхватила Гарри и сжала в объятиях, смотря на то, как нож для резки овощей врезался в пакет с томатной пастой в углу кухни. С тех пор женщина не приближалась к малышу с острыми предметами. Время в стенах серого дома для Марволо тянулось дохлым слизняком. Всё, что он видел, — искорёженные временем диваны, на которых с каждым годом оставались пятна кетчупа и жира. Порой магу казалось, что последний вытекал из самого хозяина — жирного Вернона Дурсля, то и дело смахивающего со своих усов остатки майонеза и горчицы. Единственной отрадой для Тёмного Лорда было отношение супругов к сыну Лили Поттер. С каждым годом, не без помощи самого Марволо, оно становилось всё более бесчеловечным, пока в сердцах Петуньи и Вернона не осталась только ненависть. Их сын, наречённый Дадли Дурсль, перенял от родителей уродливость как внутри, так и снаружи. Он был похож на трескающийся по швам бочонок, внутри которого не было ничего, кроме коровьего навоза. Волдеморт не понимал, что заставляло маглов рождать новые и новые контейнеры с вонючим содержимым, и испытывал отвращение, смотря на то, как сестра Лили Поттер исцеловывает каждый сантиметр маленького человечешки. Так прошло мучительных четыре года. И с каждым мальчишка становился всё взрослее. Из маленького комка плоти, визжащего, как свинья под ножом, он превратился в худощавого ребёнка, что с трудом выговаривал букву «р». Вернон частенько бил мальчишку за то, что тот произносил имя родного дяди очень интересным образом — «Велнон Дулсь». Чуть погодя, то ли от страха, то ли от больших «сталаний» мальчишка постепенно начал выговаривать злосчастную согласную. Но среди других детей за Гарри закрепилось прозвище — «рефрижератор». Ничего общего с деталью холодильника у мальчика, конечно, не было. Он получил такую кличку только потому, что в ней было излишне много буквы «р», и дети, зная неспособность Поттера говорить правильно, дразнили его, рыча на всю улицу. Когда последний исправил дефект речи на смену дразнилкам пришла грубая сила. Компания кузена Дадли получала истинное удовольствие, гоняясь за мальчишкой по двору. Однажды, когда хулиганы получили общий выговор за то, что Гарри появился на пороге дома по уши в грязи и перепачкал чёрной землёй весь паркет, Дадли, вооружившись пистолетом с пластиковыми пулями, погнал кузена по дороге. Он без разбора целился в мальчишку, оставляя на его руках, спине и даже впалых щеках красные пятна, что грозились несколько часов спустя стать синяками. — Беги быстрее, Поттер, пока я тебя не подстрелил! Мама хотела приготовить дичь на ужин! — пыхтел мальчишка, чей живот подпрыгивал вместе с его подбородком. Никто из одинаковых серых домов на улице не высунул и носа. Дети со злобной усмешкой только наблюдали, прячась за толстыми окнами, как мальчик бежит без оглядки по дороге. За истошным криком Дадли ребёнок с изумрудными глазами не услышал звук тарахтящего мотора. Он выбежал на перекрёсток, и в тот же миг в него въехала фура с большими буквами на жёлтом грузовике: «Вкусные пироги от тётушки «Н». За все свои пять лет Гарри ни разу не коснулся этих самых пирогов, хотя они всегда лежали на столе тёти Петуньи. Последней его мыслью перед тем, как плотно закрыть веки и обнять себя руками, был вопрос: «какое на вкус выпеченное с малиной тесто?» Гарри открыл глаза, только когда почувствовал холодный ветер, бьющий в его бледное лицо. Когда-то пухлые из детства щёки впали от недоедания, а наливной румянец стал болезненно-зеленоватым цветом кожи. Тревожно озираясь, мальчик обнаружил, что находится на крыше одного из ряда одинаковых домов. Ни воя Дадли, ни гигантского автомобиля — только коричневая черепица. Он сделал осторожный шаг вперёд, и тут же ноги заскользили, поднося мальчишку к краю крыши. Царапая ладони о шершавый камень, он с трудом смог удержаться от падения. — Не бойся… Взгляни вниз… — лукавый шёпот опалил ухо мальчишки. Он медленно подался чуть вперёд, смотря на высохшую землю и безлюдный сад. В доме уже давно никто не жил. —  Красиво, правда? И тут совсем невысоко. Чего же ты боишься? — Кто здесь?! — вздрогнул ребёнок и, резко повернув голову вправо, столкнулся с мраморным лицом мужчины. Его кровавые глаза смотрели глубоко под кожу, заставляя маленькое сердце Гарри трепыхаться. Острые скулы резали, как нож; прямой нос был таким ровным, будто его нагло своровали с одной из картинок в детских книжках, где изображали королей и их вельмож. И в целом, все черты странного незнакомца отдавали чем-то благородным. Мальчик никогда не видел никого ему подобного: ни среди прохожих, ни среди соседей, живущих за высокими заборами. — Кто вы такой?.. — прошептал Гарри. — Друг, — тонкие губы расплылись в очаровательной улыбке. Его одежда не носилась дядей Верноном или мистером Вудом, приносящим каждый понедельник молоко. Всё его тело покрывала чёрная ткань, из-под которой выглядывали лакированные туфли с заострённым носом. — Друг?.. — Да, я твой друг. А голос у него был такой, который Гарри никогда прежде не слышал. Он был глубокий, будто океан, и мягкий, как большое одеяло. Мальчишка никогда не был на океане и не укрывался ничем, кроме рваной простыни, но был уверен, что те ощущались именно так. — Как же вы можете быть моим другом, если мы ни разу не встречались? — поражённый чужой красотой спросил маленький Поттер. — Порой необязательно встречаться, чтобы быть друзьями, Гарри, — мягко прошептал мужчина. — Ты можешь никогда меня не знать, но я буду знать о тебе всё. — Тогда… Наверное, вы сможете сказать, как я очутился тут?.. На этой крыше… — ответил шёпотом на шёпот Гарри. Ему казалось, что повысь он голос, и незнакомец испарится, словно его тут и не было. — Знаю, — в алых глазах вспыхнули таинственные огоньки, при взгляде на которые мальчишка затаил дыхание. Настолько всё происходящее было загадочно, странно, волшебно. — Скажи мне, Гарри, — он произнёс его имя безумно нежно, — ты веришь в волшебство? — Не знаю… А вы верите?.. — Да, — бархатно ответил удивительный мужчина. Его красивый голос затопил собой всё, вытесняя даже воздух. — И я хочу открыть тебе одну Великую и Страшную тайну. — Какую? — затаил дыхание мальчишка, а незнакомец в ответ тепло усмехнулся. — Ты оказался на этой крыше, потому что пожелал этого, Гарри. В тот момент, когда огромный грузовик нёсся тебе навстречу, твои ноги оторвались от земли, — он сделал элегантный жест рукой, как будто та сама оторвалась от черепицы, и взмахнул кистью, — и принесли тебя сюда, на самую высокую крышу на этой улице, ты представляешь? — Неужели у меня выросли крылья?! — зелёные глаза наполнились немым восторгом и искренним изумлением. — Да, — улыбнулся тот. — И они были такими огромными, что едва не затмили солнце! — Не может быть! — воскликнул Гарри. Его лицо украсила детская радость, а губы задрожали от переполняющего его чувства изумления. Он потянулся к своей спине маленькой рукой и вдруг печально прошептал: — Но почему их больше нет? Куда исчезли мои крылья? — Ох, они должно быть ненадолго спрятались. Зачем же им быть на твоей спине, когда ты не летаешь? Вот если бы ты захотел снова подняться в воздух, они бы тут же появились… — Я хочу! — Тогда… Нет, подожди… Боюсь, я не уверен… Нет, это точно очень глупая идея, — он замотал головой, обеспокоено смотря куда-то вниз. — Скажите мне её! — взволновано воскликнул Гарри. — Не знаю, я не уверен, что ты справишься… Это рискованное дело… — Я справлюсь! — пообещал мальчишка. — Я не боюсь! Сделаю всё, что угодно, только бы снова взлететь… Прошу вас, я… Я очень хочу полетать… Он опустил взгляд к своим перепачканным в грязи ладошкам и сжал их в кулачки. — Пожалуйста, прошу вас… Расскажите мне, как это сделать! Мужчина замолчал на несколько секунд, но Гарри они показались вечностью. Наконец, с тяжестью в голосе он произнёс: — Тебе нужно спрыгнуть с края крыши. Если ты разбежишься и хорошенько оттолкнёшься, то взлетишь!.. — Спрыгнуть… — мальчишка вновь опустил взгляд к земле и нервно сглотнул подкатившуюся к горлу волну страха. — Я пониманию, что ты ещё слишком мал. Если боишься, то тебе необязательно делать такие вещи… Жаль только, что второго шанса больше может и не быть. — Как это не быть?.. — голос ребёнка дрогнул, а глаза заблестели грустью. — Шанс полетать выпадает только несколько раз в жизни… И никогда не знаешь, какой был для тебя последним, — с горечью произнёс Лорд Волдеморт. — Я спрыгну, — твёрдо отозвался Гарри. — Я не упущу свой шанс. Шатаясь и трясясь, будто травинка на ветру, он смог подняться на ноги и очень медленно начать шагать назад, готовясь разбежаться. Внимательно смотря на черепицу под ботинками, он не заметил, как сквозь добродушную улыбку на секунду прорезалась кривая злобная усмешка, а таинственные огоньки в красных глазах вспыхнули адским пламенем. — Не упусти его, уродец, — оскалился Марволо. — Не упусти свой шанс стать мясной кашей на асфальте. Он выжидал этот момент четыре года. Четыре долгих года Волдеморт был вынужден слыть жалким призраком, прикованным к мальчишке, и теперь, смотря на то, как сын Лили готовится сорваться с крыши, он ощущал какое-то злобное возбуждение. Во рту стало невероятно сухо. Пальцы объяла дрожь от нетерпения. Он поднял голову, встречаясь с изумрудным взглядом, и, с трудом играя дружелюбие, воскликнул: — Ну же, Гарри, разбегись, что есть мочи, и взлетай! Но Поттер отчего-то замер и нахмурился. С его лица сошла вся радость, а во взгляде появилась мрачная решимость. — Что-то не так? Ты испугался, Гарри? — Я знаю, что вы задумали. Лорд не повёл и бровью, но внутри что-то кольнуло. Что-то так напоминающее нотки разочарования. — Конечно, ты знаешь. Ведь я сказал тебе, что хочу помочь полетать, — он сделал шаг к ребёнку, и тот в ту же секунду отступил назад. — Нет… — Нет? — уголок губ Марволо всё-таки дрогнул. — Вы не хотите мне помочь, — поднял взгляд изумрудных глаз мальчишка. — Вы говорите добрые вещи, но ваши глаза… — он шумно выдохнул и задрал подбородок. — Ваши глаза такие же холодные, как у них всех! А значит, вы хотите просто сбросить меня с крыши, потому что ненавидите, как и остальные! Его взгляд впился в алый, как и четыре года назад на крыльце. Но в этот раз в нём не было детской наивности и любопытства, только серьёзность и взрослая хмурость. — Я не позволю вам себя убить. И с этими словами мальчишка бросился к застывшему от удивления мужчине. Он вытянул вперёд свои ладони в желании свалить того с проклятой крыши, но те прошли сквозь тёмную фигуру. Через мгновение Гарри сорвался вниз, летя к чёрной земле. Марволо среагировал не сразу. Лишь когда черепица под ботинками мальчишки скрипнула, он обернулся и скривил губы в жёсткой ухмылке. Так или иначе, но Гарри Поттер упал вниз. Прикрыв глаза, мужчина приготовился услышать звук шлепка детского тела о заросшую сорняками клумбу, но вместо этого раздался восхищённый стон. Ребёнок выжил. Отказываясь верить, Лорд устремил взгляд вниз. Сын грязнокровки Лили Поттер висел в полуметре от земли, неверяще размахивая грязными ладошками. — Блядь, — сорвалось с тонких губ.