Seven steps away (семь шагов от тебя)

Когда маленькие пальцы сжали ручку входной двери, над пригородом Лондона уже сгустились тучи. Холодный ветер сдувал с веток листья и раскидывал их по дороге, гордо именуемой «Главной Дорогой на Тисовой улице». Именно по ней мальчишка и добрёл до дома №4, где теперь стоял на белоснежном крыльце в нерешительности. Его кроссовки были полностью в грязи. Мрачно взглянув на чёрные следы, оставленные на мощёной камнем маленькой дорожке, Гарри тяжело вздохнул. Тётя Петунья снова будет красной. Когда женщина злилась, её лицо приобретало цвет испорченного помидора и раздувалось до размера баскетбольного мяча в комнате Дадли. Поттер не понимал, зачем его кузену этот мяч, ведь тот едва мог двигаться из-за большого пуза, но знал, что он принадлежит только ему. Всё в доме Дурслей принадлежало их хозяевам, но не мальчишке. И от того внутри было ужасно неуютно. — Я вернулся, — он зашёл на порог, тихонько прикрывая дверь. Где-то глубоко внутри себя Гарри хотел бы слышать «с возвращением», однако знал, что здесь его никто не ждёт. Он снял кроссовки, с неприязнью отмечая, что носки тоже запачкались в грязи, и на цыпочках прокрался к маленькой дверце под лестницей — его дом. Единственным кусочком территории, которым он мог звать своим, был пыльный чулан, в который Дурсли каждый год пихали новый мусор. Вот так туда и попал Гарри. В три года его выкинули вместе с порванной одеждой, старыми консервами и стопкой книжек, которые он так и не научился читать. Сняв маленький крючок с двери, он шагнул в чёрные полтора метра. У стены справа должен был быть выключатель. Но Гарри всё никак не мог его найти, водя руками в темноте. — Слепой потерял что-то? — противным голоском спросил толстый кузен, перегибаясь через деревянные перила. Те затрещали, собираясь хрустнуть и сломаться пополам. — Не это ли? — в круглой ладони появился безобразный кусок сорванной верёвки. — Зачем ты оторвал её? — поднял голову мальчик, щурясь от яркого света ламп. — Потому что тебе не нужен свет. Ты же слепо-ой, — кузен развёл уголки губ и показал уродливые зубы. Они встречались через одного. Передние повыпадали, а клыки уже успели вырасти. — Я не слепой. Я просто плохо вижу, — ответил Гарри. Он отвечал спокойно, потому что знал: повысит голос — Вернон выпорет его ремнём. — Я зна-аю, — протянул кузен. — Поэтому тебя сегодня и накажут! — За что? В ответ Дадли вытянул руку и пальцем, напоминающим жирную сосиску на прилавке, указал на чёрные следы, что виднелись на паркете. — Ты снова всё испачкал! — весело воскликнул он. — Папа! Гарри хочет расстроить маму! Вернон в сию же секунду появился в коридоре, грозно смотря на мальчишку с изумрудными глазами. А Дадли радостно захрюкал: — Смотри-смотри! Всё перепачкал! Всё! Гарри шагнул назад, вжимаясь в стену. Он знал, что будет дальше, поэтому, когда мужчина схватил его волосы, не сказал ни слова. Колючие усы уткнулись в детское лицо, выплёвывая вязкую слюну. — Решил, что можешь пачкать пол своими поросячьими копытами?! — он сжал пальцы сильнее и потянул пряди вверх, заставляя мальчика тихонько застонать. — Отвечай, выродок! — Я-я всё уберу. Мне просто надо было… переодеться… — Переодеться? Чем от тебя несёт?! — картофельный нос Вернона поймал запах химического удобрения от детской куртки. — Я упал со второго этажа в клумбу… — Не лги мне! Если бы ты сделал это, то давно бы сдох и избавил нашу семью от проблем! — проорал Вернон в лицо мальчика. — Я знаю… Простите, я просто застыл в воздухе и… — Захлопни пасть! Лицо Дурсля налилось кроваво-красным, он потащил ребёнка через коридор. Тот вырывался и кричал, будучи не в силах стерпеть боль. Жёсткие пальцы так сильно сжимали волосы, что Поттеру казалось, будто кожа трещит по швам. Дверь хлопнула, впуская в дом запах дождя и холода. Небо над Тисовой улицей рыдало, а ветер скакал по двору волчонком. — Я дал тебе дом, кормил тебя и отдавал вещи любимого сына, — процедил мужчина в ухо Гарри. — А ты смеешь лгать своим свиным рылом мне в лицо?! — Но я не лгал… — Вон! — он грубо вытолкнул мальчишку на крыльцо в одних носках и лёгкой куртке. Тот замер в нерешительности, смотря в горящие глаза Вернона Дурсля. — Я сказал: «вон!» Не появляйся на моём пороге, пока из тебя не вылезет вся эта дурь! — он замахнулся и ударил Гарри в спину, отчего тот зашатался и упал в вязкую клумбу, пачкая лицо в грязи. Замок двери жестоко щёлкнул. Поттер поднялся на ноги не сразу. Перелетев ступеньки, он сильно ударился коленками, из-за чего на несколько минут застыл среди нарциссов и садовых гномов. Петунья купила их в прошлом году, вычитав в сомнительном журнале, что красные колпаки способствуют быстрому росту. Гарри казалось это глупостью, ведь он так и не вырос, в отличие от своего кузена, становящегося больше с каждым месяцем. — Они отвратительные, да? — шепнул кто-то на ухо. — Малюсенькие глазки и улыбочки. Как они могут улыбаться, когда ты сидишь по локоть в грязи в клумбе? Похожи на твоих дядю и тётю… Ты бы хотел сделать им больно, Гарри? Марволо навис над мальчиком голодной до зла тенью. — Разбей их… Представь, как эти маленькие ручки отрываются от тел, а головы раскалываются на мелкие кусочки. Сделай им так же больно, как они каждый день делали тебе. Испорть, разрушь, убей… — Вы не могли бы отойти? Я хочу встать, — вежливо попросил ребёнок и, приподнявшись на локтях, обратил взгляд к стоящему позади него магу. — О, это снова вы… На лице мужчины застыло удивление. Шёпот не действовал на мальчика. Его глаза не потеряли блеск, и сам он не был похож на бездушную марионетку. — Если вы не отойдёте, я испачкаю вам обувь. — Ты меня не боишься? — спросил Лорд, на что ребёнок только пару раз моргнул. — А вы? Это же я хотел столкнуть вас с крыши. Между ними на пару секунд возникло странное молчание. Каждый искал что-то в лице другого, но натыкался на взаимное непонимание. В конце концов, Марволо сделал шаг назад. — Спасибо, — мальчишка, чуть шатаясь, встал с земли и, втянув носом воздух, прошагал к крыльцу. Мужчина увязался следом. Они почти синхронно опустились на крыльцо, прячась от сильного дождя. Гарри — промокшими штанами, что на самом деле были шортами дядюшки Вернона, Марволо — своей длиннющей мантией. Увидев её, мальчик с неподдельным беспокойством воскликнул: — Осторожнее! Мужчина вопросительно приподнял бровь. — Ваш… — ребёнок ненадолго замолчал, пытаясь подобрать нужное слово, — ваш наряд испортится, если вы будете сидеть здесь. Видите? — он поднял грязные ладошки. — У меня руки в занозах. Это дерево очень колючее. — Она не испортится, — безразлично ответил Волдеморт. — Вы не должны так относиться к дорогим вещам! — покачал головой Поттер. Он искренне считал, что странный человек одет во что-то очень ценное и редкое. — Вам лучше зайти в дом. В гостиной дяди Вернона мягкие кресла и… Мальчишка удивлённо распахнул глаза, смотря на то, как Марволо взмахнул рукой, и та прошла сквозь его маленькую грудь. — Так вы… Вы призрак?.. — ребёнок перешёл на шёпот. — Поэтому я не смог столкнуть вас и упал сам, как вы и хотели. А потом произошло это… — Гарри не знал, стоит ли говорить мужчине о том, что застрял в нескольких сантиметрах от земли. Дядюшка Вернон всегда говорил: «Не смей позорить семью своими пакостями». И Поттер не позорил. Сделав вид, что закашлялся, он продолжил: — В общем, что-то случилось, отчего я не упал. Тётя Петунья говорит, что неудачи — это часть меня. И ещё, что у меня кривые руки. Поэтому всё, к чему бы я ни прикасался, становится несчастным и ломается. Он тихо усмехнулся, пряча глаза под длинной чёлкой, которую уже несколько месяцев никто не стриг. — Даже разбиться не могу нормально. — Ты не разбился, потому что повис в воздухе, — ответил Лорд с мрачной усмешкой. Он чувствовал на языке горькое разочарование от неудавшейся попытки убить отпрыска Лили и не понимал, почему сидит с ним на крыльце. — Твои силы растут с каждым днём и это блядски… — Мои силы?! — округлил глаза мальчишка. Он встрепенулся, выпрямил спину так ровно, как только умел, и с горящими глазами уставился на Марволо. — Вы тоже это видели? Как я висел над землёй и махал руками?! — Не кричи, — поморщился мужчина. — Так значит, я не сумасшедший! — воскликнул ещё громче Гарри. Он весь светился изнутри, как звезда на ёлке, и даже сильный ветер не мог сдуть его улыбку. — А то, что я летал? И у меня выросли крылья? — Это была ложь, — холодно произнёс Марволо, не понимая причин чужой радости. — Ты не летал, а просто трансгрессировал. — Транссировал? — повторил Поттер, пропуская один слог. — Переместился в пространстве. — И это было необычно?.. Вопрос оставил на лице мужчины лёгкое недоумение. Он обернулся к Гарри и увидел, как тот в нетерпении кусает нижнюю губу. Ему не так были важны открывшиеся в один день способности, сколько само слово «необычность». Поняв это, Лорд хищно улыбнулся и ответил: — О нет, это было очень обычно. Я никогда не видел ничего скучнее. Он удовлетворённо хмыкнул, видя, как с лица ребёнка исчезает радость, и отвернулся к серому крыльцу. За столько лет он выучил здесь каждый камень, трещину, травинку. Он знал, что сестра Лили Эванс поливает один куст дольше другого, видел, как каждый вечер её сын топчет ботинками нарциссы, а ночью муж сажает новые и новые цветы. Всё это было частью ржавой карусели, к которой Марволо был намертво прикован. Он медленно перевёл взгляд на мальчишку, который сидел рядом и обнимал грязными ладонями подрагивающие плечи. Ему было холодно. Быть может, он смертельно заболеет. Позволив себе ухмыльнуться, мужчина хотел было отвернуться, но столкнулся с изумрудным взглядом. — Могу я вас спросить? — О чём, уродец? — Вы злитесь, потому что вы всегда со мной? — вопрос был таким точным, что Лорд на секунду растерялся, а Гарри только слабо улыбнулся. — Каждую ночь я пытаюсь вспомнить что-нибудь из детства, как выглядела моя мама или голос папы. Но всё, что вижу, это яркие глаза. Ваши глаза. Они всегда такие красные и злые, смотрят на меня прямо вот так, — он тихо усмехнулся и поправил круглые очки, смотря на безэмоциональное лицо мужчины. — Я долго думал, почему вы остаётесь рядом, несмотря на то, что злы. И, кажется, я понял. Вы просто не можете уйти от меня, так? И это заставляет вас страдать. Он замолчал. Молчал и Марволо. А дождь всё барабанил по каменной плитке. — Это ужасно — быть привязанным к кому-то против своей воли. Я это понимаю, — продолжил мальчик и с грустью оглянулся на входную дверь. — Иметь ноги и руки, но не мочь уйти, потому что ты в ловушке. — Замолкни, — неожиданно жёстко произнёс мужчина. — Почему? Разве я сказал что-то не так? Вы ведь всё время злитесь. И, наверное, безумно одиноки. — Закрой свой рот, — повысил голос Лорд и впился алым взглядом в детское лицо. Он ненавидел быть зависимым. Он ненавидел быть в компании людей, в чьих жилах текла грязная кровь. И ещё больше он ненавидел жалость. Поганое сочувствие, сквозящее из мальчика по правое плечо. — Я злюсь от того, что твоя шлюха-мать не сдохла в день твоего рождения. Злюсь от того, что её отпрыск не задушил себя чёртовой пуповиной. Меня тревожит не ловушка, Гарри Поттер, — он наклонился к перепуганному его криком мальчику ужасно близко и прошептал тому на ухо: — А твоё поганое существование. Взглянув с острым прищуром в остекленевшие зелёные глаза, он испарился, оставляя мальчика трястись от холода и страха на крыльце. На следующее утро Гарри заболел. Взбешённая Петунья вызвала на дом врача, который подтвердил острую пневмонию и выписал лекарства. Однако рецепт так и остался лежать на маленькой тумбочке в гостиной. На три тяжёлых дня о мальчике забыли все. Всё, что он видел, лёжа на тонком матрасе, тень от туфлей, топающих мимо его пыльного чулана. Он постоянно кашлял. И каждый раз ему казалось, что его сердце выскочит наружу через горло. На второй день дядюшка Вернон распахнул дверцу чулана с криками, что он устал от этих «тошнотворных извержений» и кинул в лицо Гарри тряпку, которой мальчик каждый раз был вынужден прикрывать рот. Она воняла старым мылом и каким-то маслом, из-за чего на языке всегда был привкус тошноты. На третий день мальчишка больше не мог шевелить руками. Всё, что он чувствовал, — ужасный холод, будто его скинули в ледяную воду. К вечеру тело горело, а в глазах плыло. А к ночи он и вовсе перестал что-либо чувствовать. Эта была одна из самых долгих ночей в его жизни. В ушах стоял стук сердца, который с каждым часом становился тише. Когда он стал почти неразличим, то сквозь серую пелену Гарри увидел алые глаза и ядовитую улыбку. — Вы рады? — он произнёс это почти беззвучно, чувствуя невыносимую боль в горле. — Да, — бархатный голос залил всё пространство. На этот раз мальчишку некому было спасать. Его болезнь была не просто пневмонией. Она была магической болезнью, а такие неизлечимы в мире маглов. — Ты скоро умрёшь, Гарри Поттер, — прошипел Лорд с кровожадной радостью. С этим ненавистным куском плоти умирали все его страдания: вечная пустота, невозможность колдовать и чувствовать, чужая жалость. — Совсем скоро. — Вот как… — губы ребёнка дрогнули, но слёз не было видно. Тогда Марволо посмотрел в туманные зелёные глаза, но не увидел там немой мольбы и страха, которые всегда видел на лицах взрослых. — Ты снова не боишься, Гарри? — кривовато усмехаясь, спросил Лорд. — Смерть — это не полёт. Это вечная тьма, в которой ты будешь тонуть и задыхаться. Твои ножки и ручки сгниют вместе с твоим сердцем. А в теле будут жить личинки и длинные черви. — Зато у них появится свой дом… — ребёнок слабо улыбнулся в бледное лицо. — Сейчас мне тоже темно и я задыхаюсь, если это самое страшное, то я постараюсь справиться… — он прикрыл изумрудные глаза и попытался вдохнуть полной грудью, чувствуя, как внутри разрастаются колючки. — Скажите, как к вам раньше обращались?.. — «Мой Лорд», — немного погодя ответил Марволо. — Звучит очень величественно, — просипел Гарри. — Мой Лорд, кажется, сейчас вы станете свободным… Эти слова были последними, что услышал Волдеморт, перед тем, как его собственные руки стали исчезать. В непонимании он выставил вперёд ладони, затем бросил взгляд к лакированным туфлям, которые с каждой секундой становились всё тусклее. Что-то было не так. Что-то внутри кричало и билось в животном страхе, и Лорд понял, что это. Жестокая реальность грохнулась ему на плечи и заставила склонить к полу колени: он умирал вместе с мальчиком, которого на этот раз некому было спасать. Потому что волшебные болезни не лечатся в магловском мире.