Звезды никогда не погаснут

— Моя сестра? — ошарашенно произнес Рон. Остальные тоже не особо доверчиво отнеслись к этой кандидатуре на роль стукача. — Зачем ей так делать? Это бессмысленно. — А вот я совсем не удивлен. — Дорогие мои, — бесцеремонно прервала Панси, произнося поучительным тоном, — вас когда-нибудь бросали ради другого человека? Может вас оставляли одного на балу, потому что ваш спутник переключал свое внимание на более интересный ему объект? Нет? А ее да. Женское сердце настолько же коварно, насколько ранимо. — Ах, еще немного и во мне взыграет женская солидарность, — добавила она, приложив тыльную сторону ладони ко лбу и прикрыв глаза. — У тебя-то? Забыла, каким взглядом ее тогда одарила? Девушка прищурилась, довольная собой. — Очень даже заслуженным. Гарри потер переносицу. Зная характер Джинни, он мог бы и догадаться, что она не оставит без внимания произошедшее на балу. Логично было бы предположить, что девушка может что-нибудь выкинуть, но на тот момент его меньше всего заботила его бывшая увлеченность. Да, именно увлеченность, ничего серьезного, ни малейшего намека на это. Возможно тогда ему казалось, что их взаимоотношения с Джинни действительно представляют нечто большее, но со временем парень понял, что все это было лишь потому, что он считал себя одиноким, недостойным любви. И когда она рассказала о своих чувствах, в нем затеплилась надежда на лучшее, на то, что он может быть любимым. Он принял эти чувства. Но прошло не так много времени, как Гарри осознал, что это не любовь, даже не влюбленность, по крайней мере с его стороны. А Джинни… Она слишком ясно давала понять, почему они вместе: он знаменитость. И ее нездоровая одержимость стала тяготить его, надоедать. И в один день он решил все прекратить. Весь их разговор, если можно было так его назвать, сопровождался умоляющими восклицаниями и просьбами со стороны девушки. Парень на уступки не шел. После этого первые дни Джинни делала вид, что не знает Гарри, всячески избегала его (что тогда было не так и легко, ведь оба были на одном факультете). Некоторое время спустя, окончательно осознав, что для них это конец, она смирилась, по крайней мере, сделала вид. И парень смог вздохнуть полной грудью, полностью отдать свое сердце этому — Гарри мельком взглянул на Драко — человеку. — Осторожность — единственное, что мы можем в ее отношении. — Хочешь сказать, что мы должны оставить все так, как есть? Гарри утвердительно кивнул. — С чего бы такое милосердие? — высокомерный взгляд Драко говорил сам за себя. — О, это не милосердие. Яма, которую она для нас выкопала, станет западней для нее же самой. Делая вид, что взаимоотношения между нами рушатся, и все катится в бездну, мы продолжаем ее наслаждение. И вот настанет пик ее удовольствия, и тогда мы ударим. Этого будет достаточно, чтобы она сама призналась в своем поступке и испытала еще большее разочарование. — Иногда ты меня пугаешь, — проговорила Панси после повисшего молчания, слова которой парень предпочел не заметить. Не принимавшая до этого участия в разговоре Гермиона прерывисто вздохнула. — Раз с этим мы разобрались, то… остается учиться. Послышалось недовольное ворчание. — Вам сколько лет, а все не можете осознать важность этого процесса. — Что, неужели у нас нет совсем никаких дел? — Блейз щенячьими глазами посмотрел на девушку. — Нет, никаких. Однако, — задумалась она, — мне стоит поискать, чем можно противостоять баргесту, если это вообще возможно. Но с этим я и одна справлюсь. Тут за дверью послышались быстрые шаги. Все притихли. Приостановившись перед пустовавшим, как предполагалось, классом, их обладатель с чувством пнул ногой деревянную дверь, некоторое время постоял на месте и тут же быстро пошел в обратном направлении. — Кажется, у кого-то выдался нелегкий первый учебный день. — Таким он будет и у нас, если кто-нибудь узнает, что мы устраивали тайное заседание. Так что попрошу всех на выход, — Блейз подошел к бедной двери, прислушался и, убедившись, что за ней никого нет, галантно распахнул ее. С улыбкой Панси прошла мимо него, на ходу сделав легкий реверанс. Рон тоже легко и благодарно улыбнулся. Остальные же удостоили парня только взглядом. До начала занятия оставалось несколько минут, а опаздывать на Трансфигурацию — только сдавать себя, поэтому они как можно скорее туда поспешили. — Радость моя, — на ходу обратилась Панси к Гермионе, — почему ты такая задумчивая? Неужели обижаешься на то, что я разоблачила нашего доносчика? — Совсем нет. Просто одна тревожная мысль с самого утра занимает мою голову. — Поделишься? — Возможно. Но только после того, как все закончится. Они успели вовремя: студентов только что начала запускать профессор, поэтому, пристроившись в самом конце, они смогли смешаться с однокурсниками и зайти в класс.

***

— Что-то не так? — сосредоточенный взгляд карих глаз остановился на державшемся за голову последние 10 минут Гарри. — Нехорошее предчувствие. На парня то и дело накатывали волны беспричинной паники, которые с каждым разом заставляли чувствовать себя все тревожнее. Такие же ощущения он испытывал, когда они с Драко возвращались с их ночной прогулки вдоль озера. Что-то злобное и давящее словно окутывало со всех сторон, сжимая в своих объятиях тьмы и сковывая сердце. Голова болела ужасно. Гарри знал, что это значит: нехорошие вещи случатся очень скоро. А это означало, что им надо придумать, как с ними бороться. — Ты не нашла способ его одолеть? Гермиона неспешно поднесла к губам кубок и сделала глоток. — Я также, как и ты, провела весь день на занятиях. Еще нет. Займусь этим, как только закончим с ужином, — она с прищуром взглянула на Гарри. — Думаешь, что сегодня случится что-то важное? — Мы слишком много болтаем. Парень взглядом указал на стол Гриффиндора. — Точно. Против Джинни было решено ввести предложенную Гарри тактику, поэтому все они делали вид, что в их компании появился раскол. И чтобы это работало, каждый играл заранее отведенную ему роль. Между Гарри и Гермионой общение допускалось, но также умеренное. С Панси, Драко и Блейзом на публике они не общались, только кидали друг на друга странные взгляды, по которым нельзя было определить, что они означают: пожелание смерти или сожаление. Закончив ужинать, они вышли из Зала. Уже около дверей у Гарри в руке оказалась сложенная в несколько раз бумажка — скорее всего записка. Он взглянул вперед на удалявшуюся вглубь коридора фигуру и хмыкнул. — Угадай, кто желает нам что-то рассказать. Они повернули за ближайший угол и, убедившись, что поблизости никого нет, начали читать послание. После каждой новой строчки их лица становились все более хмурыми. — Еще один человек. — Она только слышала вой. — И как заканчивали все те, кто тоже его слышал? Гарри молчал. В непримиримой злобе он скомкал бумажку рукой и воспламенил ее. — В этот раз все будет по-другому. Мы за ней проследим. Гермиона прищурилась. — Вот почему ты так себя чувствуешь. Он оставил эту фразу без ответа, только неопределенно хмыкнул. Как только из-за угла показалась выходившая троица, Гарри и Гермиона сделали вид, будто их не заметили. Хмурые лица говорили сами за себя. Блейз, Драко и Панси сразу поняли, что их ждет серьезная беседа. — Не говорите, что снова… Драко устало прикрыл глаза, как только они вернулись в гостиную. — Твои слова звучат так, словно этим занимаемся мы, чтобы тебя помучить. — Очень смешно, — огрызнулся он. Общая атмосфера не слишком располагала к такого рода шуткам, поэтому Блейз обратился к Гермионе: — То есть вы предлагаете проследить за этой девочкой? — после кивка он задал следующий вопрос. — Кто-нибудь знает, как она выглядит? — Да. Она вошла сразу после нас. Уловив непонимающий взгляд, девушка вздохнула и кивком указала на противоположный конец помещения. В облюбованном младшекурсниками месте, за небольшим круглым столом, весело обсуждая прошедший день, сидели несколько детей, в том числе и светловолосая девочка с большими зелеными глазами. Она не принимала оживленного участия в разговоре, словно ее что-то тревожило. — Обычно ангелы приглядывают за людьми, а не наоборот. Похоже, в этот раз придется сделать исключение. Панси невесело усмехнулась. — У нас вечно одни исключения. Вспышка боли заставила Гарри зажмуриться. С каждой минутой эти ощущения становилось все сложнее контролировать. Времени оставалось все меньше, нужно было решать быстрее. Следившая за ним Гермиона, словно почувствовав, что происходит в голове парня, произнесла: — Офелия Блейк, так ее зовут. Вести за ней наблюдение будем я и Малфой. Панси, Блейз и Гарри останутся в гостиной. Если что-то случится, мы тут же дадим об этом знать. Драко промолчал, осознавая, на чем основывается этот выбор. Приступы боли брюнета он заметил еще с самого начала. Панси и Блейз же — нет, но спорить с девушкой не стали в виду чрезвычайных обстоятельств, хотя им было, что сказать. Недолгое время спустя Офелия неожиданно вскочила с места и бросилась к старосте, чтобы он сопроводил ее в библиотеку. — Я забыла там свое сочинение по Зельеварению, которое должна завтра сдать! Парень тяжело вздохнул, будучи не в состоянии отказать этим умоляющим глазам, и они вышли из гостиной. Следом за ними, не теряя времени и не отставая, двинулись Гермиона и Драко. Для оставшихся незанятыми восьмикурсников время тянулось чрезвычайно медленно. Не зная чем заняться, они просто сидели в креслах, кажущихся не такими удобными, как обычно, и обдумывали каждый свое. Но после очередного приступа боли Гарри так громко зашипел, что это было невозможно не заметить. Панси тут же подняла на него обеспокоенный взгляд. — Что с тобой? — Все нормально. — Рассказывай больше, — вступил в беседу Блейз. — Что происходит? Гарри молчал. — Чувствую, как надвигается что-то плохое, — наконец произнес он. И одной этой фразы хватило для того, чтобы заставить его собеседников ощутить страшную неизбежность. Угнетавшая тишина только усугубляла ситуацию, делая атмосферу более давящей. Вот в гостиной появилась парящая фигурка. Она тут же привлекла внимание сидевших в креслах, заставив их вскочить со своих мест. Под пристальными взорами бумажный олень устремился к Гарри. Как только он коснулся его рук, парень немедля начал читать. В послании было всего два слова: «Оно здесь». И этого было достаточно, чтобы переглянуться и тут же броситься на помощь.