Точка бифуркации

Холодный ветер неприятно бьёт по костяшкам и кончику носа. Напоминает вредного хулигана, который никак не успокоится. Чимин обхватывает собственные плечи, пытаясь всеми способами сохранить тепло. Кажется, что каждый шаг сопровождает лёгкая дрожь по всему телу. И всё же, здесь и сейчас намного спокойнее. «Надеюсь, он снова не опоздает». Пак недовольно выдыхает, вспоминая непунктуального младшего. Оглядывается по сторонам – насмотрелся криминальных документалок. Стоило ли вообще, да ещё и на ночь глядя? Тэхён прислушивается к редким шорохам в доме, максимально сосредоточив всё своё внимание и неосознанно нахмурив брови. Кажется, ничего, кроме шума старого холодильника, не слышно. Парень собирается с мыслями, пытаясь как можно тише открыть окно. Морщится, когда то издаёт противный скрип – как назло, именно сейчас. В голову практически тут же просачивается радостная мысль от того, что брюнет всё-таки надел в самый последний момент свитер. Пение птиц вызывает лёгкую улыбку, и где-то внутри просыпается нежное чувство того, что всё это, пожалуй, и есть жизнь. Чимин, спрятавший руки в карманы, выглядит максимально компактно. Настолько, что, возможно, такого компактного Чимина Тэхён носил бы везде с собой в кармашке на старой отцовской футболке. Стойкое ощущение того, что что-то не так. Без фонарей младший бы и не догадался. – И когда ты успел? – Когда родители легли спать. От пшеничных волос парня остались только воспоминания. – Ты похож на сахарную вату… – Ким осторожно протягивает руку к чужим волосам, касаясь кончиками пальцев спавшей на лоб персиковой пряди. Внимательно следит за реакцией старшего, находит в карих глазах лёгкий испуг и почти сразу же отстраняется, кашлянув как бы вместо извинений. – Что будешь делать, когда они увидят? — Пак в ответ только пожимает плечами, неловко улыбаясь. Не хочет говорить, что домой возвращаться в принципе-то и не собирается. По крайней мере тогда, когда родители будут там. Облака закрывают почти идеально круглую луну, и по какой-то причине Чимин находит это прекрасным. Путеводная звезда скрылась за ними же, и, возможно, это и есть то, почему парень чувствует себя так потеряно. Бросает взгляд на младшего, который совсем рядом (во всех смыслах). Стоит только протянуть руку. Пак ловит себя на мысли: хочется прикоснуться. Странное чувство… смесь паники и обжигающего изнутри любопытства. Иногда очень хочется зайти чуть дальше дозволенного. Одним глазком посмотреть, что за этими собственноручно выстроенными границами прячется. Тэхён ощущает на себе неосознанно пристальный взгляд и нарочно не оборачивается: делает вид, будто в земле под ногами есть что-то очень интересное. Будто не замечает неуверенно пытающегося сделать шаг старшего. Хочется быть ближе. Хочется чувствовать. Когда мир Чимина успел дать трещину? Вероятно, уже давно, просто Пак умудрился этого не заметить. Вероятно, в тот день, когда парень только-только въехал в новый дом. Тогда казалось, что трава зеленее, дни дольше, а в жизни есть что-то хорошее. Что-то кроме Ким Тэхёна и его бесспорно прекрасной бабушки, разумеется. Чимин, как бы ни старался, продолжал трястись от холода, опустив голову на прохладную стену его с Тэхёном маленькой крепости. И всё-таки здесь уютно. Ким что-то рассказывал вполголоса, но навряд ли старший уловил нить. Голос шатена: тёмный коричневый бархат, коньяк крепкой выдержки, нежные поглаживания по тыльной стороне ладони. Можно ставить на фоне в качестве ASMR, чтобы было легче засыпать. Чимин закрывает глаза и глубоко вздыхает. «И всё же, слушать тебя – одно удовольствие». Почему-то под черепную коробку закрадываются образы, от которых еле заметно сбивается дыхание и начинает тянуть внизу живота. Что это, когда хочется касаться? Тэхён замечает, когда старший начинает дышать немного чаще. Списывает всё на то, что Пак просто-напросто замёрз, не более. Шатен обхватывает руками свои колени, кладя на них же голову, и изредка посматривает на парня с невероятно красивыми и детскими чертами лица и с волосами, так сильно напоминающими сахарную вату. «Я так хочу согреть тебя». Тэхён стягивает с себя свитер, на мгновение оголяя часть живота, и протягивает источник тепла старшему. Чимин слабо улыбается и кивает в знак благодарности. Случайное касание. Обжигает. Дыхание Пака заметно учащается от ощущения теплоты чужих рук, и согревающее чувство расползается по всему телу. Младший с предельной осторожностью убирает руку. Пытается понять то, что происходит в душе, и устремляет взгляд в противоположную от Чимина сторону. Вздрагивает от слишком громкого в абсолютной тишине неловкого кашля. – Всё… нормально, – Пак уже было протянул руку в знак утешения, но в последний момент одернул себя словно от пожара. – Угу. Старший поднимает голову и снова устремляет взгляд на небо. Луна наконец стала светить заметно ярче, выйдя из-за облаков. Только вот путеводной звезды, за которую так сильно цеплялся Пак Чимин, всё ещё не было видно. Случайное касание, кажется, было вовсе не случайным. На пухлых губах на мгновение появилась широкая улыбка, и весь мир внутри дал самую последнюю трещину.

***

Яркая россыпь звёзд на лице старшего – Тэхён готов рассматривать чуть дольше, чем бесконечно. Ещё одна причина любить знойное лето: Чимин покрывается веснушками. И почему-то они так сильно идут ему. Но это сугубо личное мнение шатена, а других он не спрашивал, нет на то необходимости. Потому что Тэхён знает, что в данном вопросе его мнение – единственно верное. Младший не заметил, в какой момент кроме редких тихих усмешек стал слышать размеренное сопение. Чимин похож на котёнка: светло-рыжего, скорее персикового оттенка, слегка растрепанного и пушистого. Маленький игривый комок шерсти, на которого смотреть – одно загляденье. Вид спокойного лица старшего кажется таким непривычным, особенно когда в его глазах замечаешь только молчаливую тоску, немой крик о помощи. Где-то в глубине души Ким Тэхён давно всё понял: Чимин тонет. В собственных чувствах или в ощущении полного одиночества. Сам Чимин ещё толком не разобрался. А шатен и подавно. Пак дёргается и, кажется, тихо мычит или что-то бормочет. Ещё одна особенность – говорит во сне. Ким собирает образ старшего по крупицам, замечает каждую мелочь, и всё это как-то само собой откладывается в памяти. В тайне надеется, что когда-нибудь сможет обнять. Потому что объятия – вещь сама по себе приятная, а с Пак Чимином в особенности. Тэхён смотрит не отрываясь на старшего несколько секунд, а затем выключает мягко светящую гирлянду. Отдалённое «пение» сверчков, разговоры птиц о чём-то своём и спокойное дыхание парня с персиковыми волосами. Размытое желание оберегать от всего, даже от ночных кошмаров, когда Пак в очередной раз произносит что-то невнятное. Шатен осторожно убирает спавшие на чужой лоб пряди, устраивается поудобней, кладя голову на маленькую подушку, в последний раз смотрит на спящего старшего и закрывает глаза. Необъяснимая усталость, так похожая на блаженное спокойствие. Уснуть за пару часов до рассвета. Почему бы и нет? В конце концов, разве не это называют жизнью? В ощущении пробирающейся под тёплый плед ночной прохлады Чимин, кажется, чувствует, как кто-то нежно касается его лба. Спишет всё на очередной сон и забудет об этом в первые секунды, как проснётся со стойким чувством, будто внутри что-то поменялось. Будто раскрошился в песок последний кирпич выстроенной империи. Будто и без того треснутая керамика дала, наконец, свою самую последнюю трещину.