ДТП

21 июля 00:30 Палата Дженсена Эклза Свет в палате сильно приглушен, но не выключен полностью. Миша уже потерял счет времени и шагам от двери до окна и обратно. Голова раскалывается, и гематома на лбу – последняя для этого причина. Нервы, писк аппаратов, не отступающий панический страх и тотальный недосып. Миша подходит к тумбочке, берет с нее кружку с давно остывшим кофе, принесенную еще утром заботливым Ричардом, и вертит ее в руках. - Дженс, знаешь…это трудно описать словами. Но если есть надежда, что ты меня слышишь, если есть какое-то объяснение, почему ты реагируешь только на мой голос, то я вообще никогда не замолчу. Слышишь меня? Я. НИКОГДА. НЕ ЗАТКНУСЬ!* Я же, черт побери, такой любитель чесать языком. Вот только самое главное я никогда не говорю. Точнее, правду всегда говорить лучше так, чтоб все сочли за шутку, верно? Тьфу ты…Сам за своей мыслью не поспеваю. Будь ты в сознании, послал бы меня уже со всей этой чушью куда подальше. Или уточнил, не пьян ли я. Дженсен, мы с тобой хотели попить пива на следующей неделе, помнишь? Вдвоем. И ты не посмеешь отвертеться. В горле пересыхает, и Миша делает один глоток из кружки. - А мы ведь так и не поздравили Джа с Днем рождения. Да уж, он теперь его навсегда запомнит. Собрались, называется, на пикник. Господи, да все с самого утра наперекосяк шло. Если б я только не стал кривляться и позировать. Не задержал нас на те несчастные пятнадцать минут. Мы бы не попали в эту аварию. Успели бы до нее. Говорить становиться тяжелее, и Коллинз залпом допивает кофе. Пару секунд на то, чтоб отдышаться, и снова можно говорить. Нужно говорить. Он обещал, что не замолчит. - Дженсен. Дженсен. Дженс. Так странно, за все годы наших отноше…нашей дружбы, нашего знакомства, в общем, ты понял, за все эти годы я чаще называл тебя Дином. Глупо, наверно, звучит, но мне нравится твое имя. Я хочу чаще звать тебя по имени, Дженс. Знаешь, что мне всегда не нравилось в Дине? И в Касе? И вообще в сериале? Этот вечный привкус вины. Причем порой глупой. Но вот сейчас я действительно виноват. Миша чувствует резкий приступ головокружения и, едва удержавшись на ногах, решает присесть на . - Если бы я только справился с управлением. Если бы только справился! 21 июля 01.30 Палата Джареда Падалеки Мы идем с тобой по пустыне. По выжженной и горячей земле. Ты на несколько шагов впереди, и я вижу только твой затылок. Я окликаю тебя, но ты только ускоряешь шаг. Как мы сюда попали, где мы вообще? Дженсен? - Стоп, стоп, стоп! Падалеки, очнись, сколько можно переснимать этот эпизод? Какого черта ты все время орешь «Дженсен» вместо «Дин»? Съемки? А как же? Как же авария? Но у меня целы все кости, и ты передо мной, живой и невредимый… - Дин? Дин, постой, подожди меня… Ты оборачиваешься и улыбаешься мне. Я знаю эту улыбку. - Сэмми, ну что ты там копошишься? - Извини, Дженс, я… - Это не по сценарию, Джа, сколько можно, – улыбка сползает с твоего лица, - я устал. - Но, Дженсен. - Дин!!! Твою мать, меня зовут Дин! - Я не понимаю. Нет никакого сценария! - Дааа, и, возможно, уже не будет. Ведь ангелов больше нет. С твоих губ стекает струйка крови, и ты падаешь на песок. Я подбегаю к тебе, приподнимаю твою голову, смотрю в пустые глаза. - Дин? Дженсеееен!!! Джаред просыпается от собственного крика, резко садится на , напряженно вглядываясь в темноту. Сердце колотится, все тело покрыто холодным потом. 21 июля 01:30 Палата Дженсена Эклза - Когда очнешься, я во всем тебе признаюсь. Дальше можешь бить мне морду, можешь отказываться сниматься со мной в одном сериале и дышать одним воздухом. Можешь придушить голыми руками. Только, Дженс, пожалуйста… не умирай. Миша откидывается на спинку . Голова раскалывается, и очень трудно фокусироваться на чем-либо. Он крепко зажмуривается. Всего на секунду. И в этот момент тишину разрушает резкий протяжный звук. Коллинз открывает глаза, чтобы увидеть причину этого звука – кардиограмма показывает длинную, тянущуюся в бесконечность, прямую линию. Дальше – туман. Дальше – пустота. Промедление в доли секунды, топот ног в коридоре. Мишу хватают под руки и выталкивают из палаты. Какие-то крики, мелькающие люди в халатах. Отвратительно холодные слова: «остановка сердца», «непрямой массаж», «дефибриллятор» и, кажется, что-то еще. И этот противный нескончаемый писк. Страх разрастается, вязкой патокой обволакивая тело, ноги подкашиваются, и Коллинз оседает на пол. Паника. Сердце заходится в бешеном ритме, и за пульсацией крови в висках не слышно всех посторонних звуков. Только отдаленный высокий голос врача: «Раз. Два. Три. Разряд». Веки обжигает изнутри, и жар разливается по всей голове, сдавливая ее тугим обручем и отдаваясь тупой болью куда-то в затылок. Сознание немного плывет, комок в горле делается невыносимым, и Миша плачет. Слезы текут по лицу неконтролируемым сплошным потоком, плечи дрожат, каждый вдох-выдох становится болезненным, будто грудную клетку сейчас разорвет на части. Это – истерика. Самая настоящая. Сбивчивый шепот, рваное дыхание, сложенные перед лицом ладони. Он плачет? Молится? Ругается матом? Кажется, и первое, и второе, и третье. Молитва, творимая матом. Сквозь слезы. Это – истерика. Внезапно чьи-то руки крепко сжимают его плечи и резко дергают вверх. - Миша! Миша, что с ним? Этот голос тоже хриплый и сорванный. И от этого еще страшнее. И Коллинз не находит в себе сил ответить. Истерика. Это истерика. Джаред прижимает его к себе, будто это поможет спасти Дженсена. Миша утыкается ему в плечо. Два сердца бьются в крайне завышенном ритме, желая лишь того, чтоб еще одно сердце тоже продолжало биться. Так проходит целая вечность. На деле – минут пятнадцать. Из палаты Дженсена выходит врач. Джаред кидается к нему, Миша не может сдвинуться с места и остается чуть в стороне, но весь обращается в слух. - Доктор, скажите… - Мы сделали все, что могли. *Можете себе представить эту фразу Мишиным голосом? Вот это надрывное и с нажимом I`D NEVER SHUT UP P.S. Безумно извиняюсь, что так тянула с продой. Спасибо, что верите и ждете, спасибо за поддержку. Со следующей главой обещаю так сильно не затягивать) P.P.S Обещание я сдержу. В предупреждениях смерти персонажа нет, и в фанфике ее не будет.