Знаки
17 апреля 2026 г., 12:00
Когда Ичиро видел Акиру в последний раз, тот был еще подростком. Вздорным и вспыльчивым, доводящим своими выходками всех, кроме отца с его неисчерпаемым терпением... Ичиро наблюдал тогда за ними и не мог не восхищаться — он сам никогда не сумел бы быть так мягок и в то же время тверд и убедителен, каким был Рейден с Акирой. У Ичиро же брала свое привычка муштровать подчиненных.
К счастью, Акира успел измениться. Как вода со временем вытачивает и сглаживает острые скалы, так и время вымыло резкость и неуклюжесть из угловатого мальчишки, отшлифовав формы и придав им завершенность. В свои двадцать Акира уже был выше отца и шире него в плечах, взяв от жителей островов прямоту линий и скрытую в них волнующую силу, а от отца — изящество черт, ту завораживающую живость лица, которой можно было любоваться часами. А знакомый, темный с хитринкой лисий взгляд, с неотступным вниманием следующий за Ичиро, заставлял мурашки щекотно пробегать по затылку.
Волосы, как и положено имперскому аристократу, Акира отпустил длинными, но, как островные ведьмы, оставлял неубранными, лишь вплетал несколько косичек с обережными бусинами: непонятная и смущающая прическа, словно плотно облегающая тело одежда, все еще оставляющая слишком многое на виду. Одевался он при том скорее на манер жителей материка и, если Ичиро хоть что-то понимал, производимое на других впечатление красоты, экзотичности и варварского бесстыдства только приводило мальчишку в восторг. Слишком островитянин в Империи, слишком имперец на Островах, чужак на материке — ему уже дали это почувствовать, пока еще совсем немного, но уже достаточно, чтобы начать бравировать всем, что только могли бы поставить ему в недостатки.
Его нужно было осадить, успокоить, и Ичиро не сомневался, что справится — но особенно и не потребовалось.
Юный Сугияма слушал его, как внимал бы молодой послушник учителю Дагаи. Не всегда, разумеется, спешил при том слушаться, но ничего варварского в этом упрямстве не было — о, это была лишь давно знакомая памятная черта старого друга.
Акире, конечно, мало было отца, наставника Симидзу и семьи Ясуда. В таком возрасте всегда хочется большего, хочется успеть все и кажется, что стоит хоть немного замешкаться, и упустишь нечто важное, не успеешь почувствовать, вдохнуть, насладиться мгновением, которое уйдет безвозвратно.
Ичиро еще помнил, каково это. И когда смотрел на Акиру, наслаждающегося ароматом каждого встреченного цветка, так откровенно любующегося миром, собой и с нетерпением ожидающего головокружительных впечатлений и невероятного блестящего будущего, на его лице против воли появлялась улыбка. Он не пытался ее сдержать — ведь вместо нее губы обязательно скривила бы горечь от понимания, что однажды и из прозрачного, счастливого пока взгляда Акиры исчезнет беззаботная вера в лучшее.
***
— Вот так? — Акира дёрнул прядь волос в сторону нарочито резко — Ичиро готов был поручиться, что не случайно, — и сбил шпильку, которой скрепил волосы ранее. — Нет, — Ичиро было даже интересно, насколько хватит его смелости: собирать волосы при официальном любовнике, конечно, было вполне допустимо, но учитывая то, что их с Акирой отношения еще не перешли определённую грань, намек получался до бесстыдства однозначным. — Ты сейчас окончательно все испортишь, — добавил он. Акира помолчал, кусая губы. Опустил взгляд, тут же поднял, воровато глядя на него через зеркало. Решится или нет? В ожидании Ичиро охватил азарт. — Может, тогда покажешь мне, как нужно? — краснел Акира тоже очаровательно: скулы трогал прозрачный румянец, словно краска, легко нанесенная кистью. — Это, конечно, ужасно неприлично, но гораздо неприличнее я буду выглядеть, если лишусь волос, пытаясь накрутить из них... — он обрисовал пальцем вокруг головы. — Вот это вот. Решился, надо же. Возможно, как раз таки оттого, что не всегда до конца понимал, что стоит за традициями и этикетом. Знал — но не чувствовал... Постоянно деля время между Империей, Островами и материком, Акира подхватывал привычки то одних, то других, и культуры трёх стран мешались в жуткую кашу в его голове. Иногда выходило забавно, как сейчас: большинство имперских юношей его возраста не осмелились бы так просто вслух предложить то, что предложил Акира. Который, в свою очередь, в другое время краснел от совсем невинных знаков внимания. Ичиро снова слишком надолго задумался — а Акира разнервничался, так и не получив ответа. Мучить его и дальше было бы жестоко, и Ичиро подошёл к нему, собираясь поправить причёску. И тогда Акира одну за другой повыдергивал все ранее воткнутые в нее шпильки. От вида того, как тяжёлые гладкие пряди одна за другой освобождаются и падают на спину долгим ласкающим движением, по позвоночнику прокатился горячий ком. Ичиро потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться, и резкий вдох и выдох , чтобы увериться, что голос не подведёт. — Акира. Тот чуть обернулся, волосы коснулись щеки. — Никогда так не делай при другом мужчине. — Он опустил руку ему на плечо, и распущенные волосы пощекотали тыльную сторону ладони. — Если, конечно, не планируешь заняться с ним любовью не сходя с места. Ичиро постарался говорить весомее — Акира и правда заигрывался с поистине варварской самоуверенностью. Тот покраснел сильнее, но, заметив сдерживаемую улыбку, Ичиро понял, что попался сам. Вот и что с ним делать? Заставить собирать заново самому? Гладкая прядь все еще касалась руки, Ичиро не удержался, невесомо провёл по всей длине. Спохватился, едва не тронув чувствительной место за ухом, и вместо этого решительно перехватил прядь волос у корней, отделяя пальцами. — Подай мне шпильки.***
Уже вернувшись к себе Ичиро налил себе не чая, но крепкого, как засевшая глубоко внутри боль, вина. Акира был одновременно и не похож на Рейдена и был точной его копией в своей незамутненной сомнениями открытости и откровенности. Рейден делал также. Рейден вытягивал шпильки перед тем, как наброситься на него и тяжелые его длинные волосы все время мешали, путались, липли к разгоряченным, распаленным близостью телам. Рассыпанные по плечам и груди волосы придавали Рейдену сходства с вырвавшимся на свободу демоном, когда он, оседлав Ичиро, вел их в безумной скачке к вершине наслаждения. Ичиро барахтался в его волосах, точно попавший в сеть, но ни разу не попросил собрать их. Только сильнее зарывался в них пальцами, чтобы им невозможно было оторваться друг от друга. Акира, конечно, желал того же, как любой юноша его возраста. Желал познать близость и получить подтверждение собственной привлекательности, даже если не говорил об этом прямо. Вот только Ичиро не был уверен, что готов зайти так далеко с ним. Не хотел сравнивать и точно знал, что и Акира не хотел бы быть предметом сравнений тоже.***
Учиться танцу с веером всерьез, разумеется, пришлось бы долго и обязательно с наставником — Ичиро сомневался, что у Акиры хватило бы желания и терпения на это. То, что выходило у него сейчас, было скорее лишь немного неловкой очаровательной импровизацией, вдохновленной увиденным на ярмарке выступлением актеров. Впрочем, искренность исполнения, задор и огонь в глазах искупали отсутствие опыта сполна, так что любовался Ичиро всерьез. Акира был хорош, очень хорош, может, после некоторых настойчивых убеждений — возможно, после пары чаш вина — его удастся уговорить взять пару уроков? Хороший учитель довел бы природное чувство ритма и красоту движений до совершенства... Ичиро поймал пополам довольную и смущенную улыбку и покачал головой. Он слишком засмотрелся — даже Акира заметил. Прикрыл улыбку веером, вскинул вторую руку, давая рукаву плавно соскользнуть по запястью к локтю и ниже. Сильная, но не грубая рука, еще по-юношески изящная, уложенные волнами пряди волос, скрепленные шпильками, этот расписной веер, этот взгляд поверх — одни только темные, испытующие глаза... Выжидающий взгляд. Чего он ждет? И ждет ли... Он развернулся — мазнули по воздуху широкие рукава халата. Вздрогнул и охнул, когда Ичиро вдруг оказался рядом и поймал его в свои руки. Не дал уронить веер, накрыв пальцы своими. Медленно и осторожно сжал, заставляя его сложить, поскорее разрушая эту краткую иллюзию, пока не наделал глупостей. Или уже наделал? Рука Акиры дернулась и замерла, будто он сдерживал дрожь. И тогда Ичиро его поцеловал. Не жадно и страстно, но нежно и успокаивающе. Акира выдохнул и расслабленно опустил до того напрягшиеся плечи. — Я слишком спешу? — шепнул он. Ичиро поцеловал его еще в висок. — В этом есть свое очарование. Он вытянул веер из пальцев Акиры и поднял, раскрывая на три планки. “Мне интересно”. В груди снова болезненно сжалось. Когда-то он сам считал знаки веером никчемной ерундой. Только Рейден смог заставить его их запомнить. Не только общепринятые, но такие, которые выдумал для них двоих, чтобы никто другой их не понимал, даже если увидит. “Жду встречи”, “скучаю”, “я приду” — когда они встречались украдкой от своих официальных любовников. “Сбежим?” — на скучных приемах. “Я желаю тебя” — один из любимых знаков. Был еще один. Его придумал Ичиро, но ни разу не озвучил, хоть и часто использовал: “я люблю тебя” — повторял он мысленно, когда обмахивал веером раскинувшегося на постели Рейдена. Когда тот, разморенный и разгоряченный близостью довольно жмурился, чувствуя покрытой испариной кожей освежающее движение воздуха. “Я люблю тебя”, — когда Ичиро откидывал веер и накрывал Рейдена собой, снова заставляя обоих плавиться от жара. Так странно было сейчас — после стольких любовников вспомнить это все именно с Акирой. Вспомнить и решить уже точно, что некоторые вещи лучше не повторять с другими людьми. Ичиро аккуратно положил веер на чайный столик и погладил Акиру по плечам. — Сегодняшний вечер идеален для того, чтобы пить вино в саду. Надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?
