high with the witcher

      — Ты доволен?       — Лам…       — Нет, скажи мне, ты доволен?       Ламберт сложил руки на груди, максимально недовольно оглядывая Лютика, который повис в обычной ловушке, запутавшись в веревках и, пока тот пытался выпутаться сам, запутался еще больше.       — Ну Ламберт, помоги мне наконец!       — Нет, Лютик, что я тебе говорил?       — Ты много чего говоришь! Ты постоянно что-то говоришь! — он всплеснул руками и зашипел от того, как веревка натянулась на запястье, больно впившись в кожу.       — Что я говорил касательно того, чтобы ты шел за мной?       Лютик запыхтел, завозился, наивно веря, что у него получится самому освободиться, но веревки уже запутались в какие-то неясные узлы, и Лютик понял, что в его же интересах перестать ерзать.       — Сидеть и ждать тебя, — буркнул тихо Лютик. — У меня болит спина и ужасно отекли руки. Пальцы синие!       Ламберт шмыгнул и, не смотря на то, что хотел бы провести общеобразовательную беседу, достал меч, чтобы все-таки выпутать Лютика из этой глупой, до смешного глупой ловушки. В конце концов… глупость глупостью, но Ламберт не мог просто из вредности продолжать стоять и дразниться, если Лютику было больно.       Он ловко перерезал основание веревки, и Лютик, с визгом, полетел вниз. Ламберт перехватил его, усадил на землю, и мечом, слишком быстро и резко, перерезал оставшиеся веревки.       А потом присел перед ним на корточки принялся смотреть этим своим обвиняющим взглядом.       — Лютик, ты знаешь, — начал Ламберт, медленно взяв его руку в свою, принявшись разминать, чтобы спала затекшесть. — Я никогда не отказываю тебе из вредности. Но тут было до хрена ловушек! Если бы ты не попал сюда, то метр и тебя бы проткнули копья! Ты понимаешь, как я пересрался?! Ты вообще видишь мою бороду?! Видишь, что в ней седина появляется?! Лютик, я ведьмак, а ты меня до седины довел за полгода! Полгода!       Лютик поджал губы, что-то брякнув и, когда Ламберт принялся за вторую руку, потер освободившейся ушибленное бедро.       — Ну извини…       — Извини?! — взъелся Ламберт. — Извини?! И что мне с твоими извини делать прикажешь?! Я же просто хочу чтобы ты был в безопасности! Но нет, пошел за мной. Ты хочешь моего инфаркта или что?! Как тебя Геральт вообще терпел?!       — Ну вот давай я к нему обратно уйду, раз меня ты терпеть не можешь! — Лютик выдернул руку и, сложив их на груди, отвернулся, активно бурча себе что-то под нос.       — Могу. Могу терпеть и хочу терпеть, — кивнул Ламберт, вставая, и вздернул Лютика за собой, который чуть ли снова не повалился. — Но чтобы мне тебя терпеть, мне нужно, чтобы ты хотя бы был живым! — выругался он, отряхивая красные штаны Лютика от пыли.       Ламберта почему-то никогда не смущал контраст того, как он ругался и при этом продолжал заботиться о Лютике в эту же секунду, что сводило эффект его ругани на нет.       — Я тебя в следующий раз свяжу и посажу одного в таверне, понял? — спросил абсолютно серьезно Ламберт, посмотрев в глаза.       — Понял, — кивнул Лютик. — Не злись, — и подался вперед, обняв его и прижавшись щекой к его груди.       Ламберт нахмурился сильнее, держа руки на весу, не обнимая в ответ. Иногда он поражался тому, что вроде взрослый мужик, а в итоге… в итоге оказывался в таких ситуациях.       Лютик издал неясный звук недовольства и сжал его ребра сильнее.       — Ну я наказан теперь, что ли? — он вскинул голову, смотря в глаза, надув губы. — Ну хочешь я тебе сегодня отсосу? Горловой, как ты любишь.       Ламберт медленно вскинул бровь, устало выдохнув и покачав головой.       — Могу еще и попрыгать на тебе, чтоб ты сильно свои старческие кости не напрягал.       — Я хочу, чтобы ты слушал меня, когда это необходимо.       Лютик поджал губы и медленно кивнул.       — Обещаешь? — уточнил Ламберт.       — Обещаю, — промямлил недовольно себе под нос Лютик и снова прижался щекой к его груди.       Ламберт тяжело выдохнул и, наконец, обнял его в ответ, поглаживая по худой спине.       — Хочу на ручки.       Ламберт закатил глаза и, выдохнув, согнулся, подхватив его под колени, взяв на руки, и разворачиваясь, уходя отсюда к чертовой матери. Лютик мурлыкнул и, обняв его за шею, прижался щекой к изгибу плеча, довольно улыбаясь.       Забрав награду, выпив и перекусив, Лютик привычно устроился у Ламберта, втиснувшись к тому, пока он точил меч, агрессивно мешая. Ламберт проматерился, пока Лютик устраивался меж его ног, прижавшись грудью к спине и устраивая на его бедре блокнот.       — Нет, точно куплю веревку, чтобы мне не мешал, — предупредил его Ламберт, устраивая подбородок на его макушке и, когда Лютик, наконец, уселся, вытянул руки так, чтобы не задеть Лютика, продолжая натачивать лезвие.       — Я мешаю?       — Не-а.       Лютик улыбнулся, удобнее устраиваясь, и прикусил кончик пера, правда ту же одернул себя от того, как неприятно оно щекотало губы.       Ламберт как-то быстро отложил свой меч и, обняв за живот, уткнулся носом в его волосы, поглаживая то по бедру, то по ноге, слушая, его дыхание и то, как билось сердце.       Лютик довольно улыбнулся, чувствуя ласковые проглаживания.       Ламберт мог долго так сидеть просто его гладя, а потом Лютик узнал, что иногда он так засиживался, что просто входил в транс, продолжая его обнимать. Лютика это… тронуло. Потому что Ламберт настолько ему доверял, что позволял себе входить в такое открытое и беззащитное состояние рядом с ним.       Ламберт, который, казалось, до Лютика спал с открытыми глазами, позволял себе быть таким рядом с ним.       Лютик закусил губу, когда Ламберт стал оглаживать внутреннюю сторону бедра чуть более настойчиво.       Лютик поерзал, спросив:       — Все-таки зажегся идей, что я оседлаю тебя? Или горловым минетом?       Ламберт глубоко вдохнул, сжав руку на внутренней стороне бедра, а потом хрипло прошептал:       — Хочу тебя связать.       Лютик не понял и нахмурился, подумав, что тот просто начал дремать и сказал какой-то полусонный бред.       — Зачем? — не понял он. — Я ж сейчас никуда не собираюсь переться.       — Нет, я не про это.       — А про что? — Лютик отложил блокнот, посмотрев на Ламберта через плечо.       — Я просто сейчас думал о том инциденте… когда ты влип в эту тупую ловушку, запутался в ней и не мог вырваться. Когда не мог ничего делать сам.       — И что? Да, это тупо, но… — Лютик прервался, когда Ламберт взял его за запястье и уложил руку на свой вставший член.       — Вот что.       Лютик медленно моргнул, опустив взгляд, а потом снова посмотрел на Ламберта.       — Я хочу, чтобы ты был в моей власти, понимаешь? Чтобы ничего не мог делать.       Лютик видимо растерялся. Он забегал взглядом по комнате.       — Я… я не уверен. Это как-то… Ну, не знаю, я же ничего сделать не смогу! Даже дернуться!       — Да, в этом идея.       Лютик отвел взгляд, ощущая под ладонью то, каким твердым был Ламберт, однако подобная практика… ни с того, ни с сего, так резко, немного сбила с столку. Лютик вообще довольно осторожно подходил к их сексу, потому что они оба были мужчинами, и это совсем другое, нежели секс с женщиной.       Нет, Лютик не стеснялся и не зажимался, он любил и тело Ламберта, и свое собственное, и уж тем более он любил то, как эти тела давали им удовольствие, но в плане практики Лютик еще был немного не уверен.       Ламберт тяжело выдохнул и убрал свою руку с его запястья.       — Все хорошо, я понял.       — Нет-нет, — закачал головой Лютик, поерзав и усевшись перед ним лицом. — Если ты хочешь, то…       — Для начала нужно, чтобы ты тоже хотел. Не хочу что-то делать в постели, если ты это делаешь только для меня. Ты не сможешь толком расслабиться, а если не расслабишься, то не сможешь насладиться этим.       Лютик хотел бы конечно, сказать, что он готов попробовать, но почему-то только кивнул, решивший, что действительно пока не был готов, чтобы его связали, полностью лишили власти над своим телом.       — Но это не значит, что мы должны игнорировать твою проблему, — Лютик усмехнулся и, поведя бровью, подался вперед, поцеловал, одной рукой схватившись за его член, из-за чего Ламберт кратко простонал.       Лютик в полной тишине перебирал зелья, пытаясь найти нужное. Ламберт, вроде, сидел не особо злой, скорее даже спокойный, перебинтовывая руки. Он что-то насвистывал себе под нос, когда тряпицы на правой руке пропитались кровью, и он буквально порвал их, нанося новые.       Лютик ощущал себя ужасно, потому что абсолютно случайно испортил отношения с, как оказалось, одной влиятельной персоной, у которой Ламберт как назло и брал задание, за которое платили так, что они могли жить в прекрасном постоялом дворе неделю и ничего не делать и просто жрать, и по итогу им мало того, что не выплатили, так и Ламберту, ужасно уставшему и потрепанному, едва пришедшему с задания, пришлось спасать Лютика.       Лютик молчал все время, пока подносил ему зелья, смачивал тряпицы, протирая кожу и помогал перебинтоваться.       Только под самый конец обнял за шею со спины, прижавшись щекой к его макушке, и тихо спросил, поглаживая чудом не задетую грудь:       — Ты очень злишься?       Ламберт тяжело выдохнул и только сказал:       — Я очень сильно устал.       Лютик поджал губы, продолжая поглаживать его, надеясь, что в этой таверне народ будет по-добрее, и он сможет заработать достаточно, чтобы оплатить комнату на дня три вперед и еду. У Ламберта были деньги всегда, но Лютику теперь просто было стыдно, что из-за него Ламберт потерял несколько тысяч, хотя задание было сложным и Ламберт, судя по всему, даже унес с собой трофей в виде нового шрама.       Лютик тогда уложил его спать, убедился, что тот заснул, и пошел выступать. Заработал, слава Богу, неплохо. Хватило на оплату комнаты и даже сдача осталась! Пить и есть, как он знал, Ламберт не хочет, так что Лютик задумался, что он может такого купить для него.       У Ламберта особо не было никаких увлечений, к книгам тот относился прохладно, к сладкому тоже, так что Лютик был без понятия. Оружие на остаток хорошего не купить, как и одежды, потому что Ламберт всегда все покупал из плотной, качественной ткани, чтобы служило подольше, да и в целом лишнюю одежду он себе не покупал.       Лютику казалось, что он выступал меньше, чем думал, что же Ламберту купить, чтобы поднять ему настроение.       По возвращении, Ламберт все еще спал, хоть у того и начался жар, так что Лютик какое-то время провозился с тем, чтобы хоть немного его сбить, промокая лицо, плечи и шею холодной тряпицей, которая, казалось, нагревалась за несколько секунд.       Жар успокоился в лучшем случае к полуночи, и Лютик, только стащив с себя сапоги, устало подполз к Ламберту под бок, наконец, засыпая сам.       К утру Ламберту было многим лучше, и Лютик, обрабатывая его раны, приметил, что большинство уже и вовсе затянулись, только одна особо глубокая еще полностью не прошла, но Лютик догадывался, что от нее и останется шрам.       Лютик с любовью оглаживал каждый шрам на его спине, склонившись и целуя. Огладил напряженные плечи и грудь, пытаясь немного размять и расслабить.       — Тебе сегодня получше? — спросил Лютик, гладя его плечи.       — Мг, только спать хочется, — протянул устало Ламберт.       — Тебе принести поесть?       — Нет, не хочу. Полежи лучше еще немного со мной. И спой что-нибудь, если не сложно.       — Конечно не сложно, — усмехнулся Лютик, и улегся к тому на грудь, когда Ламберт аккуратно лег обратно на кровать. Он погладил его по груди, спросив: — Ты точно не злишься?       — Обидно, скорее. Что так пахал, а не заплатили. Я б может и попытался отобрать, но у него охраны — ебануться. Ну будучи таким говнюком ничего удивительного. Ну ладно, а ты-то что вечера полдня делал? Не скучал?       — Не. Концерт отпел, тут народ получше, улыбчивый да щедрый. Мне даже хозяин бесплатно налил, хотя в глотку не лезло особо. Вот, заработал нормально, комнату нам оплатил на несколько дней вперед, чтобы ты подольше полежал, силы восстанавливал…       — Зачем? — искренне удивился Ламберт. — У меня ведь есть деньги, и ты прекрасно знаешь, где они лежат.       Лютик цыкнул и закатил глаза, оперевшись о предплечье и посмотрев в глаза.       — Ага, из-за меня ты несколько тысяч проебал, и еще на комнату буду у тебя брать. Сейчас же.       — С меня бы не убыло, — хмыкнул Ламберт. — И чего ты так улыбаешься, как будто все-таки прибухивал между выступлениями?       Лютик усмехнулся, покачав головой и погладив по ключей щеке, смотря на поседевшую местами щетину. Он сказал:       — Ты такой у меня хороший.       Ламберт удивленно вскинул брови, а потом покачал головой, сказав:       — Потому что ты мелкий пиздюк, за которым нужно глаз да глаз. А если на детей часто злиться или обижаться, то они на тебя потом всю жизнь обижаться будут, мне такого счастья не надо.       — И еще потому что ты очень сильно меня любишь.       Ламберт тяжело выдохнул и посмотрел на потолок. Потом снова перевел взгляд на Лютика и сказал:       — И потому что я очень сильно тебя люблю. Ну еще если Геральт узнает, что я плохо с тобой обращаюсь, то он мне сломает что-нибудь.       Лютик рассмеялся и, поцеловав в ключичную ямку, сказал, потеревшись о его нос своим:       — Я тоже тебя люблю. Отдыхай, — он поцеловал его в шрам, пересекающий веко.       Ламберт довольно улыбнулся, погладив по пояснице, а потом зарылся одной рукой под сорочку, гладя голую гладкую кожу.       За еще одни сутки Ламберт восстановился полностью, отоспался и даже поел. Собрался в тот же день выезжать, но Лютик убедил его остаться на ночь, аргументируя, что тут хорошо платят, а заработать денег и уж тем более их потом тратить — дело приятное.       Ламберт только хмыкнул, пожав плечами, и почти все выступление Лютика просидел в таверне, следя за ним и усмехаясь. В такие моменты Лютику думалось, что он пел только для него одного, настолько Лютик невольно выделял его силуэт на фоне всей этой таверны.       Ламберт, правда, удивился, что в этот раз Лютик закончил как-то быстро. Обычно это затягивалось на несколько часов: Лютик пил, пел, пил и снова пел. А потом Ламберт на руках относил не соображающего Лютика в комнату, укладывая того спать.       Но в этот раз Лютик был трезв и абсолютно точно стоял на ногах без лишней помощи.       Ламберт лишь хмыкнул. Мало ли что там у его Лютика на уме. Хотя настроение у того, вроде, не изменилось.       Вернувшись в комнату, Ламберт, едва успев закрыть дверь, пораженно выдохнул, когда Лютик резко развернул его за плечо к себе и поцеловал. Ламберт довольно промычал в поцелуй и схватил тут же за ягодицы. Лютик удивленно выдохнул и аж на носочки встал.       Медленно отстранившись, Лютик прошептал:       — Дьявол, мы с тобой сексом неделю не занимались, а по ощущениям меня будто год качественно не драли.       — Соскучился по моему члену, м? — усмехнулся Ламберт, сминая в руках мягкие ягодицы.       — Да, — выдохнул в его губы Лютик, затем медленно отстранился, и Ламберт непонимающе повел бровью, но убрал руки.       Лютик улыбнулся, медленно отходя назад, неоднозначно смотря на него.       — Когда мы только заселились сюда… И ты лежал, восстанавливался… Я думал, чем можно тебя было порадовать. Порадовать уставшего ведьмака… — он склонил голову в бок, закусив губу.       Ламберт повел бровью и усмехнулся, спросив:       — Значит, меня ждет сюрприз?       Лютик кивнул, протянув:       — Ага-м.       Он протянул руки, беря его за ладонь и потянув на себя, а потом мягко подтолкнул к кровати. Ламберт послушно уселся на самый край, как зачарованный глядя на Лютика в ожидании.       — Мы пробовали это раньше? — нетерпеливо уточнил он.       — Нет, не пробовали, — покачал он головой, соблазнительно улыбаясь, и каждый раз, каждый чертов раз, когда Ламберт смотрел на него, одетого, но с этой улыбкой, ему казалось, что он самый сексуальный, самый соблазнительный. — Но я хочу это попробовать. Очень-очень.       Ламберт повел бровью и сказал:       — Удиви меня, детка.       Лютик усмехнулся и развернулся, что-то доставая из своих сумок, выудив кусок ткани. Ламберт попытался вглядеться в очертания, но так и не понял, что за оно. Бесформенный кусок тряпки. Он хмыкнул, оперевшись руками о кровать, чуть откинувшись корпусом.       Лютик плавно подошел к нему, идя так, будто вовсе плыл. Так красиво и обворожительно, что приковывал к себе взгляд.       Глядя прямо в глаза, Лютик развернул ткань, и у Ламберта едва брови на лоб не полезли. Веревка. Плотная, хорошего качества веревка — без торчащих нитей, хорошего качества, такая, чтобы не начинала сразу натирать кожу.       Ламберт пораженно моргнул и поднял взгляд на Лютика.       — Ты уверен? — уточнил Ламберт и резко встал.       — Да, — он улыбнулся. — Они так стоят дорого, жуть! Зато кожу не будет сильно натирать.       Ламберт внезапно поменялся в лице, помрачнел, и Лютик удивленно вскинул брови, ожидая другую реакцию.       — Ламберт? Что-то не так?       — Ты точно хочешь? Ты купил это потому что захотел, или решил, что я на тебя обижен и подумал таким способом загладить вину? — уточнил он сухим, низким голосом.       Лютик закатил глаза и покачал головой.       — Да, точно хочу. Потому что я доверяю тебе, и я подумал, что, может, меня даже больше заведет мысль того, что я полностью… в твоей власти. Я ведь знаю, что ты не сделаешь мне больно, — повел плечом Лютик.       — Только если ты меня хорошенько попросишь, — усмехнулся Ламберт, взяв веревку в свои руки и натянув ее, проверяя прочность. По коже на ладонях скользила она гладко, Ламберту показалось, что он веревку такого качества в руках вообще никогда не держал. — Я рад, что ты озаботился выбором.       — Пф, конечно, — фыркнул Лютик. — Она же будет касаться моего тела. Обнаженного.       Ламберт посмотрел в глаза, улыбнувшись, и подался вперед, чмокнув в губы. Лютик прикрыл глаза, прошептав:       — Позаботься обо мне.       — С превеликим удовольствием, — он медленно отложил веревку, взяв за талию и притянув к себе ближе, мягко поглаживая. — Попроси меня остановиться, если что-то не так.       — Конечно, — он кивнул, коснувшийся ладонями его груди, буквально ощущая трепет.       Это было поразительно. Они трахаются уже больше года, Лютик становился перед ним в самых неудобных и неприличных позах, но каждый раз, стоя к нему так близко, ощущая его теплые ладони на своем теле, Лютик чувствовал полноценный трепет, будто Ламберт впервые его касался, и это касание было самым долгожданным, самым необходимым.       Ламберт поцеловал его, медленно расстегивая на нем дублет, стягивая, затем принялся и за сорочку, пока Лютик расстегивал пуговицы на его рубашке. Он отстранился от него, дернув за веревки, перекрещенные крест на крест через грудь. Он вздернул бровь, спросив:       — Зачем они тут?       — Через спину проходит, чтобы было за что мечи зацепить, — быстро ответил Ламберт, потянув за края сорочки, снимая ее через голову.       — Но ты же никогда не носил мечи за одной рубашкой.       Ламберт покачал головой, нагнувшись, целуя в шею.       — Тебе в самом деле интересен дизайн моей рубашки?       — Да я просто часто об этом думаю, когда тебя в ней вижу и все не поним-м-м, — Лютику пришлось прерваться, когда Ламберт поцеловал его, параллельно стягивая с него штаны.       Лютик выпутался из штанин, дернув ногой так, чтобы штаны отлетели в сторону, и резко снял рубашку Ламберта через голову, оглаживая напряженный пресс и грудь.       — Дьявол, как мне не трогать это тело во время секса?! — почти страдальчески проговорил Лютик, гладя и сжимая. — И этот великолепный член, — он закусил губу, сжав одну ладонь на упомянутом органе, ощупывая через ткань штанов.       — Этому великолепному члену составит компанию твоя очаровательная задница. Возможно, и твой рот.       Лютик облизнулся, продолжая поглаживать его через ткань штанов, а потом выдохнул, когда он потянул его на себя и, развернув, подтолкнул на кровать, забираясь на нее вместе с ним, поцеловав и погладив по ребрам.       Ламберт прикусил подбородок и сказал:       — Помнишь, мы покупали ту штучку из стекла…       Лютик растянулся в усмешке, закусив губу.       — Ты ведь ее не выкинул?       — Она стоила пятьсот крон, конечно же не выкинул!       — Где она? — он медленно потянулся к веревкам, распутывая их.       — В моей походной сумке, рядом с маслом на дне.       — Почему ты хранишь секс-игрушки и масло в походной сумке? — искренне не понял Ламберт, уставившись на него впритык.       — Чтобы всегда были под рукой, разумеется! В твоих пока что-то найдешь — ебнешься. И, в конце концов, вдруг мне захочется…       — Трахнуть себя ей? А я тебе на что, позволь поинтересоваться? — прищурился недовольно он.       — Ты меня что, приревновал к искусственному члену только что? — моргнул Лютик, погладив себя по груди в ожидании касаний Ламберта.       — Знаешь ли, странно слышать, что ты можешь захотеть трахнуть себя фаллоимитатором, когда я хочу тебя практически в режиме нон-стоп! Я у тебя его конфискую, понял?       Лютик только рассмеялся, откинув голову назад.       — Конфискуй, я им все равно не пользуюсь, только во время наших игр, — он подмигнул ему и, поерзав, развел ноги, пройдясь ладонью по низу живота и бедру.       — А разговоров-то было, — фыркнул Ламберт и резко встал, покопавшийся сначала в его сумке, достав упомянутую игрушку с маслом, а потом в своей, взяв маску. Изначально они пользовались всем, что под руку попадется и чем в перспективе можно закрыть глаза, но потом купили нормальную плотную маску, которая ничего не пережимала и не просвечивала.       — Блять, у меня уже колом стоит, — Ламберт взял собственный член за основание, и Лютик закусил губу, глядя на это. Он поерзал, потеревшись ягодицами о простынь, и поднял взгляд на Ламберта.       Ведьмак усмехнулся ему и, подойдя ближе, первым делом надел повязку на глаза, закрепив за макушкой. Лютик потерся о его запястье и изогнулся в спине, когда Ламберт погладил его по животу.       А потом убрал руку, и Лютик недовольно простонал. И в следующую секунду затаил дыхание, когда его кожи коснулась веревка. Сердце, казалось, утяжелялось в своем ритме, и Лютик рвано выдохнул.       Ламберт связывал на удивление легко и просто. Не просто как мешок с картошкой, а делал какие-то там узлы, обхватил живот и грудь, не забывая параллельно оглаживать его и потирать затвердевшие нежно-розовые соски.       — Ты это уже с кем-то делал, что ли?       Ламберт в ответ рассмеялся, так и замерев на пару секунду.       — Ты сказал это с такой недовольной интонацией, будто обвиняешь меня. Да, у меня был опыт.       Лютик недовольно надул губы и откинул голову назад.       — Эй, пташка, ты чего? — Ламберт погладил его по бокам, а потом поднялся вверх, зажав сосок меж пальцев, и Лютик напряженно выдохнул.       — Мне надоело, что чуть что — все ты пробовал! Я хочу хоть где-то быть у тебя первым!       Ламберт усмехнулся и сначала не ответил. Чуть подтянул его ноги, согнув в коленях, перевязывая, закрепил у лодыжек руки, и Лютик немного напрягся. Он-то думал, что Ламберт просто свяжет его — руки, ноги, и все, а тут какие-то морские узлы и особая техника. Будто Ламберт творил, а не просто его связывал.       — Этой технике меня научила девушка. Она привезла ее с какого-то там города. Там у них по поводу этого целая культура. Используют даже специальную красную веревку, чтобы эстетичнее смотрелось, — он проделал то же самое и со второй ногой, закрепив руку у лодыжки. — Мне так жаль, мой воробушек, что ты сейчас не видишь себя со стороны. Ты так прекрасен, черт возьми, я просто хочу трогать тебя и любоваться. И пытаться поверить, что ты мой, — он огладил его бедра и бока, осмотрел внимательно меж ног, и сжал в руке изнывающий и жаждущий ласки член, помассировав мокрую головку и заставив Лютика вздрогнуть и простонать.       Облизавшись, Ламберт поцеловал его, нежно прикусив нижнюю губу. Погладив по волосам, он сказал:       — Лютик, ты первый, в кого я влюбился. Ты моя первая любовь.       Лютик вздрогнул и сглотнул, ощущая, как тут же заалело лицо. Ламберт умилился, чмокнув в обе горячие щеки, поражаясь тому, что Лютик спокойно лежал перед ним голым, позволяя себя связать, но так раскраснелся из-за этих слов.       — И ты первый, с кем я по-настоящему нежен. До тебя я думал, что вовсе не умел заниматься нежным сексом, но ты научил меня одним своим видом.       Лютик дергано вдохнул и сказал:       — Поцелуй меня.       Ламберт улыбнулся, наклонившись и целуя его. Нежно и трепетно, так, будто это был их первый поцелуй, когда они оба были совершенно не уверены, нравились ли они друг другу. Будто впервые пробовали, как это — любить друг друга.       — Я люблю тебя, дорогой, — прошептал еле слышно Лютик.       — Я тоже, — он обхватил его губу плотнее, чуть оттягивая, и хрипло добавил: — свет моей жизни.       Лютик ощутил, как по его спине прошлись мурашки.       Ведь он знал, насколько эти слова были правдивы в случае Ламберта.       Ламберт вжался бедрами меж ног, потеревшись о член, и Лютик вздрогнул, судорожно выдохнув в его рот. Подобное ограничение в движениях, и даже зрения… добавляло будто какой-то особый шарм в том, чтобы полностью довериться Ламберту. Чтобы просто принимать от него все-все, зная, что нет и не будет с его стороны ни одного действия, способного его напугать.       Ламберт огладил его бедра и, нагнувшийся, обхватил сосок, посасывая. Он зажал его меж зубов, а потом снова обхватил губами, второй потирая меж пальцев. Лютик заскулил, вжавшись ногтями в собственную лодыжку, испытывая буквально потребность в том, чтобы привычно поерзать, потереться о Ламберта, обнять его. Взяться за свой собственный член, в конце концов!       Но он мог лишь лежать и вздрагивать от каждого касания, понятия не имея, где будет следующее.       Ламберт будто назло только и делал, что ласкал его. Просто целовал и гладил, доводя его до беспамятства. Меж ног пульсировало и было жарко, член едва не ныл на пару с яйцами, и, казалось, не взорвался только за счет того, что Ламберт периодически оглаживал и сжимал его, но едва он убирал руку и они будто наливались почти болезненной тяжестью.       — Ламберт, ты это специально, что ли? — заскулил Лютик, чувствуя, как быстро билось сердце под глоткой. Тело было горячим от бесконечных ласк и чувствительным, очень чувствительным, требующим еще больше: его губ и рук, языка и поцелуев.       — Мг. Скажи спасибо, что я не перевязал основание члена, и у тебя еще есть хоть какая возможность кончить, — Ламберт огладил его меж ягодиц, и Лютик хотел орать просто от представления, как он вставит в него хоть что-то. — Ведь все мы знаем, что ты у нас такой чувствительный и восприимчивый, что можешь кончить не касаясь члена. И даже без члена в заднице.       Лютик поджал губы, отвернувшийся. Он действительно мог, и в первый раз это было почти открытием. Потому что это было, сука, в первый их раз, и Ламберт почти боялся вставить в него член, предпочитая ласкать его, видимо, считая, что таким образом доведет Лютика до обморока и посчитает, что со своей целью справился. Но Лютик просто… кончил.       — Ну могу и могу, и что дальше? — пробубнил недовольно Лютик, и сожмурился, застонав, когда Ламберт огладил одной рукой его грудь, а другой — с нажимом меж ягодиц.       — То, что это отлично, ты знаешь, как мне это нравится, — хмыкнул Ламберт. — И это ведь абсолютно нормально для молодого тела. Это ж мне сотка, — и хрипло рассмеялся, а следом поцеловал во внутреннюю сторону бедра, медленно поднимаясь вверх, к коленке.       А потом снова к внутренней стороне бедра, шире разведя его ноги, он принялся буквально его там вылизывать, периодически задевая поджатые яйца, из-за чего Лютик вздрагивал и тщетно дергал бедрами хрен знает куда.       В ушах, казалось, едва не звенело, и он сам не заметил, как Ламберт успел смазать пальцы, но как только меж ягодиц его огладили скользкие подушечки пальцев, он облегченно выдохнул.       — Ты же не собираешься спускать от одной растяжки?       — Не могу гарантировать, — закусив губу, прошептал Лютик, сжав руки в кулаки. — Мне кажется я кончу как только ты их вставишь. Ты представить не можешь, как я возбужден.       — Тогда придется озаботиться этим, — хмыкнул Ламберт, а потом сжал плотным кольцом из пальцев основание члена.       — Ламберт, сукин сын, нечестно! Я бы тебя хорошенько сейчас лягнул, но-м-м-м, — ему пришлось прерваться, когда Ламберт вставил два пальца и тут же, благодаря своему опыту, прошелся по нужной точке.       Лютик заскулил, сжав его пальцы, и попытался толкнулся в кольцо из пальцев, но Ламберт просто плотно его сжимал, так что это ничего не дало.       — Убери-убери-убери, — заскулил Лютик, как только Ламберт стал ритмично двигать пальцами.       — Ты в самом деле хочешь, чтобы я дал тебе кончить? — хрипло спросил Ламберт, чуть надавливая пальцами, видя, как Лютика едва не потряхивало.       В ответ Лютик только закусил губу, постанывая сквозь зубы от каждого толчка.       — Нет, не хочу, — совсем тихо сказал Лютик, шмыгнув носом. — Глубже, хочу глубже. И больше, — заумолял он, и Ламберт вставил третий, входя ими до самых костяшек, видя, как Лютик умудрился даже немного изогнуться, хотя поза была не самой удобной.       — Детка, давай так, — начал он, тяжело дыша, продолжая ритмично двигать пальцами, хотя сейчас он не был уверен, что Лютик вообще его слышал. — Когда ты в самом деле захочешь, чтобы я остановился — ты скажешь особое слово. А в других случаях я не буду реагировать на твои «стоп», «нет» и так далее, м?       Ламберт ясного ответа не расслышал среди всего скулежа и стонов, поэтому ему пришлось чуть замедлиться, массируя нужную точку, из-за чего бедра Лютика крупно дрожали.       Тяжело дыша, Лютик прошептал:       — Да, хорошо.       — Какое слово ты хочешь? — спросил Ламберт, почти вынимая пальцы и медленно вставляя их до основания.       Лютик, видно, соображал очень смутно. Он лежал, тяжело дыша в его рот, и лишь через полминуты сказал:       — Хлеб.       — Хлеб? — уточнил Ламберт, поведя бровью. — Это… странно. Но ладно, детка, хлеб так хлеб.       Он хмыкнул, ритмично двигая пальцами, и склонился вниз, беря в рот головку. Лютик взвыл, толкнувшийся ему в рот, сжимаясь на пальцах.       — Блять-блять-блять, у меня сердце взорвется, если не член, — залепетал Лютик, чувствуя, как нестерпимо хорошо и, при этом, едва болезненно это было. То нытье и легкая боль, которые делали удовольствие настолько интенсивным и полным, что сердце Лютика действительно начало биться быстро-быстро, а в голове шумело, и Лютику казалось, что он вот-вот потеряет сознание.       Ламберт вовремя вынул пальцы и отстранился от его члена, убрав руку.       Лютик облегченно выдохнул, правда хватка на члене вернулась через мгновения, и в эту же секунду во вход уперлась немного согретая поднявшейся температурой в комнате стеклянная игрушка.       Ламберт чуть покружил ей, собирая остатки масла, и медленно вставил. Она прошла легко и без сопротивления. Член в его руке дернулся, когда Ламберт вставил ее до основания и сделал несколько движений, глядя, как дрожали ноги Лютика.       — Дьявол, что ты со мной делаешь. Ты монстр, просто монстр, — Лютик ощутил, что давно расцарапал кожу на лодыжке, поэтому сейчас впился ногтями в собственную ладонь.       Ламберт усмехнулся, убрав руку с члена, и огладил ладонями его бедра и ноги. Сжал в руках мягкие бока и огладил живот.       — А без веревок ты давно бы меня лягнул.       — Вопрос только в этом? — загнанно дыша спросил Лютик, чувствуя, как горело тело от любых к нему касаний, как ныли яйца и как великолепно было чувство привычной наполненности меж ног.       — Нет, — хрипло признался Ламберт, все интенсивнее оглаживая его. — Меня… меня возбуждает, что ты в моей власти и ничего не можешь сделать. Что ты доверяешь мне и позволяешь все это.       Лютик растянулся в хитрой усмешке и сказал:       — Не смотря на мое положение, мне кажется, что это ты в моей власти.       Ламберт усмехнулся, сжав его бедра. Он нагнулся над ним, целуя, и прошептал:       — Потому что так и есть. И не только сейчас, а каждую гребаную секунду.       Лютик ощутил, как по телу прошлась дрожь, а потом он крупно вздрогнул, когда Ламберт потерся своим животом о его член. Лютик громко простонал и, казалось, готов был вот-вот кончить, но Ламберт отстранился от него.       — Хочу трахнуть тебя в горло.       Лютик облизался, а потом выдохнул, когда Ламберт, схватив его за бока, ловко поменял положения так, что теперь Лютик лежал головой к краю кровати.       — Стой, я думал, ты дашь мне хотя бы кончить!       — Я куплю тебе кляп, — сказал быстро Ламберт и, подтянув ближе, сделал так, чтобы голова свисала с края кровати. — Открывай ротик, займем его более полезными вещами, чем бесполезные диалоги.       Лютик послушно раскрыл рот и, казалось, ощутил, что возбуждался еще больше (хотя куда уж?), когда Ламберт, расстегнув ремень, медленно толкнулся колом стоящим членом в его рот. Как правило во время минета Лютик все брал в свои руки, руководя процессом и сам выбирая технику, скорость и глубину, и понимание, что сейчас Ламберт трахнет его в рот так, как ему самому захочется, почему-то… возбуждало. Блять, так сильно возбуждало, что он едва не кончил от одной мысли.       Из-за позы глотка буквально была открыта, и член легко проскользнул. Лютик поерзал и простонал от того, как дернулась внутри игрушка. Блять, ему необходимо было коснуться своего члена, потому что он никогда не ощущал себя настолько заполненным. Чувствовать внутри абсолютную заполненность, и в своей глотке — плавно двигающийся член.       Это было просто охуенно. Не хорошо или великолепно, а охуенно.       И еще лучше было бы, если бы у него был шанс двигать внутри искусственным членом, но единственное, что он мог — просто лежать и принимать в себя Ламберта, слушая его тяжелое сбитое дыхание.       Ламберт поджал губы, судорожно вдохнув, потому что это было так хорошо — трахать его такого податливого и открытого для него, чувствительного и всего раскрасневшегося, который так чертовски хотел кончить. Но Ламберт лишь продолжал ритмично толкаться в чужой горячий мокрый рот, наслаждаться этим чувством.       Лютик скулил, послушно шире раскрывая рот, периодически даже пытаясь работать языком, но чаще он просто постанывал каждый раз, когда дергался, пытаясь хоть немного сместить внутри игрушку. Ламберт знал, что того наверняка приведет в восторг один член в заднице, и другой во рту, и он видел, что не ошибся.       Ламберт осторожно оперся одной рукой по правую сторону от Лютика у его талии, войдя чуть глубже, и, протянув свободную руку, схватился за основание игрушки, начав двигать ей в ритм своим толчкам.       Лютик застонал, и Ламберт издал гортанный стон от ощущения того, как его глотка вибрировала возле его члена. Лютик все ерзал и скулил, его член дергался, яички поджались, и Ламберт сам был готов вот-вот спустить просто от понимания, как сильно он был возбужден.       Игрушка в нем двигалась легко, но Ламберт специально двигал ей медленно-медленно, чтобы не дать кончить, но при этом создать ощущение того, что его берут и спереди, и сзади.       Лютик дышал через нос, чувствуя, как на лице уже перемешались слюна со смазкой и слезами, но даже это ему нравилось.       И еще больше ему нравилось ощущать в своей глотке и заднице члены. Он так пожалел, что в этом мире нет второго Ламберта, которые бы могли трахать его и сзади, и спереди: быстро и глубоко, не жалея.       Когда Ламберт медленно вышел из его рта и, одновременно, вынув игрушку, Лютик застонал и интуитивно сжался, все ерзая задницей по покрывалу, будто хотел хоть что-то, о что можно потереться.       Ламберт выругался себе под нос и Лютик слышал, как штаны отлетели на пол. Его уложили головой на подушки и, когда кровать проскрипела, Ламберт утроился меж его разведенных ног.       Лютик мелко дрожал, чувства и восприятие уже были на пределе, тело было слишком чувствительным, яйца ныли, и ему так хотелось кончить от члена Ламберта. Он так сильно его хотел, как, казалось, до этого еще ни разу. Меж ног пульсировало, и было жарко и мокро от масла.       — Боже, пожалуйста, быстрее, я сейчас сознание потеряю, — заумолял Лютик, а потом болезненно застонал, когда Ламберт снова перехватил основание члена.       Лютик больно впился ногтями в щиколотки, закусив губу и сожмурился, когда Ламберт уткнулся головкой в расстраханный вход, и плавно качнулся бедрами вперед, входя.       Лютик напряженно выдохнул, когда Ламберт вошел до половины, оперевшись одной рукой по правую от него сторону, и начал ритмично толкаться, сжимая его член.       Он хрипло, почти что рычаще дышал, вбиваясь в него как дикое животное, потерявшее над собой контроль, и Лютик в один момент едва от внешнего мира не отключился. Он просто раскрыл рот в беззвучном стоне, чувствуя, как глубоко и качественно в него толкался Ламберт, стимулируя нужную точку и не давая, блять, кончить.       Его бедра и ноги крупно дрожали, едва не содрогаясь, из глотки вырывались то сипы, то всхлипы, то болезненные стоны. А потом Ламберт, наконец, убрал руку и, оперевшись ей о кровать, начал толкаться еще быстрее.       И Лютика буквально оглушило. Ему показалось, что он кончил где-то через пять или чуть больше секунд. Он вскрикнул, сжавшись на члене и вогнав ногти под кожу. Больно изогнувшись, он вскрикнул, жмурясь, чувствуя, как намокла повязка от слез.       Сердце билось как ошалелое, оргазм был настолько ярким и болезненным, что начался почти и незаметно, но на тело тут же упала легкость.       Лютик надсадно застонал, ощущая, что Ламберт продолжал его трахать и сжал одной рукой бедро, поднимаясь к груди, лаская чересчур чувствительные к ласкам соски.       Лютик заерзал, теперь хотящий уйти от любых касаний и тем более соскочить с члена, но Ламберт зарычал и, схватив его за бедро, фиксируя, засадил до самого основания.       Лютик потерялся в ощущениях, не понимая, был он возбужден или нет, испытал он удовольствие или нет. Все тело казалось оголенным клубком нервов, хотя дискомфорта, определенно, не было.       — Детка? Не нравится? Остановиться? Ты совсем не реагируешь, — Ламберт замедлился, а потом и вовсе замер, погладив по щеке. Лютик тяжело дышал. — Лютик? Эй, Лютик? Ты потерял сознание?! — Ламберт испуганно сорвал с него повязку, и облегченно выдохнул, встретившись взглядом с мутным, будто за какой-то пленкой, взглядом Лютика. Его глаза были влажными и немного покрасневшими от слез. — Блять, напугал, — Ламберт потер лицо ладонью, облегченно выдохнув. — Ты как? — он медленно вышел, хотя сам был, кажется, в миге от оргазма. — Эй-эй, Лютик?! Ты тут?!       Лютик медленно кивнул, вообще нихрена не соображая. Тело, казалось, все пульсировало от оргазма, было таким расслабленным и легким. Меж ног горело и все еще было жарко.       — Блять, если…       — Я охуенно, Ламберт, не еби голову, — только и смог выдохнуть Лютик, понимая, что своим перепуганным лицом Ламберт ему сейчас весь настрой собьет.       — Тьфу на тебя, — выругался Ламберт и, взяв себя за член, снова медленно толкнулся.       Лютик поджал губы, прикрыв глаза, и сам тихо простонал, когда Ламберт, с задушенным стоном, кончил глубоко внутрь, поглаживая его по бедру.       Он медленно вышел, сдув прядь со лба, и погладил Лютика по коленям.       — У тебя лицо такое, будто ты чем-то обдолбался, — запыханно сказал Ламберт, принявшись медленно развязывать его и разминать части тела.       Освободил его ноги с руками, растерев хорошенько запястья, икры и мышцы бедер, где веревка пережимала особенно сильно. Ослабил и развязал узлы на груди и плечах, размяв и их. Отложив веревку, он лег рядом с ним, поглаживая по медленно вздымающейся груди. Его ритм сердца почти восстановился, и Лютик, наконец, перевел на него взгляд и улыбнулся.       — Ну и что это было? — усмехнулся Ламберт, вскинув бровь.       — Не знаю, — еле слышно ответил Лютик так, будто до сих пор не отдышался. — Просто… после оргазма… Я будто умер! И на какое-то время вообще перестал все чувствовать, а тело казалось таким легким и при этом любые касания были такими приятными. Блять, я не знаю, как это описать. Будто реально… под наркотиком был.       — Эээ, — протянул замявшись Ламберт, явно нихрена не поняв. — Звучит странно, но приму это как комплимент, что тебе понравилось.       — Мне очень понравилось, — сказал Лютик и перевернулся на бок, на секунду замешкавшись, забывшись, что Ламберт кончил в него, так что ощущение стекающей по ягодицам спермы на секунду его сбило с толку. — Именно… понимание, что я ничего не могу сделать, и что ты не давал мне кончить. Я не знаю… Охуенно, просто охуенно. Лучший оргазм, клянусь, просто лучший, — он едва глаза не закатил.       Ламберт усмехнулся и потянулся вперед, смазано и быстро целуя.       — Я рад, что тебе понравилось. Мне тоже. Очень понравилось. Нет ничего лучше, чем знать, как сильно ты мне доверяешь, что позволил себя даже связать.       — Я так полагаю ее, — он кивнул в сторону веревки, — мы сохраним?       — Разумеется, — он склонился, целуя в след от веревки на запястье.       Лютик улыбнулся и, чмокнув в лоб, сказал:       — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже, — выдохнув с улыбкой на лице, ответил Ламберт, продолжая целовать туда, где остались небольшие покраснения.       Лютик просто лежал и смотрел на это с широченной улыбкой на лице, не понимая, откуда в нем столько эйфории после секса. Но он убедился, что Ламберт будет удивлять его долго, еще очень долго.       Это один пункт из бесконечного списка за что он его любил.